Текст книги "Матабар XI (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 38 страниц)

Мальчишка лет семи гнал перед собой обруч, ловко подгоняя его палочкой. Тот, как живой, вилял между прохожими. Девочка в белых чулках ехала верхом на плечах у отца и с высоты своего положения важно здоровалась со всеми встречными собаками. Няня катила коляску, из которой торчала одна вязаная шапочка с помпоном. Где-то за углом, у лотка с леденцами, кто-то маленький ревел с такой самоотдачей, что ему позавидовал бы весь Концертный Зал Бальеро.

Мальчишка с обручем, не рассчитав, направил снаряд прямо на них. Тесс ловко перехватила обруч ладонью, крутанула и отправила обратно, а мальчишка, крикнув что-то среднее между «спасибо» и «ура», умчался дальше.

Тесс смотрела ему вслед и улыбалась. Она всегда, сколько Ардан ее знал, улыбалась детям. Махала малышам в трамваях, строила рожицы карапузам в очередях, а тот ревущий за углом наверняка получил бы от нее леденец, окажись она ближе. Раньше Арди видел в этом, как бы лучше сказать… только ее саму. Открытую, теплую, умеющую радоваться чужой жизни так же легко, как собственной.

Она и сейчас улыбалась так же.

Почти так же.

Арди теперь замечал разницу. Не в губах, а скорее где-то в глазах. В том, как взгляд задерживался на коляске на полсекунды дольше нужного и как торопливо, почти виновато, соскальзывал в сторону. Арди видел в зеленых глазах тоску, а под ней, глубже, пряталось что-то еще… что-то похожее на зависть. Тихая, никому не адресованная зависть, которой Тесс, скорее всего, стыдилась сама.

Он ничего не сказал. Просто шел рядом. Слушал, как стучит ее сердце. И думал. Думал о том, что двадцать тысяч эксов действительно помогли бы.

Но потом Арди поймал себя на другой мысли. Что он, кажется, теперь еще чуть лучше понимал Гектора. Не умом, а вот так, изнутри, стоя рядом с человеком, ради которого готов на что угодно, и зная, что «что угодно» имеет цену, которую заплатят чужие люди, пусть ты их никогда и не увидишь.

Вот только если он решит их проблему за счет чужих семей, за счет старушки, которая снова начнет платить за лекарство в пять раз дороже, за счет какого-нибудь очередного Пайка, который станет считать чужие эксы, пока не полезет за ними в петлю, то никакого счастья в этом не будет. Ни для него. Ни, если она однажды узнает, для Тесс.

Мысли завтрашнего дня. Почти такие же, как эти дурацкие ручки.

– О чем задумался? – спросила Тесс.

– О латунных ручках, – уклончиво ответил Арди. – Пытаюсь осознать масштаб трагедии эклектики на кухне. Пока что поставил в один ряд с ошибкой при модификации Зеленой печати. Или, думаешь, катастрофа большего масштаба?

– Врешь, но мне нравится, что ты все чаще шутишь, – беззлобно сказала она и взяла его под руку. Пальцы сжались на локте чуть крепче обычного. – Пойдем к воде, подышим?

До берега оставалось два квартала. Бульвар кончился, дома расступились в сторону, и впереди открылся океан.

Он был совсем не такой, как Ньюва. Река при всей ее ширине оставалась вполне постижимым и обозримым явлением. Здесь же гранитная набережная просто обрывалась, и дальше, до самого горизонта, простиралась серо-стальная водная гладь, которой не было никакого дела ни до набережной, ни до города вообще.

Ветер приносил запах соли и водорослей. Он гнал по низкому небу рваные облака и трепал флажок на мачте далекой рыбацкой шхуны. Где-то за молом, невидимое отсюда, надсадно прогудело грузовое судно. Громкий звук долго катился над водой, пока не растворился в пространстве.

Они замерли. Тесс стояла, прижавшись плечом к его плечу, смотрела на воду. Ветер бросал рыжие пряди ей на лицо, а она не убирала.

Арди накрыл ее ладонь на парапете здоровой рукой, и так они стояли, пока за молом снова не загудело судно, а фонарщик за спиной, звякая лесенкой, не начал зажигать первые фонари.

