Текст книги "Матабар XI (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 38 страниц)

Эртан встрепенулся и попытался к ним прикоснуться, но застыл в нерешительности.

Поверх его кожи шел темный узор рисунков.

Темные, будто вбитые под кожу, а не нарисованные краской сверху. Вот барс в прыжке, на правом предплечье, от кисти к локтю. А на левом тот же барс, только застывший на скале. Ниже, к запястью, еще один барс, жадно рвущий оленя, а следом за ним цепочка следов по снегу, обвивающая руку кольцом.

Эрти опомнился и потрогал татуировки пальцем. Те не стерлись и не болели, хотя еще вчера их не было.

Если, конечно, вчера было… вчера.

– Не трогай. Просто на всякий случай.

Голос он узнал сразу.

Судя по антуражу, он находился в том же самом госпитале, где его лечили от анемии. Все тот же потолок в желтых разводах и привычный запах карболки. Разве что Эрти не помнил, чтобы в этом госпитале имелись палаты, рассчитанные всего на одного, но это детали.

Куда важнее, что на стуле у окна, в рубашке с закатанными рукавами, сидел садовник.

Господин Кралис.

– Что это? – спросил Эрти, указывая пальцем на рисунки.

– Я откуда знаю? – вопросом ответил господин Кралис. – И предупреждая каскад твоих вопросов, Эрти, вообще не уверен, что есть хоть кто-то, кто знает. Может братец твой в курсе, но… давай-ка ты не будешь в ближайшее время ему писать.

Нил, почему-то, с весьма озабоченным выражением лица потер свое горло.

– Чего?

Кралис вздохнул и потер переносицу.

– Письмо твое я получил вчера в полдень. С опозданием на сутки. Был на севере, по работе. Посыльный оставил Шайи. Сунул под дверь и уехал, а сорок ксо, как я понимаю, самым честным образом оставил на кармане, – Кралис вытащил из портсигара папироску и прикурил. Эртан с жадностью сглотнул. – Я приехал в Академию через час после того, как оттуда, по слухам, с выстрелами вылетел автомобиль ректора. Нашел тебя по следам, благо, что не так уж и много автомобилей за семь с половиной тысяч эксов рассекают по просторам. Восемь километров леса, Эгобар, и на каждом по куску крыла или еще какой-нибудь не менее дорогущей ерунды.

Псевдо-садовник замолчал, чтобы вдохнуть, чем тут же воспользовался Эртан.

– Кай? – с опаской в голосе спросил он.

Кралис смерил его недобрым взглядом, и юноша уже подумал о худшем, но:

– Жива твоя девчонка, Эрти, – выдохнул облачко дыма Плащ. – Ушиб ребер, переохлаждение, ну и еще по мелочи. Может, в ближайшие пару ночей спать от кошмаров не сможет. Хотя девка боевая, так что сомневаюсь. Вас обоих выловили рыбаки ниже по течению реки. Никто до сих пор не понимает, как вы вообще не утонули.

– А диверсанты?

– Диверсанты, – фыркнул Кралис. – Не умаляя твоего подвига, малец, но «диверсанты» это весьма громко сказано. Фатиец, судя по всему, действовал один. Командир, он же пилот, он же Фатийский аналог наших Кинжалов, погиб.

– Точно?

– Тебе останки, разбросанные по лесу, показать? У меня подчиненные, к слову, премии за то, что полночи из него пазл собирали, не получат, – Кралис скривился и сплюнул в жестяную банку из-под консервов. – Троих, я так понимаю, вы с кадетом Бодвабагом отправили к Вечным Ангелам, что мы, разумеется, для ваших родственников умолчим. Согласен?

– Более чем, – тут же кивнул Эртан.

– Отлично, – явно с облегчением выдохнул Кралис. – Последних двух твой друг Дугбаг каким-то дворфийским чудом умудрился обойти и прострелить им из винтовки капот фургона. После чего взял в плен, связал и, пока его не нашли наши, спорил с пленниками о качестве штукатурки.

– Да? Ну, в целом, в духе Даги.

Они ненадолго замолчали.

– Но, господин Кралис, зачем им была… – Эртан закашлялся. – Был нужен Кай.

