Текст книги "Матабар XI (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 38 страниц)

– Малый Гравер… никогда не слышала.

– Ну да… я только две недели назад название придумал. Оно пока еще рабочее, но, вроде, нормально звучит.

Хельга, судя по звукам юбок, продолжала осматривать станцию.

– Ард! Тут столько всего намешано…

– У меня есть вся техническая документация на случай, если заявится кто-то из Гильдии! – тут же поспешил заверить юноша.

– Да я не про Гильдию, – Хельга выпрямилась. – Ты чего ко мне спиной повернулся?

– А… прости, – Арди повернулся обратно и вытер рукавом мокрое от пота лицо.

Он пока еще не озаботился системой вентиляции в подвале, а кровь по-прежнему была отравлена ядом мутанта.

Хельга чуть улыбнулась и выгнула бровь.

– Мне, конечно, приятно, что ты заботишься о моем благочестии, Ард, но, во-первых, ты безнадежно женат, а во-вторых, мы оба учимся на Звездных магов. А значит мы оба выступали в качестве учебного пособия на лекциях по Звездному целительству.

– Да, но в Большом все, что может быть… в общем, все, кроме участков для работы, накрывают простынями.

– Серьезно? – удивилась Хельга.

– Да, – кивнул Ардан. – Полагаю, это из-за концентрации в Большом сыновей и дочерей аристократии, но… не суть.

Хельга покачала головой и указала большим пальцем себе за спину.

– При ошибке, эта твоя станция поднимет на воздух всю аптеку… хотя нет. Аптеку, часть набережной и несколько соседних зданий.

– Вполне вероятно, – не стал отрицать очевидного Арди. – Но там нет ошибки.

– Уверен?

– На… восемьдесят процентов.

– Ард!

– Это все еще больше, чем требуемый Гильдии уровень в семьдесят пять процентов надежности конструкции!

– Это после всех измерительных и стресс-испытаний, Ард! А не когда ты в подвале собираешь Вечные Ангелы пойми что, подключенное к, о Свет, Желтому генератору и с таким количеством Хранилищ и накопителей, что тут можно… да откуда у тебя вообще лицензии на покупку подобного оборудования⁈

– Там три изолированных, независимых друг от друга, системы предохранителей, – в свою защиту возразил Ардан. – А что до лицензий…

Они оба синхронно повернулись к сейфу правительственного класса безопасности, где лежали зашифрованные копии перехваченных Тазидахских материалов. Зашифрованные настолько, что прочесть их мог только Ардан, ибо в их шифре использовался язык Матабар, письменность Фае, а в качестве ключа выступали его письма Анастасии.

Но, даже так, если бы Полковник узнал, что Арди вынес материалы из Конюшен, то уже на следующий день Ардан ехал бы в поезде туда, где просторы Империи бороздил Йонатан Корносский.

– Ладно, не хочу знать, – подняла ладони Хельга. – Но требую десять процентов надбавки к окладу за опасность для своей жизни.

– Хорошо.

– Ты как-то слишком легко согласился, – прищурилась Хельга и выругалась на родном языке родителей. – Надо было пятнадцать процентов просить.

Она вздохнула и помассировала брови, после чего из-под ладони посмотрела на юношу.

– Ард, мне, вот честно, иногда кажется, что я не с третьекурсником на два года младше меня работаю, а с каким-то психом из Магистрата. Не уверена, что даже мои знакомые выпускники поняли бы и третью часть того, что ты тут накрутил.

Арди собирался уже было что-то ответить, как над их головами прозвенел протяжный вой, похожий на гудок грузовика. Собственно, им он и являлся. Ардан построил нехитрую сигнальную систему, с кнопкой на прилавке и сигнальными постами в подвале и на достраивавшемся втором этаже аптеки.

– Слишком крупный заказ? – предположила Хельга.

Собственно, именно для этого кнопка и существовала. Чтобы, если вдруг клиентов будет слишком много, позвать в зал всех, кто находился в аптеке. Учитывая постепенный рост популярности их заведения, они с Баженом и Борисом уже несколько раз обсуждали необходимость найма еще минимум двух фармацевтов, а Хельге предложить должность управляющей.