* * *

С визита господина Пошанского прошло три недели.

За это время не случилось ровным счетом ничего. Поставщиков никто не перекупил, и даже нарочито вежливого письма на гербовой бумаге в аптеку не принесли. Дворфийская артель из Гильдии Охотников привезла заказ точно по графику, как и травники из Ларанда. Аптека торговала, Бажен все так же ворчал, когда они пересекались в Большом или в Аптеке (куда Иорский заглядывал даже чаще, чем Ард), ну а Хельга вела бухгалтерию и требовала обещанную надбавку.

Зато Ардан, кстати, не пропустил ни одной лекции в Большом. Ни Милар, ни Черный Дом его не трогали, так что Арди, чтобы задобрить Спящих Духов, расщедрившихся на такой покой, даже честно отсидел Юриспруденцию, которой, обычно, предпочитал время в Библиотеке. На Военной подготовке полковник Кштовский гонял первую группу «Щитом Орловского» и производными от него модификациями до седьмого пота, что в равной степени с юридическими нюансами нагоняло на Арда тоску.

А потом на Метрополию окончательно свалилась осень. По откосам и ржавым крышам великолепных домов-дворцов Центральных районов забарабанили уже совсем не летние дожди. Они выстудили каналы, дворники начали жечь листья вдоль набережных, и город насквозь пропах дымом и мокрым камнем. В один из таких дней в «Эльтире» на канале Маркова напротив Арда за столик опустился капитан Пнев, отобрал у него солонку, посолил поставленный перед ним суп и сообщил:

– Завтра утром выезжаем. Поезд в семь сорок. Так что доедай, господин маг, и иди собирайся.

Юноша вздохнул. Видимо, юриспруденцию он, все-таки, мог и пропустить.

– Крылатое Озеро? – уточнил Ардан.

– Оно самое, – Милар зачерпнул суп и поморщился. – Все равно гадость… Трое суток туда, двое там, трое обратно. Итого чуть больше недели жизни на то, чтобы поговорить с человеком, который двадцать семь лет отказывался с кем-либо общаться. Работа мечты, я считаю. В детстве именно о таком и грезил.

– А с нами он захочет говорить?

– Понятия не имею, – честно ответил капитан. – Но Полковник выбил разрешение, что, в целом, ничуть не проще, чем ордер на операцию с иностранным посольством… Так что поедем и спросим. В худшем случае просто прокатимся и посмотрим на самую секретную тюрьму Империи. Эльвира, кстати, уже собрала мне чемодан и положила туда столько шерстяных носков, будто мы едем завоевывать Урдаван. Причем конкретно моими носками!

– Там настолько холодно?

– Там настолько озеро, Ард. Осенью. На котором находится остров с тюрьмой для людей, способных испарять эти самые озера, – Милар помешал суп. – Сам как думаешь, сколько там согревающих печатей разрешено к использованию? Ну или вообще как много там Лей-изделий?

– Нисколько.

– Вот и Эльвира так решила.

Утром следующего дня старенький «Деркс» капитана Пнева вез их через просыпающийся город.

Метрополия в этот час пахла хлебом и углем. Булочные уже топили печи, дворники скребли тротуары, у трамвайных остановок под зонтами стыли первые служащие, а по каналам ползли низкие, груженные по самую ватерлинию баржи. В салоне было, как и всегда, тесно, пахло Линтеларским табаком, отсыревшим сукном и яблоками – на заднем сиденье обнаружился кулек, явно перекочевавший туда из хозяйства Эрнсона. Ардан пристроил посох между сидениями и смотрел, как ветер размазывает по стеклу мелкую морось.

Милар вел машину молча, только на поворотах чуть слышно шипел сквозь зубы. Больная нога с осенней сыростью явно не дружила. Педали он выжимал теперь чуть иначе, чем год назад, всем корпусом доворачиваясь на сиденье, и Арди старательно делал вид, что этого не замечает. За что, надо полагать, капитан был ему по-своему благодарен.

– Кстати, – сказал Ардан, когда они переехали мост через Кривоводный канал. – Я немного продвинулся.

– Уточни, пожалуйста, а то у меня только пошлые шутки на уме.

– По документам с Конгресса.

Милар кивнул.

