Текст книги "Матабар XI (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 38 страниц)

Глава 194

– Эй, эльф… господин эльф, – Арда похлопали по щекам и тот сделал вид, что проснулся.

Вернее проснулся-то он на самом деле… если не принимать в расчет, что изначально и не засыпал. Так что он, изначально, делал вид, что спит, пока старательно, пряча руки от возможных наблюдателей, пользовался устройством Дагдага.

Он скользнул большим пальцем под заднюю крышку часов, нажал на небольшой выступ и в ладонь ему упал тонкий, не толще пылинки, диск с напылением из Эрталайн.

Ардан, старательно ослабляя шелковые стежки на чехле от диванной подушки, прикрепленной, кажется, капроном к обшивке спинки, убрал диск внутрь, после чего некоторое время приминал набивку локтями, чтобы скрыть пусть и почти незаметные, но следы манипуляций. Наверное, на весь процесс у него ушло не меньше получаса, так что со стороны действительно выглядело, будто бы он спал, пусть и беспокойно.

– О, проснулся, – перед глазами засияло приятное лицо Статского, вполне сошедшего бы за своего в компании модников Бальеро.

– Все же рад, что не пришлось ему горло резать, – Ловсли, в свою очередь, выглядящий все тем же порванным листом бумаги (не то чтобы за несколько часов с момента их первой встречи что-то могло поменяться) подошел к бару, открыл бутылку с, судя по цвету, виски и принюхался. – Протовского можно уважать хотя бы за вкус к выпивке.

Отсалютовав бутылкой, Ловсли приложился губами к горлышку, сделал несколько щедрых глотков, после чего вытер губы рукавом пиджака и поставил бутылку обратно в бар. Возвращать на место еще и крышку недо-мутант не озаботился, бросив ту бесхозно валяться рядом с бутылкой, по форме напоминающей пшеничный колос.

– Да уж, – Статский, убедившись, что Ард действительно «проснулся» отошел к креслу и с размаху плюхнулся на бархатные подушки. Протяжно застонали вишневые ножки мебели. – Протовский точно запряг бы нас убираться, так что, думаю, мы бы его пристрелили. Одна пуля в голову и проблем куда меньше.

Ловсли со скептическим выражением лица посмотрел на напарника.

– Что-то мне подсказывает, Джейкоб, даже не с ходу скажу, что именно, возможно жизненный опыт или банальный здравый смысл, но после выстрела в голову возни с чисткой кабинета было бы только больше.

– Ну не скажи, – отмахнулся Статский.

– Да? С чего бы? – стоял на своем Ловсли. – Брызг еще больше, крошки черепа во все стороны, не говоря уже про мозги, которые разве что к потолку не прилипнут.

– Да, но если резать горло, то кровь запачкает вообще все вокруг, – развел руками Статский. – Тем более, сколько ни держи несчастного, он все равно начнет дрыгаться. Сперва заляпает тебя, а затем все равно разбрызжет на пару метров в округе.

– Ну, тебе виднее.

Статский прищурился.

– Почему я слышу обвинение в твоем голосе, Степан?

– Потому что это ты у нас любитель Пригорной свинины и резать глотки ошибившимся официанткам, после чего нам приходится делать крюк до лавки, чтобы ты себе купил новую сорочку.

Джейкоб оттянул борт сорочки и щелкнул пальцами по пуговице.

– Вполне неплохая, пусть и с наценкой в тридцать с лишним ксо.

– Дело не в сорочке.

– А в чем тогда, Степан?

– В том, что, возможно, именно после той официантки за нами увязался хвост.

Ард сперва не мог понять, почему мутанты все еще обсуждают свинину и загубленную ими душу, но ответ был весьма прост и безумно очевиден. Это для Арда, из-за нервов и необходимости постоянно балансировать на опасном лезвии, по обе стороны от тонкой режущей кромки которого бездонные пропасти, казалось, что миновало уже несколько дней. Что до господ Ловсли и Статского, то для них не прошло даже четверти «рабочего» дня.

Вот такая вот относительность восприятия времени.

