Текст книги "Матабар XI (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 38 страниц)

Иными словами Бельский, некогда, являлся тем, кто первым бросался в чужие окопы с винтовкой и штыком наперевес.

– Я не служил в армии, Артур.

– Вы служите Короне, – Пижон закатал рукав обратно и так же спокойно надел пиджак. – Как и я когда-то тоже служил Короне. И, так же как и я, ваши с ней пути, Ард, рано или поздно, разойдутся. Так что все, чего я пытаюсь добиться, это того, чтобы после того, как наше с вами вынужденное сотрудничество закончится. Как и взаимо… скажем так… принятие. То мы бы с вами смогли сохранить нормальные, деловые отношения.

Боялся ли Артур сидящего напротив него мага? Нет, Ардан этого не чувствовал. Скорее даже наоборот – Артур испытывал к нему неподдельный интерес. Как ребенок, который поймал в сачок бабочку, и теперь разглядывал ее, пытаясь понять, что конкретно ему удалось заманить в свои сети.

– Не поймите превратно, Ард, я деловой человек, – Пижон, закончив со стейком, сложил приборы на тарелке и в третий раз вытер губы. – Пустая вражда вредит бизнесу. Так что я всегда предпочту даже самую компромиссную сделку любой открытой конфронтации. И чтобы продемонстрировать мою вам лояльность, я готов, без всяких скрытых мотивов и дополнительных оков на вашей совести, оставить перед Черным Домом посылку в виде господ, так похабно и я бы даже сказал, с очевидным хамством воспользовавшихся ситуацией и выкравших на некотором аукционе чековые расписки.

Ардан смерил Пижона долгим взглядом.

– Это были ваши люди.

– Это были мои люди, – повторил за ним Пижон. – Которые ослушались моего приказа в надежде, что успеют улизнуть из города быстрее, чем я успею познакомить их с таким понятием, как «последствия не очень разумных решений». Жалкие двадцать тысяч эксов? Или сколько там было? Чтобы влезать поперек горла Черному Дому? Будь там хотя бы сотня, я бы еще подумал, но двадцать…

– От них что-то осталось?

Пижон пожал плечами.

– Вам будет достаточно, – только и ответил он.

– И зачем это вам?

– Как я уже сказал, Ард, чтобы…

– Чтобы… – Ардан перебил Пижона и заметил, как на миг сузились глаза Принца подпольного мира и в воздухе запахло сталью. – … чтобы я спросил знаете ли вы что-то о другой группе грабителей, ворвавшихся на аукцион. И тогда уже не вы мне будете должны, а я вам.

– Это было бы неплохо, – не стал отрицать Бельский.

Ардан потер глаза и, убрав руку во внутренний карман пиджака, положил на стол медальон Черного Дома.

– Вы наверняка знаете, что это.

– Знаю, – снова не стал отрицать очевидного Пижон. – Но если вы позовете сюда капитана Пнева и его подручных, то это ничего не изменит. Если бы у Черного Дома имелся повод или основания для того, чтобы познакомить меня с вашими застенками, вы бы уже давно это сделали. Так что…

– Так что… – Ардан снова посмотрел на часы. – … вы уже отняли час моего времени, Артур. Я пришел сюда исключительно за оплатой вашего долга и не более того.

Пижон снова сверкнул взглядом, но тут же вернул себе прежнее расслабленное выражение лица. Да, Ардан дразнил палкой медведя в его берлоге, но на данный момент они оба не могли ничего сделать друг другу.

Артур открыл свой чехол для документов и достал оттуда клочок бумаги, свернутый в трубочку.

Он бросил ее по столу и та остановилась аккурат перед Ардом. Тот поднял записку, развернул и прочитал.

«Старый Парк, первая трамвайная остановка маршрута 182. Семнадцатое число месяца Памяти, шесть часов вечера, фетровая шляпа с синей лентой.»

– Что это?

– Место встречи и, видимо, тот, кто с вами свяжется от лица Нарихман, – скучающим тоном ответил Пижон. – И, надеюсь, не конкретно вам, Ард, потому что вряд ли Нарихман не в курсе вашей подработки на Полковника. Так что вам с капитаном придется что-то придумать. Или вы потащите нас всех на дно. Кстати, хочу заметить, что если я начну тонуть, то, как и любой утопающий, буду пытаться ухватиться за все подряд.