Это, правда, пока все еще планы на будущий квартал, потому что пока что Хельга справлялась, а в аптеке довольно много времени проводил Бажен. Теперь же здесь еще и пару-тройку раз в неделю будет появляться Ардан.

Но… да. Штат требовалось расширять.

– Сомневаюсь, – тяжело вздохнул Ард.

Вытерев лицо полотенцем, он подхватил свой посох и вместе с Хельгой поднялся по каменной лестнице, миновал небольшой служебный коридорчик и вышел в просторный светлый зал. За прилавком с хищным прищуром, с вечно растрепанными волосами и очками-половинками, стоял Бажен.

А между витрин и стоек с препаратами прогуливался некий господин. Даже, скорее, франт. В блестящем из-за специальных нитей костюме, стоимостью в половину «Буревестника», он держал в руках шляпу, а сам то и дело щелкал о пол набалдашником трости с золотой рукоятью в форме тела и головы Каргаамского льва.

Господин был гладко выбрит, пострижен по последнему писку моды Бальеро и с таким количеством воска, что волосы блестели ничуть не хуже его костюма-тройки. На черно-белых, лакированных туфлях отражался свет люстры. Он был строен, даже немного худ, с очень изящными пальцами и жемчужными ногтями.

Иными словами, от господина буквально сквозило его состоянием. И тот факт, что снаружи его ждало несколько грузного вида охранников и вытянутый, дорогущий автомобиль, лишь дополнял картину.

Ардан подошел к Бажену и тот коротко прошептал:

– Картель.

Арди кивнул. Когда-то, все-таки, эта встреча должна была произойти. Да, их аптека вряд ли, на данный момент, представляла невероятную угрозу для аптечного картеля. Да и не то что невероятную, а просто – хоть какую-нибудь. И, тем более, после того, как господин премьер-министр поступил с купленным картелем Цилиндром, который пытался протолкнуть в Парламенте их инициативу, картель поумерил свой пыл и затаился.

Но прошло девять месяцев и, кажется, господа решили, что наступил час для очной встречи.

– Хотелось бы, чтобы были все в сборе, – таким же холеным, как и его внешность, голосом произнес господин. – Но, полагаю, вы передадите лорду Фахтову мои слова. Тем более раз, по нашей информации, он является лишь инвестором, а не создателем данного… фарса.

Ардан и Бажен промолчали. Им обоим было… очень интересно, как сложится данный разговор. Картель явно намекал на свою осведомленность, но вряд ли их визитер знал, что в данный момент общается не просто с парой Звездных студентов и даже не с одним, а сразу с двумя Плащами.

Но франт, видимо, воспринял тишину совсем иначе.

– Ах, я не представился, – он с улыбкой поклонился и, подойдя к прилавку, вытащил из бумажника карточку из плотной бумаги. – Барон Антон Пошанский, старший партнер в юридической конторе «Ольский и Пошанский». И у меня к вам, господа Иорский и Эгобар, есть очень важный разговор. Важный, в первую очередь, не для моих клиентов, а для вас и ваших нервов.

Глава 181

Франт неспешно двинулся вдоль витрин, постукивая набалдашником трости о плитку пола. У стойки с настойками он остановился, взял с полки склянку, поднес к свету люстры и, чуть шевеля губами, прочитал этикетку. Затем поставил склянку обратно. Не на прежнее место и чуть неровно, так что та встала боком к остальным.

Арди почему-то был уверен, что Пошанский так сделал нарочно.

– Знаете, господа, – произнес гость, продолжая прогулку. – а у вас здесь довольно уютно. Светло и относительно чисто. Чувствуется рука людей, которые вложили в дело не только эксы, но и душу.

Он снял с полки еще одну склянку, на этот раз с мазью от ожогов, повертел и вернул на место. Опять неровно.

– Я простой поверенный, – гость наконец обернулся и коротко склонил голову. – Представляю интересы ряда уважаемых торговых домов, которые вы, полагаю, привыкли называть словом попроще.

– Картель, – любезно подсказал Бажен из-за прилавка.

– Например, – не стал спорить Пошанский.

