Текст книги "Матабар XI (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 38 страниц)

– Раунд! – откуда-то издалека донесся до него беспристрастный голос судьи. – Очко: Монах, неустановленным заклинанием разрушил пассивную защиту Абара и нанес повреждения. Один-один. Стороны, у вас минута!

С прошлой минуты, как бы глупо ни звучало, не прошло и нескольких секунд, а Ард сидел, запрокинув голову, и смотрел, как над куполом падает снег. Красиво, честно говоря. Где-то вдалеке застыла полупрозрачная пленка, а по ней сверху медленно плыли белые точки и гасли, пока над Ромбом, кутаясь в свет прожекторов, замерли два великана в масках. Один, чуть приподняв маску, высмаркивал кровь, а другой полоскал горло.

Тратить лишние лучи на Звездное целительство Ард не собирался.

– И все же, несмотря на мое плохое предчувствие, это третий раунд, дамы и господа! – Вельт, судя по голосу, уже успел промокнуть лоб и вернуть на место прическу. – Впервые в сезоне! Запомните, где вы сидели!

– Стороны, приготовиться! Финальный раунд!

Третий раунд Ардан начал так, как начинал бы любой Зеленый маг, по недоразумению попавший в сетку Синих, и попытался открыться с комбинации.

С навершия его посоха срывались вращающиеся конусы, чтобы, рассыпавшись о невидимый барьер, собраться на поверхности Ромба звонкими цветами. Те, рассыпаясь и поднимая в небо бесчисленное множество острейших лезвий, вновь исчезали в снежной пыли, чтобы уже в следующее мгновение оказаться пронзенными очередными конусами.

Монах на этот раз не ограничивался защитой и бил в ответ, но как-то… лениво. От его посоха и печатей вновь расходился низкий, едва заметный гул, но неизменно исчезал внутри целого града снежных заклинаний. Арди лишь ощущал вибрацию под своими ногами и больше ничего…

Возможно, Монах, все же не понявший, что именно отличало в первом раунде одно заклинание Арда от другого, решил больше не подставляться, но в то же время пока что экономил свои накопители и…

Постойте…

Вибрацию?

Ардан не успел развернуть эту мысль. Инстинкты, привитые уже далеко не одной смертельной битвой с другими магами, взвыли громче трибун, и, чувствуя угрозу, Ард тут же мысленно потянулся к пролитой Лей. Его попытка обмануть противника перешла к тому, что он действительно провел самую банальную комбинацию, переходящую в Резонанс.

Ардан ударил посохом и тут же почувствовал, как пролитая Лей отзывается потусторонним теплом и стягивается к массивной печати под его ногами. Воздух перед ним закружился в непроглядном вихре жестокой метели, мгновенно уплотнившейся и собравшейся внутрь самой себя, образовав идеально гладкую сферу. Ледяное Артиллерийское Ядро в воплощении Резонанса оказалось настолько… ледяным, что под ногами Ардана затрещали мигом промерзшие конструкции, удерживавшие платформу сражавшихся.

Если бы поблизости оказался незащищенный человек или зверь, то вся жидкость в их телах мгновенно бы кристаллизовалась.

Монах в тот же миг и сам ударил посохом, явно тоже используя Резонанс, вот только… ничего не произошло.

Глаза так ничего сперва и не увидели, и только впоследствии, из-за того, как изменилось движение воздуха, Ардан заметил призрачные очертания чаши или, скорее, Колокола. Колокола, который вобрал в себя оставшиеся два накопителя на пальцах Монаха, которые тот так и не потратил за оба раунда.

Вот только понял это Ард, когда его заклинание, заставляя промерзать и разлетаться деревянной и металлической стружкой Ромб, уже отправилось в полет.

Полет, окончившийся прямо в жерле едва различимого Колокола.