Ардан дернулся к посоху, что не укрылось от взгляда Пижона.

– Я предупреждал, Ард, что ваша цена очень высока. И, если бы вы в тот момент не находились в эмоциональном разладе, уж простите за прямоту, послал бы вас в особо жестокой и грязной форме совокупляться со всеми вашими предками по обе линии крови, чем пытаться организовать встречу работника Черного Дома и Нарихман, – на мгновение в Пижоне проступило что-то такое, благодаря чему внешне галантный и умиротворенный «аристократ» и стал хозяином криминального мира. – Нарихман, благодаря колоссальным усилиям, уверены, что им организована встреча с молодым магом, которого очень интересуют знания, запрещенные… как же там… – Бельский действительно задумался, а не только сделал вид. Видимо над задачей работал далеко не он один. – Ах да. Аль’Зафирским пактом. И что данный маг обладает средствами, чтобы купить запрещенные гримуары. Больше я не знаю, Ард. Как и они. Все остальное уже на вашей совести. Но вы предупреждены – не ошибитесь. Потому что, будьте уверены, ваша ошибка будет стоить жизни не только мне, но и моим близким. А, как я и предупреждал вас, капрал, на нашей второй встрече – я приверженец тактики сдерживания при помощи осознания неотвратимости взаимного уничтожения. И если будет обречена моя семья, то, не сомневайтесь, чего бы это мне ни стоило. Сколько бы это ни заняло по времени. Но вы, когда окажетесь у своих Спящих Духов, встретитесь там со своей.

Ардан почувствовал, как клыки режут его десны, и как пальцы уже почти коснулись посоха, но… Артур был прав. Он действительно предупреждал, что цена слишком высока. Но Ардан был настолько ослеплен перспективой дотянуться до Кукловодов по линии Аллы Тантовой, что не потратил ни секунды, чтобы подумать о том, что на самом деле имел в виду Пижон.

А теперь… теперь отступать было поздно. И как же был прав Милар, когда говорил Арду, что тому еще рано заключать подобные сделки самостоятельно.

– Вы могли сколько угодно оттягивать этот момент, Артур.

– Не мог, Ард. И вы прекрасно знаете почему.

И, как бы ни было погано и мерзко это признавать, но Ардан действительно знал. Знал и потому и заключил сделку. Он знал, что Пижон убийца, вор, возможно один из самых мерзких ублюдков в их стране, но он все еще человек… чести. Очень извращенной, какой-то совершенно сумасшедшей, абсолютно непонятной, но чести. Пижон заключил соглашение. Они пожали руки. А значит цена будет уплачена. Так, и никак иначе.

Ардан забрал записку, вытер лицо и руки, после чего взял посох и направился к двери. У самого выхода его настиг голос, чем-то напоминающий по звуку спусковой крючок револьвера.

– Ради нас обоих, Ард, постарайтесь… не обосраться.

Ардан бы, наверное, сам бы и не подобрал более емкого слова для описания сложившейся ситуации.

Глава 187

Они впятером обосновались в небольшом кабинете Дагдага, расположенном за стеклом, отделявшим его владения от масштабной мастерской, больше похожей на заводской цех, с очень сложной испытательной площадкой, которой лейтенант управлял при помощи панели с таким количеством тумблеров, рычажков, ручек и всего прочего, что могло щелкать, крутиться, выключаться и включаться, что Ардан вообще сомневался, что нажатием какой-нибудь кнопки нельзя было лишить Лей половину города.

Александр и Дин, сидя в отдалении на единственном диванчике, самозабвенно резались в упрощенную версию Семерки, рассчитанную на двух игроков. Дин порой приподнимал шторку на своем искусственном глазу, а Урский неизменно требовал его не жульничать.

Больше же в кабинете, кроме рабочего стола, явно уже даже не только требующего, но и молящего о ремонте (и попутно страшащегося замены… на что угодно, хоть на сколоченные складские ящики), ничего и не было. Если не считать нескольких шкафов и архивов, но их Арди в подобных местах уже воспринимал как часть данности, нежели элементом интерьера.