– Немного – это насколько? – спросил он.

– На одну мысль.

– Целая мысль, – Милар покосился на него. – За почти девять месяцев. Гильдия Магов рыдает от зависти. Ну, излагай.

– Чем бы Кукловоды ни занимались, – Арди говорил медленно, подбирая слова. – во всех их исследованиях, которые мы перехватили, есть одно допущение.

– Так.

– Причем оно нигде не проговаривается конкретно. Оно просто… как бы сказать… как фундамент, на который…

– Ард.

– Да?

– Какое допущение?

– Я к нему и веду. Понимаешь, допущение в научной работе – это утверждение, которое принимается без доказательств, чтобы…

Милар медленно, с чувством, выдохнул через нос.

– Ард. Я служу дознавателем дольше, чем ты умеешь разговаривать. До этого, как ты помнишь, я служил в армейских следователях, где половина приказов состояла из допущений, а вторая из… ругательств. Я прекрасно, – он поднял палец от руля, – прекрасно знаю, что такое допущение. Я спрашиваю, какое именно допущение ты нашел у Кукловодов.

– А. Прости.

– Прощаю. Давай к делу.

– Хорошо, – Ардан собрался с мыслями. – Смотри. Все, что мы знаем, сходится на том, что они строят гибрид. Контейнер под демона или Бездомного. Это наша рабочая версия. Так?

– Допустим, – сказал Милар и тут же скривился. – Даже соглашаться мерзко как-то… ну почему нельзя просто искать каких-нибудь банальных, о Вечные Ангелы, бомбистов⁈

– Тогда вопрос. Демон – это существо не из нашей реальности. Вернее не совсем из нашей. Частично, конечно, из нашей, но… прости. В общем, из метафизического пласта реальности. Того же самого, где, в теории, теперь существуют Фае. Как я уже рассказывал в том году, наш мир выталкивает их обратно. Сколько бы демон здесь ни удержался, час, день, неделю, не важно. Его в итоге выбрасывает обратно, как пробку из-под воды.

– Ближе к сути, господин маг.

– Так вот все, что делают Кукловоды, – Арди повернулся к нему, – имеет смысл только в одном случае. Если демон может перманентно находиться в нашей реальности. Но они не исследуют саму возможность подобного явления. Понимаешь? Они в этом не сомневаются.

Милар молча смотрел на дорогу.

– Сам подумай, – продолжил Ардан. – Организация, которая старше Империи. Которая десятилетиями плетет интриги, содержит целую сеть исследовательских групп в разных странах, жертвует людьми, деньгами, целыми городами! Такая организация не станет строить все это на допущении. На вере в «ну а вдруг получится». Нет, Милар. У них есть стопроцентная уверенность.

Водительские перчатки Милара скрипнули на руле.

– А стопроцентная уверенность, как мы знаем, – очень ровно произнес Милар, – берется только из одного источника.

– Да.

– Из уже имеющегося на руках неоспоримого факта.

– Именно.

Капитан Пнев медленно повернул голову и посмотрел на напарника. «Деркс» при этом даже не вильнул.

– Ты думаешь…

Ардан кивнул.

– Блеск, – завыл Милар и отвернулся обратно к дороге. – Опять я в какой-то блядской сказке… или лучше сказать – все еще в сказке?

Им не нужно было озвучивать предположение. Оба думали об одном и том же. Если соединить все, что произошло за последние годы, включая то, что Ардан видел во Дворце Царей Прошлого, то… Если некий Герцог действительно является ключевой фигурой Кукловодов, то не могло ли быть такого, что они вели борьбу против… демона?

Глава 182

Экспресс начал сбрасывать ход посреди перегона, и первым это заметил даже не столько Ардан, сколько бокал господина за соседним столиком вагона-ресторана.

Вино качнулось, перехлестнуло через край и расплылось по накрахмаленной скатерти багровым пятном. Тучный, с Парламентской цепочкой поперек жилета, владелец хрустального изделия уставился на пятно так, будто оно нанесло ему личное оскорбление.

– Любезный! – он щелкнул пальцами официанту. – Это что еще такое? Почему мы тормозим?