Ардан молча рассматривал визитера. За всей его вальяжностью пряталось абсолютное безразличие не только к происходящему, но и к собеседнику. Он выглядел так, будто ему никогда и ничего в этой жизни не грозило, и он об этом прекрасно знал.

Странное дело, но глядя на этого ухоженного, безупречно вежливого господина, Арди вспоминал вовсе не Гильдию, не Парламент и даже не витрины многочисленных заведений картеля. Он никак не мог отогнать от себя образ Распорядителя Телкартс – Пайка.

Как тот зябко кутался в три шарфа у стены затопленного подвала. По бумагам выходило, что лекарства обходились Распорядителю почти в сто семьдесят эксов ежемесячно, что, разумеется, просто чудовищная сумма для регулярных трат, вызванная исключительно наценкой. История не знает сослагательного наклонения, но, может, и действительно Пайк стал Распорядителем банды именно по этой причине. В итоге закончив свой путь с короткой саблей между лопаток и словами «я просто хотел жить».

Пайк, разумеется, не был порядочным человеком. Но цены, которые довели его до того подвала, назначали люди с далеко не самой чистой совестью.

Хельга, поднявшаяся из подвала вместе с Ардом, тихо отступила к служебному коридорчику, но уходить не стала. Осталась стоять в проеме, скрестив руки.

– Итак, – Пошанский подошел ближе и положил шляпу на прилавок, ровно между собой и Баженом. – Пожалуй, вы не будете против, если я изложу вам, так скажем, наши общие мысли?

– Излагайте, – Бажен снял очки-половинки и принялся протирать их полой плаща. – Только учтите, у нас скоро вечерний наплыв покупателей. Простые люди, знаете ли, покупают лекарства после работы.

Пошанский хищно улыбнулся.

– Как раз о простых нелюдях, – будто ненарочно поверенный сделал весьма характерное ударение. – я и хотел поговорить. Вернее, о вашей способности им помогать. Скажите, господин Иорский, вы ведь помните про аттестацию?

Бажен водрузил очки обратно на нос.

– Смутно, – Ард прекрасно понимал, что Бажен врал.

Чтобы Иорский-младший забыл деталь процессуального действия или какой-то нюанс в бюрократии? Проще представить, что Милар с Аркаром, вдруг, стали закадычными друзьями.

– С удовольствием. По регламенту Гильдии, любая Лей-аптека по истечении шестнадцати месяцев с открытия проходит обязательную аттестацию ассортимента, – Пошанский говорил размеренно, чуть покачиваясь с пятки на носок, чем напоминал лектора, читавшего давно надоевший курс. – Вас посетят со списком наименований, утвержденным все той же Гильдией, и проверят наличие каждой позиции. Не «возможность заказать». Не «поставки ожидаются». Конкретное наличие. Здесь и сейчас, на полке или на складе.

– Ну да… что-то такое припоминаю, господин Пог…шанский, – сверкнул глазами Бажен.

– Не сомневаюсь. Тогда вы знакомы и с арифметикой, – поверенный, вернув точно такой же взгляд, чуть развел руками. – В перечне без малого четыреста пунктов. Добрая половина из них требует особых условий хранения, лицензий и договоров с поставщиками, которых, – он сделал паузу и обвел рукой зал. – на всю Метрополию раз-два и обчелся. Одна отдельно взятая аптека физически не в состоянии закрыть такой перечень. Ни ваша, ни любая другая. Поэтому аптеки и объединяются, господа, в сети. В те самые торговые дома, которые вы столь вальяжно именуете «картелем».

– Удивительно, господин поверенный, – протянул Бажен, всем своим видом показывая, что ничего удивительного в озвученном не слышит. – А может, подобная абсурдная практика сохраняется исключительно благодаря вашему лобби?

Господин Пошанский взял с прилавка рекламный листок про капли от кашля, пробежался взглядом и аккуратно положил обратно.

– Семантика, – пожал он плечами. – Поверьте, я говорю это не в качестве угрозы, поймите правильно. Я вообще не по угрозам, у меня для этого недостаточно выразительное лицо. Но, тем не менее, через несколько месяцев к вам придет комиссия, недосчитается наименований, и вашу лицензию приостановят. Потом, разумеется, будет повторная проверка. Потом еще одна. А между ними ваше заведение будет стоять запертым, и простые клиенты, о которых вы так печетесь, пойдут за лекарствами туда, куда ходили всегда.