– Тридцать пять дней до срока… – Дагдаг сидел на барном стуле и стучал ладонью по столу, заставляя подрагивать стекло, которое использовал вместо сукна.

Под ним покоились какие-то таблицы, чертежи и записи, которыми главный конструктор и снабженец Черного Дома пользовался, видимо, на регулярной основе. А еще расписание чужих смен. Под началом Дагдага трудилось чуть больше двух десятков механиков и инженеров, но их Ардан если и видел, то мельком, да и то всего пару раз.

– И что вы от меня хотите? – спросил, наконец, полудворф.

– Дай-ка подумать, – протянул Милар, постукивая пальцем себя по подбородку. – Слушай, Дагдаг, а ты можешь соорудить такую штуку, которая сразу будет сама за меня отвечать на идиотские вопросы?

– Я могу, Милар, соорудить такую штуку, которая каждый раз, когда у тебя появится непреодолимое стремление к сарказму, будет тебе в задницу вводить громадный, железный фаллос. Как тебе идея? – квадратные зрачки Дагдага слегка сжались, из-за чего стали напоминать ромб. Исключительно дворфийская особенность, связанная с природной приспособленностью к темноте. И, в то же время, подобный момент сигнализировал о раздражении. – Могу даже украсить небольшими кристалликами. Вроде и красиво будет, и разорвет тебе все то, чем ты думаешь вместо мозгов.

– Ну вот опять! – взвыл Дин, заглушая ответную колкость Милара. – Я уже скоро буду тебе свои носки должен.

– Оставь их себе, – буркнул Урский, и они продолжили игру.

Милар с Дагдагом переглянулись, посмотрели на парочку оперативников, и синхронно горестно вздохнули. На какое-то время в кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь шлепками ладони по стеклу.

– Я не знаю, Дагдаг, – наконец нарушил молчание Милар. – Честно, понятия не имею. Я себе язык готов отрезать за то, что говорю такое, но Пижон, сука, прав. Мы не имеем права рисковать тем, что Нарихман могут, в теории, знать, что Ард служит с нами.

– Да… – протянул Дагдаг. – вероятность далеко не нулевая.

– Ты можешь его как-то замаскировать? – спросил Милар.

И они оба на сей раз скрестили взгляды уже не на оперативниках, а на скромной фигуре сидящего рядом Ардана. Тот то и дело ерзал на стуле из-за того, что край спинки врезался ему между лопаток.

– Ну, физиономию мы ему поправим, это вообще не проблема, но все остальное, – Дагдаг покачал головой и развел руками. – Рост я ему никак не исправлю, Милар. Ты вот часто видел таких здоровенных людей?

– Рейш Орман с его сыновьями.

– А, ну прекрасно, о Камни и Скалы, раз уж Орманы, то все в порядке, Милар, все просто чудесно.

– Дагдаг, – взмолился Милар и махнул рукой. – Я и сам понимаю, что это звучит по-идиотски.

– Нет, Милар, по-идиотски звучало, когда мы это недоразумение с посохом в руках, сажали за руль моего произведения искусства, которое он помножил на ноль, – Дагдаг, уже отвернувшись от Арда, ткнул в того большим пальцем, чем-то напоминавшим навершие молотка. – А сейчас ты несешь какой-то бред.

– Это я и сам понимаю, Дагдаг, мне от тебя нужна не критика моего кризиса идей и веры в то, что мы сможем провернуть это дело, а какие-то идеи, – Милар, судя по интонации, сдался и решил перестать спорить и мериться в том, у кого остроумие более… остроумно.

Дагдаг оперся на стол, снова посмотрел на Арда, после чего перевел взгляд обратно на оперативников.

– Вариант с тем, чтобы попытаться кому-то из ваших провести несколько сжатых лекций в области запрещенных Зафирским пактом знаний отпадает еще на моменте его рассмотрения, – безрадостно констатировал Дагдаг. – Если Нарихман хоть вполовину все те же скользкие ублюдки, что и раньше, а пока не доказано обратное, именно так о них и стоит думать, то они в первую очередь убедятся, что перед ними маг.