В следующий миг Ардан мысленно благодарил всех тех бесчисленных Звездных инженеров, которые на протяжении десятилетий дорабатывали стационарные щиты. Магия Арены спасла Арда от того, чтобы чужой активный щит (Спящие Духи, он впервые видел, чтобы кто-то использовал Резонанс для создания щита! Пусть и активного), вобрав в себя силу еще и Резонанса Арда, в лучшем случае превратил бы его внутренние органы и кости в кровавую кашу. Да уж… смешно… в «лучшем» случае…

Беззвучные, благодаря магии стационарного щита, и в десятки раз ослабленные им же вибрации от перехлестывающихся звуковых волн снесли Арда с настила невесомой пушинкой. Он прокатился по доскам, перелетел через край Ромба и остановился, уткнувшись плечом в промерзшую от его собственной Лей землю.

– Абара вынесло за Ромб! – все надрывался Вельт. – Но летел, надо признать, весьма красиво!

– Я же говорил, Симон, – коротко и весьма емко резюмировал Кирс.

Раздался последний свисток, и на табло над Ромбом, рядом с единицей, вспыхнула двойка на стороне темной маски.

– Раунд! – судья, кажется, даже привстал. – Очко: Монах, срезонировав активный щит модификации Треснувший Колокол, усилил его Резонансом противника, использовав больший объем Лей, вытолкнул Абара за пределы Ромба. Победа: Монах, два очка против одного!

– Два-один! – заорали ретрансляторы. – Победа! Победа Монаха, дамы и господа-а-а!

Купол над Ромбом втянул в себя остатки заклинаний, и звуки снова вернулись к постепенно приходящему в себя Арду.

Трибуны ревели. Иллюзия темной маски над Ромбом спокойно шла в его сторону.

Монах протянул руку, и Арди с благодарностью ее принял. Протез под Монахом качнулся, и они едва не упали вдвоем, что трибуны встретили с восторгом.

Они вместе помахали зрителям и направились обратно в раздевалку.

– Ты специально? – спросил Ардан.

– Что именно? Отдал тебе первый раунд? – переспросил Монах и тут же сам же и ответил. – На самом деле – нет, коллега. Ты оказался лучше, чем я думал, вот и все. Не смог прочесть твою модификацию, вернее даже не понял, что то заклинание отличалось от других. Добро. Хорошая идея, Абар. Мой прием понял или подсказать?

Ардан неуверенно кивнул и тут же пожалел о содеянном. Голова нещадно гудела.

– Ты создаешь вибрации при помощи базовых воздушных военных заклинаний, – проскрипел сквозь сжатые от боли зубы Ард. – Затем эти вибрации разрушают собственную стихийную оболочку, не давая противнику нормальным образом среагировать. А если ты опаздываешь и противник уже атакует, то он все равно запутается из-за наличия стихии на первых этапах заклинаний. И, получается, что весь секрет, в принципе, заключается скорее в том, как применяется шифровка, нежели в самих модификациях.

– Браво! – без доли иронии или сарказма восхитился Монах. – Вот теперь уверен, что ты и вправду занимался у Аверского, да примут его Вечные Ангелы.

– Сам придумал?

– Нет, конечно, Абар. Куда мне до таких гениев, как твой наставник, – хохотнул Монах. – Разработку начал еще мой наставник в Армии. Что-то он во мне тогда разглядел и научил. Ну а я немного доработал. Штука, конечно, очень хорошая, но, увы, одноразовая. Теперь, когда ты знаешь секрет, против тебя уже не сработает. Но, как можешь понять, в настоящем бою и не надо.

Ардан сдержался, чтобы не кивнуть. В отличие от магического бокса, в реальном противостоянии военных магов у противника не будет возможности ни минутку подумать над увиденным, ни взять реванш.

– Так что в следующем сезоне выступать уже не собираюсь, – добавил Монах. – Все поймут, в чем дело, а я, увы, мастерски владею лишь одним трюком. Но ты не подумай, не жалуюсь, благодаря ему и жив.

Они зашли в раздевалку, и Ардан, опустившись на скамью, прислонил голову к холодным жестяным листам своего шкафчика.

Если бы тогда, в Северном Парке, против него сражался кто-то наподобие Монаха, он бы уже был трижды мертв. Так что стоило в очередной раз поблагодарить Аверского за совет приобщиться к магическому боксу.

Осталось только понять, как применить новые знания на практике.

Мысли завтрашнего дня.

