Текст книги "Матабар XI (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 38 страниц)

«Новостник Предгорной губернии», третья полоса, под рубрикой «Происшествия».

'Ночное нападение на Дельпасскую академию благородных девиц.

В ночь на второй день прошлой недели неизвестные лица проникли на территорию академии со стороны парка. Взрывом самодельного устройства малой мощности были выбиты стекла в оранжерее. Злоумышленники вскрыли спальный корпус старшего отделения и тяжело ранили ночного сторожа, оказавшего им достойное сопротивление. По свидетельству воспитанниц, нападавшие были в масках, переходили из дортуара в дортуар и, как сообщает начальница академии, «искали кого-то, называя воспитанниц по фамилиям».

Никто из воспитанниц не пострадал и не был похищен. Ничего ценного не взято. Стражи полагают, что нападение совершено бомбистами-анархистами с целью устрашения дворянских семей губернии.

Корпус младшего отделения не пострадал. Занятия в академии для старшего корпуса были приостановлены до следующего дня'.

Дугбаг дочитал вслух до конца и опустил газету.

Эрти не слышал последних строк.

В голове без устали звенело:

«Корпус младшего отделения не пострадал».

Кена училась в младшем корпусе! Мама возила ее туда каждое утро на трамвае, и сестренка жаловалась, что там заставляют носить банты. Младший корпус благородных девиц не жил на пансионном расположении, в отличие от старшего корпуса, где обитали благородные девушки возрастом от тринадцати до пятнадцати лет. Они там жили по тому же принципу, что и в Академии пилотов. Не в плане бараков, разумеется, а в том смысле, что домой их отпускали только на выходные.

Почему, кстати, именно до пятнадцати, а не шестнадцати, Эрти не знал. Но полагал, что это как-то было связано с чем-то сугубо дворянским.

А еще…

Руки тряслись. Эртан с удивлением на них посмотрел и сунул в карманы.

– Искали кого-то, – не очень-то уверенно произнес Дугбаг. – Иначе бы не стали спрашивать по фамилиям. Так что это точно не анархисты, Эрти. Они бы… ну не знаю… бомбу бы под автомобиль губернатора заложили бы, а не ходили по спальням дворянок с каким-то блядским списком, – он посмотрел на Кай. – Ты все еще думаешь, что это был репортер?

Кай ничего не ответила. Вместо этого она взяла газету у Дугбага из рук и прочитала абзац еще раз сама. Эрти видел, как у нее побелели пальцы на бумаге. Потом Кай уронила газету на ступени и быстро, не оглядываясь, ушла назад в барак.

Вернулась через пять минут. Лицо мокрое, волосы на лбу тоже, воротник кителя вообще потемнел от воды. Она явно нырнула лицом в раковину.

– Искали девушку, – согласилась Кай. – Ты прав, Даги.

Эрти с Дугбагом переглянулись и хором спросили:

– Твою знакомую?

– Возможно… – уклончиво ответила Кай. – Не знаю, ребята. Честно, не знаю. Но я все еще не уверена, что это были, как считает Эрти, диверсанты Фатии. Дельпас, все же, не Шамтур. Им бы пришлось полстраны преодолеть. И ради чего?

– Ради чертежей глайдеров! – вскочил на ноги Эртан.

– Спешу тебя расстроить, Эрти, но глайдеры, так или иначе, уже у всех стран в мире есть, – Кай скрестила руки на груди, которую старательно и очень плотно обматывала бинтами. – Кроме разве что Армондцев.

– И Макинджии, – буркнул Даги.

– Это само собой, – кивнула Кай. – Так что не думаю, что чертежи представляли бы для них настолько весомый интерес, чтобы забрасывать диверсантов через половину материка.

Эртан и Дугбаг переглянулись. Действительно… Звучало как будто бы даже и правдоподобно, но Эрта все равно что-то в происходящем смущало. Чутье подсказывало юноше, что здесь творилось нечто странное. Только он не понимал, что именно.