– Логично… – начал было Милар, но, натолкнувшись на взгляд Дагдага, осекся и поднял ладони.

Полудворф устало вздохнул, покачал головой, словно говоря «мне слишком мало за это платят» и продолжил:

– Я могу, в теории, выдать вам некоторые устройства, которые способны сымитировать характеристики Поля Паарлакса, которое создает маг, но это, опять же, слишком большие риски. Их слишком легко засечь. И если это произойдет не на первой встрече, так на второй или третьей, в общем… нет, на этом фронте нас успех не ждет, – Дагдаг задумался, выдвинул один из ящиков, откуда выудил громадную амбарную книгу. Какое-то время он ее молча листал, после чего выругался на языке подгорного народа и с силой захлопнул. – Да нет, это бред. Я за такой срок не смогу собрать ничего качественно нового, что могло бы пройти сквозь все меры предосторожности.

– Значит, нам нужен живой маг?

– Живой и разбирающийся в запрещенных знаниях, – подтвердил Дагдаг. – У тебя есть кто-то на примете?

Милар безыдейно ткнул пальцем в сторону Арда.

– А кроме очевидного ответа?

– Дагдаг, ну откуда у меня мало того, что знакомые маги, так еще и разбирающиеся в запрещенных зна… – Милар медленно повернулся к Арду и многозначительно произнес. – Иорский.

Ардан подумал немного и покачал головой.

– Плохая идея, Милар.

– Почему?

– Потому что в начале прошлой зимы мы с ним попадали в небольшое приключение.

И снова короткая тишина, следом за которой последовало громогласное:

– Что еще за приключение, господин маг⁈ – чуть ли не сиреной взревел Милар.

Ах, ну да, точно. Ардан же не посвящал Милара в произошедшее в доме эльфа и его человеческой жены, когда им с Баженом пришлось прогнать из дома Бездомную.

Ардан вкратце пересказал события того вечера.

– И ты… ты решил только сейчас, спустя почти ровно год, поставить меня в известность? – Милар был настолько удивлен, что, кажется, даже забыл вставить пару-тройку хлестких ругательств.

И, к слову, не только Милар, но и остальные присутствующие в кабинете, тоже. Ардан не смел их винить. Да и вообще, они были правы. Он не просто «мог», а должен был поделиться информацией, тем более, что Бездомная упоминала Жатву и все прочее.

– Я не оправдываюсь… – начал Ардан.

– Арди, ты ведь в курсе, что именно с этой фразы и начинаются все оправдания?

– Кому, как не тебе, Дин, об этом знать, да? – шикнул на напарника Урский.

– … но там потом был Конгресс, затем командировка, а потом мы с Тесс уехали из столицы и… столько всего случилось…

Милар щелкнул пальцами и несколько секунд массировал глаза.

– Я сейчас не стану напоминать тебе, Ард, что между всеми этими событиями имелись целые недели… недели! В течение которых ты мог бы, не знаю… написать маленький отчетик⁈ Ну хоть пару строк⁈

Ардан расслышал со стороны Дагдага короткое: «Так его Милар, так его…». Арди не знал, что именно в его персоне раздражало Дагдага больше. Расточительность по отношению к казенному имуществу или то, что отдельно взятый капрал в отделе капитана Пнева регулярно задерживал отчеты.

– Исследования и…

– И не закапывай себя глубже, – перебил его Милар и снова потер глаза. – Ладно, потом обсудим. Спасибо, господин маг, что хоть сейчас, год спустя, сподобился сообщить о том событии. Ну и да, после твоего рассказа я сомневаюсь, что в критической ситуации у Бажена Иорского не пробьет дно.

– Чести ради, Милар, я, конечно, не разбираюсь в вашей работе, – вставил свое слово Дагдаг. – Но капрала Иорского вроде изначально и не для этого на службу брали.

– Не важно, – отмахнулся Милар. – Хорошо, а…

– Нет, – даже не дослушав, перебил теперь уже Ардан.

Милар скосился на него чуть более холодным, чем обычно, взглядом.

– Нет, Милар, даже не пытайся, – покачал головой Ард. – Я сам не стану ни о чем просить Бориса, и заранее предупрежу, чтобы он отказал, в случае, если ты к нему обратишься.

