Текст книги "Матабар XI (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 38 страниц)

Глава 204

– Четырнадцать, – сказала Тесс и положила осколок в жестяную коробку из-под монпансье. Тот жалобно звякнул о тринадцать предыдущих. – И сядь ты уже ровно, Арди-волшебник. Я понимаю, что тебе хочется посмотреть, но у тебя для этого глаза не на том месте.

Ардан, уткнувшись подбородком в сложенные на спинке руки, сидел верхом на кухонном стуле и разглядывал стену. На той по прежнему висел календарь с красным кружком на последнем дне года, а вкупе с услужливыми часами по соседству, выходило, что праздник уже совсем скоро.

Небольшую Лей-лампу Тесс подтащила едва ли не вплотную к мужу, так что теперь в ее мягком свете на клеенке прям нарочито в глаз подмигивали отражениями пинцет, бутылка спирта, нитки, кривая игла в стакане и его сорочка, почившая в неравной схватке с инженерной ошибкой. Вернее то, что от нее осталось после того, как Тесс, не спрашивая, разрезала несчастную на нем ножницами.

Спина горела. Не так, разумеется, как страдала бы еще тогда, когда яд мутанта еще таинственным образом не пропал из его крови, помножив на ноль все самостоятельные старания по его выведению. Матабарская кровь уже затягивала мелкие порезы, и Тесс, по ее собственным словам, приходилось «догонять». Пинцет уже давно нагрелся, так что Ард не чувствовал его холодных щипков, спирт, разумеется, покусывал, но Ардан старался не двигаться и не создавать лишних проблем своей жене.

– Пятнадцать, – она звякнула коробкой. – И, по-моему, все. Хотя нет, погоди. Не шевелись.

– Ладно, – покорно согласился Арди, мысленно возвращаясь в Конюшни.

Станция (ее зародыш), хвала Спящим Духам, уцелела. Это он успел понять еще до того, как плюхнулся лицом в пол. Первая секция запустилась вполне себе достойно. Генератор выдал нужную нагрузку, а двенадцать Хранилищ без всяких проблем обработали поступившую Лей, запитав соответствующие печати. «Нечто» защелкало дисками, пресс пришел в движение и…

А потом треклятые секции решили начать спорить друг с другом. Вернее, не сами секции, потому как Ард успел собрать всего одну, а различные узлы внутри устройства. Они будто канат перетягивали, только вместо него выступала Лей. Напряжение заметалось между уровнями; дополнительные модули, которые он соорудил на линии подключения, принялись каждый по-своему эту волну гасить; и, в результате, все это добро, разом, пришло в страховочный модуль.

В тот самый, который он собрал между отсеком генерации и куклами «Тони», и затем с такой гордостью рассказывал о нем встревоженной госпоже Агате Спри. Модуль, разумеется, свою задачу по принятию на себя избыточной нагрузки выполнил с честью.

И разлетелся на десятки мелких частей. Каскад повторных ошибок отключил стационарный щит, и шрапнель полностью не исполосовала Арда только благодаря прошлым экспериментам и тому, что он соорудил себе вполне, как выяснилось, надежное физическое укрытие в виде деревянных щитов.

Ну а те части, коим все же удалось добраться до матабарской плоти, теперь вынимала Тесс.

– Шестнадцать, – озвучила Тесс и выдохнула. – Теперь точно все. Не вертись, я зашью два самых глубоких отверстия, а остальные, судя по всему, к утру затянутся сами.

– Шестнадцать? – уточнил Арди. – Мне казалось, там меньше.

– А мне казалось, что их вообще изначально должно было быть… ну даже не знаю, дорогой. Как насчет нуля? Знаешь, круглая такая, очень миленькая, ничего не значащая цифра, о Вечные Ангелы!

Ардан не стал уточнять, что по математическим правилам нуль не являлся цифрой. Наверное, в данный момент это было бы лишним.

Руки жены твердо стягивали края рваной раны, будто бы Тесс работала не с кожей живого полукровки, а вновь ваяла заказ на раскроечном столе. Совсем как когда работала в ателье. Ну или вновь штопала Аркара или… Арда.

– Ты знаешь, дорогая, иногда я рад, что ты целый год училась на хирурга, – протянул Ардан.