– Значит, к ректору больше не идем, – продолжил разговор Дугбаг. – К кому тогда? К дежурному? По первым дням капитан Волин, который с Гардовским курит. К твоему отчиму? Но господин Брайан, скорее всего, отправится к Стражам, те заявятся к ректору и круг замкнется. Куда еще можно… к твоему брату?

Эрти ненадолго задумался.

– Не вариант, – с сожалением произнес он. – Письмо до Метрополии будет идти неделю. И даже если Ард поверит, то пока убедит своих, пока Черный Дом отправит сюда, в свое отделение, которое, как ты помнишь, недавно взлетело на воздух, ответ… это еще не меньше той же недели.

– Значит больше обратиться не к кому.

– Ну не скажи…

Эрти прикрыл глаза и коротко произнес:

– Садовник.

– Кто? – переспросил Даги.

– Господин Кралис. Наш садовник.

Дугбаг посмотрел на него так, будто бы Эрти предложил решить задачу по баллистике с помощью метания дворового кота.

– Ты нормально там, дружище? Головой не ударялся? Все хорошо? Или мне уже начать волноваться? При чем здесь ваш, о Камни и Скалы, садовник⁈

– Он не садовник.

Даги несколько раз хлопнул ресницами.

– Я запутался, Эрти.

– Нил Кралис служит в Черном Доме, – вздохнул Эрти. – Я подслушал их с братом разговор.

– Чего… погоди… какого хрена, Эрти⁈ – чуть ли не взревел Даги и, после того, как на него зашипели сразу двое, тут же понизил голос. – Я, получается, в том году, на слабо спорил с… с… клятым Плащом? Ты не остановил меня, когда я брал на слабо господина Кралиса, Плаща, что он не сможет прыгнуть через муравейник⁈

– Ну он же прыгнул…

– Дело не в этом, Эрт! А в том, что он Плащ!

– Я тогда еще не знал.

– Не знал он… о Спящие Духи… о Камни и Скалы… я теперь неделю спать спокойно не смогу. Или две. Да, скорее всего две.

Кай обвела их пристальным взглядом.

– Пишите, – чуть ли не в приказном тоне произнесла она. – Я потом перепишу начисто. А то у вас у обоих почерк как у кур.

Каптерка при ангаре механиков была единственным теплым местом в школе, где почти никогда не бывало офицеров. Гроц разрешал Дугбагу сидеть там вечерами «при условии, что ты, кадет Бодвабаг, что-нибудь починишь», и Даги исправно выполнял условия сделки. В углу гудел кузнечный горн, на верстаке лежали разобранные помпы, а в воздухе пахло окалиной и керосином.

Письмо писал Эрти. Стоило признать правоту Кай. Учителя в школе Рэмонтэ просили его читать сочинения вслух, потому как сами не хотели мучить глаза. Впрочем, ни Ард, ни Анастасия никогда не жаловались.

'Господину Нилу Кралису.

Не знаю, как это прозвучит, но за забором моей академии несколько ночей находились неизвестные и курили фатийские сигареты. Вдобавок они соорудили новый лаз в заборе и зачистили за собой все следы на земле. Я не смог обнаружить ни одного отпечатка подошвы на влажной земле. Судя по всему, они следили за нашим бараком, а не летными ангарами. Ректору мы сообщили, он не верит. Недавно напали на академию благородных девиц, хотя вы знаете… В общем и целом, мы думаем, что это одни и те же лица.

Эрт Эгобар

P . S. Если же я неправильно все понял и вы просто садовник, то извините, что побеспокоил'.

– Если садовник, то извините, – прочел Дугбаг через плечо. – Эрти, это самая глупая формулировка, которую я только видел.

– Ну так придумай получше, гений.

– Мне впадлу.

– Дайте сюда, – прошипела Кай. – И можете хоть иногда общаться приличнее? Вы ведь будущие офицеры Империи, а не уличная шпана.