– К вам, – с усмешкой произнес Бажен.

– К моим нанимателям, – мягко поправил Пошанский. – Я, как уже говорил, всего лишь поверенный.

Бажен облокотился на стойку и прищурился поверх вернувшихся на нос очков. Ардан прекрасно знал этот прищур. Обычно это означало, что Иорский-младший собирался нарваться на неприятности.

– Господин Пошанский, – начал он проникновенно, – а вы ведь готовились к визиту, да? Изучали нас. Бумаги поднимали, справки наводили. И все равно приехали сюда с этой вашей аттестацией.

– Продолжайте.

– Вы прекрасно знаете, что перечень у нас уже почти закрыт, – Бажен постучал пальцем по прилавку. – Триста восемьдесят одна позиция из трехсот девяноста четырех. Оставшиеся тринадцать доедут до конца месяца. Можете прямо сейчас спуститься на склад и посчитать. Хельга даже фонарь вам выдаст.

Хельга из проема кивнула с готовностью, не сулившей гостю ничего хорошего.

– И знаете, что самое смешное? – Иорский чуть подался вперед. – У ваших нанимателей из розничной сети «Пальсков и сыновья» нет как минимум трех позиций из того же перечня. Желчь Прытко-Гнили, свежая, а не консервированная, у вас идет только под заказ. Знаете, откуда мне известно? Просто мы недавно купили последние запасы, а следующие, из-за проблем в Ральских предгорьях, только в пути. Вытяжку корня плакун-осоки вы вообще не возите, потому что она не переносит ваших чудесных централизованных складов. А стабилизированную пыльцу зимоцвета я в последний раз видел у вас полгода назад, и то просроченную. Так что если комиссия придет к нам, то мне, как обеспокоенному гражданину Империи, придется отправить ее заглянуть и к вам. Разумеется, с письменными прошениями и сообщениями для всех нужных инстанций. Мы даже поможем составить маршрут, чтобы на трамваях пересадок меньше было.

– Полгода, – задумчиво повторил Пошанский.

– Что?

– Вы сказали «полгода назад». То есть вы уже тогда ходили по аптекам моих нанимателей и переписывали, чего у них нет, – поверенный покивал каким-то собственным мыслям. – Я предупреждал их, что с вами стоит разобраться как можно быстрее.

– Сочту за комплимент, – Бажен развел руками с притворной скромностью.

– Считайте, – Пошанский взял шляпу с прилавка, повертел за поля и вернул обратно. – Хорошо. Допустим, аттестацию вы пройдете. Первую. А теперь давайте поговорим про следующий квартал. Скажите, господин Иорский, кто вам возит ту самую желчь Прытко-Гнили?

– Поставщик, – сухо ответил Бажен.

– Артель Дофдагфада с Неспящей улицы, – все так же ровно продолжил поверенный. – Плакун-осоку вам собирают в Лей-садах Ларанда две семьи травников, я даже фамилии знаю, но не буду утомлять. А теперь представьте, что в следующем квартале мои наниматели решат расширить закупки. Просто расширить, ничего личного. И выкупят у Дофдагфада весь объем на год вперед. По двойной цене. Артель, разумеется, согласится, они не враги собственным детям. Травники тоже. И что у вас останется, господин Иорский? Ну, кроме полок, разумеется. Пустых.

– У нас? Я бы лучше поинтересовался, что у четвертой канцелярии, – точно таким же тоном ответил Бажен. – останется очень интересный вопрос. Почему это торговые дома, годами закупавшие определенный объем продукции, вдруг стали брать в несколько раз больше и по двойной цене. Ребята из налоговой такие вещи любят. У них на скупку рынка отдельный циркуляр имеется. Я его даже в детстве читал. Вашим нанимателям придется объясняться.

Ардан ждал, что Пошанский начнет спорить. Тот не стал.

– Придется, – легко согласился он. – Безусловно, будут запросы. Потом проверки. Потом, вполне возможно, суды. Долгие, господин Иорский, вы даже не представляете, насколько долгие. И знаете, чем они заканчиваются?