– А я тебе уже говорила, что хотела бы пореже использовать мои весьма скромные навыки на практике? – спросила она, завязывая узел. – Говорила. Как мне кажется, уже даже больше трех раз. Один из которых, когда Аркар в очередной раз замазал здесь все своей бандитской кровью. Ты слышишь меня, Арди?

– Слышу.

– О, ну тогда я просто счастлива. Веришь?

– Не особо, – прищурился Ардан и тут же получил тычок в бок. – Ай!

– Только не делай вид, что тебе больно.

– Нет, но я испытываю нравственные страдания из-за того, что жена подвергает меня домашнему насилию.

– Я тебе этому насилию, дорогой, подвергну, если ты в следующий раз придешь с оторванной головой… – судя по звуку и движениям, Тесс зубами перекусила нитку. – И не надо мне говорить, что тогда ты ходить не сможешь! Какого демона, Ард! Я еще могу понять, когда ты по службе изображаешь из себя говяжью отбивную, но, о Свет, Звездная инженерия?

– В этот раз мы не сошлись с ней во мнениях.

– Арди.

– Что, дорогая?

Тесс развернула его голову к себе вполоборота, заглянула в глаза и клюнула в губы.

– Мне кажется, в мире вообще мало тех, с кем ты в них сходишься.

Ардан подумал немного и скромно кивнул.

– Наверное, ты права…

Она еще раз протерла ему спину спиртом от лопатки до лопатки и прижала ладонь. Просто подержала. У нее были теплые руки, и это, пожалуй, лечило лучше всего остального.

– Что мы подарим Агнесс? – спросила Тесс, не отнимая ладони. – Елена предупредила, что все, что маленькой дарят, та пробует на зуб, так что я думаю про что-то деревянное. Бажен, кстати, предложил нижнее белье на вырост.

– Ой… а что ты ему ответила?

– Я ему сказала, что он сам, порой, бывает как нижнее белье. Причем использованное, – не без гордости заявила Тесс, заставляя Арда улыбнуться.

Они немного помолчали. Ардан хотел было снова попытаться обнять жену, но потом в очередной раз вспомнил, что весь в крови, а на Тесс хоть и маячил уже безнадежно заляпанный фартук поверх домашнего платья, но вряд ли это сильно изменит ситуацию.

– Бажен опять нашел повод, чтобы Хельга задержалась в Аптеке до девяти. Так что, думаю, он-таки уломает ее составить компанию на празднике в «Брюсе», – она убрала ладонь и принялась собирать инструменты. – Госпожа Брим, между прочим, заходила, пока ты раздевался. Сказала, что у нас сильно пахнет горелым, так что она решила, будто ты опять сжег сковородки. Я не стала ее разубеждать.

Ардан принюхался к себе и скривился.

– Это изоляция, – попытался оправдаться он. – Там сгорело метров тридцать кабеля.

– Я поняла. Я просто передаю, что у тебя уже сложилась определенная репутация и… Арди…

Она села напротив на второй стул и дотронулась до его запястья.

– Она заработает?

Он бы хотел сказать «да», но…

– Не знаю, – дернул плечами Ардан. – Если честно, то вообще понятия не имею. Не в этом месяце, это точно. Так что нам придется поработать в убыток и сильно сократить ассортимент, что тоже радости не прибавляет.

Тесс молча слушала, позволяя мужу выговориться.

– Сама станция, конечно, цела. И я даже примерно осознаю, где именно что не сошлось. Может даже догадываюсь почему, но… – Ардан покачал головой и повернулся к окну. – Система стала больше, чем я могу удержать в голове за один раз, снежинка. Она слишком разрослась. Там чересчур много всего. Я вижу каждый узел, но не могу уловить, как они друг с другом сопрягаются. Может, если бы у меня были в запасе полгода или, хотя бы, квартал, я бы разобрался, но… не знаю. Честно. Не знаю…

Тесс помолчала. Потом придвинула к нему по клеенке жестяную коробку.

– Может их подарим? – со смешинкой в тоне предложила Тесс. – Подарим Агнесс и будем рассказывать какие-нибудь страшилки на тему того, как ее Духовник чуть было не отправился к Спящим Духам очень, надо признать, извращенным способом.

