Текст книги "Матабар XI (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 38 страниц)

Ардан никогда не смотрел на это с такой точки зрения, но не мог не согласиться с некоторой логикой в словах Гранд Магистра Мошайна. Что не означало, что он целиком и полностью принимал его точку зрения, но она имела право на существование.

– Возможно, – повторил Ардан и спохватился. – Простите, это не хамство, просто я никогда об этом не задумывался.

– Задумаетесь, Ард, обязательно задумаетесь, когда наденете Синий плащ, – не поворачиваясь к нему, смотря на город, произнес Мошайн. – Вот увидите… Но закончим со вступлением. И если вы не понимаете, для чего я его сделал, то продолжу мысль. Личной неприязни люди к магам не испытывают, но в силу объективных факторов они бы захотели нас уничтожить. Точно так же и я к вам не испытываю никакой личной неприязни, уважения вы тоже пока не заслуживаете, но, из-за объективных фактов, если вы не подпишете контракт, я буду добиваться того, чтобы вы не смогли самостоятельно заниматься исследованиями, Ард. Я задушу любые ваши инициативы и начинания. Оспорю какие-либо патенты и погружу изобретения в такие пучины бюрократического ада Гильдии, что вы ужаснетесь их глубинам. И, пожалуйста, не думайте, что это личное. Просто таковы законы нашего дела. Вы, образно выражаясь, маленький, подающий надежды Звездный инженер. Я буду рад вас перехватить в самом начале вашего пути. Это принесет выгоду и мне, и, я уверен, вам. Иначе бы и не стал предлагать.

Мошайн повернулся к нему и, вновь без тени угрозы или неприязни в голосе, продолжил:

– Но я в равной степени ничего не проиграю, а наоборот, лишь выиграю, пусть и на короткой дистанции, от того, что задавлю вас, Ард, – Мошайн вернулся обратно в кресло и снова скрестил ноги. – Зачем мне плодить лишнюю конкуренцию или давать возможность вырасти будущей угрозе части моего бизнеса? Это даже не наивно, а попросту глупо. Так что я вам не угрожаю, Ард. Но если вы не подпишете контракт, то наша с вами встреча в кабинете Гранд Магистра Крайта останется последним эпизодом в вашей памяти, когда вы смогли продать что-либо из созданного вами.

Ардан окинул взглядом кабинет и ненадолго задержался на фотографии на столе. Он, разумеется, не видел, что именно было на ней изображено в силу того, что она стояла к нему не лицевой частью, но, почему-то, не сомневался, что на ней была изображена семья Гранд Магистра Мошайна.

– Однажды мне уже угрожали чем-то похожим, Гранд Магистр.

– Нисколько не удивлен, Ард. Вы юны и явно сможете, если на то будет воля Вечных Ангелов, стать выдающимся ученым, – пожал плечами господин Мошайн. – Так что перечень тех, кто, по самым разным причинам, захотел бы обломать вам крылья до того, как вы окрепнете настолько, чтобы взлететь до высот вашего почившего наставника, да примут его Вечные Ангелы, будет только расти. Но, опять же, я вам не угрожаю. Просто описываю ситуацию так, как она есть, пользуясь такой же прямолинейностью, как и вы сами.

– И чем, в случае если я соглашусь, ваше предложение отличается от рабства?

– Точкой зрения, – тут же парировал господин Мошайн. – Но, пожалуйста, не надо предлагать мне прогуляться по словесному бурелому запутанных изложений социалистов. У меня нет для этого ни моральных сил, ни времени.

Ардан и сам удивился тому, что использовал, пусть и весьма в общих чертах, один из тезисов, услышанных на собраниях единомышленников Бориса.

– Ну так что скажете, Ард?

– Мне надо ответить прямо сейчас? Вы не дадите время на размышления?

– Прошу, Ард, не надо… не делайте вид, что вы относитесь к категории людей, которые в подобных этой ситуациях не принимают окончательное решение в самую первую секунду, – чуть скривился Мошайн. – Вы такой же, как Аверский, как я, как тот же ан Маниш… и я бы не стал вас ставить в такое положение, если бы не был уверен, что однажды в городе появится бюро уже с вашим именем над входом. Вы не сможете довольствоваться только собственной лабораторией. Рано или поздно, вы поймете, что обладаете амбициями. Соразмерными вашим талантам. Пока что их заглушает ваша служба и возраст, но… это не навсегда.

