Текст книги "Матабар XI (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 38 страниц)

Ардан понял, что Ловарская уже говорила совсем не о капрале Ровневой, а о самой себе. Госпожу Ловарскую, при прочих равных, ждало куда больше, чем семьдесят лет. Даже несмотря на уже прожитые два с половиной века.

– Почему вы теперь служите во второй канцелярии? – задал, наконец, свой вопрос Арди.

Ловарская повернулась к нему, скользнула взглядом по фигуре и развернулась обратно к окну. Там больше уже не было ни детей, ни собаки, только лужи, отражавшие вновь начавшее затягиваться тучами небо. Может и это тоже до иронии остро иллюстрировало жизнь в Метрополии. Редкие моменты солнца между очередными ливнями и гранитным небом, всей своей тяжестью наваливавшегося на плечи.

А может все так лишь для таких как Ард… Милар… Тесс… и, теперь, еще и Магистр Ната Ловарская.

– После того, что произошло, Ард, – эльфийка отвернулась, чтобы спрятать свои слезы, но юноша все равно видел как блестели две алые полоски на ее лице. Ардан не очень знал, почему природа так устроила, но слезы эльфов обладали ярко-красным цветом, что часто путали с кровью. – Мне потребовалась операция. Тазидахцы… знаете, Ард, лучше всего здесь подойдет метафора с детьми, поймавшими кузнечика, бабочку или что угодно другое, заставившее проснуться их природное любопытство. Только вместо детей в моем случае были Тазидахские отморозки, а вместо бабочки…

Она провела ладонью вдоль себя, задержавшись рядом с животом.

– Я плохо помню большую часть произошедшего, кроме того, что в какой-то момент им наскучило… делать то, что они делали, и они решили, – госпожа Ловарская вздрогнула и прислонилась лбом к грязному стеклу тесной квартирки Тенда. Прекрасная эльфийка на фоне задыхающегося в смоге рабочего района столицы. Интересно, что на этот счет сказал бы Евлампий? Да будут Вечные Ангелы справедливы к нему. – Решили начать отрывать мне крылья, Ард. Из любопытства. И в том виде, который интересен уже далеко не детям… я не знаю, что конкретно они встав… чем конкретно они меня мучили, но хирургам и целителям пришлось… – ее ладонь, все еще лежавшая на животе, так сильно сжалась в кулак, что затрещала ткань одежды. – … вырезать часть меня. Самую, о Вечные Ангелы, ценную часть меня, Ард. Ту часть, которую я, может быть, по собственной глупости или даже из-за самомнения, столько лет не замечала. А когда потеряла, то… все вдруг стало таким пустым, Ард. Таким серым. Настолько же неважным, насколько и смешным. Так что… я понимаю вас и вашу жену, Ард. Лучше, чем вы могли бы представить.

Ард хотел что-то сказать. Очень хотел. Как-то помочь, каким-нибудь образом подобрать нужные слова, но не мог. Не умел. И, может, отчасти, даже боялся. Что он скажет? Что он, девятнадцатилетний юноша, может сказать женщине возрастом в два с половиной века, которая проживет еще целые века все так же, порой, с тоской глядя на то, как очередные дети будут играть уже с другой собакой.

Очередные дети… но не ее.

– Я уехала на север, – она тыльной стороной ладони вытерла щеки и вновь повернулась к нему с прежней, слегка натянутой, но все же улыбкой. – думала, что поможет. Но не помогло. Удивительным образом от эльфа во мне, Ард, только глаза и уши, а еще это нестареющее тело, которое я буду носить и после того, как и вы отправитесь узнать кто нас в итоге ждет, Спящие Духи или Вечные Ангелы. Да и ждут ли вообще, – она отпила морса и поправила одежду. – Так что я там не прижилась. И, удивительным совпадением, хотя мы с вами оба понимаем, что никакого совпадения здесь нет и вовсе, ко мне обратились ваши коллеги с предложением. Сперва ничего серьезного, просто проанализировать и перевести для них пару текстов. Но затем одно, другое и вот уже…

Она открыла свою миниатюрную, модную сумочку и выудила оттуда знакомое Арду удостоверение в черной, кожаной обложке. Внутри сиял серебряный феникс, фотография и несколько надписей.