Кралис снова скривился.

– Вот вроде братья, а… малец, если что, это мы вас сюда привезли, так что, как бы сказать, видели обоих в первозданном облике и в курсе, что Кай девочка.

Эртан едва не выругался. Ну да, логично. Проклятье…

– Ты правда не знаешь, – внезапно широко раскрыл глаза Кралис. – Вечные Ангелы, ты даже понятия не имеешь!

– Чего не знаю? – нахмурился Эртан.

– Ты вот кого, по твоему мнению, из Фатийских лап вытащил?

– Девочку, выдающую себя за мальчика, – ответил Эрти.

– Да? А почему она так делает, кто такая, где училась и вообще все остальное спросить не думал?

– Думал, но это неправильно.

Кралис даже дымом поперхнулся.

– Ты дурак? – ледяным тоном спросил он.

– Если человек о себе не рассказывает, то расспрашивать его западло, – пожал плечами Эртан.

– Западло? Ты что, шпана какая-то городская, чтобы… ах… ну да… Вечные Ангелы, иногда я не уверен, что вы действительно братья. Старший, вон, так изъясняется, что порой словарь нужен, а ты… – Кралис неопределенно помахал ладонью и снова затянулся. – К твоему сведению, малец, ты выручил Кайю Воскоковую. Единственную дочь герцога Воскокового, губернатора Дельпаса. Госпожу-лорда герцогства по праву рождения, если тебе интересны титулы. Три месяца прожившую в вашем бараке под именем Кай Ворсковский, – Кралис потер переносицу. – О Свет, уже представляю размер кипы отчетов, рапортов и моего геморроя, который у меня вырастет, когда я со всем разберусь… Фатийцы, в лице их исполнителя, искали госпожу-лорд с начала осени. Сначала в девичьей академии, которую под артефактом-личиной за нее посещала ее служанка. Не нашли. Потом кто-то из них догадался проследить за девочкой, которую они увидели в спальне благородных девиц, но чьей фамилии не было в списках. Ну и там дальше уже несложно было все распутать. Не то чтобы госпожа-лорд Кайя как-то уж очень сильно заморочилась над своей махинацией.

Эрти лежал и не сводил взгляда с потолка, покрытого желтыми разводами.

Кай.

Их острая на язык Кай.

Которая стирала носки у крайней раковины. Которая обзывала их с Дугбагом идиотами и мыла наравне со всеми голову под краном. Которая… первой уезжала каждый пятый день.

– Ворсковский, – прокряхтел Кралис. – Воскоковый. Она даже над фамилией не сильно потрудилась.

Это уж точно… в оправдание Кай, она придумала ее на лету, когда совсем не ожидала обнаружить рядом с сейфом полукровку и «четверть-кровку» Первородных.

– Что теперь с ней будет?

Кралис откинулся на спинку стула и закинул ногу за ногу.

– Я не знаю, Эрти… но… скажем так… прямо в данный момент, – Нил отодвинул пальцами тюль и посмотрел на улицу. – Некая девочка, очень похожая на Кайю Воскокову, садится в очень изысканный автомобиль, но я тебе…

Нил едва увернулся от брызнувших ему в лицо осколков стекла, попутно провожая взглядом вылетевшее с высоты третьего этажа тело тринадцатилетнего мальчишки, совершившего нечто, на что не было способно большинство его подчиненных.

Хотя тот выглядел скорее армейским новобранцем, чем мальчиком, которому лишь через несколько месяцев исполнится четырнадцать.

– … не говорил, – Кралис хлопнул себя по коленям и поднялся с места. – Все-таки действительно братья. И что не так у Эгобар с окнами… или правильнее с лестницами?

Эртан вылетел из снега, как пробка из бутылки, в госпитальной рубахе до колен, вновь босиком, прямо с осколками стекла в волосах, и, мягко приземлившись, рванул через двор. По утоптанной дорожке, мимо голых яблонь, огибая ошарашенного санитара с костылями, который уже открыл было рот, но так ничего и не успел сказать.

Автомобиль стоял у ворот. Длинный, наверное, даже дороже чем у ректора, да еще и с гербом на дверце, который Эрти часто видел в городе. Шофер держал дверцу открытой. Рядом стоял человек в штатском пальто. Седой, с идеально прямой, как и у Кай (или наоборот) осанкой, он держал за локоть девочку.