Мошайн был прав. Ардан принял решение еще в тот момент, когда они сюда ехали. Возможно, он даже принял решение в то мгновение, когда они впервые пересеклись на Рынке Заклинаний.

– Я не буду работать на вас, Гранд Магистр. И, вероятнее всего, несмотря на то, что мне действительно понравилось в конторе ан Маниш, я не смогу работать ни на одного другого мага просто потому, что… потому что… – Арди не мог подобрать нужных слов.

– Хотите заниматься тем, чем сами пожелаете, Ард, – подсказал Мошайн. – Это, юноша, и называется амбициями. Что же, не стану вас переубеждать, все равно, зная нашу с вами породу, это невозможно. Должен сказать, что с одной стороны мне немного печально это слышать, но, с другой, я рад, что вы ответили именно так. Полагаю, в противном случае, мне было бы стыдно за вас перед лордом Аверским. Прошу простить, что не провожу вас к выходу. На сегодня запланировано еще несколько встреч, – Мошайн уже в который раз дернул за шнур, и в кабинет вошла его помощница. – Таша, будь любезна, проводи господина Эгобара к выходу. А вы, Ард, пожалуйста, не думайте, что я бросал слова на ветер. Вас ждут трудности, с которыми вы не справитесь. Но не забывайте, что я давал вам право выбора.

Самое удивительное, что господин Мошайн ни разу нигде не соврал и не слукавил. Ард, по большому счету, действительно был ему безразличен. Все произошедшее и сказанное являлось для Гранд Магистра не более чем частью его работы.

– Доброго дня, Гранд Магистр.

– И вам, Ард.

Глава 202

'Дорогой Ард,

пишу тебе из Малой библиотеки, в первом часу ночи и в до жути тесных бальных туфлях. Снять их у меня уже нет ни физических, ни душевных сил, а ответить на твое письмо (дарившее мне весь этот злосчастный вечер силы, чтобы не сбежать) уже нет и терпения, так что туфли подождут. Вечные Ангелы, заверяю тебя, что они жмут не меньше, чем дворцовый этикет.

Начну, пожалуй, с глупости. Причем весьма свежей, буквально возрастом пары часов, так что спешу рассказать сегодня, пока она смешная, а не в будущем, когда меня одолеют стыд и раздумья.

У нас состоялся последний осенний бал. Среди гостей оказался сын генерал-герцога Шанграда (разумеется, не случайно, учитывая, что ему только-только исполнилось семнадцать), и я, признаюсь, впервые увидела человека, на котором мундир сидит так, будто тот шили на статую, а потом по недоразумению надели на живого. Он высок по меркам людей, статен даже на Скальдавинский взгляд, а профиль и вовсе как на монете, которую еще не отчеканили, но уже вовсю обсуждают художественные достоинства.

Клянусь тебе, дорогой друг, что придворные девицы падали в обморок от одного только его томного взгляда. Я даже посчитала. Три обморока, предельно похожих на настоящие и два рассчитанных так, чтобы упасть в правильную сторону, поближе к его мундиру.

Вот только, увы, их ждало полное разочарование. Не уверена, что хоть одна из девушек, в прямом смысле павших под чарами сына генерал-герцога, могла бы составить конкуренцию его собственному даже не самолюбию, а откровенному самолюбованию.

У меня в какой-то момент и вовсе сложилось подозрение, что по вечерам он поет серенады собственному зеркалу, и зеркало, боюсь, отвечает.