– Просветите.

– Ничем. То есть решением, конечно. Года через три. Или через пять, если наши юристы постараются, а они, будьте уверены, постараются, – Пошанский снова качнулся с пятки на носок. – Мои наниматели потратят на эти суды не так уж много эксов. Для них это не самая крупная статья расходов. А вот вы потратите время.

Время. Самое обычное, ничем не примечательное слово. Его произносили сотни раз на дню, в очередях и в аудиториях, в нем не было ничего особенного. Вот только совсем недавно, в белом кабинете с трещиной под потолком, немолодой эльф с лиловыми глазами произнес его тем же самым тоном, что и поверенный. У нанимателей поверенного времени было сколько угодно. Вот только у их аптеки его почти совсем не имелось.

«Я знаю… конечно успеешь.»

Пальцы сами собой сжались вокруг посоха, и Ардану пришлось приложить некоторое усилие, чтобы их разжать. Пошанский, к счастью, смотрел в этот момент на Бажена.

– Время, господа, – поверенный ничего не заметил и продолжил. – это единственный ресурс, которого у моих нанимателей больше, чем денег. А у вас его нет совсем. Аренда, жалованье персоналу, закупки… Аптека загнется раньше, чем судья в первый раз стукнет молотком. Это опять же не угроза. Просто очевидный факт.

– У Короны, – улыбка Бажена стала чем-то напоминать лисью. Он явно готовился к подобному разговору. – есть программа поддержки малых предприятий, имеющих социальное значение. Аптека с ценами порой на сто пятьдесят процентов ниже картельных, стоящая в районе Первородных, подходит под нее по всем пунктам. Мы подадим прошение. И я вам обещаю, что…

– Так, все, хватит, – Пошанский вдруг устало поморщился и поднял ладонь. Впервые за весь разговор в его голосе прорезалось раздражение. – Господин Иорский, прошу вас, не несите чушь. Вы умный человек, не заставляйте меня разочаровываться. Прошения, запросы, комитеты… У моих нанимателей достаточно средств и возможностей, чтобы любое ваше прошение легло под сукно. Не заблокируют, так затормозят. Вы всерьез верите, что лобби, которое переваривает депутатские группы, подавится двумя студентами и одной аптекой?

Он забрал шляпу с прилавка и на этот раз оставил ее в руках.

– Мы просто зря треплем друг другу нервы, – сказал он уже спокойнее. – Хотя нет, вру. Нервы пока треплете только вы нам. Вам же, господа, картель нервы трепать еще не начинал. Сейчас ваша аптека для моих нанимателей – неприятная мозоль. Ходить мешает, но жить можно. Так вот мой вам бесплатный совет. Не превращайте мозоль в царапину. Царапины, знаете ли, имеют свойство воспаляться. Ну и, учитывая плащи на ваших спинах, вы прекрасно знаете, что порой приходится делать с воспалениями.

В зале стало тихо. Где-то за стеной, в подвале, мерно гудел генератор. За окнами по мостовой прогремел чей-то грузовик. Склянка, которую Пошанский поставил боком, так и стояла неровно, и Арди поймал себя на том, что смотрит на нее, а не на гостя.

– Тогда зачем весь этот фарс? – спросил наконец Бажен. – Вы приехали, потоптались у витрин, рассказали нам, как нас нагнут по закону, без закона и даже вопреки закону. Могли бы письмом обойтись. Ну или там, не знаю, прислать одного из тех продажных ублюдков в Парламенте, которые вам задницу прикрывают.

Пошанский посмотрел на него усталым взглядом, и на какое-то мгновение Арду показалось, что поверенному этот вопрос действительно нравится.

– А вот теперь, господин Иорский, мы и переходим к делу, – сказал он. Поверенный неторопливо, никого не спрашивая, придвинул к прилавку стул для посетителей и сел, сместив шляпу на колено.

– Верите или нет, но мои наниматели хотят решить дело миром, – он подул на свои ногти и подмигнул Хельге. – Я понимаю, как это звучит после всего, что я вам тут наговорил. Но я, собственно, для того и позволил себе столь витиеватое вступление, чтобы вы понимали цену слова «мир». Итак. Картель готов выкупить у вас здание аптеки со всем оборудованием и остатками товара. Каждому из троих совладельцев, включая лорда Фахтова, выплачивается по двадцать тысяч эксов.