Ард взял жестяную «шкатулку». Такая легкая, всего с шестнадцатью кусочками латуни и с примесями Эрталайн внутри. Даже удивительно, что она могла стоить, возможно, три с половиной тысячи эксов и всего того, что он скопил за последние восемь месяцев.

Ардан вздохнул. Стоило признать, что у него закончились идеи.

* * *

Неделю он провел в Библиотеке Большого.

Не целиком, разумеется. Только между лекциями (которые с момента закрытия дела Нарихман вновь исправно посещал), а еще после лекций; вместо обеда и один раз вместо сна, когда временный старший библиотекарь, пожилой дворф с извечной лупой на цепочке, забыл его за стеллажами и запер зал на ночь. Не то чтобы Ард сопротивлялся, разве что переживал, что Тесс не предупредил. Но, благо, она уже давно привыкла, что Ардан может не появиться дома до рассвета.

Ард тогда прочитал за ночь два тома по каскадным режимам многосекционных Лей-систем (изданных всего пару лет тому назад) и наутро честно признался себе, что оба могли бы с тем же успехом быть написаны про что угодно другое.

Все, что он находил по теме, в общем и целом делилось на две полки.

На первой стояли системы втрое проще его собственной. С одним генератором под единственную секцию. Это даже установкой-то не назвать. Скорее самый прозаичный, с точки зрения Звездной инженерии, станок из возможных. Так что в таких источниках о каскадах говорилось в сослагательном наклонении, как о погоде на следующей неделе.

На второй гордо красовались армейские, причем артиллерийские руководства, где каскады пусть и были, и даже весьма подробно описаны. Но армейцы для артиллерии использовали самый прямолинейный подход из возможных. Они просто заваливали свои вычислительные установки лишними лучами и, в равной степени, лишними людьми. На каждую секцию ставили по Зеленому магу с накопителем, и если что-то начинало выходить из строя, маг просто вручную гасил конфликт ошибок.

У Арда, разумеется, не имелось ни лишних лучей, ни лишних людей. Разве что Хельга, но, при всем к ней уважении, Звездный инженер из нее был никакущий.

«Симметрии Лей-поля» Паарлакса он тоже перечитал. Может, чтобы отвлечься от нерешаемой проблемы, а может и в надежде, что получится повторить трюк со звуковой системой и отыскать у Гранд Магистра подсказку, но, увы и ах.

Так что оставалась лишь последняя опция.

В пятый день, на последней лекции по Звездной инженерии, он положил на край столешницы серую папку и просидел так полтора часа, слушая, как профессор Конвелл рассказывает про способы подключения отдельно взятого аппарата к городской Лей-сети.

Как нетрудно догадаться, третий курс факультета Общих Знаний теперь уже целиком и полностью оправдывал свое название…

Аудитория в этот день пустела так же, как и всегда пустели аудитории Большого вечером пятого дня. Студенты покидали стены лектория с завидной прытью, сопровождая все нескромным шумом и с таким видом, будто им сию секунду сообщили о пожаре. Даже госпожа-лорд Полина Эркеровская, внезапно приободрившись, спешила покинуть Большой, направляясь отнюдь не в библиотеку.

А может, на всех так влиял приближающийся праздник.

Ард дождался, пока последний плащ скроется за дверью, взял папку и спустился по ступеням амфитеатра к кафедре.

Профессор Конвелл собирал бумаги. Трость с костяным набалдашником отдыхала, прислоненная к кафедре, седая голова склонилась над конспектом, так что со спины он выглядел ровно так же, как на террасе «Раковины» в Лазурном Городе и как в кафе на канале Маркова полгода назад. Все таким же подтянутым, аккуратным и совершенно не нуждающимся ни в чьей помощи.

– Профессор.

– Ард, – Конвелл не поднял головы. – Вынужден отметить, что сегодня вы выглядели так, будто парта вам чем-то лично насолила. Я бы спросил, в чем дело, но на лекции по Звездной инженерии я предпочитаю думать, что мои студенты страдают исключительно от Звездной инженерии. Вы что-то хотели?

Ардан положил папку на кафедру.