«Капрал Ната Ловарская, вторая канцелярия, отдел исследований и разработок».

Они какое-то время молчали.

Первым не выдержал Ард.

– Простите.

– За что? За то, что не успели или за то, что я не поверила вашим словам, Ард, про то что ваши встречи с теми, чью жизнь переписал Арор, не заканчиваются ничем хорошим? – ее глаза, на миг, потускнели и покрылись стеклянной пленкой. – Ни в одном, ни в другом случае нет вашей вины. Но, признаться, я могу понять и вашу коллегу. Какое-то время я винила вас лишь в одном. Что, раз уж все так сложилось и вы не успели, то жаль, что вы не пришли позже. Может быть я была бы к тому моменту уже мертва. Но, боюсь, что тогда на моем месте вы бы обнаружили госпожу-лорд Эркеровскую. Так что я нашла смирение в том, что мое несчастье защитило маленькую девочку.

Маленькую девочку… ну разумеется. Для госпожи Ловарской все они просто дети.

– Вторая канцелярия, – протянула эльфийка. – знаете, Ард, мне начинает казаться, что в Черном Доме работают такие, как мы с вами, изломанные и выброшенные на берег этой жизни, потому, что мы лучше прочих знаем, что находится там. На глубине. И изо всех сил стараемся не дать утонуть тем, кто пребывает в неведении.

– Вы что-то узнали про Николаса.

Ловарская промолчала, но Арду и не требовался ответ.

– К этому, по распоряжению Полковника, мы перейдем уже после Нарихман, Ард, – через некоторое время ответила Ловарская. – Пока лучше сосредоточьтесь на том, чтобы не звучать, когда говорите на северном диалекте, как сломанная пластинка.

В дверь постучали. Два удара, пауза, а затем еще три, так что Ардан узнал гостя прежде, чем подошел к двери. Да и этот характерный запах дыхания с легкой поволокой табака, как и мерный, почти вальяжный стук сердца, он определил бы из тысячи. А вот глазам, когда дверь открылась, потребовалось добрых полтора удара того самого сердца.

На пороге стоял немолодой приказчик средней руки. Одутловатые щеки, нос картошкой, усы щеточкой, косой пробор под старомодным котелком и бумажный пакет под мышкой. Приказчик страдальчески оглядел Арда с ног до головы и голосом капитана Пнева произнес:

– Только не начинай.

– Я молчу.

– Ты как-то очень громко молчишь, господин маг, – Милар протиснулся внутрь и водрузил пакет на стол. – Фрукты. Как обещал. Груши с яблоками. За яблоки, кстати, пришлось выслушать нытье Дина.

Ардан прикрыл дверь и еще раз оглядел напарника. В прошлый раз Милар приходил сюда сутулым счетоводом в пенсне. В позапрошлый – багровым извозчиком с бакенбардами. Каждое его появление на этой квартире выглядело как выход нового артиста погорелого театра.

Что немного в мыслях отправляло Арда в их первую встречу, когда Милар забирал его из Дворца Царей Прошлого и отвозил в Большой. Он тогда тоже загримировался, пусть и не так сильно.

– С бровями ошиблись, – заметила госпожа Ловарская, не отрываясь от окна.

– Что, простите?

– Брови, капитан, – она повернулась к нему и взглядом указала на верхнюю треть лица. – Приказчику вашего возраста и сословия положено подкрашивать усы, а брови оставлять как есть. У вас же брови моложе лица лет на пятнадцать.

– Я передам своему гримеру, – с достоинством отозвался Милар, стягивая котелок. – Только зеркало в этой дыре найду и сразу передам, договорились, госпожа?

– Хамство вам не идет, капитан, – Ловарская поднялась с места и заглянула в пакет. – Груши свежие?

– Попробуйте и скажите сами, учитывая, что для вас их и принес, – Милар отделил от пакета меньший кулек и с церемонным поклоном водрузил его на стол. – За труды по облагораживанию нашего дикого капрала. Зеленщик клялся Вечными Ангелами, что слаще в этом городе не найти, но я бы ему не верил… Собирайся, господин маг.