Первый свой танец по протоколу подобных мероприятий я была обязана отдать именно ему, с чем и поспешила разобраться. Второй он попросил сам и, ты знаешь, я даже согласилась, но лишь ради любопытства. На третий, разумеется, он рассчитывать не мог, иначе матушка с отцом уже бы послали за генерал-герцогом, чтобы подписать документы о помолвке. Ты же знаешь, что принято думать о трех танцах подряд на подобных балах…

Но даже за эти два танца я узнала больше, чем сама бы того хотела, о его кавалерийском полке (разумеется, парадном, а не «настоящем»), лошадях, стрельбе и его, конечно же, мнении о собственной стрельбе. За все, протяженностью в вечность, девять минут нашего знакомства он потрудился задать мне ровно один вопрос и сам же на него тут же, за что я благодарна, ответил. Так что я решила не мешать столь слаженной беседе.

Извини за помарку, здесь меня пробил крайне зловещий смех!

Когда он вновь вернулся к лошадям, я вежливо поинтересовалась, которая из них самая умная. Знаешь, абсолютно дежурный вопрос, который, обычно, весьма прозрачно намекает, что беседа девушке неинтересна. Но он все равно назвал имя и описал ее достоинства с большим чувством, нежели обсуждал что-либо иное.

Надо добавить, дабы в следующих строках ты, дорогой друг, не счел меня совсем несносной, что на балу также присутствовали его дядя и две сестры в качестве сопровождающих, и, надо признать, я предельно четко поняла, почему он вырос именно таким…

Я с совершенной серьезностью заметила, что рада наконец познакомиться хоть с одним членом его семьи, о котором он отзывается с уважением.

Он не понял.

Я добавила, что буду признательна, если он пришлет мне список своих достоинств в письменном виде, дабы я могла изучить его в удобное время и не отнимать драгоценные минуты его времени.

Он не понял и этого.

Тогда я откланялась, не дожидаясь завершения композиции, что при дворе считается почти скандалом, и умчалась к матушке с лицом, на котором, надеюсь, не было ничего, кроме усталости от духоты, причем в категорически переносном смысле.

А теперь перейду к тому, ради чего я, кажется, и рассказала тебе всю эту нелепую и крайне невежливую с моей стороны историю.

Уже за колонной, танцуя с прелестным компаньоном в лице бокала лимонада, я поняла, что отказала ему вовсе не потому, что он был безмерно скучен. Поверь мне, Арди, уж что я научилась терпеть за минувшие годы, так это скучных кавалеров, число которых, по мере того, как приближается день получения мной документов, растет в геометрической прогрессии.

Нет, в этом душном сыне герцога, чье имя я не удосужилась даже запомнить, было что-то другое. Что-то мне незнакомое. Танцуя с лимонадом, всем видом отваживая прочих искателей своего, как я привыкла говорить, «Имперского счастья», я посмотрела на него через зал; на этот выглаженный мундир и, поверь мне, буквально такой же профиль, и меня не покидало ощущение. Странное и отчасти даже пугающее. Что человек, который со мной танцевал, был слаб. Очень слаб, Ард. Настолько, что…

Не знаю, как подобрать нужные слова, дорогой друг.

Слаб не телом, разумеется. Он, я полагаю, поднял бы меня вместе со стулом и даже не заметил. И не умом даже: он не то чтобы глуп, скорее просто слишком увлечен сам собой и своими достоинствами.

Нет-нет.

Слаб чем-то другим, для чего у меня пока нет названия. Знаешь, как если бы под золотым шитьем не оказалось ничего, что устояло бы, если по-настоящему подуть. Я пробовала подобрать нужные слова, пока планировала написать тебе, но так и не справилась. Самая близкая метафора из тех, что мне удалось подобрать: это было как зрение. Как будто на мгновение я надела очки и увидела что-то, чего никогда прежде не замечала. Но лишь на мгновение.

Мне неловко писать тебе такое. На бумаге это выглядит как высокомерие избалованной девицы, но, молю, поверь, ощущалось совсем иначе. Я вдруг испугалась тогда даже не его, а саму себя. Он, да и многие вокруг, вдруг показались мне такими хрупкими. Такими… ненадежными. Словно стоит мне опереться на них, приложить чуть больше усилия, и они треснут и расколятся на множество частей.

Скажи, Ард, бывало ли с тобой подобное? Если это глупость, скажи прямо, я переживу.

Но довольно о самовлюбленных дворянах.