– Я бы еще понял, Степан, если бы мы столкнулись с Креветками, но Плащи… из-за какой-то официантки… вряд ли.

– Ты разрисовал с ее помощью всю стену! – чуть прикрикнул Ловсли.

– Потому я и говорю, что выстрел в голову сэкономил бы нам куда больше времени, – вновь закольцевал разговор Джейкоб. – И, предупреждая твои замечания насчет разлета внутренностей, то можно ведь сделать проще. Подушку, вон, к голове прижать и выстрелить. Так не будет газового удара и, по идее, ничего никуда не разлетится.

– Ага, только диван все равно придется выбрасывать. Ты потом Протовскому возмещать будешь? Эта хрень наверняка куплена на каком-нибудь дорогущем аукционе и стоит безумных денег.

– Ну, у нас же чисто теоретический разговор, – немного сдал позиции Джейкоб и повернулся к Арду. – Вот ты, Алвааилил, опять же, гипотетически, как бы хотел умереть? И не надо говорить, что с девками в постели в свои… когда вас там у эльфов старость добивает… в свою тысячу лет. Я про нож и пулю. Что выберешь?

Самое удивительное, что в интонации недоделанного (или бракованного, смотря насколько хочется оскорбить как самих напарников, так и их создателей) мутанта не прозвучало ни нотки угрозы. Он действительно, совершенно искренне, интересовался мнением Арда.

– Я бы, все же, предпочел старость.

Джейкоб устало выдохнул, неопределенно помахал рукой и произнес короткое:

– Скучно, – после чего поднялся, одернул манжеты и направился к двери. – Пойдем, Алвааилил. А то, если будем слишком долго возиться, то ты останешься без выбора, а нам придется драить одно из помещений в здании.

И в этом, опять же, не прозвучало ни угрозы, ни желания запугать, ничего подобного. Джейкоб сообщал информацию таким же будничным тоном, которым на протяжении уже которого часа спорил с Ловсли о свинине, часах, граммофонах и всем том, о чем эти двое не затыкались.

– Ладно, а если бы мы использовали не нож, а стилет, – поспешил следом Ловсли и они втроем отправились по коридорам чего-то, напоминающего, с виду, офисное здание. – Если не резать по горлу, рассекая артерию и гортань, а просто ударить строго в нижнюю челюсть.

– Не знаю… может быть, Степан, тогда кровь меньше, но это тренироваться надо, чтобы сразу так… Ха! – Джейкоб резко выкрикнул и сделал жест, будто вгоняет кому-то в череп острый конус стилета. – Голова чуть влево или вправо и мы опять вернемся к тому, с чего начали. Кровища. Дерганье. Все такое.

– Второй может держать.

– Бедолага все равно вырваться попробует. Да и как-то это в принципе не гуманно, – Джейкоб покачал головой и они свернули на очередной развилке. – Ножом резать, будто козла какого-то, ну или свинью.

– Ты опять?

– Да я не про мясо, хотя, может, какие-нибудь извращенцы из квартала Ночников и не против были бы отведать свежей эльфятинки, – Статский, минуя фойе с несколькими цветочными горшками, картинами по стенам, столиками с журналами и креслами, повернулся к Арду. – Что скажешь, Алвааилил? Если бы нам, все же, пришлось тебя прикончить, ты бы хотел уйти в землю и стать удобрением для растений, или что там в религии Эльфов, или пойти на корм Ночникам? Как по мне, второе звучит как минимум более оригинально.

Может быть точно так же, как для него разговоры Джейкоба и Степана звучали абсолютно абсурдно, точно так же и его собственные беседы с Миларом, Дином, Александром и даже капралом Ровневой для всех прочих ощущались точно так же. Вся суть лишь в «немного» разных чертах профессиональной деформации.

– Эльфы не употребляют в пищу мясо, Джейкоб, – не давая ответить Арду, за что тот даже испытывал благодарность, встрял Степан. – У них же желудки, как у коров, с несколькими камерами, чтобы траву и корешки туда сюда гонять. У них даже зубы под мясо не рассчитаны.