* * *

Приемная отдела индивидуальных заказов механического завода «Ронге и Таубе» выглядела вполне себе прозаично. Лакированные стулья вдоль стены, немного покосившийся фикус в кадке и латунная табличка с часами приема. Самым примечательным здесь оказалось большое окно, за которым валил снег.

Он пушистым, обманчиво уютным одеялом накрывал трубы и крыши Нового Индустриального Района. Так, негласно, жители столицы называли десятка два современных заводов, успевших встать на окраине Нового Города до того, как городская управа запретила строить в черте города новые фабрики.

Ард сидел с кофром чертежей на коленях и читал «Имперский Вестник».

«… Его Императорское Величество Павел IV Агров объявил о намерении обратиться к подданным с публичной речью. Второй после коронации. Для тех наших читателей, кто по какой-то причине забыл, напомним, что первую Император произнес на открытии первых станций подземных трамвайных линий, и с тех пор публично ни разу не выступал, предпочитая общаться с Империей через указы и Премьер Министра…»

Дата и место названы не были. Зато дальше шла целая полоса о том, что Парламент «жужжит ульем не первую неделю». Различные фракции в нижней палате делали какие-то громкие и, иногда, сумасбродные заявления; депутат-барон «такой-то» требовал разъяснений от представителя Центральной палаты; лидер социалистического общественного движения усматривал в анонсе некий недобрый знак; ну а сам автор колонки усматривал знак в том, что лидер усматривает знак. Порой упоминался Конгресс. И, несколько раз, Фатия.

Ардан перевернул страницу. Ему было достаточно той информации, которую он получил от Джона. Остальное его не волновало. Он все равно никак не мог повлиять на происходящее, так что, что бы ни объявил Император весной, это мало чем отличалось для Арда от происходящего за окном.

А там все валил и валил белый снег. До конца календарного года оставалось всего две с половиной недели. И вот уже второй Новый Год подряд он встретит с Тесс, Баженом, Борисом и Еленой, а не дома, с матушкой, Эрти и остальными. В прошлом году это казалось нелепым, почти случайным событием. А теперь…

Теперь он знал, что в жизни есть события, на которые повлиять невозможно. И порой они могут касаться Императоров, Конгрессов и чужих стран, а порой чего-то, на фоне, совсем обычного. Но, почему-то, кажущегося не то что не менее, а даже более важным.

Второй Новый Год…

– Господин Эгобар? Господин Тарнов готов вас принять.

Арди поднял голову.

Из двери напротив вышла женщина лет двадцати пяти в строгом темном жакете. В ней не было ничего нарочитого. Она не пользовалась каблуками, не затягивала талию под мягким корсетом тонким пояском, и не надевала нарочито короткую юбку, обнажившую бы ее икры. Иными словами на ней не было ничего из того, что теперь носили модницы Бальеро.

Просто мягкая линия плеч под жакетом, спокойная походка, не качавшая ничем из того, что вызывало осуждение у женщин постарше; волосы, уложенные будто нарочито в несложной прическе; и лицо, с таким макияжем, чтобы неискушенный человек счел, что его и вовсе нет. И чуть сладковатые, но в меру, духи.

Ардан уже видел таких девушек, когда впервые поднимался в небо на дирижабле, так что был уверен в том, что перед ним работница Черного Лотоса.

– Прошу за мной.

Из коридора открывался вид на цеха. Внизу, под припорошенной снегом стеклянной крышей, двигались мостовые краны, рабочие в фартуках трудились у станков, и здание, напоминая о поединке недельной давности, чуть гудело.

Ардан невольно проверил, не течет ли из носа.

– Чертежи взяли с собой? – уточнила секретарь (или не только секретарь) у двери. – А, вижу, что взяли. Это хорошо. Проходите, пожалуйста.

Кабинет оказался маленьким и тесным для такого завода. Окно выходило на подъездные пути, где под снегом ждали отправки вагоны-платформы; на столе нашли приют макеты разнообразных станков в масштабе, а чуть сбоку примостился прейскурант в рамке на стене. Ну и, разумеется, чему уже даже не удивлялся Ард, обнаружились и две пепельницы, причем обе полные.