Весной экзамены в Большой, и я спешу заметить, что готовлюсь к ним совершенно всерьез! Большую часть времени, разумеется, занимают математика, Лей-теория и отработка уже имеющегося арсенала печатей. Помимо Урносова у меня появилось двое репетиторов, свой график, буквально выстраданный от матушки и гувернантки, а еще вот – допуск ночью в Малую библиотеку, из которой я тебе сейчас и пишу.

Прости, повторяюсь.

Понимаю, что моя фамилия, будь я не наследницей престола, открыла бы любую дверь, но мне бы хотелось войти в нее на собственных ногах, а не на носилках покровительства. Тем более, судя по всему, его и не будет. Матушка, конечно, делает вид, что не одобряет моего рвения и что я должна сосредоточиться не на магии, а на обучении государственному управлению, включая экономику, юридическое право, историю и политику, но… я и так их изучаю. И, прекрасно отдавая себе отчет в том, какое именно меня ждет будущее, с ничуть не меньшим усердием, чем Звездную науку.

Да, меня несколько радует прогноз врачей и Звездных целителей о том, что отец с матушкой смогут-таки завести еще одного ребенка. И, если это будет мальчик, то, хвала Вечным Ангелам, пользуясь своим законным женским правом, я смогу передать ему лавры престолонаследия! Что поспешу сделать в первый же миг, как он закричит после родов. Не буду лукавить, друг мой, каждый раз, когда матушка и отец остаются наедине, я молюсь Вечным Ангелам о том, чтобы у них все получилось и с моих плеч, наконец-то, сняли бы этот непомерный груз весом в половину континента. Молюсь о том, чтобы у меня появился младший брат. А желательно несколько, чтобы и ноги моей не ступало в кабинет Черного Дома… Это не укор твоей службе, но и в черном я себя не вижу.

Может потому и завидовала Кайе?

Глупо, наверное…

Что до отца, то он стоически выдерживает мои отказы подписывать какие-либо соглашения о помолвке. Как ты помнишь, у меня есть право выбора жениха и будущего мужа до момента, пока я не сдам или провалю вступительные экзамены в Большой. Если сдам, то смогу отсрочить тот прекрасный миг, когда на моем безымянном пальце появится кольцо, еще на шесть лет. Но вопрос даже не в сроке, а в том, что наследница престола, немного разбирающаяся в Звездной магии и будущая (если, не приведи Свет, у родителей не получится с еще одним ребенком) Императрица с несколькими Звездами на погонах, а, будь уверен, я постараюсь сделать так, чтобы их число оказалось не меньше четырех – две совершенно разные истории.

Почти четыреста лет на престоле Империи не восседал маг, Ард. Четыре века… И ни разу, за все время существования крови Агров трон не занимала ведьма. Так что, если уж таков мне уготован путь Вечными Ангелами, я предпочту стать пусть и подневольной, но первой Ведьмой Императрицей! Хоть какое-то достижение я смогу приписать своим собственным силам, дорогой друг.

Прости… мысли вновь летят куда-то вдаль, и я забываю о необходимости наслаждаться настоящим, а не по сотне раз раздумывать о том, что готовит будущее.

Как уже можно было понять из моей оговорки, недавно пришло письмо от твоего брата.

Эрти, как всегда, рассказал мне лишь половину, вторую часть постаравшись спрятать за шутками, но даже из того, что он, все же, раскрыл, было понятно, что приключение у него выдалось не самое простое. Я сперва читала стоя. Потом сидя. Затем, кажется, даже с карандашом, пытаясь вычленить, будто в Лей-задачке, где именно он решил, как выражаются в народе, «срезать углы».

Следующую ночь я не спала.

Я даже немного рассердилась на него! За то, что Эрти пишет о произошедшем кошмаре так, будто рассказывает мне про неловкую пьяную драку в кабаке. Увы, сердиться на него у меня получается из рук вон плохо, и это, пожалуй, единственное, в чем я из раза в раз, с последовательностью, достойной лучших применений, не преуспеваю.