Ардан кивнул и принялся складывать в стопку свои конспекты. Тетради с вязью северного диалекта, три тонкие брошюры, словарь с закладками из газетных полос. Госпожа Ловарская поднялась, чтобы помочь, и какое-то время они складывали бумаги вдвоем, в четыре руки, в почти домашней тишине. Милар у двери демонстративно занялся своим котелком: вертел ретро убор, разглаживал несуществующую пыль и всем видом показывал, что его здесь нет.

– Тетрадь с фонетикой возьмите с собой, – Ловарская выровняла стопку и подала ее Арду. Потом, коротким движением, каким матери сотни раз в жизни поправляют сыновьям воротники, потянулась к его пальто, но ее рука остановилась на полпути, так и не коснувшись ткани. – Читайте вслух перед сном. Полчаса. Гласные, Ард. Мягче.

– Мягче, – повторил Ардан. – Я запомнил.

– Вот и хорошо.

Она стояла напротив, сцепив пальцы, и смотрела на него снизу вверх своими фиолетовыми, без белка и радужки, глазами. Арди уже повернулся было к двери, когда она заговорила снова. Тихо и очень печально.

– Ард… Вы ведь понимаете, что я вас ненавижу?

Милар у двери замер, не докрутив котелок.

Ардан посмотрел на нее. На кукольное лицо шестнадцатилетней девушки, прожившей четверть тысячи лет. На сеточку морщин у глаз, положенную ей еще только через век. На ладонь, лежавшую, как всегда, чуть ниже пояса, на животе, словно прикрывая то, чего там больше не было.

И молча кивнул.

Ловарская не сводила с него взгляда еще несколько долгих мгновений. А потом улыбнулась, светло и почти безмятежно, и по ее щекам, не спрашивая разрешения, покатились две тонкие алые дорожки.

– Спасибо, – прошептала она. – Спасибо, что не развенчиваете мой самообман, Ард. И, простите, что прошу об этом, но потерпите еще немного, хорошо? Чтобы я могла ненавидеть вас и дальше. До конца вашей такой короткой жизни…

Терпеть Ардан умел. Пожалуй, это выходило у него лучше всего остального.

Он слегка поклонился ей в той же манере, как и профессорам в Большом, и вышел вслед за Миларом на лестницу, пропахшую капустой и мышами. Дверь за спиной мягко, без щелчка закрылась, будто ее придержали до самого конца.

Во дворе-колодце было пусто. Только лужи, уже подернутые вечерней рябью, помнили дневной праздник. В самой большой из них, у поленницы, покачивалась щепка с воткнутой в нее спичкой. Видимо, чей-то кораблик, не доживший до конца навигации. Ардан обошел лужу и нырнул следом за «приказчиком средней руки» в подворотню, где за углом, среди мусорных баков, прятался старенький «Деркс».

Ехали молча.

Милар рулил, глядя строго перед собой, и ни о чем не спрашивал. Фальшивые усы щеточкой смешно топорщились в полумраке салона. Тенд за окнами понемногу отступал на задний план. Сначала кончились глухие заборы промзоны, потом все чаще замелькали доходные дома поприличнее, а в какой-то момент темным оловом блеснул Кривоводный канал, и Старый Город, зажигая окна, стремительно надевал свой вечерний, такой прелестный наряд.

Дворники мерно возили по стеклу мелкий дождь.

Больная нога Милара порой сбивалась с ритма и автомобиль чуть дергало, а Ардан привычно делал вид, что не замечает.

Где-то на середине моста Милар, не отрывая глаз от дороги, запустил руку в бумажный пакет, выудил яблоко и молча протянул его пассажиру.

Ардан так же молча взял.

Яблоко на поверку оказалось прохладным, чересчур крепким, с одним пылко румяным боком. Арди держал его в ладони до самого конца моста, прежде чем надкусить. Милар тем временем достал второе и пристроил его на приборной панели. Так они и ехали через вечерний город. Приказчик средней руки и студент с посохом, два молчащих человека и два яблока.

Такая работа…

* * *

Зал, как и большая часть служебных помещений Черного Дома, прятался в подвале, в конце длинного хитросплетения коридоров с фальшивыми окнами.

Порой Арду даже казалось, что главное здание второй канцелярии чем-то напоминает айсберг. Людям снаружи видна лишь самая незначительная часть, а все остальное скрывается во тьме. И да, речь в данном сравнении шла не только про здание.