Девочку.

В сером пальто с меховым воротником, в шляпке, из-под которой не выбивалось ни единого волоска, в безупречно белых перчатках, и в кожаных ботинках на каблуке и с меховой оборкой.

– Кай!

Она обернулась.

Лицо было то же. Даже синяк на скуле тот же. Только глаза смотрели на него так, как Кай, их с Даги всегда гордая, острая, как бритва, Кай никогда прежде ни на кого не смотрела. Снизу вверх, обреченно и с признанием поражения.

– Кай! Ваша светлость! Стойте!

Седой человек повернулся и посмотрел на Эрти с некоторым недоумением, что это вообще принесли в его присутствие.

– Кадет, – произнес он несколько озадаченно. – Вы ранены. Вернитесь в палату.

– Вернусь, – Эрти остановился в трех шагах, чувствуя, как земля чавкает под ногами. – Вернусь, ваша светлость. Только сначала скажу, а вы послушайте… пожалуйста.

– Кадет…

– Она лучшая на курсе.

Губернатор молчал, а Кай разглядывала собственные мыски сапог.

– Она лучшая на курсе, ваша светлость, – повторил Эрти. – Не только среди кадетов, но и среди старших и армейцев тоже! Никто в академии не справится с задачами лучше, чем она, и ни один не покажет на качалке… ну… то есть на нашем тренажере результате даже близко такого же, как Кай! И когда нас в следующем месяце допустят до летных тренировок, то я уверен, как и вообще все в корпусе, что и там Кай будет лучшей! Ее поэтому и задевает этот блядский, прошу прощения, этот сраный, прошу извинить, этот тупой Дазанский!

Он глотнул воздуха.

– На стрельбище, на полигоне, да где угодно, у Кай лучшие отметки! И она никогда не жалуется, никогда ничего не просит! – Эрти себя уже не контролировал. Впрочем, вряд ли слово «контроль» было применимо к нему и прежде. – Даже когда идет физическая подготовка, Кай справляется! Наравне с остальными мальчишками! Работает как и все.

– Кадет Эгобар…

– Я не закончил, ваша светлость. Простите, – Эрти посмотрел на Кай и вдруг понял, что разговаривает уже не с губернатором. – Она умная. Она злая, когда надо, и всегда упрямая. Она три месяца жила в бараке с сорока мальчишками и даже глазом не моргнула. Ни разу. Ни на что. Я знаю, что она девушка. Да и вообще после того, что произошло, об этом вообще все узнают. Ну и плевать! Пусть знают! Нам-то какая разница⁈ Какая разница что будут думать тут, на земле, когда мы окажемся в небе⁈ Все, что будет иметь значение, это педали и две ручки! А Кай она… а ты, Кай, в курсе, что ты лучшая! Нельзя так просто взять и покорно от всего отказаться! Нельзя бояться, Кай! Ты ведь не трусиха! Никогда ей не была! Ты самая отважная и самая сильная девушка из всех, кого я только знаю!

Стало тихо. Шофер у дверцы смотрел в противоположную от троицы сторону так старательно, что, кажется, будто действительно что-то там увидел.

Губернатор набрал в грудь побольше воздуха. Лицо у него стало таким, какое бывало у Криппеля перед очередным «Эгобар, к доске!», только в десять раз опаснее. Эрти даже успел подумать, что вот-вот его отправят не в палату, а куда-нибудь подальше и на подольше.

То, что он себе сейчас позволил… вряд ли даже Ард и все его связи помогут в этом конкретном случае.

– Ваша светлость.

Кралис не торопясь спустился с крыльца, и остановился в шаге сбоку от Эрти.