Пошанский выдержал театральную паузу.

– Разумеется, – продолжил поверенный. – вам надо будет подписать бумаги. Вполне обычные, ничего людоедского. Первое: от вас потребуют не разглашать условий сделки. Второе: не передавать третьим лицам сведения о том… юридическом механизме, благодаря которому вам изначально вообще удалось открыть Лей-аптеку в обход существующих… нюансов. Что, должен признать, было проделано просто блестяще.

– Лестно, – процедил Бажен.

– И третье, отдельной строкой, – поверенный вздернул указательный палец. – Никто из вас троих в ближайшие двадцать пять лет не занимается аптечным делом на территории Империи. Ни лично, ни через подставных лиц, ни в качестве инвестора. Двадцать пять лет, господа. Для лорда Фахтова это пустяк, у него дел и без аптек хватает. Для вас двоих… ну, вам будет по сорок пять. Успеете еще.

Он чуть подался вперед.

– Это последнее и крайне щедрое мирное предложение. Я подчеркиваю оба слова. Последнее. И щедрое. После него мои наниматели будут рассматривать вашу аптеку как противника. Со всеми, господа маги, вытекающими последствиями.

В зале снова стало тихо. Разве что было слышно гудение генератора под полом. Тиканье часов над кассой. Шаги прохожих за витриной и скрип тележки зеленщика. Где-то в глубине склада тихо звякнули друг о друга склянки, потревоженные проехавшим по улице грузовиком. Ровно и спокойно билось сердце Пошанского. И совсем рядом, за прилавком, зло стучало сердце Бажена.

Хельга в проеме коридорчика беззвучно, одними губами, повторила: «двадцать тысяч».

– Нам нужно посовещаться, – прохрипел Иорский.

– Разумеется, – Пошанский откинулся на спинку стула и улыбнулся. – Я никуда не тороплюсь.

Кабинет они успели построить и обставить только один. Тесная комната за торговым залом, где помещались стол, шкаф с бухгалтерскими книгами, два стула и вешалка, на которой с весны висел забытый Борисом зонт. Бажен закрыл дверь, привалился к ней спиной и снял очки.

– Вынужден признать, ковбой, предложение хорошее, – протянул он.

Ардан промолчал.

– Нет, Ард, ты послушай. Действительно хорошее, – Бажен оттолкнулся от двери и заходил по кабинету. – Я сегодня утром как раз закрывал квартал. Хочешь цифры? Лучший наш месяц принес пятьсот семьдесят эксов чистыми. Лучший, понимаешь? Обычный приносит четыреста с хвостиком. Это на троих, до того, как мы вернем Борису хоть ксо из его вложений. Такими темпами мы будем расти лет пять, и это если не залезать к нему в карман глубже, чем мы уже туда занырнули.

– Бажен, ты… – начал Ардан.

– Нет, ты дослушай, – Бажен остановился и ткнул в него дужкой очков. – Даже если к нам хлынет весь район Первородных. Весь, до последней гоблинской бабки с ревматизмом. И еще столько же ринутся из-за реки. Знаешь, что будет? Нам все равно не хватит. Не хватит оборота, чтобы воевать с этими ублюдками. Проклятье, Ард! У них лобби в Парламенте и тысячи эксов в качестве расходного материала. Он ведь нам нигде не соврал… они нас задушат.

– Не соврал, – согласился Арди. – Кроме одного места.

– Какого?

– Когда сказал, что не специализируется на угрозах.

– Это была не ложь, а ирония, матабар ты деревянный, – отмахнулся Бажен. – У юристов его уровня она заменяет и совесть, и чувство юмора, и… Не сбивай меня!

Иорский ненадолго остановился и помассировал виски.

– Дальше. Если ты рассчитываешь на… организацию, в которой мы с тобой имеем счастье служить, то зря, – Иорский понизил голос, хотя в кабинете, кроме них, никого не было. Хельга осталась в коридоре. – Нам разрешено вести предпринимательскую деятельность. Точка. Вмешиваться Черный Дом не станет, и у него будут на то совершенно объективные причины. И мы оба их с тобой понимаем.