– Чертежи, – сказал Ардан и тут же добавил. – Я пытаюсь собрать управляющую станцию для производства порошковых пилюль, в том числе и алхимических. По идее в ней должно быть три секции, с подпиткой от Желтого генератора, на тридцать шесть Хранилищ. Ну и сама установка еще на три сотни Хранилищ класса мелких устройств. Но проблема скорее в отдельном устройстве, профессор… Его я пока называю… как бы сказать… в общем, у него нет нормального названия. Если в двух словах, то это арифмометр, скрещенный с анализатором и подключенный к самой станции. Он должен высчитывать параметры за оператора и отдавать их в управляющую печать. Так что я хотел спросить, профессор, нет ли у вас нескольких свободных часов? Если не сейчас, то в любое удобное для вас время.

Конвелл поднял голову. Он сперва посмотрел на папку, затем на Арда, потом снова на папку. Открыл он ее уже стоя.

Первый лист профессор перевернул даже как-то слишком быстро. Второй уже медленнее. А на третьем, где находилась схема с секциями и развязками, он как-то причудливо замер, и Ард увидел, как у профессора чуть поднялись брови.

Профессор перелистнул дальше, вернулся, снова перелистнул. Потом молча присел на край кафедры, подтянул к себе трость, положил ее поперек колен и принялся читать сопроводительные документы.

Пока Старший Магистр листал страницу за страницей, прошло, наверное, минут десять.

– Вы понимаете, что это такое? – спросил наконец Конвелл, не отрываясь от схемы.

– Это… Нечто, профессор.

Конвелл посмотрел на него и позволил себе небольшую улыбку.

– Я не об этом, дорогой Ард, – покачал он головой. – Я имел в виду, понимаете ли вы, что это, во всяком случае сам зачаток идеи, вполне сошло бы за выпускную работу Магистрата. Более того, мне кажется, что я видел исследования, где содержалось даже меньше интересного, чем у вас. Вы это понимаете?

– Не уверен, – уклончиво ответил Ард. – В любом случае, меня это пока не волнует.

Конвелл пару раз цокнул языком и покачал головой.

– Хорошо. Давайте обсудим. Но сперва я вам честно объясню условия, чтобы вы потом не сказали, что я вас обобрал в темном переулке. Вполне вероятно, что-то из ваших чертежей я возьму на собственное вооружение. Не всю идею, разумеется, Ард, для этого я слишком стар и слишком богат. Но вот эту, – он постучал пальцем по схеме «Нечто». – вашу счетную машину, я хотел бы видеть и в проектах собственной фирмы. Мне кажется, ее можно использовать и в генераторах, тем более, насколько я понимаю из этого чертежа, вы из конкурса по генераторам выпали.

Ардан сдержанно кивнул. Он действительно уже никак не успевал присоединиться к общей гонке за призовыми.

– Так что, вы, дорогой Ард, если не согласны с таким обменом идеями, то вправе забрать папку и уйти. Я не обижусь. Более того, я, пожалуй, именно так бы и поступил на вашем месте.

– Меня это не сильно беспокоит, профессор, – честно признался Ардан. – Тем более это даже как-то честно, что вы за помощь используете что-то из моих наработок. Да я только рад буду.

Конвелл помолчал.

– Только рад будет, – повторил он себе в усы. – Ард, я преподаю в Большом уже больше десятилетия. Вечные Ангелы, я видел, как студенты прячут свои выпускные работы от собственных научных руководителей. Видел, как два молодых человека из очень хороших семей дрались на кровавой дуэли из-за одной рунической связки, причем, как позже выяснилось, ошибочной. Любой маг в этом здании, узнав, что у него в папке лежит нечто, как у вас, спрятал бы ее надежнее, чем завещание. Так что я обязан спросить, пусть даже и ради праздного любопытства, но… почему?

Ардан посмотрел на папку. На ней, на сером картоне, остался отпечаток его ладони в машинном масле. Он не заметил этого утром.