Просторное тренировочное помещение встречало гостей запахом опилок, кожи и едкого пота. Вдоль стен висели мешки, штопаные и перештопанные, у дальней стены громоздились канаты и стойка с деревянными палками, а посреди зала, на вытертых матах, стоял Александр Урский и неспешно бинтовал ладонь.

Без кепи. Среди своих можно было, так что над правой бровью Александра, уходя под бритые волосы, темнели узоры племенных татуировок Армондо. Рядом, на лавке, остывала жестяная кружка с чаем, к которому Урский, разумеется, не притронулся и даже не собирался. Эта кружка, насколько знал Ардан, зачастую выполняла у Александра ту же функцию, что у Милара незажженная сигарета.

– Пришли, – констатировал Урский вместо приветствия.

– И тебе не хворать, Александр! – донеслось сверху.

Ардан поднял голову. На подоконнике фальшивого окна, свесив длинные ноги и пристроив на коленях знакомую жестянку, восседал Дин Эрнсон.

– А ты здесь какими судьбами? – поинтересовался Милар, стягивая пальто приказчика.

– Культурно провожу вечер, – Дин щелкнул крышкой жестянки. – Дома Пламена с ее матушкой обсуждают что-то женское, так что мне было настоятельно рекомендовано погулять. Решил посмотреть на прогресс по переучиванию дикого матабар в уличного маргинала. Как можно пропускать такие представления… Я даже дольки взял. Кстати, будете?

– После, – Милар опустился на лавку и вытянул ногу. – Ард, раздевайся. Александр, он твой.

Ардан снял пальто, пиджак, отстегнул гримуар и аккуратно прислонил посох к стене.

– Напомню еще раз, Ард, – Урский размял шею и несколько раз дернул руками, будто проверял насколько точно бьет кулаком по невидимой ни для кого цели. – По твоей легенде ты сирота, жил на улицах в северном городке, так что драться ты умеешь на уровне шпаны. А значит – почти никак. И раз уж мы опять тренируем твое неумение драться, то каждый раз, когда ты будешь пытаться провернуть на мне трюки медвежьей борьбы или выпустить когти барса, я буду тебя бить. Возможно, даже очень сильно. Скорее всего по голове. Мы тут потеем для того, чтобы ты умел нормально, грязно проигрывать. С бесполезными плевками в глаза, не работающими попытками укусить противника за руку, идиотскими попытками пнуть песок в лицо и все прочую дребедень, которую можно услышать от тех, кто никогда нормально не огребал на улице и, обосравшись, не бежал в попытке спасти все, что уцелело.

– Проигрывать, – повторил Ардан из неожиданно длинной речи Урского.

Не то чтобы тот вообще никогда не разговаривал, просто не любил болтовню, не относящуюся к делу.

– Проигрывать, – подтвердил Урский. – Но убедительно.

– Да не волнуйся, Ард, – Дин замахал долькой, при этом не слезая с подоконника. – Как человек с богатейшим опытом поражений, скажу главное, в роли шпаны главное – непогрешимая убежденность в том, что ты прав, а весь мир вокруг тебя говно. Ну и, разумеется, все тебе по умолчанию должны.

– Когда это ты заделался экспертом по шпане? – изогнул бровь Милар.

– В юности, в Ральске, между сезонами охоты, приходилось подрабатывать, Милар. Ну а еще, по какой-то непонятной причине, подмастерье охотника задирает куда меньше юбок, чем безбашенный мелкий задира с рынка.

– Дин, – процедил Урский.

– Молчу, Александр. Просто делюсь опытом.

Урский закончил с бинтом, вышел на середину матов и кивнул Арду. Вблизи Александр выглядел ниже на полторы головы и шире едва ли не вдвое. При этом стоял он так же открыто, как шкаф или какая-нибудь опорная колонна. Никакой жесткой или специальной стойки. Александр даже руки вниз расслабленно опустил. Казалось бы – открытая книга. Бей куда придется и все равно попадешь, просто потому, что противник не успеет поднять защиту.

– Давай уж, – поторопил он.

– Точно?

– Мне за это лишнюю монету не платят, Ард. Давай к делу.

Ардан выдохнул, ссутулился, как его учили уже несколько дней, и размашисто ударил, заводя руку откуда-то с плеча. Урский даже не сместился. Просто подставил предплечье, толкнул, и Арди, споткнувшись о собственные ноги, повалился на маты, картинно взмахнув руками.