Кай забрала исписанный лист без разрешения, положила перед собой чистый и за пару минут все переписала. Эрти смотрел, как из-под пера ее простенькой ручки выходят буквы, и не верил своим глазам. Почерк был едва ли не такой же изящный, как у Великой Княжны Анастасии. Ровный, с одинаковым наклоном и витиеватыми росчерками на заглавных буквах. «Если садовник, то извините» Кай тоже переписала, не изменив ни слова, только поставила после «извините» точку вместо Эртановой кляксы.

– Где ты так научился писать? – присвистнул Дугбаг. – Выглядит так красиво, словно картина.

– Дома, – огрызнулась Кай.

– В Ольшанке?

– Именно.

Даги бросил мимолетный взгляд на Эрти. С относительно недавних пор Эртан, при желании, прислушавшись, мог услышать ритм чужого сердца. И не прошло и полугода, как он научился по звуку, как говорил Дугбаг, «чужого мотора» определять, врет человек или нет.

Но Эрт никогда не использовал данное умение на своих друзьях или близких. Ему казалось, что стоило так сделать, и он словно… испачкается. Причем в чем-то таком, что уже не сможет с себя отмыть.

Конверт запечатали свечным воском, а к адресу добавили крупную приписку: «Срочно». Посыльного Дугбаг отыскал у Западных ворот. Мальчишка лет десяти с велосипедом дежурил около пропускной. За пятнадцать ксо он всегда был готов отправить срочное послание из Академии до города. Так что, после недолгих переговоров, он согласился доехать до Вязовой и найти дом с зеленой калиткой и садом. Даги дал ему двадцатку и пообещал еще столько же, если письмо отдаст лично в руки человеку с секатором.

– А если он спросит, от кого?

– Скажи, от Эрти. Он поймет.

Мальчишка кивнул и укатил на велосипеде под холм.

Разумеется, вопрос друзья просто так не оставили и решили, что будут дежурить.

– Пока письмо идет, займем позицию у окна, – Эрти подвел итог мозгового штурма. – Пока не услышим решение Кралиса, то по очереди будем смотреть из окна. В конечном счете, если из кустов видно наш барак, то и из барака видно кусты. А если обнаружим гадов, то поднимем тревогу. Логика?

– Логика, – согласился Дугбаг. – Но у меня есть кое-что получше в плане тревоги.

Он вытащил из-под верстака моток провода, кусок доски и что-то, в чем Эрти с трудом узнал кнопку от Лей-звонка.

– Пожарная сирена казармы, – пояснил Дугбаг. – Щиток в подвале, я его чинил в прошлом месяце вместе со старшими механиками. Помнишь, когда искрило? Не помнишь, конечно… ты же в это время с кем-то за ангарами махался… Короче, там от сирены идет цепь к рукоятке у дежурного на первом этаже. Я могу параллельно бросить кабель. По вентиляции и прямиком до нашей спальни. Заведу под мою койку. Нажмем кнопку и тогда вся Академия завоет.

– Даги, это уже какой-то следующий уровень наших махинаций, – то ли восхитился, то ли ужаснулся Эрти. – Если нас поймают за подобным…

– То выгонят, – закончил за друга Дугбаг. – Поверь мне, я в курсе.

– Если вы ошибетесь, – добавила Кай. – вас не только выгонят, но и… Ребята, за ложную тревогу и порчу казенного имущества, вы рискуете попасть к Стражам. Вы понимаете это?

Она стояла спиной к горну и будто грелась в его тепле.

– А если мы ничего не будем делать, – сказал Эрти, – то фатийские диверсанты устроят здесь второй Шамтур.

– Вряд ли настолько масштабно, – возразил Дугбаг.

– Это уже не так важно, Даги.

Они замолчали. Только горн гудел.

Кай по очереди переводила взгляд. То на Дугбага с его проводом, то на Эрти с его пачкой. Изредка поглядывала на тлеющий горн.

– Давай провод, Даги, – наконец решилась Кай. – Я помогу. На меня вряд ли кто-то подумает.