– Не могу знать, – тот уже спешил к столику с полотенцем и испуганным выражением лица. – Вероятно, техническая остановка. Вы только не извольте беспокоиться, сейчас все…

– Техническая? – с другого конца вагона поднялась дама в дорожном платье, держа перед собой брошюру с расписанием, попутно водя по строчкам пальцем в перчатке. – Тут же нет станции. Вот, в расписании прямо указано: до самого Веглинска ничего.

– Совершенно верно, госпожа, нет и не предвидится, – поддержал ее сухонький старичок у окна, не отрываясь от газеты. – Полагаю, что новая реформа только на бумаге способствует транспорту в Империи, а на деле мы все так же вынуждены…

Он не договорил и, цокнув, продолжил чтение «Вестника».

За окнами тем временем проплыли последние сосны, после чего потянулась серая, размытая моросью пустошь, и поезд, лязгнув сцепками, окончательно замер.

Ардан отставил недопитый чай. Милар сложил салфетку, поднялся и взял с соседнего кресла оба их саквояжа.

– Наш выход, господин маг, – вполголоса сказал он.

Они пошли по проходу, не обращая внимания на то, что вагон-ресторан провожал их недружелюбными взглядами. Толстяк с пятном на скатерти смотрел с подозрением, дама с расписанием с любопытством, а старичок опустил газету ровно настолько, чтобы поверх страниц довести их насмешливым взглядом до самого тамбура. Тот сквозил чем-то средним между уважением и соболезнованием.

В тамбуре провожатый уже открыл дверь и спустил подножку. На Милара он бросил один короткий взгляд, после чего тут же отвел тот в сторону и больше не отрывался от собственных мысков туфель (один из немногих, надо полагать, людей на весь состав, знавших, почему поезд встал посреди пустоши, и очень старавшихся этого не показывать).

– Осторожнее, господа, ступеньки мокрые, – только и сказал он.

Снаружи их встретила острая морось.

Не дождь даже. Влажная вуаль трепыхалась в воздухе без какого-либо конкретного направления и оседала на лице и воротнике неприятной влажной пылью. Полузаброшенная платформа под ногами щелкнула досками. Темная от воды, она не могла похвастаться хоть какой-нибудь, пусть самой замшелой, но вывеской. За ней обнаружилась будка с погасшим окном, а за будкой – туман. Серое полотно начиналось шагах в тридцати и тянулось ровной глухой стеной. Что там, за ним, не представлялось возможным рассмотреть даже глазам матабар.

Поезд за спиной вздохнул, лязгнул и поехал дальше, все быстрее и быстрее набирая ход. Пару минут до напарников еще долетал стук колес. Потом и он растворился, и стало тихо. По-настоящему тихо. Аж до звона в ушах. Ни тонкого вскрика птицы, ни угрюмого завывания ветра, только все та же морось шуршала по доскам, и где-то очень далеко, в тумане, размеренно билась о что-то деревянное вода.

Арди простоял, вслушиваясь, секунд десять, прежде чем сам себя одернул. Какие бы Имена здесь ни обитали, он не хотел бы прикасаться к их осколкам.

– Капитан Пнев, – из мороси выступил человек в длинном непромокаемом плаще без знаков различия. В его опущенной вниз руке мигала масляная лампа. Лет сорока, с простым, абсолютно невыразительным лицом. – С прибытием.

– Лейтенант Гаврилов, если правильно помню, – Милар пожал протянутую руку. – Живой еще. А говорили, тебя перевели.

– Обещали перевести, – угрюмо поправил связной. – В целом, третий год уже обещают. Я рапорты о переводе пишу уже по памяти. Даже в предыдущий не заглядываю.

Он поднял фонарь, мазнул светом по лицу Арда, затем по саквояжам и снова опустил.

– Разрешение, капитан.

– Секунду, – сказал Милар и протянул бумагу.

Связной быстренько пробежался взглядом, удовлетворенно кивнул, развернулся и направился вдоль платформы к спуску, попутно светя себе под ноги.

– Ну, рассказывай, Кот, – связной шел впереди, не оборачиваясь. – Что там в столице? А то газеты сюда привозят раз в месяц, и то, по-моему, прошлогодние.

Судя по всему, Милар и их провожатый знали друг друга лично, но Ардан не спешил задавать ненужных вопросов.