Ардан стоял у стола и молчал. За дверью, в зале, было тихо. Пошанский, судя по звуку, листал все те же рекламные листки про капли от кашля.

– И последнее, – Бажен затараторил так быстро, что начал проглатывать окончания слов. – Двадцать тысяч. Ковбой, ты хоть понимаешь, что это за деньги? Для нас всех? Для тебя⁈ Ты сможешь наконец нормально заняться исследованиями. По-человечески, как бы странно это ни звучало в твоем случае… а не вот это все, когда ты гайки бракованные ломаешь и на реагентах экономишь. Купишь современное оборудование, а не соберешь из хлама. И, может, Вечные Ангелы, принесешь этими исследованиями больше пользы, чем одна аптека на окраине.

Он замолчал, тяжело дыша, и уставился на Арда.

Арди не отвечал. Он смотрел на друга и молчал. Пауза все затягивалась, наливаясь тяжестью, как ведро под краном. Бажен выдержал секунд десять. Потом еще пять. Затем его терпение лопнуло.

– Ну, ковбой? Скажи хоть что-нибудь!

Арди чуть склонил голову набок.

– Бажен, а кого ты сейчас пытаешься убедить? Меня или себя?

Иорский открыл рот. Закрыл. Надел очки, тут же снова их снял и швырнул на стол с такой силой, что те проехали по столешнице и уткнулись в чернильницу.

– Умник, – выдохнул он. – Знаешь что? Мне плевать. Мне искренне, глубоко безразличны все эти ваши с Борисом моральные материи. Я в это дело влез, чтобы заработать и чтобы укусить картель, потому что это просто весело. Вот и все мои мотивы. Других не завезли. А на дешевые лекарства для чужих людей, на всех этих старушек, на нищенок, на простых рабочих, за которых так радеет наш лорд Фахтов, мне, грубо говоря… насрать. Понял? Мне. Насрать.

Сердце у него при этих словах колотилось так, что слышно было бы, наверное, и без всякой науки Скасти. Вот только лгало оно при этом столь отчаянно, столь безнадежно, что Арди стало почти неловко за друга.

Так что он улыбнулся и снова склонил голову набок.

Бажен посмотрел на эту улыбку. Потом на склоненную голову. Потом забрал со стола очки и нацепил их обратно с таким видом, будто надевал шлем времен войны Эктасса и Галесса.

– Иди ты в задницу, дознаватель сраный, – устало сказал он. – Ненавижу, когда ты так делаешь.

– Я ничего не делаю.

– Вот именно это ты и делаешь!

Ардан так и не понял выпада, но было уже поздно.

Бажен первым толкнул дверь и вышел в зал. По дороге он вздохнул и пробормотал, ни к кому не обращаясь:

– Все, я заразился тупостью. Поздравляю, Иорский, к тридцати ты станешь скучным и предсказуемым.

Пошанский поднялся со стула им навстречу, аккуратно вернув рекламки на прилавок.

– Итак, господа?

– У нас есть ответ, – громко и даже с ноткой помпезности объявил Бажен.

– Какой же?

– Идите на…

На улице загудел клаксон грузовика, видимо, окончательно встрявшего на тесной улице.

Хельга в проеме служебного коридорчика издала непонятный звук. Нечто среднее между кашлем и икотой. Пошанский же не отреагировал вообще никак. Ни бровью, ни уголком губ. Он стоял и смотрел на них обоих так, как порой Аркар смотрел на графу в бухгалтерии «Брюса», в которой не сошлось на пару ксо.

Потом поверенный угрюмо покачал головой.

Он надел шляпу, поправил поля, взял трость и неспешно направился к выходу. Уже у самой двери, взявшись за ручку, Пошанский обернулся вполоборота и произнес совершенно буднично:

– Неверный ответ.

Дверь закрылась. Колокольчик над ней прозвенел и затих.

* * *

Из инженерного бюро «Бытовая мебель Тавгер» они вышли уже под вечер. Тесс несла под мышкой картонную папку с чертежами так торжественно, будто в ней лежал как минимум патент на вечный двигатель.