И это было абсолютной правдой. Зубы эльфов не имели заостренных концов или формы, подходящей для рвущих и кусающих движений, только для жующих. Как у коров. Только в меньшей пропорции.

– Удивительно, да? – вздохнул Джейкоб. Они все еще продолжали идти по обманчиво пустому зданию.

Интересно, знали ли Плащи и Нарихман, что их «центральные отделения» (хотя Арди сильно сомневался, что оказался именно в святая святых Нарихман) выглядят почти идентично друг другу? Здесь, как и в Черном Доме, точно так же пользовались двойными дверьми с тамбуром и нарочито вылизанным, почти стерильным декором, в котором каждый очередной поворот, новый коридор или этаж, ничем не отличались от прочих.

Наверное, знали.

И, пожалуй, в одинаковой степени ретивости приписывали себе первенство в подобном решении.

– С одной стороны, эльфы жили в лесах, где не так чтобы очень много чего можно пожрать…

– Особенно когда нет твоей любимой Предгорной свинины, – перебил Ловсли.

– Пригорной, – поправил Статский и, не обращая внимания на укол, продолжил. – А с другой стороны они вообще не приспособлены для охоты. Не думаю, что эльфийский миф о том, что их предки… как их там… высшие эльфы были непосредственно рождены Лей-линиями. Не, я уверен, что все это чушь. Имелся свой эволюционный процесс.

– С чего тебя вдруг заинтересовали эльфы?

– Эльфы меня не интересуют.

– Тогда…

– Просто любопытно, – добавил Джейкоб. – Если наш новый знакомый не может есть мясо, то, проводя простую параллель с животным миром, эльфы, по идее, должны были являться кормовой базой каких-нибудь хищников.

Ловсли задумался и наморщил лоб.

– Думаешь, когда-то давно существовала какая-то раса, которая жрала эльфов?

– Наверное, – пожал плечами Джейкоб. – Так что если мы принесем тушу Алвааилила Ночникам, то, возможно, восстановим часть исторической справедливости. Что скажешь, эльф? Согласен принять участие в нашем альтруистическом порыве по установлению равенства между расами? Или о чем там грезят безумные бомбисты, которые половину улицы подрывают вместо того, чтобы стрелять в лобовое стекло.

На сей раз в голосе Джейкоба прорезалась неприязнь. Видимо, им действительно пришлось несладко после того, как им пришлось воспользоваться, как запомнил Ард, «Третьим Входом». Учитывая масштаб конспирации и бесповоротность разрушений, вряд ли такие лазы давались Нарихман очень легко и, скорее всего, использовать их дозволялось только в самом крайнем случае.

– Не было никаких рас, которые питались бы эльфами, – Ард не стал напрямую отвечать на вопрос.

– С чего такая уверенность, Алвааилил? – прищурился Статский.

– Вечные Ангелы, дружище, он же эльф!

– Ну и что? – снова пожал плечами Джейкоб. – То, что я человек, еще не значит, что я в курсе всего, что происходило с человеческим родом. Мои знания, если что, заканчиваются на моменте, как одна обезьяна, поумнее других, взяла в руки палку, отхреначила ей всех соперников и присунула свой волосатый орган в как можно большее количество самок. А потом все это повторилось еще демоны его знают сколько раз. И каждый раз палки становились все больше, волосы все короче и так далее.

– Думаешь, что человеческая эволюция произошла только из-за желания потрахаться?

– Степан.

– Что?

– Я вообще полагаю, что большая часть истории, не важно, человеческой или нет, завязана на том, что у одних есть член, а у других то место, куда его можно засунуть.

– Джейкоб.

– Что?

– Если бы ты почаще читал статьи в газетах о курьезных происшествиях, то знал бы, что некоторые готовы засунуть член вообще куда угодно. Вечные Ангелы, Джейкоб, я вообще крайне уверен в том, что любое отверстие, в которое можно поместить мужской половой орган, уже с ним знакомо.