– В столице дожди, – дернул плечами Милар. – И Парламент, как всегда, пытается урезать нам финансирование. Сам выбирай, что из этого новости.

– Значит, ничего не поменялось… А по жалованью что слышно на фоне этих сраных депутатских костюмов? У нас тут просто ходят слухи, что надбавку за командировки пересмотрят в большую сторону.

– Пересмотрят, – подтвердил Милар. – Но, извини, в меньшую сторону. Обещали к концу квартала, так что жди к следующему.

– Вот за что люблю столичных, – вздохнул связной. – так это за умение обнадежить… А зимнюю форму когда начнут выдавать, не в курсе? В прошлом году к первому снегу так и не успели, я весь месяц Вод в летней шинели отбегал.

– Дагдаг обещал, что в этом году успеют.

– Лейтенант Гуров в прошлом году тоже обещал, – поморщился провожатый.

– Могу только посочувствовать, – заключил Милар. – У Дагдага сейчас у самого из-за Парламентской комиссии крайне веселая жизнь.

Лестница со скользкими ступенями спустила их с платформы к воде. У короткого дощатого мостка, покачиваясь, дожидалась лодка. Широкая, низкая, с угольным котлом на корме и трубой в руку толщиной. Гаврилов первым шагнул на борт, отработанным движением сбросил чехол с котла и принялся шуровать в топке, раздувая тлевшие угли.

– Рассаживайтесь. Саквояжи можете кинуть под лавку. Там сухо.

Мотор пару раз чихнул, выплюнул в морось клуб черного дыма, и лодка отчалила от мостка.

– Кстати, капитан, – Гаврилов устроился у румпеля. – Вопрос жизни и смерти. В «Эльтире» на Маркова повар тот же?

– Тот же.

– И грибная похлебка по четвертым дням?

– По третьим теперь.

– Вот же ж… – связной покачал головой с искренним, ничем не замутненным горем. – Три года мечтаю о ней. Выберусь в столицу, обязательно забегу на обед.

Стена тумана медленно и как-то очень буднично надвигалась на них. Вблизи она оказалась совсем плотной, белесой с прозеленью. Она падала откуда-то с высоты серого неба ровным отвесом, будто кто-то провел по воде черту и запретил взвеси ее пересекать. Обычные туманы так себя не ведут…

Лодка пронзила кормой серую завесу, и мир вокруг мгновенно исчез за ее пределами.

Осталось метра три серой воды вокруг бортов, стук мотора и голоса. Гаврилов с Миларом продолжали неспешно обсуждать нюансы службы, и Арди был им за это почти благодарен. Два спокойных голоса, рассуждающих о форме и накладных, помогали лучше всякого поручня.

Пальцы кольнуло. Почти незаметно в самые подушечки, будто взялся за шерстяное одеяло в сухую погоду. Ардан прикрыл глаза. Он чувствовал стены. Высокие, глухие, немыслимо старые стены, сложенные из камня в далекие времена. Впереди их ждала крепость. Громадная и тяжелая, пришедшая откуда-то из эпохи Восстания Темного Лорда, а то и старше. Она нависала над озером где-то там, за пеленой, и ждала.

А еще… Арди понял еще один нюанс. Стену тумана создавала вовсе не Звездная магия. От печатей для ощущений Говорящего всегда тянет ровным, механическим холодком, как от работающего генератора или чего-то… мертвого. Здесь же в пелене жило нечто совсем иное. Нечто куда более живое.

Искусство Эан’Хане.

Либо их артефакты. И очень много. По всему периметру.

– … я ему и говорю: напиши в требовании «весла», кто их тут проверит, – рассказывал тем временем провожатый. – А он мне: не положено весла на моторную единицу. Вот сижу теперь. Мотор есть, весел демоны, в лице снабженца, зажали, а случись что с котлом посреди озера…

– Догребешь ладонями, – предположил Милар. – Ты же у нас…

Он не договорил.

Арди к тому моменту уже секунд пять смотрел за борт и пытался убедить себя, что длинная темная полоса под водой не более чем банальная игра света. Полоса шла параллельно лодке, метрах в четырех, не отставая и не приближаясь. Длиной… Арди прикинул от носа лодки до кормы и умножил на три. Потом еще раз посмотрел и умножил уже на четыре.