– Одну минуту. Прежде чем вы что-то скажете этому мальчишке и примете какое-то очень законное, но очень опрометчивое решение, – он говорил так мягко, почти даже по-домашнему, когда сидел за одним с ними столом на улице Каменщиков. – Вам стоит выбирать слова. Не потому, что парнишка тут без малого почти герой, хотя и не без этого. И не потому, что ему еще только тринадцать и он ни демона не понимает, как устроен этот мир. А потому, что вы обязаны жизнью своего старшего сына его брату. Помните давний инцидент? И я бы не хотел, чтобы Ард Эгобар когда-нибудь узнал, как вы отплатили его младшему брату за то, что он сделал для вас. Да и, думаю, что вы, будучи, без тени иронии, человеком чести, и сами не сможете спокойно спать.

Губернатор долго молчал, а потом как-то обмяк и выпустил воздух. Он скинул с плеч свое дорогущее пальто и, подойдя к Эрту, накинул тому на плечи.

– Замерзнешь же, кадет, – по-отечески, совсем как Келли, произнес он и повернулся к дочери. – Кайя.

Она подняла голову.

– Объясни мне, пожалуйста. Я хочу понять, что такое ты творила все эти три месяца?

Кайя сжала кулаки и посмотрела на отца… так же, как и прежде смотрела на всех остальных. Да, это была их с Даги Кай. Опасная девчонка, метко стрелявшая и выполнявшая на «качалке» такое, что Эрти и не снилось даже.

– Ты записал меня в академию благородных девиц, хотя я говорила, что мне претит их общество! Да, у меня есть несколько подруг, но, поверь, и они бы предпочли обучение на медсестер, а не прозябание в этих мраморных стенах за бесконечными уроками этикета и иностранных языков, – она чуть было не скрипнула зубами. – Так что я взяла у бабушки из шкатулки артефакт-личину, которую она использовала для маскарадов. Марта, моя личная служанка, ходила в академию под моим лицом, а я поступила в летную школу под чужим.

– О Свет, что у нас за солдаты, если тебя не поймали.

– Меня поймал он, – Кай кивнула на Эрти. – В первую же ночь. Только никому не сказал.

Губернатор смотрел на дочь так, будто увидел ту впервые в жизни.

– Зачем? – чуть срывающимся голосом, очень тихо спросил губернатор. – Родная, но зачем?

Пальцы у Кай задрожали, и Эрти отвел глаза, потому что знал, что она не хотела бы, чтобы друзья это видели.

– Потому что я мечтаю о небе, отец, – произнесла она твердо и только потом голос дрогнул. – Я не хочу, как сестры. Как тетушки. Как матушка. Всю жизнь прожить в золотой клетке! Не хочу быть племенной коровой на выданье!

– Ты знаешь, что я бы с тобой никогда так не поступил. Твои сестры вышли замуж за тех, кого…

– А мне плевать! – уже и Кай… Кайя… да плевать. Их с Даги боевая подруга уже больше не сдерживалась. – А мне плевать, папа! Мне претит одна только твоя возможность это решить! Да, я знаю, что ты так не сделаешь! Я знаю, что ты меня любишь, и я тебя, поверь, тоже очень люблю, но точно так же ты решил за меня, что я буду учиться в этой драной академии благородных девиц! А я хочу летать, папа. Понимаешь? Я хочу в небо! И я все делаю для этого. Больше, чем кто-либо другой! Больше, чем требуют инструкторы! Я тренируюсь и учусь с утра до ночи! И вовсе не для того, чтобы быть лучше остальных, а чтобы стать свободной. Свободной самой выбирать свой путь, отец, – она подняла голову и впервые прямо взглянула в глаза отцу. – И я буду летать! И, поверь мне, нет такой силы, которая бы сломала мои крылья!

Во дворе стало так тихо, что Эрти услышал, как на крыльце госпиталя переступил с ноги на ногу Дугбаг. Тот, разумеется, тоже все слышал.

Губернатор несколько мгновений смотрел на свою дочь, после чего тяжко вздохнул.