От господина за столом пахло табаком и, подтверждая подозрения Арда, теми же духами, что и от исчезнувшей за закрывшейся дверью секретаря.

На столе, повернутая к посетителю, стояла фотография в рамке. Мужчина за столом, жена, не старше «секретаря», и две маленькие девочки.

– Господин Эгобар, – господин Тарнов даже не встал. Лет сорока пяти, с тяжелой челюстью и сигаретой, только что раскуренной от предыдущей. – Присаживайтесь. Не тяните время. Чертежи давайте сюда, на стол. И, пожалуйста, побыстрее. У меня через полчаса люди из Гильдии, которые, в отличие от вас, платят вперед.

Ардан водрузил кофр на стол, вытащил чертежи и начал с простого.

– Как я сообщал в заявке, мне требуется триста шестьдесят Хранилищ Печатей, господин Тарнов, класса малых устройств. Корпуса стандартного размера, пластины под гравировку и крепеж.

– А сама гравировка? – затягиваясь, спросил клерк.

– Без гравировки, – Арди не стал напоминать, что об этом он тоже сообщал в своей заявке. – Плюс четыре наименования по моим чертежам. Узлы передачи, прессовые поддоны с посадочными местами, и два типа кожухов. Допуски указаны. Сроки уже согласованы.

Зимой у заводов, выполнявших подобные заказы, очереди почти не было, как и самих заказов, так что Арду повезло. Ну и сами Хранилища ему требовались куда проще, чем для звуковой системы Арены.

Тарнов молча, будто продавец на блошином рынке, обмусолив большой палец, листал чертежи.

– Это что? – ткнул он сигаретой, чуть ли не прожигая дыру, в одну из схем.

– Поддон под сыпучий состав с гнездами под гравированные пластины, – не вдаваясь в подробности, ответил Ардан.

– Угу, – Тарнов стряхнул пепел мимо пепельницы и, помассировав переносицу, посмотрел на Арда. – Знаете, господин студент, что я вам скажу? Мы это… великолепие, конечно, возьмем. Это не вопрос. У нас здесь и не такую ересь приносили. Нам-то какая разница. Ваши ведь деньги. Только я вам сразу, как честный человек, объясню, что вы заплатите нам дважды. Первый за то, что мои ребята соберут по вашим схемам вот эту, простите, дребедень. А второй раз за то, что потом наше конструкторское бюро, когда вы прибежите сюда, теряя штаны и с подожженной задницей, спокойненько сядет и все это переделает, потому что здесь, – он ткнул желтым пальцем в узел передачи. – у вас посадка не выдержит вибрации, тут кожух без ребра жесткости, а здесь я вообще не понимаю, что вы изобразили, и, подозреваю, вы тоже. Так что либо мы включаем бюро сразу в чек, либо вы получаете то, что нарисовали, и приходите ко мне через месяц с теми же бумагами и с уже потраченными деньгами.

Ардан посмотрел на узел передачи. Все там было нормально с посадкой. Причем более чем.

– Бюро не требуется, господин Тарнов.

– Ну вы бы подумали, господин Эгобар, – клерк выдохнул облачко дыма. – Деньги, конечно, ваши, но мне вас даже жаль немного. Вы человек молодой, еще многого не знаете и…

– Вы сами просили побыстрее, – перебил Ардан. – Если хотите, можем сделать следующим образом. Если ваше бюро найдет в схеме ошибку, которую подтвердит Гильдейская проверка, я заплачу за исправление по вашему прейскуранту. А если не найдет, вы заплатите мне за потраченное на поиск время. Можно вписать это в договор отдельным пунктом. У вас, я вижу, бланки с полями для особых условий.

Тарнов посмотрел на него и усмехнулся.

– Сколько, говорите, вам лет, студент?

– Достаточно, – отрезал Ард.

Спасибо профессору Конвеллу, он был наслышан про то, как Лей-заводы раздували конечную стоимость заказа, продавая своим заказчикам с десяток изначально не обговоренных услуг. Что, учитывая специфику Звездных знаний, не особо составляло труда сделать.