Голова к тому времени ощутимо кружилась. Началось это еще на входе в туман, но Ардан списывал все на качку. Теперь к головокружению добавился звон в ушах, с каждой секундой все сильнее напоминая ощущения на дирижабле.

Ард схватился за лоб, а полоса под водой изогнулась и пошла к лодке.

Нечто без единого всплеска всплыло на поверхность. Просто в какой-то момент из серой воды поднялась голова размером с бочку. С гладкой чешуей, изрезанной застарелыми шрамами, с ноздрями-щелями и глазом, который тварь не сводила с Арда. Круглый, желтый, с вертикальным зрачком, и невероятно спокойный, как у очень старого хищника. Такому уже давно никто не мог причинить вреда на его тропах охоты.

Змей смотрел на него. Только на него. Связной и Милар для желтого глаза не существовали.

Тело, в которое хвосты Эргара вбили необходимые уроки, сработало быстрее головы. Ардан медленно, без единого резкого движения, отвел взгляд чуть в сторону и произнес на языке диких зверей:

– Ты и я, могучий хозяин озерных угодий. Я пришел с западных Снежных Троп. Я гость на твоей тропе. Между нами нет добычи. Ты и я.

Желтый глаз моргнул и на мгновение подернулся снизу пленкой третьего века. А потом голова беззвучно ушла под воду, и полоса, качнув лодку маслянистой волной, растворилась в глубине.

Арди выдохнул. Тот получился чересчур длинным и с мокрым всхлипом. И тут же звон в ушах сорвался в вой, туман поменялся местами с водой, лавка выскользнула из-под руки, и мокрый борт внезапно оказался в опасной близости от лица, а за ним уже гостеприимно мерцала мелкой рябью свинцовая гладь…

Сзади его рванули за шиворот с такой силой, что затрещал ворот пальто.

– Держи его! Да держи ты!

– Держу я…

Его свалили на дно лодки, грохнув спиной на чей-то саквояж. Небо, вернее, туман над головой все кружился в тошнотворном танце. Где-то между размытыми па над ним нависло лицо связного. От былой невозмутимости на этом раскрасневшемся лице не осталось следа.

– Капитан, – с угрозой протянул провожатый. – а предупредить, что везешь мага, никак было нельзя, да?

– А сам! – Милар придерживал Арда за плечо и злился, судя по голосу, больше от испуга. – Глаза разуй! Посох видел? Во-о-от такой, за спиной! И вообще у него… – капитан запнулся, глянул на штатское пальто без погон или плаща и закончил совсем не так, как начинал: – Посоха, повторяю, должно было хватить.

– Посоха ему… У меня прошлым летом землемер с треногой приезжал. Тренога тоже во-о-от такая была, – огрызнулся Гаврилов, уже гремя чем-то в носовом рундуке. – Ладно. Проехали. Действительно сам виноват, внимательнее надо было.

Он вернулся с плоским деревянным ящичком, похожим на те, в которых обычно держат инструмент. На вытертом сукне рядком лежали браслеты из черного матового металла. Гаврилов выбрал средний, примерился к запястью Арда и защелкнул поверх перчатки.

Металл на поверку оказался теплым. Не нагретый, а именно живым каким-то теплом, как перила, на которых до тебя долго лежала чужая рука.

Вой в ушах постепенно стихал. Сначала вернулся обратно до звона, потом до писка, а затем окончательно смолк. Туман вернулся наверх, вода вниз, и лодка перестала кружиться. Ардан осторожно сел и обнаружил, что рубашка на спине насквозь мокрая, а еще что оба спутника смотрят на него. Милар с тревогой, провожатый с укоризной.

– Живой, – констатировал Гаврилов. – Ну и хорошо. А то бумаг было бы…

Лодка продолжила свой путь сквозь серое ничто, и провожатый, повозившись с топкой, вернулся к ним обратно.

