Текст книги "Матабар XI (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 38 страниц)

Ардан ответил не сразу. Не потому, что не хотел, а просто ему требовалось время, чтобы сформулировать мысль и подобрать слова.

– На это есть некоторые намеки в разных исследованиях, – чуть медленно произнес он. – Но мне нужно хотя бы поверхностно в них разобраться. И…

– И-и-и? – поторопил его Милар.

– И мне немного страшно, – Арди посмотрел на свои руки. – Страшно, Милар, потому что я понимаю логику господина Корносского. И чем глубже я погружаюсь во все это, чем ближе я к обратной стороне Звездной магии, тем порой чаще хочется ничего не чувствовать. Смотреть на все эти фотографии, записи, отчеты и прочее просто как на данные. Только данные и ничего больше.

Милар промолчал.

– Знаешь, – Ардан прикрыл глаза и положил голову на прохладный, чуть влажный, дубовый стол. – Я все лучше понимаю нелюдимость господина Аверского. И то, почему он общался со всеми так… как общался.

– Думаешь, тоже себе мозги порезал?

– Скорее наоборот, – Арди позволил себе тонкую улыбку. – Стратегическая магия и военная магия Розовой и Черной звезд, она вряд ли особенно сильно отличается от того, что делают Кукловоды и Тазидахиан. Да, для ее создания, если речь не про малефикации и остальное запрещенное Зафирским пактом, не требуется никого резать на столе для вивисекции, но… для ее испытаний, Милар, требуется примерно все то же самое.

Ардан вспомнил фотографию испытаний стратегической магии с основным конструктом в стихии земли, которую ему когда-то продемонстрировал лорд Аверский. Обратившиеся в камень автомобили, военные машины, фонарные столбы… животные, птицы и… люди. Каменные изваяния с искаженными лицами, навечно застывшими в гримасах ужаса и отчаяния.

Какой отчет был у таких испытаний?

Пожалуй почти такой же, как в документах Тазидахиана.

Может быть, Март Борсков, который не обладал возможностью как-либо помочь переселенцам в степях, выбрал идеальный путь Звездного мага. Лишенный каких-либо возможностей, он не обладал, по сути, ни малейшей ответственностью, а лишь бескрайним простором для исследований.

Но, наверное, Арду так только казалось, потому что он никогда не соприкасался со Звездной археологией. Может быть и Старший Магистр Борсков регулярно боролся со своими собственными демонами, о которых никто, кроме него самого, не знал.

'– Знаете, Ард, мне порой интересно пофантазировать, как мир выглядел в Доисторическую эпоху. Когда среди всех Первородных под звездами жили высшие эльфы, железные дворфы и краснокожие орки.

…

– Драконы, Фае, предки Первородных… Мир самого настоящего волшебства, Ард. Порой жестокого. Иногда даже жуткого и кровавого. Но какого-то… настоящего. Пожалуй да. Лучше слова не подберешь. А теперь… вы когда-нибудь видели танк, Ард?'

Учение Спящих Духов наставляло, что нет простых троп, есть только те, на которые еще не ступала твоя нога или лапа, а значит не видели твои глаза и не слышали твои уши, и потому твоя душа к ним слепа, глуха и глупа.

Вера Светлоликого говорила, что чужая судьба всегда кажется проще и легче, потому что ты не знаешь ни чужих невзгод, ни чужой боли, ничего, что складывает тот облик, который доступен тебе со стороны.

И обе религии в одинаковой степени учили не осуждать. Как можно не осуждать, при этом не отрицая такого события, как суд? Ардан не был силен ни в философии, ни в теологии.

– Милар.

– Что?

– А что если… что если когда-нибудь… я… стану как господин Корносский.

– Тогда я тебя пристрелю, – тут же будничным тоном ответил Милар. Его сердце даже не дрогнуло. – Без обид, просто не хочу, чтобы мои дети жили при втором Ароре. Но, господин маг, я знаю, что тебе эта участь не грозит.

И снова сердце капитана Пнева ни на йоту не сбилось с прежнего шага.