Но ты знаешь, друг мой…

В газетах писали о девушке из Дельпаса. О дочери герцог-губернатора Дельпаса. Отважной Кайе, прожившей три месяца в казарме под мужским именем. Я ее никогда прежде не видела и лично не знакома. Но все равно поймала себя на том, что завидую. И, почему-то, мне кажется, что вовсе не из-за того, что она смогла разорвать сковывавшие ее путы и выбрать свою собственную судьбу. Может даже не из-за того, что оказалась в небе и пережила такое, пусть и страшное, но удивительное приключение.

Может потому… потому что я бы тоже хотела иметь возможность смеяться с Эрти рядом. О Свет, как же мы с ним веселились и до хрипоты болтали в дни твоей свадьбы, Ард…

Прости.

Прости, что развожу здесь сопли.

Просто очень сильно жмут проклятые туфли.

Спасибо тебе за письма и за истории. Про Крылатое Озеро, про Новый Город, про твои переживания и размышления. Я порой читаю их вслух тому библиотечному коту, с которым так не дружен Тополь.

Твои и Эрти письма неизменно напоминают мне, что мир куда больше Дворца Царей Прошлого и моей собственной головы, в которой я нахожу себя запертой куда чаще, чем в покоях.

Как Тесс?

Как вы оба?

Как у вас настроение?

Прошу, передай Тесс мои объятья и обещание, что в следующий раз мы обязательно поболтаем подольше! Она мне так понравилась, Арди! Я по-настоящему за вас счастлива, мои дорогие друзья.

Всего вам доброго. Берегите друг друга.

Твой искренний друг,

Анастасия.

P . S . Туфли я наконец-таки сняла. Мир сразу стал заметно лучше.'

Арди еще несколько раз перечитал письмо. Анастасия излагала свои мысли, как всегда, в изысканной, очень правильно выстроенной, почти велеречивой манере. В принципе весьма ожидаемо, учитывая, кем являлась его подруга.

Ардан, разумеется, был рад получить от нее весть и, даже, немного соскучился по ее голосу в своей голове. Точно так же, как, бывало, скучал по Борису с Еленой и даже Бажену. Но вот эта деталь про Эрти…

Несмотря на то, что они с младшим братом помирились и снова смогли найти общий язык и взаимное понимание, это… не означало ничего, кроме того, что Арди понял чувства Эрти. Но сам факт понимания не означал, что он признавал их не то что даже уместность, а вообще сам факт возможности существования.

Да, после того, как Корона уладит все формальности затянувшегося бюрократического процесса признания майора Гека Абара и егеря Гектора Эгобара одним лицом, их семья, за исключением единственного Келли, станет полноценным, а не формальным дворянским родом.

Так что, де-юре, данное положение позволит Эрти, в теории, точно так же, условно, предложить Великой Княжне Анастасии танец на балу.

Ардан взъерошил волосы.

«Де-юре», «условно»… все это бред сумасшедшего. На деле они так и останутся семьей с фамилией Эгобар, если сравнить со всеми теми людьми, кто так отчаянно сватается к наследнице престола, без гроша в кармане. И да, Ардан не питал иллюзий относительно бракосочетаний аристократов. Он достаточно пообщался с семьей Орман и посмотрел на Олесю с герцогом Эркеровским, чтобы понимать простой и банальный факт. О каких-то высоких чувствах там речи и не шло.

Аристократия, несмотря на переход современной эпохи в романтизм, все еще пребывала в состоянии феодального расчета. Брак для них не более чем взаимовыгодная сделка. И что они могли предложить короне такого, чтобы та согласилась на тот самый «танец» Эрти?

Ничего, помноженное на вечность и возведенное в степень кровавой истории их прадеда.

А в том, что между Анастасией и Эрти, о Спящие Духи, возникли чувства, причем до прозаичности стереотипно с самого первого взгляда, как Эрти, приняв облик живого сугроба, ввалился в «Брюс», сомнений не возникало.

Арди знал своего брата. Тот, если бы относился к Анастасии как к подруге, не стал бы скрывать в письмах даже толики своих приключений, которыми так гордился. Почему Ардан был уверен, что брат был горд их с Дугбагом эскападой? Потому что он тоже получил письмо. Многостраничное! Почти в четверть объема тех книг, которыми зачитывалась Тесс! Причем со всеми подробностями!