В зале стало тихо. Даже Дин перестал жевать.

– Все еще не очень достоверно, – вынес вердикт Урский.

– Почему?

– По всему. Локти не прижимай и инерцию не гаси, – Александр показал пальцем. – Уже только по одному этому видно, что тебя много лет учили падать, – он помолчал, подбирая слова, и махнул рукой. – Так на улице не делают.

– Александр прав, – со знанием дела подтвердил Дин. – Я бы за такое падение больше двух долек не дал. Знающий тут же тебя раскусит.

– Еще раз, – потребовал Урский. – Теперь я бью.

Александр обошел Арда по кругу, оглядывая и прицениваясь едва ли не как ковбой на лошадином аукционе.

– Стойку попроще. Ты драться кулаками собираешься, так что сожми их, а не растопыривай пальцы. Ты должен бить, а не хватать. Плечи вниз. Еще ниже. Ард, Вечные Ангелы! Не переигрывай! Ты бывшая шпана, а не дегенерат, так что подбородок спрячь. Даже уличные сошки знают, что если поймать в бороду, то есть шанс уже больше не очнуться. Не так. Теперь слишком сильно скрываешь. Никто так не скручивается, если их не учили. Просто левый кулак ближе к подбородку… Во! Так и держи! Большой палец куда! Ногтевой фалангой накрываешь не указательный со средним, а только указательный.

– Так запястье же можно…

– Ард! – отрезал Урский. – Ты, все-таки, по легенде, маг с намеком на Говорящего, так что если и дрался, то пару раз всего. И огребал так, что с тех пор с посохом даже облегчиться ходишь.

– Александр, это было почти красноречиво! – восхитился Дин. – Запиши куда-нибудь!

Дальше началось то, что Ардан впоследствии, в разговоре с Тесс, дипломатично назвал «продуктивным занятием». Урский бил вполсилы, почти даже аккуратно, что с его силой и опытом, помноженными на невозможность Ардом пользоваться наукой лесных друзей, означало, что маты встречали юношу чаще, чем хотелось бы, а пол в подвале оказался ближе к небу, чем принято думать.

Тело, застигнутое врасплох, раз за разом пыталось спасаться привычными приемами. Развернуть корпус по-медвежьи, поймать конечность в тиски, и выломать суставы; уйти рысьим нырком и вытянуть когти барса, чтобы полоснуть по открывшейся на миг плоти.

Каждую такую попытку приходилось душить еще в зародыше, давя знакомый мышечный спазм. Чем-то все это напоминало то, как Арди боролся с привычкой чесать затылок посохом. И, пожалуй, от этой борьбы с собой Ардан уставал больше, чем от ударов.

А над всем этим, не смолкая ни на мгновение, Дин примерял на себя роль новых комментаторов с Арены.

– Ард, работай ногами! Хуже работай! Медленнее! – орал Дин с подоконника. – У шпаны нет представления о том, как правильно двигаться! Александр, красавец, покажи молодежи, за что тебе платят! Ард, вставай… Да не прыжком! Ты представляешь, чтобы шпана с плеч на два метра взлетала⁈ Давай, парень, побольше абсолютного непонимания, чем отличается тренированный боец от уличного доходяги, я на тебя дольку поставил! Александр, аккуратнее с его смазливым лицом, нам его еще Тесс сдавать по описи! Ард, ну кто так закрывается, закрывайся хуже, ты же маргинал уличный, а не матабар с Алькады! Александр, дыши, тебе нельзя волноваться!

– Дин, – не оборачиваясь, прорычал Урский и коротким тычком отправил Арда на маты в уже-никто-и-не-помнил-какой-по-счету-раз.

– Молчу, Александр! Болею молча! – Дин помолчал ровно полторы секунды. – А-арди-и, подъе-ем, я внес аванса дольками еще на три раунда!

Между вторым и третьим заходами объявили водопой. Ардан сидел на матах, восстанавливая дыхание по науке Гуты, и слушал, как за его спиной Милар с Дином вполголоса делят несуществующий тотализатор.

– Ставлю тридцать ксо, что сегодня у него получится, – говорил Дин.

– Принято. А если нет?