– Потому что без вас я не справлюсь, – наконец признался он. – У меня закончились идеи, профессор. Совсем. Я неделю просидел в Библиотеке, и прочитал уже, кажется, все, что там есть на данную тему, и не нашел ни одного способа заставить ее работать. И если у меня не получится, то… пострадают люди, профессор. Дорогие мне люди и те, у кого попросту нет выхода, кроме как обратиться к нам. Да, мы все втроем получаем прибыль с аптеки, но… вы бы видели, кто, порой, к нам приходит. И мне отрадно, профессор, честно, я очень рад, что моя магия может кому-то помочь. Может быть, из-за прадеда, а может… может, потому что, когда я вижу облегченные улыбки людей, которые прижимают к груди кулек с пилюлями и ампулами, то сам себе кажусь не таким… какой я на самом деле. Так что я просто хочу спасти аптеку, профессор. И плевать на патент и что-то в этом духе. Просто хочу… Ой, простите.

Ардан осекся и замолчал. Он не собирался говорить так много. Это как-то само вышло. Интересно, так себя ощущают люди, когда попадают под влияние его Ведьминого Глаза?

Конвелл слушал, не перебивая. Потом медленно закрыл папку, но не отдал ее, а оставил лежать у себя на коленях, под тростью.

– Знаете, что я вижу на этой схеме, дорогой Ард? – спросил он уже другим тоном, сухим, рабочим, тем, которым на лекциях разбирал чужие ошибки. – Я вижу пять очень хороших машин. По отдельности они прекрасны. Но вот этот ваш, простите, зверинец из дополнительных модулей, который сам по себе уже шестая машина, хотя вы его таковым и не считаете… Сумасшествие, если честно. Ни один страховочный модуль не выдержит такого каскада перерасчетов. Может быть, в далеком будущем, когда появится способ обрабатывать гигантские объемы информации, но точно не сейчас. Так что вы собрали слишком много всего в одну…

Он помахал ладонью.

– … в одну коробку, – сказал Ард.

– Ну да, примерно так, – Конвелл потянулся, подхватил трость и сунул папку под мышку. – Тогда идемте ко мне в кабинет, Ард. У меня, как только что выяснилось, внезапным образом освободился остаток вечера. Чай будете?

– Разумеется, профессор.

* * *

Второй этаж Аптеки еще в конце лета даже не был достроен, а теперь здесь казалось слишком много места для их небольшого предприятия. Во всяком случае так было, пока сюда не привезли все оборудование.

Три секции в ряд, каждая метр с небольшим, на одной общей стальной раме, которую водрузили на две чугунные станины от списанного фрезерного станка. Станины Бажен купил у какого-то небольшого завода за сущие ксо, потому как они все равно никому не были нужны, и их бы продали по весу металла.

Секции пришлось везти из Конюшен на ломовой подводе. Арди боялся, что в грузовике они могут пострадать. Так что затем по одной, в опилках, которыми проложили ящики, их поднимали сюда лебедкой через окно, потому как по лестнице они, разумеется, не проходили.

Между секциями теперь стояло то, ради чего он провел у Конвелла не только вечер, но еще и ночь, и половину следующего утра, большую часть из которого профессор и Ард спали. Ардан закемарил в кресле, а Конвелл прямо на полу среди разложенных листов и почти десятка полулитровых графинчиков с чаем.

Но вот теперь в Аптеке, между секциями установки, красовались три латунных шкафа высотой по пояс, с реле за стеклянными дверцами и собственными связками Хранилищ в каждом.

Их решили назвать Развязками. Они обрабатывали секции на разных тактах, и Ард, сколько ни ходил мимо, все еще не мог привыкнуть к тому, что решение оказалось таким простым. Не пытаться задушить каскад ошибок, а просто не дать им копиться одновременно.

Распределить каждый поток информации по своему собственному руслу.

Сверху, над каждой секцией, висели жестяные воронки. В количестве двенадцати штук, с заслонками и латунными желобами, уходящими вниз, к дозаторам, они чем-то напоминали устаревшие юбки модниц с Бальеро. На каждой воронке болталась картонная бирка, с выведенными рукой Хельги ровным, почти печатным почерком, надписями: «Лей-состав, партия 3», «обычный, кровоост., партия 1», «обычный, партия 2, не трогать». Последнюю бирку Хельга подписала после того, как Бажен, уверяя всех, что уже разобрался в инструкции (занявшей почти тридцать пять листов), перепутал воронки.