– Ты думаешь, я этого не знаю, Кайя? – впервые в жизни Эрти видел герцога и впервые в жизни за титулом обнаружился живой и немного надломленный человек. Простой человек… – Да, я герцог. Я губернатор нашей родной губернии. И я могу отдать под суд ректора, могу построить еще летную школу, могу сделать так, чтобы эти два мальчика получили медаль, но… Но есть одна вещь, которую я не могу сделать. Женщинам запрещено быть пилотами. Это не моя прихоть, родная. И что бы я ни сделал, что бы ни сказал, это данность. Так решил Его Императорское Величество. Поверь мне, я знаю… может даже всегда знал, что ты грезишь о небе. Помню, как маленькой бегала за ласточками. Как забиралась на самые высокие деревья в саду. Как жадно поглощала любые слухи о дирижаблях и осаждала гувернеров сотней вопросов. Я знаю, родная, знаю… и мое сердце обливается кровью, потому что будь я хоть трижды герцогом, я ничего не могу сделать с решением Его Императорского Величества.

– Но могу попробовать… я.

Кралис стряхнул пепел и, зачем-то, взъерошил и без того беспорядочные волосы Эрти.

– Не решение Императора отменить, ваша светлость. Куда мне. Но зато я могу, скажем, написать письмо, – он выпустил дым и тот тут же исчез на фоне серого неба. – Полковнику. Он человек, конечно, занятой, но у него есть одно замечательное качество. Он из любой сложившейся ситуации умеет извлечь пользу. Даже из такой, где дочь герцога три месяца прожила в казарме с полукровкой и дворфом, а потом Фатийцы устроили из этого международный скандал. Так что… да… особенно из такой новости Полковник точно извлечет пользу.

– Полковнику? Вы… – губернатор нахмурился. – Вы из Черного Дома?

– Так точно, – тут же подтвердил Кралис. – Как и я. Как и новый ректор Дельпасской Академии Пилотов, которого вам, кстати, представят уже завтра. Что, собственно, является страшной государственной тайной, о которой никому из услышавших лучше не вспоминать и, уж тем более, не распространяться.

Он посмотрел на Эрти.

– В палату, Эгобар, – на сей раз тоном, не терпящим возражений, приказал Кралис. – И давай-ка теперь через дверь.

Эрти прекрасно чувствовал, когда стоило отступить, так что, подмигнув на прощание Кай, развернулся и направился к крыльцу, где его уже ждал Дугбаг с рукой на перевязи.

– По крайней мере никто из нас не потное левое яйцо, что уже недурно, – четверть-дворф хлопнул его по спине. – Логика, братишка?

Эртан обернулся, проводил взглядом удалявшийся автомобиль и коротко выдохнул:

– Логика, братишка.

Метрополия.

Ардан.

Наши дни.

Бажен зашел в подсобку, где Ардан уже несколько месяцев собирал свою рабочую станцию, вызывавшую весьма существенную толику опасения на тему – а не поднимет ли она Аптеку, а вместе с ней и часть квартала Первородных на воздух. Вот только вместо своего товарища и, по совместительству, делового партнера он застал кого-то другого.

Или что-то другое.

Иорский так и не смог определиться, что именно он увидел. Вроде это был все тот же Ардан, только тени в помещении словно струились плащом с его спины, а в обычно немного отстраненных и, зачастую, слегка задумчивых и растерянных глазах, Бажен увидел что-то злое.

Не яростное или гневное, не раздраженное или усталое, а именно злое. Настолько, что Иорскому показалось, что если он сделает еще один шаг, то произойдет что-то очень страшное.

– Арди?

И наваждение тут же исчезло.

Его друг обернулся к нему, засиял янтарными, мягкими, такими теплыми и такими знакомыми глазами и растерянно почесал затылок.

– А, Бажен… извини… немного увлекся чтением.

– Все… все в порядке?

– Да, просто отвлекся, прости, – повторил Ардан и отложил газету в сторону. – То, что ты сказал насчет картеля, надо действительно обсудить.

– Ну, я, собственно, за этим сюда и спустился.

Бажен, решивший, что ему все-таки почудилось и что, пожалуй, стоило завязывать со Скальдавинской брагой, бросил быстрый взгляд на газетную полосу.

'Высочайшим повелением Его Императорского Величества к летной программе Армии в порядке опытного набора допускаются лица женского пола из числа дочерей знати и военного сословия, способные пройти вступительные испытания.

При успехе программы, будут сняты и данные ограничения тоже.

Первой курсанткой, продемонстрировавшей выдающиеся успехи, стала спасенная при попытке похищения бомбистами-анархистами госпожа-лорд Кайя Воскоковая, дочь герцог-губернатора Дельпаса. К изумлению редакции и восхищению нашим новым и самым молодым поколением, бомбистов-анархистов остановили два кадета из числа ближайших родственников Первородных.