Спящие Духи, как нелепо.

Кадет армейского летного училища, полукровка Матабар, у которого кровь проснулась из-за того, что ему малокровие вылечили (о котором Арор, по понятным причинам, понятия не имел и едва не допустил непоправимую ошибку) и наследница престола самой могущественной страны на планете!

Очередная завязка Дедушкиных сказок, не иначе.

– Тяжело? – спросил Аркар.

В одной только жилетке поверх белоснежной сорочки с подтяжками для брюк со стрелочками; щеголяя в символе главаря банды Орочьих Пиджаков, бывший Распорядитель той самой банды все так же в виде громады мышц двух метров и двадцати сантиметров ростом, весом под четверть тонны, стоял и протирал бокалы. К примеру, для емкости под виски ему хватало всего одного пальца, что выглядело немного нелепо.

Примерно так же нелепо, как сами бокалы в руках примостившихся в углу на диванчиках, отгороженных от зала красным шнуром, чистокровных орков.

– Так заметно? – вопросом на вопрос ответил Ардан.

За окном хмурилось еще пока не зимнее, но уже далеко не осеннее солнце Метрополии. Дожди сменились первыми, пока еще несмелыми и частенько тающими снегами, разводящими на улицах слякоть вместо грязи, но пальто постепенно сменялись шубами и… пальто с меховыми подкладами, а на шеях появлялись первые шарфы.

Автомобилей становилось все меньше, люди все чаще ждали трамваев на остановках или спешили к помпезным входам на подземные линии. В каждом месяце их открывали в городе по нескольку штук, явно давая понять, что безумные средства, выделенные Короной на транспортную реформу не уходили в никуда.

Часовая стрелка все еще показывала отметку в два часа дня, так что «Джаз-бар у Брюса» был закрыт для посетителей, и, кроме орков, Аркара и Арда, здесь больше никого и не было. Только пустующая сцена и зал со столиками, на которых искусственным лесом мерцали ножки перевернутых стульев.

– Если я спросил, Арди, то видать ты спалился… заметно, тобишь-та, – чуть дернул плечами Аркар и, отставив в сторону бокал, закинул на плечо полотенце. – Давай, колись… рассказывай, значит-ца, с чего вдруг на тебе такая физиономия, будто ты только что в прорубь из говна нырял.

– Скорее в прорубь не из говна, а с говном, – скривился Ардан.

Аркар глухо зарычал, из-за чего немного затряслись его бивни. Зрелище, если честно, совсем не из воодушевляющих.

– Я помню, что обещал тебя больше не поправлять, – поднял ладони Ард. – но здесь ситуация обязывала.

– Сейчас ситуация обяжет тебя, Арди, применить твою охренительно умную голову к отладке моего омерзительно слабенького генератора, – прищурился Аркар.

– Ты так и не оформил заказ на новый.

– Оформил, – не менее печально, чем Арди недавно, вздохнул уже Главарь Орочьих Пиджаков. – Но я, видать, слишком долго жмотился… жадничал, тобишь-та, и тянул с документами. У них там теперь в «Билиндер-Троиц» какая-то огромная очередь на заказы. Вот. Ждем.

Аркар уже заказывал у «Билиндер-Троиц» новый генератор взамен того, над которым они вдвоем с Ардом, на протяжении почти полутора лет, частенько пыхтели в подсобке барной кухни. Но, так вышло, что Аркар при первом заказе не принял во внимание расширение Брюса и наличие более сложной Лей-аппаратуры для музыкантов на сцене. А Ардан был слишком занят, чтобы заметить ошибку друга.

Так что обновки, на поверку, оказалось недостаточно, и Аркар, несмотря на то, что потратил немалую сумму денег, все равно был вынужден сделать новый заказ. Обвинить ему, кроме себя самого, было некого. Хотя он и пытался как-то немного, фигурально выражаясь, надавить на клерка, продавшего ему первый генератор, но смог выторговать разве что уценку с учетом того, что нынешний генератор он вернет обратно «Билиндер».