«– Тех, кто не пахнет, как наши стаи, Рагразрар, мы убьем их всех.»

– Может, мне тоже следовало заняться исследованиями мифов и легенд, – прошептал Ардан.

– Что говоришь, господин маг? – откликнулся со стороны печки капитан Пнев.

– Спрашиваю, есть ли у тебя предположения насчет того, почему Кукловоды хотят добиться возможности естественного рождения их живого накопителя.

Милар даже поперхнулся.

– Ты не ошибся с адресом вопроса, дорогой напарник? Может, это я должен спросить у тебя, есть ли какие-то мысли на эту тему?

Ардан издал непонятный звук, одновременно напоминающий сдавленный смешок и кашель.

– Я хотел услышать альтернативную точку зрения, потому что мои идеи вертятся только вокруг магии, но, возможно, дело вовсе не в ней.

Милар еще раз с сомнением посмотрел на Арда, после чего достал из кармана плаща перчатки с отрезанными пальцами. Погрев ладони в опасной близости от поверхности печки, капитан с наслаждением натянул перчатки. Арди часто видел, как в городе люди надевали перчатки только после того, как руки уже замерзли, что не имело особого смысла.

В Алькадских предгорьях лесорубы, рудокопы, да и вообще все, кто жил поблизости от гор, знали, что перчатки нужно надевать до того, как выйдешь на мороз. Милар, скорее всего, впитал данную науку на фронте, где вылавливал военных преступников в составе следственной группы.

Почему Ард сейчас об этом думал? Он, признаться, был готов думать вообще о чем угодно, лишь бы не возвращаться в памяти к отцу Йонатана.

– Может быть что-то религиозное?

Ардан, видимо, так сильно удивился, что Милар это понял по одному только звуку шуршащего о деревянную скамью костюма. Капитан все так же был обращен лицом к печи, из-за чего отбрасывал громадную тень на все помещение.

– Знаю, как звучит, господин маг, но не знаю, что тут еще можно придумать… у Фае… – Милар вздохнул и покачал головой. – У Фае… даже звучит, если честно, бредово. Будто я обсуждаю с младшим сыном какую-нибудь сказочную муть, которую они порой изучают в школе на уроках Галесского… Ладно. Наверное, надо уже смириться…

– Фае вполне реальны, Милар.

– Да что ты говоришь, господин маг? А то я, наверное, уже забыл все, что произошло в Замковой Башне, Гроте Старых Богов и в подвале с Лушей… – с кипящим ядом сарказма в голосе, протараторил капитан Пнев. – Извини, Ард, просто… просто все это в голове не укладывается, понимаешь? Ладно бы какая-то банальщина в виде бомбистов, которые недовольны тем, что мир несправедлив и вместо того, чтобы понять, что… – Милар не договорил и отмахнулся. – Знаешь, я таких видел, когда служил. Нас, конечно, не отправляли на боевые задачи, но порой приходилось выслушивать всякие байки. На вопрос – «а почему вы, господин рядовой первого ранга, нарушив всякий приказ, решили самостоятельно штурмовать позицию демон-ее-знает-какую-по-номеру?». И в ответ обязательно какой-нибудь бред о том, что командование ошибается. Что офицеры нихрена не видят на земле, что обстоятельства были такие и вообще рядовой увидел возможность, воспользовался ей и вместе с теми, кого подбил на подобное сумасшествие, таки штурманул позицию и даже захватил.

Ардан сперва не понимал к чему Милар все это говорит, а потом постепенно начал ощущать, как все тяжелее и тяжелее даются слова капитану. Он явно не просто приводил абстрактный пример. Нет, вовсе нет. Милар, пусть и опосредовано, не желая вдаваться в подробности, заново переживал какое-то далекое воспоминание с бесконечных стычек на границе.