В процессе своих, без малого, героических действий оба получили легкие ранения.

Что еще раз доказывает верный курс политики Его Императорского Величества по окончательному уничтожению препон в объединении народов нашей Империи.'

Да, Бажену точно показалось. Вряд ли что-то в этой небольшой статье могло заставить Арда так отреагировать.

Глава 200

Они сидели в кафе неподалеку от ими же построенного (де-юре профинансированного, поскольку, де-факто, сам мост построили частично наемные рабочие, а частично парни Аркара) моста. Арди помешивал ложкой чаинки в уже привычном ему Кааргаамском чае с лимоном, в который теперь добавлял еще и дикий Алькадский вересковый мед. Получалось вполне недурно.

Бажен, в свою очередь, жевал эклер с жирным, почти даже не стекающим из булочки, кремом и потягивал крепкий кофе. Причем настолько, что из-за стойкости запаха, доступного и человеческому носу тоже, от них отсела пара пожилых людей, обсуждавших, разумеется, политику и то, что новые власти приведут страну к краху.

– Если что и не меняется в историческом процессе, Арди, – Бажен макнул эклер в сахар, будто ему изначальной сладости было мало. – Так это то, что политика отстает от одновременно и культурного, и технического прогресса, но, увы, людей в возрасте всегда больше, чем молодых, так что зачастую они и определяют политический курс.

– Не ты ли недавно заявлял, что молодость слишком опрометчива? – напомнил Арди.

– В этом и заключается парадокс, ковбой, – Бажен, отогнув мизинчик, отпил крепчайшего, дегтярно-черного кофе и даже не поморщился. Впрочем, все равно пригубил стоявшей рядом холодной воды. – Старость считает, что выбила право поучать и наставлять, в то время как молодость полагает, что знает лучше всех, а истина при этом в данном споре отсутствует как таковая.

Ардан только пожал плечами.

– Я так понимаю, пока меня не было, Борис возил тебя с собой на собрание их партии?

– Неправильно понимаешь, – с воистину лисьей ухмылкой возразил Бажен. – Борис с Еленой слишком заняты малышкой, так что я приезжал на собрания в гордом одиночестве.

Арди едва чаем не поперхнулся.

– Мне всегда казалось, что тебе претят социалисты.

– И в данном случае, ковбой, дознавательская чуйка тебя не подводит, но! – Бажен вздернул палец. – Как показывает практика, юные дамы, которые посещают подобные собрания… как бы сказать… даже на фоне Бальеро и большинства факультетов Большого, за исключением Общего, очень спокойно относятся к мимолетным ночным связям с противоположным полом. Не знаю, в чем взаимосвязь, если честно, но давно уже приметил эту закономерность и не спешу отказываться от ее эксплуатации.

Слова «эксплуатация» и «социалисты» Бажен наверняка специально подобрал, чтобы использовать в одном предложении, но Арди было все равно. Он не понимал большую часть того, о чем порой спорили Бажен с Борисом. Да, он порой действительно составлял компанию Борису, но просто потому, что монотонный бубнеж очередного докладчика из-за кафедры, порой разбавленный жаркими спорами, действовал на его разум сродни снотворному, помогая расслабиться.

– А как же Хельга? – Арди кивнул в сторону моста и стоявшей за ним аптеки, где трудилась нанятая им девушка. – Или ты признал свое поражение?

– Ха, ковбой! Даже думать такое… не думай, – отмахнулся эклером Бажен, нисколько не заботясь о том, что может испачкать кого-то кремом по уже озвученной причине. – Но ничто не запрещает мне надеяться к концу недели отведать изысканное блюдо, порой готовить самому себе яичницу и… да, я знаю, что это звучит весьма двусмысленно, но яркости аналогии не отменяет.

О любвеобильности Иорского, вернее, о его куда более прозаичных постельных похождениях на Бальеро в Большом ходили едва ли не легенды. Порой даже более занимательные, чем истории о том, как Иорский в очередной раз использовал юридическое право себе на пользу и в личных целях.