– Я тебе так скажу, Ард, даже учитывая, что мне больше не надо таскать хрустики… эксы, значит-ца, из чужого кармана и что в доме теперь заселены почти все квартиры, – Аркар недобрым образом зыркнул на стену, за которой, и вправду, дом, принадлежащий Орочьим Пиджакам, теперь был заселен жильцами, а не только липовыми бухгалтерскими документами бывшего Распорядителя. – Но с хрустиками все равно беда, матабар. Ты даже не представляешь, да и я не представлял, насколько это расходное дело содержать банду. На одни только взятки уходит до полутора тысяч эксов в месяц. В месяц, матабар! Да я за такие деньги и сам бы в форму Креветок нарядился.

– Аркар… – взмолился Ардан.

– Знаю и не стану искушать твою натуру Плаща моими попытками втюхать тебе папку с именами всех нечистых на руку Стражей.

– Ты же сам потом начнешь искать новых, которым опять будешь платить.

– Безусовино, – тут же подтвердил Аркар, видимо, пытаясь сказать «безусловно». – но у меня на сердечке теплее станет от осознания того, что эти камни рубят в Алькаде. Или лес где-нибудь валят. Или железную дорогу строят. Или…

– Я понял, – чуть не завыл Ардан. – И ты прекрасно знаешь, что меня это все равно не интересует.

– Да, потому что ты какой-то неполноценный Плащ, Арди, – фыркнул Аркар с притворной обидой. – Но то, что ты рассказал про Пижона… вообще всегда в голове рисовал… подозревал, значит-ца, что с Бельским что-то не так. Он ведь никогда, после Большого Передела, когда банды друг с другом за земли грызлись, особо не лез в дела на данный счет. Даже когда Главари собирались что-то обсудить на встрече за столом, Пижон почти не интересовался территориями. Я всегда думал, что он просто карту под сукном держит… шифруется… скрывает свои мотивы, тобишь-та, а он, видишь чего, ширму из Нарихман себе соорудил и хрустики как с овец стриг. А когда овца опаршивела окончательно, скинул ее дороже, чем живую… Сука, Ард, я даже восхищен!

– В целом, я тоже, – недовольно проворчал Арди.

Разумеется, он рассказал Аркару не всю картину целиком, а лишь те детали, которые, в будущем, могли немного помочь Орочьим Пиджакам в делах с господином Бельским, а, следовательно, немного навредить и ослабить Пижона. Что это говорило о самом Арде? Наверное, ничего хорошего. Но за уже третий год жизни в Метрополии, он учился не только шутить, общаться с кем-то кроме семьи и Звездной магии.

– Что у тебя стряслось-то, матабар? – закончив с бокалами, Аркар принялся натирать столовые приборы.

Несмотря на то, что полуорк стал Главой банды, это не означало, что он потерял свою привычку считать каждый ксо и, разумеется, не растерял тяги к безупречной чистоте окружающего пространства. Можно было легко заметить, как Аркар в разгар вечера, когда в баре не протолкнуться от клиентов, тайком поднимет с пола какие-нибудь случайно оброненные чеки или салфетки, которые не заметили официанты.

Тем, конечно, потом доставалось за опрометчивость, но это уже другая история.

– Ну, если в двух словах, то…

Следующие четверть часа Ардан описывал произошедший полторы недели назад разговор с Гранд Магистром Мошайном и визит в его контору. Аркар внимательно слушал, порой задавал какие-то уточняющие вопросы, иногда вставлял свои комментарии касательно «помпезных задниц магов, к тебе это тоже порой относится, матабар».

Арди не был уверен, что Аркар хотел сказать именно «помпезных», а не нечто иное, но не стал уточнять.

Под конец истории перед ним уже стояло ароматное, горячее какао и несколько подсушенных кусочков оленины прямиком из Царского Леса, заманчивыми алыми дольками, маячившими на блюдце.

Арди уже успел разжевать несколько. Аркар же, тоже схватив лакомство (считавшееся таковым только у некоторых представителей Первородных), начал им размахивать на манер дирижера.