– Если нет, ставлю экс на завтра. Я, Милар, в этого парня верю. У него глаза человека, который уже почти достиг просветления на тему бесперспективности уличной возни.

Стоит отдать должное, что в определенный момент у Арда действительно начало получаться.

Это было почти как с вождением, только в обратную сторону. Юноша перестал думать и позволил телу быть… чужим телом. Немного сутулым, до одури суетливым, с абсолютно зажатыми плечами и не в меру торопливыми ногами. Он широко махал, причем уже не совсем старался, чтобы мимо, слишком поздно и неправильно закрывался, ловил чужие удары открытыми ребрами, а когда Урский провел короткую связку в корпус, Арди сложился пополам, отступил, запнулся о собственную ногу и рухнул на маты так, что искры из глаз посыпались без всякой Звездной магии.

Тишина. Ардан лежал, смотрел в потолок и слушал, как где-то наверху гудят трубы.

– Неплохо, – резюмировал Урский.

По меркам Урского это была оглушительная овация.

– Ничья по очкам! – объявил Дин, спрыгивая с подоконника. – При явном преимуществе пола. Маты, надо признать, сегодня в лучшей форме, господа.

Ардана усадили на лавку. Губа оказалась разбита, ребра ныли слева и справа, в ушах неприятно звенело. Урский постоял над ним, потом взял с лавки свою нетронутую кружку и молча сунул Арду в руки. Чай успел остыть до температуры почти сравнимой с готовящейся к заморозкам Ньювы. Арди осушил емкость за четыре глотка, только после этого сообразив, что Александр, кажется, впервые на его памяти нашел своему чаю применение.

– Жить будет, – сообщил Урский Милару.

– А если по делу?

– Еще пару дней и все будет путем.

– Держи, боец, – Дин вложил Арду в ладонь засахаренную дольку. – Утешительный приз. По итогам матча судейская коллегия отмечает прогресс в падениях и просит доработать мимику страдания. Слишком благородная. Нет надрыва и обещания злостной мести в глазах. Не дорабатываешь.

Милар поднялся с лавки, поморщившись на ногу, и оглядел свой отдел.

– Так, циркачи. Представление окончено, всем спасибо. Ард, одевайся. У нас еще один визит.

– Куда теперь? – Ардан осторожно потрогал губу.

– К Дагдагу, – Милар нахлобучил котелок приказчика.

– Брови, – сказал вдруг Урский.

Милар медленно обернулся.

– Что «брови»?

– Недостоверно.

– Да что ж вы все… – капитан оскорбленно выпрямился. – Я бы посмотрел, как бы вы со служебным гримом справились, умники.

Урский, не дослушав, отвернулся к мешкам. Дин сочувственно похлопал капитана по плечу и протянул жестянку:

– Дольку, Милар? Помогает от критики. Как конструктивной, так и не очень.

– Дин!

– Да все-все, молчу я…

* * *

Одна из мастерских Дагдага встретила их привычным хаосом, где, как давно понял Ардан, при обманчивом виде тотального раздрая идеальный порядок соблюдался с точностью до последнего винтика. Верстаки тонули под деталями, со стропил свисали цепи и тали, в углу, под брезентом, угадывалось нечто с колесами, пахло машинным маслом, окалиной и крепчайшим кофе, а сам хозяин обнаружился по пояс в разобранном двигателе, откуда доносилось ворчание такой инженерной насыщенности, что Милар предусмотрительно кашлянул еще от дверей.

– А, интеллектуально неуклюжие господа, – Дагдаг вынырнул, вытер руки о фартук и оглядел процессию. – Идите сюда.

Вместе с Дагдагом они прошли через одну дверь, затем через другую, миновали несколько переходов, напрочь заставленных ящиками и какими-то недоделанными механизмами, после чего вышли… в кабинет Дагдага. Ту самую каморку за стеклом.

– Дагдаг, чтоб тебя… почему сразу здесь и не назначил⁈ – возмутился Милар.

– Если бы вы двое славились не последствиями своих операций, а пунктуальностью, то здесь бы и назначил, – отмахнулся дворф-полукровка и указал на стул. – Садись, капрал. Примерку тебе устроим.