На сей раз в кабинете к Арду обратились вообще все взоры.

– Ты ведь знаешь, как это звучит, Ард? – спокойным тоном спросил капитан.

– Как бы ни звучало, Милар, – затряс головой Арди. – Борис вообще почти ничего не смыслит в Звездной инженерии, он понятия не имеет о запрещенных знаниях и, при всем при этом, у него только что родилась дочь. А то, что ты предлагаешь, сопряжено с безумным риском.

Ардан перевел дыхание и закончил мысль финальным контраргументом пусть, в какой-то степени, и разумной, но совершенно несправедливой идеи.

– А еще он гражданский. И ничего не знает ни о Кукловодах, ни о чем таком. Так что Полковник все равно не одобрит.

– Если Полковник узнает.

– Узнает, – сам себе удивляясь, заявил Ардан.

Оперативники вернулись к игре в Семерку, а Милар посверлил Арда немного взглядом и отвернулся в сторону.

– Ладно, ты прав, но это был наш самый лучший вариант, – голос капитана прозвучал немного серо и пусто. – И да, я знаю, что это подло, но… что ты предлагаешь, Ард?

– Мы что-то придумаем.

– Что?

Ардан повернулся к Дагдагу и, с надеждой в голосе, спросил:

– Ты можешь попытаться выдать меня за полукровку эльфа?

Начальник отдела разработок всея Черного Дома несколько долгих минут, продолжая постукивать ладонью по стеклу на столе, задумчиво рассматривал Арда. В это время Дин вновь сокрушался, что ему не везло в картах, а Милар… Милар просто смотрел в пустоту. Ардан не знал, о чем думал его напарник, но, кажется, капитан не был доволен.

Причем не был доволен не отказом Арда, а тем, что ему изначально пришла идея попробовать задействовать в операции Бориса.

– В теории… с некоторыми допущениями… особенно раз уж у тебя матабарская кровь все еще в подавленном состоянии, пусть и частично…

– Тогда решено, – кивнул Ардан. – Мы выдадим меня за эльфа-полукровку, чьи родственники сильно пострадали от Тавсеров, притеснений или вообще чего угодно. И теперь ему нужны запретные знания, чтобы… устроить террористическую атаку.

– Бомбист? – явно делая отсылку к разговору на берегу Крылатого Озера, хмыкнул Милар.

– Бомбист-одиночка, – кивнул Ардан.

Капитан Пнев перевел взгляд на Дагдага. Тот снова провел некоторое время в молчаливых раздумьях.

– Наверное, можно попробовать, – наконец сдался полудворф. – Но придется состряпать немалый объем фальшивых документов и раскидать их начиная с Императорского Архива и заканчивая Городской Управой какого-нибудь небольшого северного городка, чтобы документ выдержал проверку. И… это ведь Нарихман. Понимаешь, что это значит, капитан?

– Да… – протянул Милар.

Ардан в недоумении переводил взгляд с одного на другого. Капитан вздохнул и повернулся к Арду.

– Ты далеко не первый, господин маг, кого мы пытались, как успешно, так и не очень, внедрять в Нарихман.

– Но тут нет никакого внедрения, а просто сделка и…

– Сделка под соусом, что твоя будущая легенда относится к бомбистам, – напомнил Милар. – И, если честно, стоит отдать тебе должное, это пока очень приземленная, банальная и потому весьма работоспособная ложь. Но у нее есть один изъян. Нарихман, они…

Милар не договорил. Вместо него слово взял Урский.

– Они устроят тебе проверку, Ард, – прогудел он в привычной, меланхоличной интонации. – Нарихман всегда их устраивают. В том или другом виде – неважно. Тебя проверят. А как проще всего проверить бомбиста?

Ардан почувствовал, как у него мурашки побежали по всему телу. Где-то в недрах его памяти, в уголках, которые, как ему казалось, уже давно покрылись пылью истории и давно ушедших в прошлое дней. Даже несмотря на то, что с тех пор прошло едва ли два года.