– И сколько бы ты ни убеждал этого недогероя в том, что он оголил позицию, что из-за него случился прорыв у его соседей, которым пришлось размазываться тонким слоем по опустевшему участку, что из-за нарушения информирования военному посыльному пришлось под пулями мчать к кузнецам… артиллеристам, чтобы те не сравняли с землей ту позицию, все впустую, – Милар хмыкнул и убрал ладони под мышки, крепко прижав те к бокам. – Ни тело погибшего от ран посыльного, ни десятки тел с соседних отрядов, державших вместо двух позиций три, ничего из этого не переубеждает героя, Ард. Он все равно уверен в своей правоте и непогрешимости.

Ардан молчал. Как, собственно, и всегда в такие разговоры. Мало того, что он не знал, что сказать, так и просто не мог сопереживать, потому что не обладал сравнимым жизненным опытом. Ни Первая Станция, ни похищение Тесс, ни какие-либо другие события в его жизни, как бы ни были опасны или даже ужасны, не имели отношения к тому, о чем порой говорили Аркар или Милар.

И, возможно, именно поэтому, капитан Пнев и новый Глава Орочьих Пиджаков, каким-то образом умудрялись терпеть друг друга.

– Так же и с бомбистами, – Милар постоял еще немного у печки и вернулся обратно за стол. – Сколько бы ты ни указывал на поверхностность их взглядов, сколько бы ни объяснял, пусть даже с самыми секретными документами в руках, о том, что они понятия не имеют как на самом деле устроен настоящий мир, а не та ширма, которую жители видят на первых газетных полосах… – капитан печально улыбнулся и снова закурил. – Все это бесполезно, Ард. Вот такие герои, они настолько ослеплены своими идеями о справедливости, общем благе и какой-то абсурдной правильности, что они никогда не услышат даже толику резона в чужих словах.

Милар затянулся, выдохнул дым ртом, поймал тот носом, втянул снова и снова выдохнул. Он протянул руку над головой и нашарил на полке небольшую стеклянную банку с овсяным печеньем. Поставил на стол, открутил крышку и, достав, с явным трудом откусил почти каменное угощение.

– Я раньше негодовал, пытался понять, почему так, почему горстка людей, причем не важно, бомбисты или парни в Парламенте, полагают, что вправе решать судьбы миллионов людей. Будто знают, что и кому лучше. И, самое главное, как лучше. А потом, Ард, вдруг понял, что это все равно, что понять душевно больного, – Милар придвинул банку к Арду и тут же спохватился. – Извини… тебе же нельзя… Я в какой-то момент понял, что человеку, который не ищет ни власти, ни какой-то… исключительности, что ли, ему бомбистов не понять. Я про их верхушку, разумеется. Про идейных. А не про исполнителей или тех, кто этих самых идейных использует в качестве оружия в своих целях, потакая их ощущению той самой исключительности.

Ардан посмотрел на чуть постаревшее лицо напарника и, все же, не сдержался.

– К чему ты это, Милар?

– К тому, что, если ты помнишь, Ард, я предупреждал, что нельзя лезть в политику, – с нажимом ответил капитан. – Тем более, уж прости, но тебе…

– Все еще не понимаю.

– Я поясню, – капитан указал пальцем на банку с печеньем. – Это Империя со всеми ее жителями. Много-много крошек, которые слеплены в несколько отдельных печенюшек, которые затем еще и сложены в одну банку, – затем капитан положил рядом пачку сигарет. – А это мы. Ты, я, весь Черный Дом. Мы будто немного сбоку, но, все же, внутри. Прости, кидать сигареты в банку не буду, так что пользуйся воображением.

Ардан кивнул. В целом, он пока улавливал суть аллегории.

– А вокруг еще много-много банок. И, при желании, – Милар затянулся и выдул струйку дыма внутрь банки, после чего захлопнул крышку. – Можно повлиять на одну, или две банки, если иметь правильный инструмент и желание. Но, как мы знаем, Кукловоды успешно влияют вообще на все банки.

– Не понимаю, – нахмурился Ардан.