– Возможно, – не стал спорить Статский. – Просто мы опять вернулись к тому, что размножаются не только те, у кого хватило мозгов добыть себе палку побольше. А вообще все. Ну или почти все. Природа уже плохо регулирует выживание самых умных, сильных и приспособленных. Теперь для этого у нас есть Его Императорское Величество и сраные Плащи.

– То есть ты сейчас утверждаешь, что Император и Черный Дом охраняют возможность граждан трахаться?

– В том числе, – кивнул Джейкоб. – Сам башкой подумай, Степан. Что лучше для государства? Десять солдат или двадцать? Двадцать покупателей… не знаю… туфель или сорок? Сорок желающих отяготиться ссудой для постройки дома или восемьдесят? Восемьдесят…

– Я понял, понял, – поднял ладони Степан. – Звучит, пусть и банально, но логично и… недальновидно. Детская смертность, невозможность прокормить население, да и сами жилища. Мы оба знаем, как живут в Тенде и Тендари. Так что слишком долго множить население не получится.

– Тогда просто захватим других обезьян… ну, то есть, другие стайки человеков.

– Они начнут брыкаться.

– В таком случае просто убедим соседей в том, чтобы они сами приехали к нам.

– Нахрена им это нужно?

Джейкоб несколько мгновений размышлял, после чего самодовольно улыбнулся.

– А мы им, чужими руками, создадим невыносимые условия для жизни, – ответил он немного погодя. – И тогда круг не разомкнется. Будем продавать больше… да вообще всего. И всем. Отлично же. Тут даже палка не нужна.

– Да, но на планете всего два миллиарда душ, Джейкоб, четыреста миллионов из которых и так живут в Империи, – напомнил Ловсли.

– А нам какая разница?

– В том, что данная схема весьма конечна.

– Ну, а нам-то, еще раз, какая разница?

– То, что рано или поздно…

– Не глупи, – отмахнулся Статский. – Ты себя тоже, что ли, эльфом возомнил? К тому моменту, как схема загнется, мы с тобой будем уже давным-давно червей в земле кормить. Зато, пока живы, все будет просто шик.

Ардан молча шел следом. За время поездки в Новый Город, сидя в автомобиле с этими двумя, он уже весьма привык к тому, как они быстро перепрыгивали с темы на тему, порой возвращаясь к уже закрытым или, попутно, открывая совсем новые, казалось бы, никак не связанные друг с другом темы для разговоров.

Единственное, что весьма забавляло Арда конкретно в этом разговоре, так это то, как сильно тот напоминал некоторые из обсуждений социалистов, на которые Борис пару раз брал с собой Ардана. Арди никогда особо не понимал ни тех, ни других, которых часто видел в вагонах первого класса в поездах или в гондолах дирижаблей.

Все их, обеих сторон, порой даже умные слова все равно упирались в резонное замечание Аркара о том, куда, рано или поздно, летят все планы.

– Так, если не было никаких рас, которые жрали бы эльфов, – вновь резко перескочил с темы Джейкоб. – то почему тогда, Алвааилил, вы мясо есть не можете?

– Потому что эльфы жили по соседству с Аномалиями, – удивительно, но Арди впервые за долгое время воспользовался на службе не лекциями по Инженерному делу, Щитовым чарам или Алхимии, а Общими знаниями. – Самые могущественные из которых являются хищниками. Чтобы не спорить за одну и ту же кормовую базу, эльфы предпочли выбрать путь травоядных, с которыми меньше конкуренции.

– Предпочли… скорее вас вынудили, – фыркнул Джейкоб. – Терпеть не могу, когда в истории кого-то наделяют собственной волей. «Эльфы предпочли». Если бы вы там чего-то предпочитали, Алвааилил, то вряд ли бы стали жрать листья и ветки.

– Джейкоб.

– Что, Степан?

– Выдохни уже. Вон, подыши немного. У тебя сейчас давление, небось, зашкаливает.

– А ты о моем давлении не беспокойся. Лучше бы граммофон себе нормальный купил.

– Да нормальный у меня граммофон.