Ардан уселся, а Дагдаг открыл стоявшую на столе коробку и, на некоторое время, у Арди сердце сбежало куда-то в пятки. Он ожидал элементы грима, какие-нибудь накладные уши, может быть вату, краски, воск и что-нибудь еще. Но точно не целый набор из шприцов, склянок и даже пары таблеток.

Дагдаг взял одну из колбочек, постучал по ней и ненадолго завис.

– Я все еще рекомендую тебе, Милар, обратиться к Полковнику за Кинжалами.

– Уже…

Ардан с удивлением посмотрел на напарника.

– Слишком неудобно, Дагдаг, – вздохнул капитан и уселся напротив. – Для начала маги в Кинжалах, которые сведущи в запретных знаниях, весьма… специфичны. И, в основном, на заданиях. Ты не забывай, что у нас магов вообще не так и много. Не говоря о том, что, в отличие от Арда, они не видели настоящую Аллу Тантову, понятия не имеют, что именно она выкрала из кабинета Тревора Мэн с дирижабля, а еще не в курсе про нюансы Кукловодов. Так что тут две кучи дерьма. И, увы, но Ард находится в кучке поменьше.

Дагдаг кивнул и повернулся к Арду.

– Это транквилизатор, чтобы ты от боли не окочурился, – лейтенант кивнул на шприц. – Так что спокойной ночи, капрал. Проснешься уже новым человеком. Ну или не совсем человеком. В целом, в любом случае, пустая семантика.

Дагдаг набрал зеленоватой жижи, воткнул шприц в плечо Арда и ввел состав под кожу. Мгновение, другое и веки Арда налились свинцом и он рухнул в мягкую, теплую тьму.

* * *

– Господин… маг…

– Кап… рал.

Ардан с трудом открыл глаза. И не столько из-за того, что веки ощущались железными шторами, а просто потому, что глаза нещадно щипало. Как, собственно, и все лицо, только помимо всего прочего к раздражению присоединился еще и нестерпимый зуд.

– Не чеши!

Его запястье схватили толстые пальцы. Постойте… толстые? Ардан не помнил, чтобы рукопожатие Дагдага как-то слишком его впечатляло.

Резко, намного резче, чем требовалось, Ард открыл глаза и первое, что он заметил – висящую одежду. Не на отдельно стоящей вешалке, а прямо на нем. Ардан взмахнул рукой… вроде своей, но, в то же время, не очень своей. Он будто снова, как и год назад, провел шесть месяцев на тонизирующих отварах, из-за которых потерял значительную часть своей массы.

Проморгавшись, следующее, что заметил Ард, это стоявший рядом с ним дурно пахнущий чан, который явно несколько раз мыли, но все равно не могли избавиться от гнилостно-жирного запаха.

Замотав головой из стороны в сторону, понимая, что видит Милара и Дагдага чуть более размытыми, чем обычно, Ардан схватил стоявшее на столе зеркало.

На него смотрел кто-то чужой. Вроде тот же лоб, но куда более высокий, волосы стали жидкими и прямыми, как солома, подбородок заострился и вытянулся, а все лицо приобрело одновременно женственные и кукольные черты. Не говоря уже о том, что пропали его глаза. Вместо радужек и белка одна только синеватая дымка, затянувшая глаза от края до края.

Ардан попытался поднять третье веко и чуть не взвыл от обжигающей боли.

– Что за… дрянь… Дагдаг?

– А сам еще не догадался? – не без гордости вопросом на вопрос ответил лейтенант.

– Побочный… продукт… исследований Ивана Корносского.

Ардан испытывал неприятные ощущения каждый раз, когда что-то говорил. Язык цеплялся за слишком незнакомые ему зубы, лишенные клыков и не такие острые. Плоские и тупые, но не квадратные, как у дворфов. Нечто среднее. Среднее и совсем ему незнакомое.

– Какие побочные эффекты? – привыкнув к новым ощущениям, спросил Ард, ощупывая свое лицо тонкими, исхудавшими пальцами.

Причем он все еще чувствовал свои когти, но понимал, что если попробует выпустить, то повторится ситуация с третьим веком. Это не была химеризация в привычном ее понимании. Скорее нечто иное, что без хотя бы Магистерского медальона в области алхимии вряд ли можно понять со скудными знаниями Арда.

Как бы сильно они ни продвинулись благодаря материалам того самого Корносского и документам Тазидахиана.