Ард снова ощущал, как под ногами крошатся до состояния углей прогоревшие кости; чувствовал, как удушливый запах сожженной человеческой плоти забивается ему в ноздри и сдавливает глотку тошнотворным комом; он видел… видел, как…

'– Дядя, дядя, а это вы так фокусы показываете?

– Конечно, малыш… Смотри.

– Пылай.'

– Но… вы ведь как-то с этим справлялись, правильно? – подался вперед Ардан. – Значит есть способ?

Милар печально улыбнулся, Дагдаг выругался, а Дин с Урским лишь покачали головами.

– Справлялись, Ард, – подтвердил Урский. – Но при всем моем к тебе уважении, ты не справишься. И, знаешь, это даже хорошо, что не справишься…

– Определенно, – согласился Милар. – Но не для текущей задачи, Александр.

Урский промолчал, а Ардан не стал спрашивать. Не стал спрашивать каким именно образом Черный Дом умудрялся внедрять Плащей в число Нарихман и чего это стоило. Не только Плащам, но и тем, кому пришлось пострадать от их руки ради того, чтобы в будущем организация Нарихман потеряла большую часть своих возможностей.

– «Такая работа», – прозвучало в голове Арда.

И, может, он в очередной раз еще немного лучше понял, почему и Император и любой другой сотрудник второй канцелярии испытывали столь истовую уверенность в том, что после смерти их ждали лишь адские муки и не более того.

Такая работа…

* * *

'Здравствуй, родной мой Арди.

Пишу тебе вечером, на кухне, потому как днем сесть за письмо в этом доме решительно невозможно, да ты и сам помнишь. Чайник только что отшумел, Келли в гараже, девочки наверху, и у меня есть целый час тишины, если, конечно, никто ничего не уронит, не разобьет и не решит, что именно сейчас ему срочно нужна мама. Что не представляется мне хоть сколько-нибудь реальным.

Начну с постыдного, чтобы поскорее с ним расквитаться. Я поругалась на рынке. Да-да, твоя мать, взрослая женщина, стояла посреди рыбного ряда и выясняла отношения с торговкой, как юная девка. Я бы, конечно, могла что-то сказать в свое оправдание, но… Беру я у нее сига, прошу показать жабры, а она мне заявляет, что жабры показывают только тем, кто в этом что-то понимает, а я, мол, все равно не отличу. Сиг у нее при этом глазами мутный, как запотевшее окно, и брюшко уже мягкое. Как ты можешь понять, учитывая, где мы жили в Алькаде, я такие вещи вполне могу отличить. Я ей вежливо об этом сказала. Она мне невежливо ответила. Ну и понеслось… Слово за слово, вокруг уже собрались зрители, кто-то меня поддерживал, кто-то ее, а один дедушка попросил нас говорить помедленнее, потому что он не успевает пересказывать жене.

Рыбу я в итоге купила в другом ряду. Причем вполне отменную. Но иду домой и чувствую, что победила вроде я, а стыдно почему-то тоже мне. Целый день потом ходила и сокрушалась: ну что мне стоило просто улыбнуться и пройти мимо? Почти сорок лет живу на свете и все никак не выучу этот простой фокус. Хамство ведь как крапива. Чем рвать и обжигаться, лучше просто обойти стороной. Келли, когда я ему вечером все это пересказала, долго кивал с серьезным лицом, а потом спросил, показала ли я ей хотя бы, где у сига жабры. Вот и весь его вклад в мое культурное просвещение.

К слову про Келли. Здесь, к сожалению, не так забавно. Спина у него совсем разболелась, родной. Поясница. Началось еще с конца лета, он, конечно, молчал, ты же знаешь этого человека, он и с оторванной ногой сказал бы, что просто натер мозоль. Но недавно утром он не смог разогнуться над умывальником, и тут уже молчи не молчи…

Разумеется, мы вызывали доктора, потом второго. Кололи ему что-то в спину, оба раза весьма недешево, и оба раза хватило дня на три, а потом все возвращалось на круги своя. А он ведь целыми днями, после училища, в гараже, скрюченный в три погибели над своим автомобилем. Я ему говорю: Келли, ну хоть неделю не лезь ты под нее, дай спине отдохнуть.