– Вообще, не пойми меня неправильно, матабар, но я согласен с этим ублюдком, – Аркар с силой дернул головой и оторвал от сушеного ломтика массивный кусок. – Конкуренцию желательно душить в зародыше… иносказательно, разумеется. Но, думаю, мы сможем что-то придумать.

Арди, видимо, так сильно удивился услышанному, что Аркар опередил его начавшийся было открываться рот.

– Прежде чем ты скажешь какую-то глупость, Ард, которая заставит меня опять примерить свой кулак к твоей физиономии, ты мой друг. И не раз помогал мне, как и я тебе, – Аркар отряхнул ладони о фартук и посмотрел в глаза собеседника. – И тебя сейчас прессует какой-то коротышка в плаще и с зубочисткой в руках. Конечно, я посмотрю, что могу сделать. Тем более Мошайн не картель. Я бы хотел, учитывая, как ваша с парнями аптека помогает Kar’Tak, выручить и с ними, но руки, увы, коротки. С такими, как картель, как бы мне ни хотелось это признавать, пободаться может разве что Пижон. А вы теперь с ним на ножах… не в ладах, тобишь-та, даже больше, чем были.

– Аркар, Мошайн это…

– Это деловой человек, – перебил его Аркар. – Бизнес которого, Ард, точно так же частично зависит от других деловых людей. И некоторые из этих деловых людей, возможно, имеют некоторую зависимость от тех, с кем уже имеем дело мы. Так что я посмотрю, матабар, что можно сделать. Как говорится, в этом деле как с игрой в толкалки. Если тебя пихать с одной стороны, то надо подпереться с другой. И тебе, Ард, стоит уже вытащить голову из своей задницы, перестать думать, что все проблемы надо тащить в одиночку и оглядеться вокруг. Возможно, ты найдешь еще что-то или кого-то, кем сможешь подпереться.

Аркар налил себе легкого пива, чокнулся бокалом о чашку с какао и в несколько глотков жадно осушил пенный напиток.

– Судя по тому, что ты рассказал, Мошайн действительно попытается тебя придушить. Но это не значит, матабар, что ты должен сидеть и покорно ждать, пока тебе на голову начнут срать. Лучше взять палочку подлиннее и поострее и засунуть демону прямо между булок. Может ты ему сильно и не навредишь, но заставишь задуматься, стоит ли игра свеч, – Аркар вытер пену с бивней и губ, после чего подмигнул. – Это ведь бизнес, Арди. Если Мошайн поймет, что гадить на твоем пороге обходится ему в моменте дороже, чем этого не делать, то он перестанет. Никто не хочет терять хрустики ради каких-то эфирных целей, парень.

Арда так и подмывало поправить, что не «эфирных», а «эфемерных», но он сдержался.

Вместо этого он тепло улыбнулся и сказал:

– Спасибо, Аркар.

* * *

Кабинет Джона Бролида, как и сам владелец буквально воскресшей из пепла Арены, выглядел, как и всегда, просторно. Что касательно самого Джона, то обладатель очень невысокого роста, столь же широкой кости (как и сердца с душой), наконец сменил свое старенькое кресло на колесиках на новый образчик и теперь куда успешнее катался от стола к архиву с сейфом и обратно.

Джон дымил ароматной, с нотками шоколада и соли, Линтеларской сигарой, улыбался новенькими золотыми зубами, то и дело приглаживал редкие волосы на вспотевшем лбу и, кажется, еще немного раздался вширь, из-за чего жилетка на его животе жалобно трещала натянутыми нитками под пуговицами.

– Арди, мой добрый друг, как я рад тебя видеть! – Джон попытался встать, но, кажется, подлокотники кресла надежно впились ему в те места, где у обычных людей находились бока. – Вот ведь… зараза… прости, что сижу, но, как видишь, твоими стараниями и очень вкусными ужинами в Пеликане и ему подобных заведениях, я всеми силами стремлюсь к форме шара. Моя невеста даже полагает, что мне стоит похудеть, но я придерживаюсь мнения, что пока дела идут в гору, мне стоит как можно больше наесть жирка, чтобы потом было мягче с нее скатываться!