– Ладно, – поднял ладони Тарнов. – Бюро снимаем, но под вашу ответственность. Едем дальше. Триста шестьдесят корпусов это целая партия, так что придется провести ее по Гильдейскому контролю качества. Это тоже прибавит к стоимости. Потом еще срочность… У нас и так, вон, видите, целые вагоны с чужими заготовками. Ну и, прибавим, разумеется, страхование груза и упаковку, а то сами знаете, пластины бьются, все такое. Испытания, опять же, на нашем стенде, чтобы вы потом не пришли с претензией, тоже накинем. Ну и авторский надзор инженера при монтаже у вас на месте, а то мало ли чего вы там накрутите, а мы потом крайние. Итого, – он придвинул арифмометр и щелкнул по клавишам. – Ваш заказ на три шестьсот, плюс дополнительные услуги, вычтем конструкторское бюро и получим… давайте округлим… пять пятьсот. Это нормальная цена, господин Эгобар.

Арди все посчитал еще до того, как арифмометр выдал конечный результат.

Пять с половиной тысяч… У него на счетах, после всех выплат от Черного Дома за успешную операцию, Рынка Заклинаний за продажи его заклинаний и патента; ну и чека от Бролида, скопилось чуть больше сорока одной сотни эксов.

Баснословная сумма.

Три года назад он бы даже осознать ее не смог бы. А теперь почти вся она должна была уйти на корпуса, пластины и поддоны для станции, которая работала пока что только в теории. Да и то с допущениями.

– Контроль качества по стандарту Гильдии в данном случае не требуется, господин Тарнов. Правила допускают его применение, но не требуют для Хранилищ этого класса, – начал Ардан. – Вы хотите его использовать, чтобы на законных основаниях поставить свое клеймо. Мне оно, прошу прощения за прямоту, вообще не сдалось. Проверять пластины и Хранилища тоже буду сам, что мне разрешают все те же Гильдейские правила, которые вы так кстати упомянули. Стенд у меня свой. Авторский надзор тоже оставьте при себе. Монтаж, как и все его последствия, это исключительно моя проблема, а не вашего инженера. Срочность… у вас в прейскуранте вообще такого понятия нет.

– А упаковка?

– Меня устроит стандартная, которая и так включена в стоимость. Тем более, что груз, по правилам все той же Гильдии, страхуется с момента отбытия от завода производителя и вплоть до приемки заказчиком.

Тарнов молча курил и переводил взгляд с чертежей на кофр, затем на перчатку на левой руке Арда, потом, зачем-то, на фотографию на столе и снова на чертежи.

– Вы, студент, торгуетесь, как дворф на блошином рынке, – сказал он наконец без особой злости. – Я вам предлагаю, чтобы все работало. А вы мне «сам, сам, сам». Ну, сам так сам. Мне-то какое дело. Только учтите, что, когда у вас эта ересь взлетит на воздух, а она взлетит, я вам ее переделывать буду по полному прейскуранту. Без скидок за наше, не могу сказать, что приятное знакомство.

– Я даже не начинал торговаться, господин Тарнов, – пожал плечами Арди.

Тарнов хмыкнул, раздавил сигарету, потянул к себе бланк и начал писать.

– Три шестьсот, упаковка стандарт, бюро снято под ответственность заказчика, срок шестнадцать дней, аванс половина. Подпишите здесь и здесь. И еще вот тут, будьте добры, что претензий не имеете. Ольга выдаст копию.

Ардан подписал.

* * *

За минувшие два месяца Конюшни окончательно перестали быть похожими на что-либо, кроме мастерской.

Железо с «Ронге и Таубе» приехало с опозданием на сутки; все в опилках, раскиданное по двадцати шести ящикам, но, при этом, из трехсот шестидесяти пластин треснутыми оказались только девять. А брак по Хранилищам оказался даже ниже обычного значения. Предприятие, надо отдать ему должное, работало на совесть.

Поддоны и прочие детали пришли ровно такими, какими были изображены на чертежах, что не могло не радовать.

Так что уже шестой час Ардан стоял у верстака в кожаном фартуке до колен, в плотных очках с темными стеклами и с закатанными до локтя рукавами.

На верстаке, под двумя лампами, лежал корпус первой секции порошковой станции: стальная рама в метр длиной, с двенадцатью гнездами под Хранилища по бокам и прессовым узлом посередине.