Первая ночь прошла без происшествий. Вторая тоже миновала вполне себе тихо. Эртан сидел на подоконнике душевой, откуда был виден еще и пролом за прачечной, параллельно прислушиваясь к тому, как усиленный ректором обход (если так можно было назвать одного солдатас фонарем), каждые сорок минут проходит вдоль забора, зевает и уходит.

На третью ночь Дугбаг даванул… то есть заснул на посту.

Эрти сменил его в третьем часу, устроился все на том же подоконнике, и водрузил подбородок на колени. Он уже было уверился в том, что действительно ошибся и устроил бурю в стакане, как на четвертом часу за стеной спальни, в вентиляционной решетке под потолком, что-то тонко зашипело. Совсем как из проколотой шины.

Эрти спрыгнул с подоконника и толкнул дверь спальни.

Звук действительно доносился из вентиляции. Если конкретнее, то в левом углу, где прежде решетка была прикручена четырьмя винтами, а теперь висела на одном. И, самое неприятное, что в данный момент из черной дыры за ней торчал резиновый шланг в палец толщиной. Он слегка подрагивал, будто по нему что-то струилось, только вот взгляд ничего не улавливал. Разве что пахло на удивление сладко. Как в кабинете врача, когда дают чем-то подышать, прежде чем уснешь.

Голова закружилась, и на сей раз вовсе не чтобы соврать секретарю и выкрасть газету.

На койках тихонько спали, ни один не ворочался, а некоторые и вовсе свалились, даже не успев переодеться в ночной гардероб.

Эрти едва стоял на ногах.

Он зажал рот и нос рукавом и направился вдоль коек к другу. Даги спал на спине с открытым ртом, рука свесилась к полу, так и не успев коснуться доски с кнопкой. Эрти присел, чтобы нажать.

Ноги не удержали.

Он сел на пол. Просто опустился вниз, как недавно Гардовский на доски. Стена барака закружилась в легком танце и поехала куда-то влево. Юноша потянулся к доске, но вялая рука безвольной веревкой лишь оттолкнула кнопку в сторону.

Стремящееся следом за стеной сознание обожгла одна единственная мысль.

Окно…

Он пополз к нему. На локтях, между коек, по холодным доскам вплоть до подоконника, подтянулся и выбил раму собственным телом. Стекло брызнуло наружу, и в лицо ударил чистый, как вода из колодца, морозный воздух. Эрт втянул его так глубоко и широко, что заболели ребра. Голова прояснилась ровно настолько, чтобы посмотреть вниз во двор.

Четверо в темном, без фонарей, с армейскими противогазами на лицах спешили к ограде. Трое двигались весьма быстро, а четвертый, самый крупный, нес на плече длинный сверток в одеяле, из которого свисала тонкая рука с перламутровыми ногтями, отражавшимися в скудном свете спящей Академии.

Часового у прачечной не оказалось. Точнее, он был. Только вот лежал лицом вниз у самого пролома, а погасший фонарь его валялся рядом.

– Эрти…

Кажется, свежий воздух сделал свое дело или, скорее, дворфийская кровь помогла, но Дугбаг позади очнулся.

– Диверсанты, – не без труда смог произнести Эртан.

– Кай? – Дугбаг уже стоял на коленях у койки и тряс головой, как пес после купания. – Где Кай?

Ее койка, стоявшая рядом с койкой Эрти, единственная из всех, пустовала.

– Внизу… В одеяле…

– Кнопка…

Они оба плохо соображали и боролись со свинцовыми веками, так отчаянно пытавшимися опуститься им на глаза.

– Закатилась… Уйдут…

Эртан перекинул ногу через подоконник и босиком прыгнул вниз совсем как с капонира. Ноги сами нашли землю, колени спружинили, и он даже не упал, только присел на мыски и сразу выпрямился. Мотнув головой, Эрт сбросил с себя остатки газовой сонливости.

– Прыгай!

– Ты… охре… – высунувшийся Даги даже не смог договорить.

– Прыгай, я поймаю!

Дугбаг посмотрел вниз с таким же лицом, как летом при словах о том, что ему придется прыгать через известковую яму. Потом перевел взгляд на пролом, куда спешил сверток в одеяле. Их сверток в одеяле.