Несмотря на наличие Зеленого плаща на плечах этого худого, вечно всклокоченного, всегда с очками немного набекрень, мага, главным его оружием оставались Имперские кодексы и бюрократия, что Бажен уже далеко не раз подтверждал делом.

– Но хватит лирического вступления о моих душевных метаниях, ковбой, – Бажен отложил в сторону недоеденный эклер, вытер губы и поправил очки. – Как я уже сказал, Пошанский… это, если ты вдруг забыл, пока развлекался с Миларом и остальными, барон Антон Пошанский, старший партнер в конторе «Ольский и Пошанский», который, по сути, является витриной картеля для решения их проблем.

– Я помню, Бажен, – кивнул Ардан. – Точно так же, как помню, что ты его не очень культурно послал и дальше заниматься его делами.

– Именно так, – подтвердил Бажен. – И, пожалуйста, не заставляй меня об этом пожалеть… так вот, я начал получать письма от наших поставщиков, Ард. Начиная с мануфактуры, с которой мы подписали соглашение о том, чтобы они прессовали для нас пилюли, заканчивая производителями жидких растворов для основ микстур – все они, ссылаясь на непредвиденные обстоятельства, разрывают с нами договоры.

– А неустойка? – нахмурился Арди.

– Да, они выплатят что-то, но из-за действия переходного периода закона о государственной страховке, у них наступает смягчающее обстоятельство в виде форс-мажора, – Бажен снял очки и помассировал глаза пальцами. – Мы получим десять ксо с экса за неустойку, не более.

– Думаешь…

– Более чем уверен, Ард, – помахал очками Бажен. – Ничто им, последние уже больше, чем полгода, не мешало сотрудничать с нами, невзирая ни на какие «непредвиденные обстоятельства». Но не проходит и шести недель с визита этого клятого Пошанского, как у нас проблемы сыпятся как… да вон, как первый снег на голову.

Бажен указал все теми же очками за окно, где, действительно, вместе с пошедшим дождем падали первые снежинки. Первые глашатаи стремительно приближающейся зимы, даже не долетая до земли, таяли еще в воздухе и лишь некоторым, особо упрямым, удавалось на пару мгновений осесть на плечах, спинах и головных уборах горожан легким белым покровом.

– А говорят, под тем же Дельпасом уже сугробы… ладно, не суть, – Бажен встрепенулся и вернул очки обратно на нос. – Не говоря уже о том, ковбой, что ни один из наших контрактов с поставщиками с Неспящей улицы не пострадал.

– То есть с ингредиентами проблем нет?

– Именно так, но не спеши радоваться, – тут же предупредил Иорский. – Уже заранее предупреждая твой вопрос на тему создания собственных основ и пресса… даже если мы, каким-то чудом, поставим на втором этаже небольшой сборочный цех, то на само оборудование, а мы не сможем себе позволить современные станки, только устаревшую дребедень. Так вот. На оборудование, на лицензии его использования и аттестации Гильдий, не говоря уже о работниках, уйдет почти девяносто семь процентов нашей операционной прибыли.

– Иными словами…

– Иными словами, ковбой, нас душат, – подытожил Бажен. – Абсолютно, о Вечные Ангелы, легальными, бескровными методами. Просто берут, садятся нам на лицо совсем не тем местом, которое можно было бы лизнуть… и не надо делать такое лицо, будто вы с женой… впрочем, не мое дело. Короче, мы падаем в задницу. Глубокую такую, ковбой, вонючую задницу, где, в конечном счете, мы либо вывалимся с говном наружу. Либо будем вынуждены заниматься чуть ли не благотворительностью, перебиваясь с того, что каждый потраченный экс будет приносить нам, в лучшем случае! И я еще уточню, – Бажен постучал пальцем по столу, после чего ткнул им же в Арда. – В лучшем случае! Половинку одного ксо с экса. И это еще до налогов, новоявленной инфляции из-за всеобщей тряски после Конгресса, а также амортизации предприятия в целом.

Бажен закончил тираду и, переведя дух, глотнул воды из своего стакана, после чего одним укусом расправился с эклером. Буквально затолкал его за обе щеки и, как хомяк, принялся пережевывать, при этом не сводя взгляда с собеседника. Что до самого Арда, то он не сомневался в том, что картель не оставит их в покое.