Они продолжили обсуждать… все подряд, а Ардан, на ходу, вновь приложил большой палец к задней крышке часов. Сдвинув очередной тончайший диск, он поместил его, на повороте, внутрь зазора между косяком и наличником.

Наконец они закончили блуждать по зданию, пытавшемуся всеми силами выдать себя за пустующее, и остановились около одной из дверей. Первым вошел внутрь Джейкоб, следом Ард, а Ловсли, как обычно, замыкал процессию.

Миновав вторую пару дверей, они оказались в тесном кабинете, где сквозь дымовую завесу с трудом проглядывались очертания заваленного чертежами стола, нескольких шкафов и дивана. Куда проще того, что обитал в кабинете Протовского и, судя по всему, заменявшего местному обитателю кровать.

Сам же «обитатель» оказался высоким для людей, худым до невозможности, болезненного вида молодым мужчиной с ранней залысиной на затылке, близко посаженными друг к другу глазами, до некрасивости нескладным лицом, но при этом очень правильными пропорциями тела… Которыми бы тот обладал, если бы нормально питался и уделял время зарядке.

Магу (о чем говорили повешенный на вешалку государственный плащ, поставленный в специальный держатель посох и погоны на плечах), на количество лучей и звезд которого Арду было, по очевидной причине, плевать, было не больше двадцати пяти, может, семи лет. Он не носил обручального кольца, но на столе при этом стояла фотография с молодой девушкой. Девушкой, очень сильно похожей на самого мага, только с той разницей, что природа была к ней благосклоннее, пусть и не слишком.

– Господин Варц, – поздоровался Джейкоб. – Привели к вам подмогу. Через… – Статский посмотрел на запястье. – … три часа у нас должен быть подробный и четкий план, как мы проникнем под щиты на складе так, чтобы о нашем появлении никто не узнал.

– Т-три часа⁈ – споткнувшись на первом же слоге, воскликнул Варц. – Но вы говорили, что у меня есть еще два дня!

– Увы, господин Варц, обстоятельства поменялись, так что нам приходится ускориться, – с неподдельным сожалением в голосе добавил Степан. – Так что если вы не справитесь, то ваша сестра, перед смертью и встречей с вами у Вечных Ангелов, оплатит известным образом в понятной компании заказчиков наши расходы на ваше семейство. Ну а господин Алвааилил, кстати, познакомьтесь, так вот… а господин Алвааилил станет десертом в меню ужина Ночников. Так что удачи. Вам обоим.

Статский и Ловсли, не говоря больше ни слова, вышли из кабинета.

Варц проводил их едва ли не плачущим взглядом, а когда шаги по коридору окончательно исчезли где-то вдалеке, он свалился на стул и схватился за голову. Тонкие, узловатые пальцы вцепились в волосы, наматывая локон за локоном. Варц что-то шептал себе под нос и то и дело украдкой смотрел на фотографию.

То, что Ард принял за раннюю лысину на деле, учитывая, как обильно волосы сыпались по рукам мага, падая ему внутрь манжет, чего молодой маг даже не ощущал, было потерей волос, которая, как и бледность, была связана с нервами.

Ардан протянул руку и…

– Не трогай! – чуть ли не завопил Варц, видя, что новый «помощник» хочет посмотреть на чертеж стационарного щита.

Отряхивая руки и стол от собственных волос, Варц поднял взгляд на Арда и тут же спохватился.

– Ох, простите, господин Алвил…

– Алвааилил и можно без господина.

– Артур, – коротко представился маг. – Прости, Алвааилил, просто… просто… если я не разберусь, как взломать этот щит, то мою сестру… ее…

Ардан, в любой иной ситуации никогда бы не стал прибегать ни к чему подобному, но обстоятельства, как правильно подметили мутанты, изменились.

Юноша ослабил свой контроль над Взглядом Ведьмы. Нет, он не заглядывал в глаза Варца, который по собственной воле отдал собеседнику свое истинное имя. Просто немного ослабил вожжи. Что бы там Дагдаг ни сотворил с его Звездами, но вшитые в Арда артефакты никак не влияли на искусство Эан’Хане, что уже само по себе явление, достойное исследования, но все это мысли завтрашнего дня.