Дозаторы отмеряли порцию и ставили ее на поддон с гравированной пластиной. Печать на пластине читала, какой состав лег на поддон, и выставляла давление пресса. Пресс, винтовой, с Лей-приводом в отсеке за стеной, опускался, щелкал и поднимался. Готовая пилюля падала на латунную ленту с шагом в палец. Ленту пока, правда, приходилось крутить вручную, кривошипом, так что Бажен в первый же день окрестил его «кофемолкой», а Хельга записала название в документацию, потому как Ард все равно не придумал другого.

Забавно, что на Лей-привод для ленты мощности генератора уже не хватало, а тратить баснословные суммы на новый не хотелось, да и неоткуда.

Справа от третьей секции, на железной кафедре, горделиво посверкивала новыми тумблерами панель управления. Ну а рядом, в собственном корпусе, за стеклом, жило «Нечто». Все те же два набора дисков от арифмометров, скрещенные с анализатором, три Хранилища внизу и латунная шина, уходящая в первую секцию. Под кафедрой, за красной крышкой, торчал аварийный тумблер. А вдоль всей рамы, за железными щитками, стояли страховочные модули.

По одному на каждую секцию. Ард собрал их из того же, из чего собирал первый, только теперь на каждом стоял металлический щиток почти в сантиметр толщиной.

– Триста сорок пять… триста пятьдесят два… триста шестьдесят, – Хельга досчитала Хранилища, захлопнула тетрадь и сказала что-то на языке родителей. – Ард, признайся мне, как бухгалтеру на полставки. Сколько всего этого ты оформил по правилам Гильдии?

– Все.

– Все? – кажется, Хельга не поверила.

– Хранилища этого класса продаются без лицензии, Хельга, – напомнил Ардан.

– А генератор? – не сдавалась девушка. Видимо, ее все еще беспокоил тот рабочий стол, который Ардан уже почти собрал в подвале аптеки.

– Хельга, – вмешался Бажен. Он стоял у второй секции в жилете, с закатанными до локтей рукавами, и, кажется, уже раз десять за вечер потрогал ленту. – Ты сегодня решила заделаться на полставки еще и инспектором Гильдии?

– Я сегодня человек, который будет сидеть в тюрьме рядом с тобой, Иорский, если что-то из этого сейчас снесет ко всем демонам половину квартала, – огрызнулась Хельга. – Так что я, как ты выразился, заделалась еще и голосом здравого смысла в этом тесном, но категорически психованном коллективе. И, между прочим, именно поэтому конкретно ты все еще не в тюрьме.

Ардан молча переводил взгляд с Иорского на Хельгу и обратно. Видимо, между ними что-то такое произошло, потому как юноше показалось, что разговор, на какое-то время, немного отошел в сторону. Бажен поднял руки, сдаваясь, и подмигнул Арду так, чтобы Хельга непременно заметила.

Борис стоял у стены. Закутанный в меховое пальто, он пришел полчаса назад, поздоровался, проворчал что-то про снег и с тех пор так и не разделся, хотя в зале от генератора было тепло.

– Борис, ты не хочешь уже раздеться? – спросил Бажен. – Я потею уже просто от того, что смотрю на тебя.

– Что? А… нет, спасибо, я ненадолго, – Борис ненадолго оторвался от вида замерзшего канала за окном. – То есть… надолго, конечно. Я хотел сказать, что мне не холодно.

– Вообще-то я не спрашивал, холодно ли тебе или нет, твое, чтоб тебя, сиятельство.

– Да, – промычал Борис. – Да, конечно. Согласен с тобой. Так и сделаем.

И снова посмотрел за окно.

Бажен с Ардом переглянулись, но спрашивать ничего не стали. У кафедры было не до того.

Ардан еще раз прошелся вдоль рамы, проверяя по пути то, что уже трижды описал в документации. Прижимные винты на Хранилищах, хомуты на кабелях, щитки на модулях, заслонки воронок. Все вроде было на месте и, что немаловажно, в исправном и готовом к работе состоянии. Вот только и в Конюшнях ему тоже так казалось. Ударение на «казалось».

– Бажен, – протянул Ард. – отойди от ленты.

– Да я ее не трогаю даже!