– Нет, ты видел его лицо? – она даже остановилась посреди тротуара, чтобы изобразить их недавнего собеседника. Втянула щеки, поджала губы и посмотрела на Арда поверх воображаемых очков. – «Госпожа Эгобар, латунные ручки на буковых фасадах – это дешевая эклектика». Эклектика, Арди! Еще и дешевая… Да кто он такой!

– Ты все равно заказала латунь.

– Разумеется, я заказала то, что и собиралась, – Тесс гордо вскинула подбородок и зашагала дальше. – Пусть страдает. Он инженер, а я заказчик, так что у нас разделение труда.

– И какое? – улыбнулся Арди, поспешивший следом.

– Он чертит, а я, – фыркнула Тесс. – порчу ему вкус.

– Ну, с другой стороны, он был прав, что латунь выходит дороже обычных решений.

– Мы вместе за нее и заплатим, – она покосилась на него. – Точнее, заплатит гонорар за следующий концерт у Бельского, если опять будет полная посадка. А если нет, то заплатят твои печати, так что в твоих интересах, чтобы мы опять собрали аншлаг.

– Я планировал болеть за тебя из чистой любви.

– Из чистой любви и желчной финансовой заинтересованности, – поправила Тесс, – звучит немного надежнее, дорогой. И не спрашивай, почему желчной! Мне просто показалось, что так будет забавнее.

Она перехватила папку поудобнее и снова втянула щеки, возвращаясь к образу.

– А фасады? Ты слышал про фасады? «Госпожа Эгобар, буковый фасад теплого тона будет спорить с колером стен». Спорить, Арди! Я последний раз слово «колер» слышала только у гувернантки! Если его послушать, то у нас, оказывается, на кухне намечается диспут. Фасады против стен, ручки против фасадов, ну давай еще тогда, чтобы совсем все красиво вышло, еще и жюри организуем. Посадим в него буфет.

– Буфет проиграет.

– Буфет всегда проигрывает, – печально согласилась Тесс. – Он у нас вообще самый пострадавший предмет в доме. Его двигали четыре раза за год.

– Пять. Помнишь, когда для горшка с геранью искали место у окна, перед тем как уезжать?

– Точно, пять, – она посчитала на пальцах и кивнула. – Но герань, как ты выразился, знала, на что шла, а буфет никто не спрашивал.

Вечер выдался из тех редких для осенних дней Метрополии, когда дождь взял выходной. Небо над крышами выцветало из золотого в сиреневое, фонарщики еще не добрались до улицы, по которой шла пара, а в окнах первых этажей уже зажигались лампы. Домой можно было добраться за пятнадцать минут на трамвае, но они, не сговариваясь, пошли пешком.

– Слушай, а буфет, – вспомнила Тесс. – Если тумба встанет к окну, то буфет придется опять двигать. Только он теперь залип намертво, потому что за ним рояль. Получается, тумбу придется ставить к плите, но тогда дверца не откроется.

– Дверца откроется наполовину.

– У нас в квартире вообще все теперь открывается наполовину, – вздохнула она и закатила глаза. – Мы живем в доме половинчатых возможностей.

– Могу разобрать рояль.

– Только попробуй.

– На запчасти, – мечтательно продолжил Арди. – Струны пустить на резонаторы, деку на корпус для одной задумки… там прекрасная выдержанная ель, между прочим.

Тесс с силой пихнула его плечом, он качнулся и в притворном ужасе поднял ладони.

– Кстати, о разделении труда, – сказала она. – Если кухня приедет в срок, чья очередь мыть посуду при новом раскладе? Я считаю, что раз мойка теперь с двумя отделениями, то и мыть должны двое, а не по очереди.

– При сокращении четырех рук на две раковины все еще получается два к одному.

– Это где такая арифметика?

– Судя по тому, как прошел вчерашний день, то… в четвертой канцелярии, – улыбнулся Арди, и Тесс, запрокинув голову, рассмеялась.

Они свернули на бульвар, ведущий к Ласточкиному заливу. Здесь было людно. По центральной аллее, между старых лип, ронявших первые желтые листья, прогуливалась, кажется, половина Центральных районов, включая детей.