В данный момент времени его даже не беспокоило, на что им пришлось пойти, сколько потратить влияния или средств, чтобы убедить контрагентов их аптеки разорвать соглашения. Важен был сам факт. А еще то, что происходящее, пусть и отдаленно, немного напоминало все то, чем занимались такие люди, как Пижон и, с противоположной стороны и другими методами, такие как Джон Бролид.

Может, именно поэтому Черному Дому и запрещалось заниматься коммерческой деятельностью? Потому что уже сейчас Арди видел несколько весьма быстрых и в чем-то даже тривиальных способов, как их с Баженом удостоверения могли бы решить все их новые проблемы. Но, увы, пусть Звездные маги и являлись исключением из данного запрета, но с весьма существенным списком оговорок.

– Есть какие-то способы остаться на плаву? – спросил Арди, заметив, что Бажен явно чего-то ждет.

Иорский проглотил остатки пирожного, запил кофе и, кашлянув, снова отпил воды.

– Из самых очевидных, чего, как я уверен, и добивается картель – поднять цены, – вновь прибегая к помощи салфетки, ответил Бажен. – Но тогда мы полностью теряем преимущество демпинга… это, ковбойская твоя разрушительная башка, когда ты цены конкурента перебиваешь тем, что свои снижаешь. Но если мы так поступим, картель мгновенно выиграет. Причем не только в противостоянии с нами, а вообще отобьет у кого-либо иного желание залезть на их поле.

– Хорошо, а мы можем попробовать найти фабрики не в пределах их влияния?

– Смешно, Арди, учитывая, что картель действует по всей стране, – хмыкнул Бажен. – Если же ты про наших ближайших соседей в лице Оликзасии, то логистика принесет проблем и расходов ничуть не меньше, чем собственное производство. Ну а если ты мне сейчас начнешь говорить про то, что мы откроем собственную линию с прессами и перегонными аппаратами для микстурных основ, то спешу тебя обрадовать. В кавычках, разумеется. Потому что даже если мы каким-то чудом выйдем, с нашими текущими ценами, хотя бы на процент маржинальности, то это только с текущими показателями спроса. А он у нас, к нашей всеобщей радости, но теперь еще и печали, стабильно растет. И явно темпами выше, чем мы сможем масштабировать производство.

Ардан прикрыл глаза и мысленно представил лист гримуара с написанной на нем задачей. Весьма своеобразной задачей, с целым перечнем перекрывающих друг друга условий, среди которых, с виду, не открывалось окна возможности для того, чтобы приступить к решению. Просто потому, что попытка нивелировать одно условие приводила к тому, что на голову тут же обрушивались остальные.

– Знаешь, Арди, самое обидное, что даже тот факт, что лорд Эд Бонвис, держащий почти пятнадцать процентов мощностей картеля, замешан в недавнем деле, никак нам не помогает.

Арда ненадолго удивил тот факт, что Бажен был в курсе их операции, но, с другой стороны, Иорский мог знать лишь о косвенной причастности лорда Бонвиса и не более того. Возможно, данный факт раскрыли Иорскому вообще лишь потому, что ни для кого в Черном Доме, а значит и в причастных кабинетах Дворца Царей Прошлого и Парламента, не являлось секретом, кто именно открыл аптеку на границе квартала Первородных. Особенно учитывая, что данная аптека все активнее обрастала клиентами, приобретала позитивную репутацию и даже некую разновидность популярности и…

– Погоди.

– Да я и не тороплюсь, ковбой.

Арди посмотрел на чуть раскрасневшегося, тяжело дышащего товарища. Примерно так же Бажен выглядел прошлой зимой, когда им пришлось столкнуться с Ледяной Старухой в доме эльфа.

– Квартал Первородных является официальной территорией первородных, ведь так?

– Да, из-за того, что законы о резервациях так и не были никогда пересмотрены, а только немного переработаны, де-юре этот квартал, – Бажен кивнул за окно. – тоже является резервацией. И мы уже пользовались данным обстоятельством, чтобы вообще изначально открыть предприятие и…