И прыгнул.

Молча, что для Даги само по себе было подвигом.

Девяносто килограммов друга Эрти принял на грудь и на согнутые руки, присел до земли, охнул и поставил друга на щебень так, будто снимал с полки ящик. Дугбаг что-то нечленораздельно промычал, схватился за ребра и побежал вперед Эрта. Тоже босиком, ботинки-то остались под койками. На какое-то время он даже обогнал Эртана, приходившего в себя после поимки упитанного, квадратного, во всех смыслах, товарища.

Холод обжег ступни.

Плевать.

Четверка суетилась около пролома. Первый как раз успел пролезть и теперь помогал второму, тащившему на себе груз; третий в это время стоял уже снаружи и подавал руку. И только четвертый, последний, задержался ненадолго и, словно по иронии судьбы, оглянулся на казарму и увидел спешащую к ним бесшумную парочку.

Он успел вскинуть револьвер, но вдавить спусковой крючок ему было не суждено.

Эрт вошел в него далеко не на той скорости, которую позволял себе при местных потасовках. Размазавшись в воздухе белоснежной вспышкой, он влетел плечом в податливую человеческую грудь. Фатиец полетел спиной на забор, доски под ним хрустнули, а Эртан, не давая противнику встать, перехватил запястье с револьвером и вывернул то наизнанку. Раздался неприятный хруст, окропивший лицо горячей, сладковато-металлической кровью.

Зверь облизнулся.

Из под резиновой маски с фильтром раздался глухой, как из бочки, крик и револьвер упал на иней.

Дугбаг подбежал на секунду позже и добавил ногой в пресловутую маску. Без техники, зато от всей дворфийской души.

– Фатийская погань, да я тебя… – начал он и осекся. – А, неважно.

Эрти подобрал револьвер и сунул за пояс. Пригодится.

За забором рявкнул мотор, и Эртан метнулся в пролом. На дороге за канавой стоял грузовой фургон без надписей и номеров, но с открытой задней дверью. Крупный уже закидывал внутрь сверток, а оставшиеся двое лезли следом.

Еще один, видимо водитель, стоял у двери и смотрел на замерших Эрта с Дугбагом.

Он выглядел спокойно и даже расслабленно. Через круглые стекла маски сверкали ярко-синие глаза. На груди у него, поверх куртки, висела кобура, но он даже не дотронулся до нее. Вместо этого водитель опустил руку к поясу, снял что-то и без замаха, будто кость собаке, швырнул им под ноги.

Время для Эрта замедлилось даже сильнее, чем прежде. Раскручиваясь в воздухе, к ним летела далеко не самодельная бомба анархиста и не какая-нибудь жестянка с фитилем. Издавая шуршащий звук, шипя белесым дымком, к ним спешила армейская «колотушка» на деревянной ручке.

Дугбаг не успел среагировать. Он стоял и просто смотрел на нее, не понимая, чем грозит следующее мгновение.

Эрти схватил друга одновременно за шиворот и за пояс; одним движением, как тогда в погребе, когда нес его под мышкой к трамваю, он швырнул товарища за угол прачечной. Совсем не аккуратно, со всей силы, какая нашлась. Дугбаг улетел в сваленные мешки и палеты у стены, а Эртан прыгнул следом и накрыл его собой.

Он почти успел.

Взрыв ударил в стену с той стороны, и кирпичная крошка сыпанула по спине. Что-то горячее впилось в левое бедро, еще что-то в бок, ужалив юношу прямо под ребра. Эрти вжал Дугбага в землю, но после взрыва уже почти ничего не слышал, кроме звона в собственных ушах.

В руках, под ним, в рыхлой, вязкой грязи, что-то трещало.

Он опустил мутный, почти ничего не видящий взгляд ниже. Пальцы, вцепившиеся в землю по обе стороны от головы Дугбага, были не его. Они выглядели длиннее и шире в суставах. А вместо ногтей торчали темные загнутые когти, ушедшие в почву до самого своего основания; а по тыльной стороне кистей, до запястий, серебром сияла короткая серая шерсть с темными кольцами.