– Поверь мне, Ард, тебе совсем не понравится, но к этому вопросу мы перейдем через три недели, именно столько продержатся изменения, – похлопал его по плечу неожиданно тяжелый Дагдаг.

– Дагдаг, – позвал его Милар.

– Что?

– Давай по-честному.

Ардан поднял взгляд новых, и явно не очень хорошо приспособленных ко тьме глаз, на дворфа-полукровку. Эльфам не требовалось охотиться на добычу в сумерках, так что эволюция их зрения пошла по иному пути.

– Если по-честному, Ард, – вздохнул лейтенант, убирая опустевший ящик. Стрелка на часах перепрыгнула уже до восьми часов вечера. – То побочные эффекты этой сыворотки отработаны на многих Кинжалах, но…

– Среди них нет полукровок матабар, – закончил за него Ардан.

Дагдаг кивнул.

Ардан снова посмотрел в зеркало, откуда на него уставился самый настоящий эльф-полукровка.

– Насколько надежно?

– С хорошим оборудованием в руках сведущего специалиста – нисколько не надежно, но все еще лучше любых иллюзий, – честно ответил Дагдаг. – Поэтому эта сыворотка используется только при самых простых и базовых операциях. Так что если тебя вдруг потащат в алхимическую лабораторию, не соглашайся.

Логично… Ардан попытался встать и тут же схватился за ошпаренный кипятком бок.

– А, да, – Дагдаг подошел к нему и слегка надавил под левую подмышку. – Здесь мы вшили тебе небольшой алхимический… скажем так… кристалл. Твой собственный кровоток на регулярной основе его постепенно растворяет и выпускает в организм микродозы состава с вкраплением Эрталайн. Это…

– Снижает мой Лей потенциал.

– Перебивать закончил, капрал? Я могу продолжить?

– Прости, Дагдаг.

– Засунь свое прости себе в свою, теперь уже, без всякого сомнения, тощую, эльфийскую задницу, – Дагдаг переложил ладонь на противоположную сторону и надавил уже сильнее, едва не заставив Арда взвыть от боли. – Здесь другой кристалл. Уже с противоядием. Чтобы его активировать, возьми что-то острое, погрузи на два сантиметра внутрь и раскроши.

Ардан в недоумении посмотрел на Дагдага.

– А ты думал у Кинжалов легкая работа? – фыркнул в ответ на немой вопрос Дагдаг.

– И сколько у меня теперь?

– Количество звезд мы адекватно понизить не можем, слишком большое воздействие на мозг, чревато непоправимыми последствиями, так что поправили только лучи, – Дагдаг протянул Арду новые погоны. С тремя, затем двумя, и под конец четырьмя лучами. – У тебя должно было быть три, два, три, но, видимо, из-за свойств полукровок все пошло немного не по плану.

Милар с Ардом коротко переглянулись и промолчали.

– Теперь, пока ощущения еще свежи, то держи, – Дагдаг открыл шкаф и вытащил на свет относительно недорогой посох из сплава алюминия и Эрталайн. Такие можно было заказать на Рынке Заклинаний за три с половиной сотни эксов за штуку.

Так что да – ударение на «относительно» недорогой.

На самом же посохе слегка темного цвета, что сходу выдавало паршивую обработку Эрталайн, были выгравированы самые базовые печати. Несколько щитовых, две модифицированные «Искры», одна базовая, залечивающая травмы кожных покровов, и с десяток бытовых и инженерных.

По легенде его альтер-эго подрабатывало инженером низкой квалификации на правах свободного найма. То есть его нанимали не в число штатных сотрудников, а если требовалась помощь в каком-либо проекте или просто кто-то вышел на больничный или уехал в командировку.

– Давай, давай, Ард, надо сразу посмотреть, все ли в порядке с составами, пока есть еще окно для коррекции.

Ардан, оступаясь, чувствуя непривычную, убийственную слабость во всем теле, опираясь на чужой посох, доковылял до испытательной площадки. Ударив посохом о пол, он сперва и вовсе Сломал простенькую «Искру» и тут же решил опробовать «Ледяную стрелу». Печать, которая буквально в подкорке у него сидела и стала далеким предком «Ледяной Пули» и «Артиллерийского ядра», не сломалась.