– И, господин маг, с бомбистами все в целом понятно, – Милар нисколько не раздражался из-за того, что Ард его не понимал, будто и не ожидал ничего другого. – Там всегда одно и то же на выбор. Император тиран. Парламент коррумпирован. Богатые воры. Маги зажравшиеся скоты. Военные маньяки. Ну и так далее. И им, опять же, бессмысленно что-то объяснять про то, что интересы власти вообще почти никогда не совпадают с интересами отдельно взятого человека, что в Парламенте что-то около десятка противоборствующих групп, а магам, по большому счету, ты, наверное, подтвердишь, вообще плевать на обычного человека. Но все равно, если упростить, то – все плохие, кроме них. И даже их вчерашние союзники, стоит тем сделать шаг в сторону, тоже сразу плохие. Но! Но… бомбисты действуют здесь, – Милар щелкнул пальцами по банке. – В нашей банке, или в соседней. У каждого, в целом, они свои. Не знаю, может это, конечно, когда-нибудь изменится, когда появится что-то побыстрее, чем почтовые пароходы и газеты с полумесячными задержками в доставке. Но на данный момент это так.

– Им не хватает связи? – Ард отчаянно пытался понять к чему клонит Милар.

– Скорее их идеям, Ард, – капитан снова откинулся головой на бревенчатую стенку. – Идеям… знаешь в чем весь ужас банальности бомбиста? В том, что его ликвидировать или сажать по сути бесполезно. Потому что он просто вместилище для идеи, которая была сформулирована еще задолго до его рождения. А он в нее поверил, поднял на штандарт, сделал сутью своей жизни и заменил подобной идеей веру. Собственно, бомбисты – это просто религиозные фанатики, воины веры, если позволишь, только на новый лад. И так же, как раньше боролись адепты Светлоликого против приверженцев Старых Богов, так теперь и эти. И не спрашивай почему и из-за чего. У всех свой способ оправдывать перед самим собой с утра причину, по которой мы вообще открываем глаза. У них вот такой. У нас другой. Тут какой-то логики или конструктива не отыщешь.

– Милар, у меня сейчас голова заболит, – чуть ли не взмолился Ард.

Капитан хмыкнул и подмигнул ему.

– Получается, не всему учат в школе и в Большом, да, Ард? Что-то, наверное, и необразованный дознаватель может почерпнуть за время службы.

– Я никогда не сомневался в твоих интеллектуальных способностях.

– Я в курсе, – кивнул Милар и продолжил. – Так вот. Кукловоды, Ард, у них, считай, преимущество по времени в полтысячи лет. За это время не важно, хоть ползком, хоть голубиной почтой, но ты сможешь свести на нет недостаток скорости распространения идей.

– Ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, что Кукловоды… – Милар вытащил из патронташа пулю и поставил ее в центр стола. – … это, в первую очередь, какая-то охренительно всратая идея. Настолько живучая, что смогла отравить умы людей и Первородных вообще по всему миру. Да, очень узконаправленная идея. Настолько, что способна укорениться в умах только крайне узкой и специфичной прослойки людей и Первородных. Таких людей, которые не остановятся ни перед чем, чтобы добиться как можно больше на пути ее воплощения. Она, скорее всего, крайне отличная от взглядов обычных бомбистов, но суть, вся ее сердцевина, – Милар прищурился и постучал пулей по столу. – Она, блядь, такая же, Ард. Точно такая же. Потому что Герцог и его подручные, разумеется, опять ищут какого-то эфемерного блага. Я в этом уверен, Ард. Потому что даже когда служба подкидывала мне самых отчаянных ублюдков, Ард, таких, что там даже Светлоликий от омерзения бы сблевал, но и они мнили себя поборниками всего хорошего против всего плохого. Почему они хотят сделать какое-то там естественно рожденное вместилище для очередной страхолюдины прямиком из времен, когда мир принадлежал совсем не людям, Ард? Подумай немного сам.

Ардан несколько раз моргнул и посмотрел на банку.

– Им нужен символ их идеи.

Милар щелкнул пальцами.

– Бомбисты без идейного лидера – просто шайка бандитов, еще и весьма дерьмово организованных из-за постоянных внутренних распрей.

Ардан забарабанил пальцами по столу. Мысли в голове роились встревоженным ульем.