– Озеро, парень, штука с характером, – поежился он, поглядывая на воду. – Чем ближе к острову, тем меньше в тебе от мага остается. Оно… так скажем… всех уравнивает. К самому берегу подойдем, и в тебе Лей останется столько же, как и во мне. Ну или, вон, в Коте. Хоть ты какой маг будешь, а все равно… Только тела магов слишком сильно адаптированы к Лей, и когда ее из вас озеро выкачивает, то организм бунтует. Кого-то наизнанку выворачивает, другие сознание теряют. Слышал, что здесь даже похуже, чем на дирижаблях или на кораблях дальнего следования. Браслет это дело смягчает. Не отменяет, капрал, заметь. Только смягчает.

– А вот то ублюдство? – спросил Милар, кивнув на воду.

– А «вот то ублюдство» здесь для, так скажем, несколько иных гостей, – Гаврилов подправил румпель. – Звездного мага озеро само обезоружит, так что Хозяин, так мы его зовем, на них обычно внимания не обращает.

– Тогда…

– Он здесь для Эан’Хане, – не дал договорить провожатый. – Тюрьму ведь когда строили, полтысячи лет назад, то далеко не под Звездных магов рассчитывали. Исключительно для Первородных и их Эан’Хане. Это уж потом сюда стали свозить всех подряд. Но Хозяина так и оставили. Может для устрашения, а может еще для чего. Мне слишком мало платят, Милар, чтобы я данной темой интересовался. Но, в любом случае, он тут дольше всех служит. Дольше Смотрителя даже, а уж она…

Гаврилов осекся на полуслове.

С полминуты он молча смотрел на румпель, шевеля губами, будто заново повторял сказанное. Постепенно его широкое лицо вытягивалось.

– Слушай, капитан, – произнес он наконец с искренним недоумением. – А чего это я? Я же подписывал статут о секретности, а я тут душу изливаю, как на исповеди…

Он медленно повернул голову. Милар тоже. Оба с осуждением уставились на Арда.

– Простите, – Арди отвел глаза и с ощутимым усилием, будто затягивал тугой ремень, вернул Ведьмин Взгляд обратно под контроль. – Не нарочно. Немного… отвлекся.

– Отвлекся он, – проворчал Гаврилов, но без злости. Помолчал, посопел и добавил, уже себе под нос: – Странно, правда, что Хозяин так легко отстал.

– А не должен был? – спросил Милар.

– Вряд ли, – провожатый ткнул кочергой в сторону кормы. – Ему, в целом, без разницы, Говорящий или Эан’Хане. Он их всех должен… Не важно. В любом случае, придется запрос писать в Гильдию Охотников.

Ардан промолчал. Вряд ли его объяснения про язык диких зверей как-то повлияли бы на ситуацию. Тем более, что Арди и сам не был уверен, что его слова действительно на нее повлияли.

Вскоре впереди из вуали резко выпрыгнула береговая кромка.

В какой-то момент туман впереди потемнел, уплотнился, и из него выступила полоса черной воды у черных валунов, обросших слизистой бахромой. А потом Ардан поднял глаза и уже не смог их опустить.

Стена поднималась сразу от валунов и, не кончаясь, терялась где-то в вышине. Кладка из блоков в человеческий рост, пригнанных так, что швы угадывались только по разнице оттенков. Ни единого окна, ни даже самой невзрачной бойницы на всей видимой высоте. По камню старыми слезами протянулись темные вертикальные потеки, а в одном месте, на высоте примерно пятого этажа, кладку пересекала оплавленная борозда. Широкая, блестевшая покатым стеклом, ее оставило явно нечто такое, о чем не хотелось думать.

Подобные этой постройки Арди до сих пор встречал только на гравюрах в учебниках по Истории Империи; в главах, посвященных Войне Рождения Империи. Гравюры, как выяснилось, безбожно льстили. Они вполне справлялись с тем, чтобы передать форму, но были не способны запечатлеть ощущение веса. А стена давила на визитеров именно своим чудовищным весом. Всеми тысячами тонн разом. И под ее безмятежными, суровыми ласками собственное тело начинало казаться чем-то очень необязательным и столь же незначительным.

У низких мостков их уже ждали люди. Пятеро в черных плащах распределились вдоль причала с обманчивой небрежностью.