Он кивает, соглашается и на следующее утро уже снова лежит под днищем, только ботинки торчат. Доктор сказал, что уколами тут больше не поможешь и нужны Лей-лекарства. Курс на всю зиму, если мы не хотим, чтобы это переросло в хроническое недомогание. Мы спросили цену и, честно говоря, тут же переспросили, потому как с первого раза не поверили. Я не жалуюсь, родной, ты не думай, мы справимся, просто до сих пор удивляюсь.

Сижу иногда и вспоминаю, как твой прадедушка делал такие же мази и настойки прямо у нас на кухне, в Алькаде, из трав, которые мы с тобой ему собирали. Пахло на весь дом, помнишь? А теперь за этот запах, оказывается, платят такие деньги, что впору было нам тогда открывать лавку, а не торговать шкурами и моим шитьем.

Но не будем об этом больше.

Этилли растет так, что я не успеваю отпускать подолы на платьях. Пытается говорить чем-то вроде предложений и в основном командует. Кена мне с ней очень помогает. Действительно по-настоящему помогает, но при этом изображает такую взрослую госпожу, что мне иногда приходится выходить из комнаты, чтобы не рассмеяться. Вчера она сообщила мне, что у Этилли «сложный характер, но она над ним работает». Это было уморительно… Но пусть, я не мешаю.

А теперь главная новость! Эрти поступил! В летную академию, в пилоты. Родной, если бы ты видел, как он готовился… Он буквально утонул в учебниках. Мы его все лето видели только затылок над страницами. Я по ночам вставала гасить у него лампу, а он делал вид, что спит, и дожидался, пока я уйду. И ведь поступил, сам, без всякой помощи со стороны Келли. Я знала, что поступит, и все равно ревела, когда пришла бумага, вот такая я у вас логичная женщина.

Одно, скажу тебе по секрету, меня немного смущает. Господин Кралис отчего-то взял манеру над Эрти посмеиваться. Ничего злого вроде, но постоянно, с этакой очень странной, многозначительной улыбочкой. А Эрти, когда думает, что его никто не слышит, цедит ему в спину такие слова, что я стою за углом и решаю, краснеть мне или гордиться пусть и своеобразным, но весьма богатым словарным запасом. Я не влезаю. И Келли говорит не влезать, мол, мужчины сами разберутся. Наверное, они правы, но материнское сердце все равно немного неспокойно.

Мне кажется, что-то такое произошло, о чем знают и Келли, и господин Кралис, и что действует на нервы Эрти, но мне они не рассказывают.

Но это мелочи.

В начале осени у них в академии состоялась церемония принесения присяги на верность Короне и Империи. Вся его летная группа стояла в парадных учебных кителях. Красивых таких, синих с длинными белыми шарфами. Все такие молодые и счастливые…

Каждому пилоту вручили его первые собственные летные очки, а механикам, представь, по ящику для инструментов. Мне сначала показалось, что это как-то глупо, ящик и очки, а потом смотрю, как эти мальчики свои ящики к груди прижимают, и сама стою реву в платок. Эрти там уже нашел себе нового друга. Худенький такой мальчик, тоненький, и до того красивый, что издалека немного на девочку похож. Они теперь везде втроем ходят, вместе с Дугбагом, так что я спокойна, что он не останется снова один, как когда мы только приехали в Дельпас.

Вижу я его теперь, правда, только два дня в неделю, пять дней они живут в казармах, и я по нему скучаю, чего уж скрывать. Но утром шестого дня он всегда уже у ворот, несется меня обнимать через весь двор. Шарф этот белый так смешно развевается… И когда я вижу, какой он счастливый, мне и самой становится легче. Хотя иногда, вечерами, накатывает на меня наш Эвергейл, когда все мы были дома, под одной крышей. Хорошее было время. Мне сейчас даже кажется, что и ничуть не хуже, чем в Алькаде. Впрочем, и это время хорошее, и, в моем сердце, мы все всегда вместе, просто теперь живем по разным адресам.

И все же… все же я все смотрю на горы, сынок.

Порой мне кажется, что они меня ждут.

Наши леса. Озера и реки. И вечные снега. Такие горделивые и спокойные.