А пока лицо Артура Варца расслабилось и, кажется, на лбу даже разгладилось несколько морщин.

– Она заболела… еще до того, как мы переехали из Тендари… жили рядом с фабрикой «Манков и партнеры»…

'– Потому что ваш ребенок не страдает избыточной потливостью. У него нет головной боли, а еще ему пусть и неприятно, но не больно в груди при глубоком дыхании.

– Д-да…

– Позвольте предположить – вы живете рядом с фабрикой «Манков и партнеры», производящей Лей-накопители…

– Да…

– Потому что это действительно не воспаление легких. Вернее – воспаление, но не совсем обычное.'

Ардан уже слышал нечто подобное через несколько дней после происшествия в новом Музее Истории Магии, которое привело к тому, что госпожа Ловарская теперь служила в Черном Доме. Из-за того, с какой скоростью Империя раскручивала маховик новой волны индустриализации и промышленного бума, контролирующие органы не имели возможности контролировать все аспекты данной сферы деятельности.

И не потому, что у них не хватало сил в виде человеческого ресурса или их слишком часто подкупали. Нет, разумеется, эти факторы тоже играли свою роль. Но куда большую, даже решающую лепту вносил, как заверял Борис с Баженом, Парламент и кабинет Министров. Те, негласно, запрещали Гильдии Магов и Гильдии Рабочих душить производства.

Империи требовалось все больше и больше ресурсов, и, самое главное, продукции, произведенной из данных ресурсов. И, увы, Империя была вынуждена идти на жертвы. Чем, разумеется, пользовались фабрики.

Как правильно, как теперь, спустя год, понимал Ард, замечала госпожа Агата Спри, если в области можно сжульничать и тем самым выиграть пару процентов прибыли, то все вокруг будут буквально обязаны жульничать. Потому как те, кто откажутся от этого, сразу проиграют в состязании. Не в силу своих черных сердец, жадных до эксов, а банального желания выжить на рынке, который сколько бы ни регулировался законами Парламента, все равно один в один напоминал Алькадский лес.

Выживал только самый свирепый, жестокий и умелый охотник. Остальные, рано или поздно, либо становились его жертвами, либо были вынуждены искать новые угодья.

– У нее Лей-отравление крови, – продолжал Варц, не замечая, как выкладывает незнакомцу то, о чем, возможно, не рассказывал и своим друзьям. – Этим летом установили третью степень.

Ардан мысленно вздрогнул. Лей-отравление крови одно из самых неприятных заболеваний. Причем не для пациента, а для его родственников, если тем, конечно, не плевать на свою семью, что встречалось весьма редко. Чем же оно тогда неприятно? Тем, что появилось всего полвека тому назад. Не было открыто или установлено, как, к примеру, аппендицит, который еще четыре века назад не умели лечить и вообще не понимали, почему человек умирает от пусть и сильной, но боли в животе.

Нет, Лей-отравление крови именно «появилось»; возникло из-за того самого первого промышленного бума, когда мелкие мануфактуры, в основном существующие благодаря ручному труду, вдруг начали превращаться в фабрики. А фабрики, затем, в громадные заводы, некоторые из которых обладали территориями и количеством рабочих рук больше, чем весь Эвергейл.

Огромное количество отходов от Лей производств копилось в почве, воде и, самое опасное, в виде мельчайшей пыли кружили в воздухе. И, учитывая законы тяготения Лей, не уносились в верхние слои атмосферы, а оседали к земле. А значит попадали в легкие, после чего усваивались в крови.

Для Звездных магов и большинства Первородных, включая полукровок (как и, собственно, мутантов) такие частицы, как и сами загрязнения, не представляли особенного вреда. Все из-за того, что организмы этих групп жителей Метрополии (поскольку именно столица являлась центром промышленной революции Империи) были куда более приспособлены к бо́льшим объемам Лей. Что же касательно рядовых людей, самых простых обывателей, то их тела могли впитать и переработать лишь очень определенный объем Лей. И когда данный объем превышался, то происходило «отравление крови».