– А Герцог, как ты полагаешь…

– Уверен почти на сто процентов, господин маг, – Милар несколько раз провел спичкой по коробку и поджег уже… Арди даже сбился, какую именно по счету сигарету за минувший вечер. – Точно так же, как бомбистов всегда кто-то использует из-за спины… поверь… у Кинжалов есть целые отделы, которые ищут и используют в интересах Империи подобные группы по всему миру. Точно так же, как и в самой Империи целое лоскутное одеяло из подобных, направляемых, а порой и управляемых извне, идейных. Так вот. Герцог, если он действительно во главе этого варева из дерьма, кровищи и сказочной жути, он использует идею. И хочет создать для нее символ. Что-то вроде штандарт-носца. Иначе никак невозможно объяснить влияние Кукловодов на весь мир и то, что они работают уже полтысячи лет. Ни деньгами, ни жадностью, ни чем иным ты подобную организацию не удержишь. Да, отдельных представителей как, к примеру, Лею Моример еще можно, но точно не верхушку. Тем более – поколениями.

– Может верхушка сменяется?

– Да, – кивнул Милар. – Потому что их сжирает время, Ард. Уверен, там самые… ну пусть будет, хоть и коряво звучит, но должности. Так вот, самые важные должности, кроме, возможно, тех, что обитают около самого Герцога, переходят по наследству. По всему миру, Ард.

– Но что это может быть за идея такая?

– Если бы я знал, Ард, мы бы уже собирали группу военных магов, включая лояльных нам учеников Арора, и шли штурмом на логово этого Герцога. Потому что стоит нам понять идею, как тут и мотив сразу нарисуется, а там и весь клубок размотать будет вопросом ну… может пары лет.

– Но если за полтысячи лет так никто и не понял их идеи, то…

– Ха! – Милар перебил и указал пальцем на Арда. – Вот поэтому в нашем деле и важен опыт, господин маг. Ты упускаешь деталь. Кое-кто понял. Кое-кто, все же, понял…

Ардан поднял взгляд на Милара и на мгновение ему показалось, что он где-то под водой. Барахтается в вязком иле, пытаясь всплыть наружу, чтобы сделать спасительный глоток свежего воздуха.

– Арор.

Милар щелкнул пальцами и кивнул.

– А теперь вспомни самую странную и весьма необычную деталь биографии своего прадеда.

Пальцы Арда на столе замерли.

– Темный Лорд…

Капитан снова щелкнул.

– Воспитанник и первый ученик Арора, для которого он сделал, уж прости, но, объективно, побольше, чем для тебя. И тут, вдруг, ни с того ни с сего, он самолично убивает Темного Лорда, чем буквально душит Восстание? Не находишь это странным?

– Думаешь… думаешь Темный Лорд был…

– Сам подумай, – Милар указал дымящейся сигаретой на банку с печеньем, в которой все еще разрастался дымок. – Простой болезненный юноша, который вдруг становится одним из самых, если не самым могущественным Звездным магом своего времени и, вдобавок, необычно сильным Эан’Хане. Причем все это, примерно в твоем возрасте. Сколько было Якову, когда он стал Эан’Хане и зажег Желтую звезду? Двадцать четыре, двадцать шесть?

– Двадцать семь.

– Ну вот, – кивнул капитан. – Предупреждая твой вопрос, я сильно сомневаюсь, что Темный Лорд был той самой идеальной маго-химерой куклой Герцога. Скорее тот просто быстрее остальных ухватился за ошибку природы в лице будущего Темного Лорда и заразил его своей идеей. Банальное совпадение, хоть я и не люблю это слово. Вот так сложилось, что в истории родился подобный Якову человек. И помнишь, что он, внезапно, учитывая, что по письмам долгое время не задумывался ни о чем таком, водрузил на свои штандарты?

– Полагаешь, идея Герцога в… равенстве?