И мне кажется, что, однажды, мы там все снова встретимся…

Прости. Иногда меланхолия одерживает надо мной верх.

Ох. Слышу грохот и подозрительно бодрый голос Этилли. Кажется, твоя младшая сестра только что уронила цветы господина Кралиса, так что я дописываю в спешке и бегу спасать труд садовника от этого кудрявого стихийного бедствия.

Напиши мне, родной, как ты живешь. Как твоя учеба, как исследования, высыпаешься ли, находишь ли время для отдыха. И как там Тесс? Обнимаю ее заочно и жду вас обоих. Приезжайте, как только сможете, а если не сможете, то все равно приезжайте.

Люблю тебя и нежно обнимаю, мой милый сын.

Всегда твоя,

мама.'

Арди прочитал послание еще раз, затем еще… и еще… и еще. Читал до тех пор, пока, как ему не показалось, он запомнил не только каждую букву, но и самую маленькую завитушку в тех местах, где соскользнуло перо ручки и чуть смазались чернила.

Он так долго ждал это письмо. Нет, разумеется, из-за новой транспортной реформы и производства новых типов паровозов и составов, ускорились не только пассажирские маршруты, но и почтовые отправления.

Тем более, что почта, как раз-таки, стала одной из первых бенефициаров реформы. Письма, которые еще два года назад занимали почти две недели, теперь доходили за десять, а то и девять дней. Почему же Арди так ждал письмо и только сейчас, спустя два месяца после первого дня месяца Святых, девятого месяца в году, когда и начинался учебный год, узнал о том, что Эрти поступил в академию пилотов?

Все из-за двух событий – первое, то, в котором принял непосредственное участие сам Арди, когда помогал расследовать Нилу Кралису пропажу опытных образцов нового вооружения. А второе – Дельпасские пути, идущие на запад, как основные так и запасные, не так давно обрушились из-за грунтовых вод. На это как-то повлияла добыча Эрталайн в Алькаде, постоянное расширение русел рек, питавших Синее Озеро, под растущие нужды транспортных баржей и что-то еще, не менее сложное и запутанное, в чем Ардан совсем не разбирался.

Так или иначе, но письма пришлось ждать намного дольше обычного.

– Что-то хорошее или… наоборот?

– Не знаю.

– Не знаешь хорошее или плохое?

– Да.

– Арди!

– Прости… Эрти поступил в Императорское Летное Военное Училище Дельпаса.

Тесс приподнялась на локте и посмотрела на мужа. Они лежали на том месте, где раньше у них стояла кухня. Теперь же свежей краской блестели стены, лишь вчера покрытые шпаклевкой и грунтовкой. Ни единого шкафчика или кухонного кабинета, не говоря уже о Лей-холодильной камере или плите. Вместо раковины Арди сообразил поставить ведро, к которому вывел шланг, прицепленный к трубке жесткой проволокой, а в качестве вентиля работала простая поворотная заглушка.

Новый гарнитур, включая технику, им привезут лишь завтра, так что Тесс решила, что это самое время обновить, как она выразилась «уставший антураж». Чем они и занимались уже второй выходной. Сперва планировали поклеить обои, но посмотрев на цены, решили обойтись без них.

Сейчас же, когда за окном мерно сияли Лей-фонари, украсившие обе стороны канала Маркова, то Арди и Тесс… немного измазанные краской, абсолютно обнаженные, лежали на расстеленном на полу пледе. Рядом с ними стоял уже давно остывший чайник, опустевшие кружки с какао, и остатки ужина на тарелках.

И нет, они вовсе не щеголяли «природными особенностями» во время покраски стен. Просто все началось с того, что Арди случайно задел кистью Тесс, мазнув по ее фартуку, а она в ответ широким мазком прошлась по его рабочей робе, которую он приобрел на, разумеется, блошином рынке, для работы в Аптеке и Конюшнях. Ну и затем… затем они, через некоторое время, решили принести еще и плед.

– Ты не рад, – констатировала Тесс.

Ардан повернулся к жене и посмотрел на то, как свет фонарей блестел на ее коже янтарным отливом ее огненных волос. В Метрополии, как и всегда по осени, шел дождь, сковывая небо гранитной крышкой вечных сумерек.