Все еще весьма обобщенный термин, поскольку данная болезнь могла проявляться у всех по-разному. В том плане, что могли начинать отказывать совсем разные органы. В зависимости от того, на какой из них приходился основной удар повышенной концентрации Лей в организме.

Так что, после того, как в течение двадцати лет, Императорский Архив начал фиксировать в своей статистике все больше и больше странных смертей, а затем выяснил, что они концентрируются в числе рабочих Лей фабрик, их семей и жителей окрестных улиц, Гильдия Магов и Гильдия Наук начали расследование. Оно затянулось еще на пять лет, после чего и появилось понятие «Лей-отравление крови», а так же целый перечень необходимого оборудования, которое были обязаны установить промышленники.

Для этого Корона выделила им разом беспроцентную ссуду сроком на пятнадцать лет, что нанесло серьезный удар по Казне, но все равно вызвало недовольство промышленников. Не стоило и упоминать сколько медальонов Старших Магистров и Гранд Магистров породило это расследование и необходимость изобретения оборудования.

Не говоря уже о том, что производством оборудования занималась… небезызвестная компания «Бри-и-Мэн», впоследствии получившая невероятную прибыль за счет необходимости в постоянном обслуживании данного оборудования. И, разумеется, выгоду приобрел и аптечный картель, взвинтивший цены на появившиеся лекарства от «Лей-отравления» и профилактики данного заболевания.

Так что да – лорд Фахтов, как и Бажен Иорский оба были правы. Империя это не десятки разрозненных ветвей и несколько сфер жизнедеятельности, это весьма сложный, взаимосвязанный одновременно и в пространстве, и во времени, механизм. Механизм, в котором, увы, некоторые детали обнаруживали себя в числе если не лишних, то точно тех, которые легко заменить.

Как, к примеру, сестра господина Варца.

– Два года назад у нее начали отказывать почки, – причитал молодой маг. – Мы обратились в госпиталь Героев, там…

– Занимаются Лей болезнями.

Варц снова посмотрел на Арда в облике Алвааилила и коротко улыбнулся.

– Да, прости, Алвааилил… ты же тоже маг… да… прости, – Артур взял в руки фотографию сестры и с нежностью провел пальцами по ее лицу. – Они провели несколько операций, но тогда еще не был принят закон о государственном страховании, так что… Мы… – Варц вздохнул и покачал головой. – Я еще не закончил институт и работал на полставки младшим инженером на заводе, производящем Хранилища Печатей. Денег, конечно, хватало и мне, и чтобы сестра в хорошей школе училась, но не для расширенной страховки. Да и кто бы мог подумать, что… Случаи Лей-отравления же от года к году уменьшались. Гильдии старались и… Да чего уж там. Страховка не покрывала эту операцию, но я наскреб. Занимал у кого только мог. Даже залез в наследство сестры. Когда родители умерли, то оставили нам кое-что. Я свое пустил на учебу, а сестринское не трогал. Думал, что сама, после шестнадцатилетия, распорядится. Может, снимет жилье или тоже пойдет учиться, чтобы, знаешь, не зависеть от мужского внимания. А она у меня красивая…

Ардан промолчал. Он уже давно понял, что красота в глазах смотрящего, да и, тем более, для такого брата, как Варц, наверное, сестра по умолчанию красива.

«Эй, Клыкастый, пойдем лепить снеговика?»

Ард бы хотел сказать то же самое о себе, видят Спящие Духи хотел бы, но не мог. И на всем свете был всего один лишь человек, его собственный брат, который теперь, после рождения четвертого ребенка Шайи, мог понять Арда.

– Мы думали, что все позади, что она сможет жить спокойно, но в последнее время она начала слепнуть, – по щеке Варца прокатилась сверкающая в свете Ламп, одинокая слеза. – В госпитале сказали, что отравление забралось дальше, чем мы думали. Частицы пыли отравили буквально всю кровеносную систему, включая печень и этот… как его… новый термин… костный разум, что ли.

– Костный мозг, – поправил Ард, вспоминая разговор двухлетней давности в Библиотеке Большого, где он сам впервые услышал данный термин.