Латунная рамка под пластину одиннадцатого Хранилища ждала своего часа на наковаленке, добытой, разумеется, в раю под названием «блошиный рынок Тенда». Ардан вооружился молоточком, примерил и коротенько трижды ударил, добиваясь того, чтобы металл лег в угол. Но даже так все равно приложил угольник, убеждаясь в том, что зазор ушел. Он отложил молоточек и вставил рамку в гнездо.

Паяльник уже грелся на спиртовке. На Лей-аналог он тратиться не хотел, да и, если быть откровенным, после всех трат уже и не мог.

Арди взял его, тронул канифоль, и над верстаком поднялась струйка сизого дыма с тем самым запахом, от которого Тесс, пусть и старалась не демонстрировать, но уже который день морщилась, когда он приходил домой.

Контакт Эрталайн-проволоки к шине одиннадцатого гнезда примостился, хвала Спящим Духам, с первого раза. Капля припоя блеснула и застыла почти идеальной горошиной. Ардан, не спеша радоваться, проверил, потянув проволоку пинцетом, но все выдержало.

Кабели в темной оплетке были собраны в отдельные пучки от отсека генерации по полу, часть из которых пришлось отсоединить от кукол «Тони», стоявших вдоль стены с видом оскорбленных отставных солдат. Каждый из пучков примыкал к своим собственным пазам в отсеках питания станции.

Два недорогих жестяных хомута на третьем пучке в очередной раз ослабли, так что Ардан подтянул их отверткой.

Прижимные винты на Хранилищах он тоже перепроверял каждый раз после установки. Первый проход от руки, и только второй ключом, но все равно не до упора, а лишь до того момента, пока не почувствует сопротивление. Если даже не сорвешь резьбу, то все равно пережмешь, пластина сядет с перекосом, и печать на ней начнет копить лишние ошибки.

Кстати о пластинах.

Последняя уже ждала под лупой на шарнире. Ардан снял очки, подкрутил винт лупы и поднял резец. Он пока не мог рисковать и использовать «Малый Гравировщик», так что приходилось работать вручную.

Печать на пластине была уже почти закончена. Оставался замыкающий узел, тот самый, через который Хранилище получало поправку уже после воплощения, по результатам его незаконченных, но, хвала Вечным Ангелам, хотя бы стабилизированных исследований. Резец двигался по сплаву латуни и Эрталайн категорически медленно и даже неохотно. Каждая руна, по итогу, требовала трех проходов, но Ардан не торопился. Второй попытки у него все равно не имелось.

– Готово, – сам себе не веря, Арди сдул латунную пыль и вставил пластину в гнездо.

Справа от рамы, на железной кафедре, отдыхала некая дикая помесь арифмометра с анализатором. Благо, что после того, как даже у самого ленивого инженера появилась информация о том, как обходить анализаторы, их стоимость рухнула до цены содержания Эрталайн в сплаве.

Так что Ардан урвал за пару десятков эксов целый ящик на… все том же блошином рынке.

Для чего они ему потребовались? Чтобы собрать Нечто. Именно с большой буквы. Временное название, но как-то оно слишком уж цепко прицепилось. В любом случае, Ардан понятия не имел, как назвать два набора дисков и рычагов от арифмометров, соединенные с тремя Хранилищами в собственном корпусе, принимающие от оператора параметры и самостоятельно их считавшие, не нагружая общую систему, а лишь принимая данные от промежуточной печати в одном из Хранилищ.

Ардан снял фартук, повесил на крюк, протер очки и подошел к панели управления.

Он щелкнул на панели управления тумблером и активировал стационарный щит. В отсеке генерации загудело, и над испытательной площадкой чуть загустел воздух.

Арди посмотрел на полусобранную, без кожухов и прочих внешних элементов, станцию. Затем перевел взгляд на календарь на стене, где красным карандашом обвел последний день года.

У него имелась всего одна попытка, иначе несколько тысяч эксов окажутся сожжены просто так, а их с Баженом и Борисом аптека поспешит следом.

Ардан положил руку на тумблер, отвечавший за запуск, и, постояв немного, поднял его.