– Не, как я уже сказал, если бы мы знали идеи, то… – отмахнулся капитан. – Это просто ширма. У бомбистов так всегда. Настоящую цель знают только несколько, ну, может, десяток, если организация большая, а остальные в курсе только ее очень простой, усеченной, а порой и вовсе ложной версии. Но! Опять же… но… – Милар зажал сигарету в пальцах, перевернул ту вертикально и некоторое время смотрел, как сгорает пепел. – В этой упрощенной версии фигурировали Первородные и люди. А значит и в полной версии мы, в самом глобальном смысле, тоже задействованы. Причем в настолько глобальном, что Арор, как только понял, что его протеже перешел на другую сторону, тут же его прикончил.

– Но тогда… что именно?

– Ард, еще раз – понятия не имею. Знал бы, уже бы рассказал тебе по дороге к Полковнику, а оттуда прямиком к Императору.

– Прости.

Милар только отмахнулся, и, как-то с ностальгией даже вздохнув, оставил сигарету догорать на кромке пепельницы.

– Пока что это наш самый большой прогресс за все время, Ард.

– Знание о том, что у них есть идея?

– Знание о том, что они не могут воспроизвести какой-то особенный механизм, завязанный на естественном деторождении, Ард, – чуть скривив губы, уточнил Милар. – Звездная магия что-нибудь говорит на данный счет? Что-нибудь про особенность рождения.

– Нет, – ответил Ардан и тут же добавил. – Как и Эан’Хане. Все, что связано с тем, что ты имеешь в виду, касается религий, а не искусства Эан’Хане или Звездной науки. Да, все люди и Первородные, с самого рождения, отличаются друг от друга, что является неотъемлемой частью природных механизмов, но… не более того.

– Ты не прав.

– Прошу прощения?

– По мнению Герцога и Кукловодов, Ард, ты сейчас неправ, – Милар потряс пальцем и закинул руки за голову. – Ты понял, что они, безусловно, уверены, что создание куклы возможно и что она обязательно вместит в себе какую-то потустороннюю тварь. Отлично. Но если они настолько продвинутые ученые, то почему тогда за столько лет они не воспроизвели то, что создает природа?

– Потому что…

– Потому что это невозможно, Ард. Либо они в этом свято уверены. Так же, как ты сказал, аксиоматично уверены в реалистичности воплощения второго плана касательно их ультимативного инструмента… нет. Куклы. Пусть будет… раз уж мы чуть ли не в сказке, то… Проклятой Куклы.

Да уж… Ардан не стал уточнять, что звучало действительно если не крайне претенциозно, то очень по-сказочному.

– Итак, – Милар закинул ногу на ногу и хищно улыбнулся, будто охотник перед прыжком на добычу. – мы знаем, что Кукловоды создают Проклятую Куклу, но не могут добиться того, чего нельзя получить без естественного рождения ребенка. Чувствуешь, Ард… чувствуешь чем пахнет?

– Я полагаю, ты не про нашу потную одежду и сырые дрова в печке.

– Да, Ард. Я про другое, – Милар прикрыл глаза и шумно втянул носом воздух. – Я про их немытые задницы, господин маг. Потому что видят Вечные Ангелы, это след. И мы его не упустим, господин маг. Мы ухватились за ниточку, Ард. Осталось размотать клубок. Мы отыщем их логово, а затем убьем всех до единого, кто стоит рядом с Герцогом. И его самого тоже. А если это какая-то неумирающая тварь, то мы найдем способ как его запереть в какой-нибудь магическо-волшебной яме до скончания времен. И я, наконец, смогу снова нормально читать детям сказки без того, чтобы потом мучиться кошмарами по ночам.

Ардан посмотрел на Милара. На этого обычного, смертного человека среднего роста. Ни мутанта, ни мага, ни обладателя преимуществ крови Первородных. Просто человека. Который был готов сражаться с бессмертным противником, которого не смог одолеть даже Арор.

Спящие Духи, если бы дознаватели получали такие же медальоны, то… кем был бы Милар? Гранд Магистром? Или кем-то выше?

А еще Ард внезапно понял, что если в мире и существовал человек, которого Эргар бы смог уважать, то это он – капитан Пнев, вооруженный скорее не саблей и револьвером, а умом и еще настолько непоколебимой волей и отважным сердцем, что… что…

Да.

Действительно.

Будто бы они были в сказке.