– Да, точно, – отстраненно кивнул Варц, не сводя при этом взгляда с фотографии. – Есть исследования в Гильдии Наук, которые подозревают, что костный мозг как-то связан с кровью. Сестре поставили третью степень. А это… это…

Варц не договорил. Всего у болезни, как ее еще порой называли, «нового времени», имелось три степени. На первой все обходилось общим недомоганием, а фиксировалось основным симптомом в виде небольших кровотечений из отверстий, включая интимные, длившихся несколько дней. Не заметить такое весьма трудно, так что пострадавшие тут же обращались в клиники, где им делали капельницы, выписывали препараты и… начиналась игра в рулетку. Имел ли заболевший нужную страховку или нет.

Раньше, разумеется.

До того, как Император провел реформу страхования, и теперь каждый житель мог лечиться, как ему казалось, за счет Короны, а на деле за счет собственных, немного выросших, но размазанных тонким слоем по чекам, налогам.

Вторая степень, если вдруг, по какой-то причине, так и не появилось основного симптома или человек спутал его с чем-то иным и пропустил. Что, по понятным причинам, довольно часто выпадало на долю женщин, достигших возраста полового созревания.

На лекциях в Большом данную тему, со всеми чертежами и громадными, во всю доску, иллюстрациями разбирали еще на первых курсах лекций Звездного целительства. Раньше, пятнадцать лет назад, для разбора этой темы группы делили на женские и мужские, а сейчас перестали. Ард до сих пор помнил, как его одногруппницы старательно скрипели ручками и всем своим видом демонстрировали, что его в аудитории попросту не существует.

Так вот. Вторая степень вызывала отказ тех или иных органов. В большинстве случаев, выполнявших фильтрующие функции. Почки, печень, лимфатические узлы и селезенка первыми попадали под удар. Во вторую очередь страдали органы группы «контакта»: кожный покров, легкие, мочеполовая система и… глаза.

– Мы надеялись, что это только вторая степень, но нет… не вторая…

Что касательно третьей степени, то она считалась «терминальной» и играть в рулетку уже приходилось с Вечными Ангелами. Никто не знал, как лечить третью степень «Лей-отравления». Буквально даже – понятия не имели. Выписывали разные лекарства, поддерживающую терапию, капельницы, переливание крови и, порой, кому-то везло. Болезнь засыпала, некоторые и вовсе полностью выздоравливали. А кому-то, примерно шестерым из десяти, нет.

Определяющим же фактором между второй и третьей степенью являлся отказ какого-либо из органов группы «контакта» и, разумеется, наличие установленной второй ступени Лей-отравления.

– Я искал способы, Алвааилил, понимаешь? Искал способы… какие только мог, – Варц откинулся на спинку стула и ненадолго прикрыл глаза. – Все начиналось с совсем безобидного. Помочь с печатью, контролирующей систему открывания и закрывания заслонок на одном предприятии… затем с тем, чтобы найти слабый узел в генерационном отсеке и вывести тот, совсем ненадолго, из строя, но с каждым разом запросы становились все более и более опасными. Понимал ли я, с кем работаю? Понимал ли, кто именно поставляет моей сестре лекарства?

Ардан едва сдержался от того, чтобы не спросить, какие именно лекарства поставляли его сестре. Да, у Гильдии Магов имелся целый перечень опытных образцов, которые использовали при третьей ступени, но… судя по всему, сестра Варца жила с заболеванием уже год. Причем оно явно не спешило засыпать. А значит девушка протянула примерно вдвое дольше, чем большинство тех, кто продолжал борьбу с «болезнью нового времени» за свою жизнь.

– Поначалу нет, но когда меня заставили… заставили… – Варц сглотнул и дрожащей рукой взял стакан с водой. – Я порой слышу их крики, Алвааилил… слышу… да… перед сном. Слышу, как они кричат. Но я не мог. Не мог иначе, понимаешь? Если бы я не сделал того, что от меня требовали, то моя сестра, моя Варвара, она бы… она бы…