– Ты ее чуть ли не гладишь! Отойди за черту.

Белую полосу по полу, в трех метрах от рамы, Хельга провела мелом еще днем и подписала все тем же едва ли не каллиграфическим почерком: «Дальше не ходить.»

Бажен нехотя отошел, с опаской поглядывая на Хельгу, уже стоявшую за ней с тетрадью наготове, куда собиралась записывать штрафы и поощрения для будущих работников установки. Борис оторвался от стены и встал рядом с Хельгой, по прежнему не вынимая рук из карманов.

– Готовы? – спросил Арди, не особо понимая, у кого именно он интересуется. У друзей или, все же, у себя.

– Давай уже, ковбой, заводи.

Ардан щелкнул тумблером стационарного щита. В отсеке за стеной, набирая ход, загудела вибрационная камера генератора, и над станцией, включая раму и воронки с «Нечто» загустел воздух. На мгновение появилась тонкая пленка, едва заметная глазу, от которой свет ламп чуть поплыл.

На панели зажглась первая лампочка-индикатор безопасности, затем вторая, третья, и так, пока весь ряд индикаторов не оповестил о надежных условиях для запуска.

– Таков сон Спящих Духов, – прошептал Ард и положил руку на главный тумблер.

Секунда, другая, но Ардан все не решался.

– Можно уже звать покупателей? – спросил Бажен из-за черты.

– Иорский! – гаркнула Хельга.

– Молчу, молчу.

Ард поднял тумблер.

Генератор за стеной тут же принял максимальную нагрузку, и его гул чем-то напомнил мотор мотоцикла, когда «Буревестник» трогался с места.

Не очень приятно, заставляя всех замереть в нелепых позах, щелкнуло реле в левом шкафу.

– Спокойно, спокойно, – сквозь зубы цедил Ардан, внимательно следя за индикаторами.

Первая секция приняла Лей, запустив механизмы. На втором ряду под первичными индикаторами безопасности на панели загорелись, одна за другой, новые в количестве двенадцати штук. Потом, с задержкой в полтакта, щелкнуло реле во втором шкафу. Запустилась вторая секция установки, а за ней и третья.

– Давай, – цедил Ардан. – Давай, работай…

Словно услышав практически мольбы своего создателя, заслонки на воронках немного нехотя открылись. Порошок с шорохом ссыпающейся крупы пошел по желобам. Дозатор отмерил нужный объем по заранее заданному параметру, поддон подался под пресс, печать на пластине вспыхнула еле заметно, синим, и пресс ухнул вниз.

По ушам хлопнул стальной щелчок.

На ленту упала первая пилюля. Сероватая, идеально ровная, и, что немаловажно, нужного размера, с ноготь мизинца.

Никто так ничего и не сказал.

Бажен шагнул через черту, и Хельга, не глядя, ударила его тетрадью по руке, когда тот потянулся к ленте голыми пальцами. Иорский проигнорировал очевидный намек и все равно взял изделие себе.

– Вроде… нормально? – с вопросительной интонацией, не особо веря ни глазам, ни собственным словам, вынес вердикт Бажен, разглядывая пилюлю под лампой.

Но установке, как выяснилось, было плевать на мнение окружающих. Щелчок за щелчком, она уже штамповала все новые и новые изделия.

Ард замер у панели и ничего не трогал. Спящие Духи, вот это вот бездействие оказалось, пожалуй, самым трудным элементом контрольного запуска. Барабанные диски «Нечто», галдя на манер стаи сорок, крутились за стеклом, с каждым очередным хрустом заставляя Арда чуть вздрагивать от предчувствия очередного взрыва, но… все работало. Профессор Конвелл оказался прав.

Спящие Духи, профессор оказался прав!

Ардан допустил самую очевидную и глупую ошибку – он излишне усложнил систему, которая могла обойтись простыми решениями!

Лента все ползла и ползла, демонстрируя одинаковые пилюли. Бажен, вернувшийся обратно, крутил «кофемолку» с лицом человека, которому доверили штурвал. Хельга, негромко подсчитывая, вела запись и то и дело поглядывала на часы.

– Получ… – начал было Бажен.

– Замолчи! – выкрикнули остальные, но было уже поздно.