– Все, дальше вас местные поведут, – Гаврилов подвел лодку к сваям и придержал багром. – А я обратно, пока котел горячий. Браслет на выходе сдашь, маг, он по описи проходит. Кот… – провожатый помялся. – Про форму узнаешь, черкни, что ли. С оказией. И Алисе передай, что… мне жаль, что у нас все так вышло.

– Черкну, – пообещал Милар, выбираясь на мостки. – А по поводу Алисы… нет. Извини, я даже говорить ей не стану, что мы виделись. Так что… не скучай.

Гаврилов горько улыбнулся и махнул рукой.

– Наверное, справедливо… Да и тут заскучаешь, как же… Ладно. Бывайте.

Лодка отчалила, застучала котлом и растворилась в тумане. Пятеро на причале за все это время не шевельнулись и не издали ни звука.

– Документы, – потребовал наконец ближний.

Проверка вышла долгой и до странного оскорбительной. Бумаги Милара так вертели из стороны в сторону, будто впервые в жизни видели капитана второй канцелярии. Они, кажется, трижды сверили фотокарточку с лицом. С бумагами Арда, разумеется, возились еще дольше.

– Порядок, – наконец прогудел их старший. – За мной.

Лестницу от мостков до стены вырубили прямо в скале. С неровными ступенями, где в ладонь, где по колено, чьи создатели нисколько не позаботились о том, чтобы те не мокли и не пытались с каждым движением отправить идущего по ним в весьма неприятный полет на прибрежные камни. Ардан бросил считать их количество на второй сотне.

Где-то на середине подъема он понял, что с миром что-то не так, и не сразу сообразил, что именно.

Лей… вернее ее практически полное отсутствие. Юноша внезапно почувствовал себя так же, как и полтора года назад в камере в старом порту, где его держали перед допросом у Цилиндра. Ну или как на дирижабле до включения генераторов.

Наверху, под самой стеной, их ждало сооружение, при виде которого Милар замедлил шаг.

К древней кладке, на кованых костылях, крепилась открытая подъемная платформа. Клеть из железных полос. Ее поднимал чудовищных размеров ворот, тросы и каменный противовес. Конструкция выглядела явно свежей, пусть добротной, но вопиюще чуждой этой стене. Примерно как жестяная заплата на кольчуге.

Тросы поднимались отвесно вверх и, точно так же, как и сама стена, терялись в тумане.

– Прошу, – старший откинул дверцу.

– А скажите, – заискивающе начал Милар. – лестницы у вас наверх не предусмотрено? Я, видите ли, ценю пешие прогулки. Врачи с зимы рекомендуют.

– Можете остаться внизу, капитан.

– Врачи очень настаивали.

– Милар, – взмолился Арди.

– Уже иду. Видишь? Иду.

На платформе капитан занял место точно по центру, вцепился в поручень обеими руками и упер взгляд в каменную кладку перед носом. Ворот наверху заскрипел, платформа дрогнула и поползла. Стена потянулась вниз, туман сомкнулся под решетчатым полом, и обнаженная клеть повисла в сплошном белом мареве.

Костяшки Милара на поручне побелели до синевы.

– А знаешь, что самое смешное, господин маг? – заговорил он, не поворачивая головы. – Получается махнулись местами. Обычно это ты у нас всегда радеешь за то, чтобы не пользоваться лифтами.

– Ты боишься высоты, – не то спросил, не то понял Арди.

– Я отношусь к высоте с уважением, – с достоинством ответил капитан. – У нас с ней осознанная взаимность: я не лезу к высоте, высота не лезет ко мне. Особенно когда между мной и пропастью нет ничего, кроме твоей поганой ухмылки, господин маг! В небоскребах Нового Города я хотя бы не вижу, как высоко мы поднимаемся… Не смотри вниз. Ард. Я тебя очень прошу. Ты глянешь, я по твоей матабарской роже пойму, что там, и все, приехали.

– Там туман. Ничего не видно.

– Вот и замечательно. Лучший, о Вечные Ангелы, вид в моей жизни.

Арди из солидарности тоже стал смотреть на кладку. Блоки один за другим ползли мимо, все в потеках, выбоинах и пятнах нагара. Они не кончались так долго, что он успел прикинуть высоту в этажах небоскребов Нового Города. После чего присвистнул про себя и решил не сообщать деталей Милару.