Стрелка давления на третьей секции дрогнула и начала заваливаться вправо.

Ард заметил это раньше, чем успел понять, что происходит. «Нечто» за стеклом защелкало быстрее, выдало поправку, Ардан прочитал показатель и тут же закрутил трещотки и щелкнул тумблерами, передавая зашифрованный поток Лей в Хранилище дополнительного ввода параметров. Печать на поддоне не подвела, приняла новые данные. Проклятье, он видел, что все работает, но…

Но пресс к тому времени уже ухнул вниз, так что поправка догнала его на полпути.

В итоге пресс ударил по пустому поддону.

Звук чем-то напомнил выстрел из сигнального револьвера. Лампочка на панели в третьем ряду мигнула и загорелась красным. Потом вторая, третья, а следом вся строка показателей текущего состояния уже пестрила нескончаемыми ошибками.

Щелкнуло реле в правом шкафу, и третья секция замолчала. Просто перестала забирать Лей из общего потока энергии. Вторая, не получив от нее такта, отработала свой цикл и замолчала следом. Первая, потеряв всякую связь со своими «сестрами», уронила на ленту последнюю пилюлю, если так можно было назвать бесформенный кусок порошка и пыли; и заглохла.

Тишина.

Ни взрыва. Ни осколков. Ни горелой изоляции. Генератор за стеной сбавил обороты и загудел вхолостую, так что на мгновение стало слышно, как с крыши сползает снег.

– Это… все? Мы живы? – спросил Бажен из-за опрокинутого стола, который он не только успел опрокинуть, но еще и спрятался за ним. – Ладно, вопрос поважнее, ковбой. Она сломалась?

– Надеюсь, что нет, – Ард не сразу нашел в себе силы ответить.

Он щелкнул тумблером, и генератор окончательно замолк, заставляя рассеяться пленку щита над установкой.

Вооружившись отверткой, Ардан вскрыл кожух и, оглядев все контакты и соединения, с облегчением выдохнул. Да и гарью не пахло, что не могло не радовать.

Уже через несколько секунд он вскрыл все шкафы и внимательно прочел конечные данные, выданные страховочными системами и дополнительными блоками управления.

– Судя по всему, – закинув карандаш за ухо, Ардан потряс своими записями. – Третья секция не успевает за поправкой. «Нечто» считает быстрее, чем информация обрабатывается и доходит до контроллера пресса. Ну или пресс ходит медленнее, чем я рассчитал, что, в целом, не так важно. Так что машина работает, но отладка займет какое-то время.

– Сколько? – донеслось от стены, куда вернулся Борис.

Ардан посмотрел на друга. Почему-то он догадывался, из-за чего лорд Фахтов сегодня такой рассеянный, но хотел верить, что дознавательские навыки его подводят.

– Недели две, – без особой уверенности ответил Ард. – Может, больше. Надо будет прогнать каждую секцию по отдельности, потом по две, потом…

– Ард… – позвал Бажен.

– … потом снять «Нечто» с третьей секции и посмотреть, держит ли она такт сама по себе, и если держит, то…

– Ард!

Он замолчал.

Бажен сидел на краю опрокинутого стола, вертел пилюлю в пальцах, и смотрел на него с таким спокойствием, какого Ард у него, честно говоря, не видел с момента той короткой сценки при поступлении в Большой. Иорский-младший зачастую был либо слишком веселым, либо почти пьяным, но куда чаще обаятельным настолько, что это следовало бы запретить законом.

– Ты уезжаешь… то есть улетаешь второго, – напомнил Бажен. – Ну это так, если ты вдруг забыл про свое путешествие в места не столь приятные… У тебя до отъезда четыре дня, и один из них Новый Год, который я тебе, как партнер и друг, запрещаю проводить здесь. Так что отладкой займемся мы с Хельгой, ну и позовем Елену, если она найдет время отвлечься от ребенка. Инструкции ты все равно уже написал в сопроводительной записке… Проклятье, ковбой, и почему Звездные инженеры называют «запиской» кипу бумаг? Бред какой-то… В общем, если будет не лень, ты просто вкратце еще напиши, что крутить, что не трогать, когда звать Гильдию и когда молиться Вечным Ангелам. И мы справимся.