Эрти моргнул, и наваждение исчезло. Он снова видел собственные руки, разве что с выпущенными когтями, которые не успел втянуть.

– Эрти, – очень тихо произнес очнувшийся Даги.

– Молчи.

– У тебя кро…

– Знаю. Молчи.

Эртан зажмурился и вернул на место ногти вместо когтей. Постепенно вернулись звуки, а вместе с ними и рокот мотора, торопливо исчезающего под холмом.

Эртан, терпя боль в боку, выпрямился и посмотрел через новоявленный пролом.

Черный кузов грузовика исчезал на черной, ночной дороге, виляющей сквозь черный же лес. При таком раскладе не очень-то помогало и третье веко на глазах. Зато запах не подводил.

Эрт, расширяя ноздри, с силой втянул влажный, ночной воздух. Он тут же различил чужой пот, едкий мазут, сладкий привкус сонного газа, вонючий фатийский табак со специями, но, куда важнее, поверх всего, тонким, острым, как уксус, слоем чужой страх. Не его или Дугбага. Кай. Так же пахло от Кай в столовой, когда Дазанский спросил про душ. Только теперь в сто раз сильнее.

Этот запах он не потеряет. Ни за что не потеряет.

– Слезь с меня, – сказал Дугбаг, которого Эртан все еще прижимал ногами к земле.

Эрт отошел в сторону. Качнувшись, он привалился к стене прачечной, и только теперь в полной мере ощутил всю гамму прелести раненого бока. И еще бедра. Дугбаг уже рвал на нем рубаху. Пальцы у него не слушались, он матерился на дворфийском, но, наконец, разодрал ткань на боку и замер.

– Что? – спросил Эрти.

Дугбаг не ответил. Он смотрел на его бок.

Эртан посмотрел и сам.

Железный, кривой осколок торчал из мышцы под ребрами. Кусок рифленого чугуна с палец. И он… он… двигался. Причем самостоятельно. Медленно, неохотно, как заноза, которую кто-то выдавливает изнутри, паскудник миллиметр за миллиметром выходил наружу, пока кожа вокруг него покрывалась розовыми буграми и спешно стягивалась.

Еще через секунду осколок вышел из тела и упал в иней.

– Даги, – прохрипел Эрти. – Это нормально?

– Это охренительно далеко от слова «нормально», дружище, – протянул Дугбаг. – Даже, блядь, по твоим, полу-матабарским меркам.

– Прелестно.

– И не говори. Слушай, надо…

– Потом, Даги. Тревога.

Дугбаг посмотрел на него исподлобья.

– Это и хотел сказать, – проворчал он.

Второй осколок к этому моменту в той же манере вышел из бедра.

– Не уверен, что не уснем, если опять рванем к кнопке, – резонно заметил Дугбаг. – Так что я к дежурному. Попробую замкнуть цепь через его кабель. Я бегом.

И Дугбаг действительно побежал. Босиком по щебню, буквально вламываясь всей тушей в двери казармы. Может Дугбаг и не был чистокровным дворфом и не обладал такой же дубленой кожей, способной выдержать попадание стрелы на излете, но все еще был куда крепче человека. Так что после того, как он артиллерийским ядром влетел внутрь, уже через полминуты внутри что-то грохнуло, кто-то заорал сонным голосом «кто здесь⁈», и следом взвыла сирена.

Не караульная, увы, а пожарная, но и она сойдет, учитывая, что уже орала на всю территорию дурным низким голосом.

Эрти стоял у прачечной и смотрел, как академия медленно и бестолково просыпается. Сначала зажегся один фонарь у караулки, потом второй, затем прозвучал приглушенный, сонный, но очень обеспокоенный вопль «где горит?», и еще через минуту по двору побежали люди в исподнем и сапогах, не понимая, куда и зачем.

Так что, возможно, газ распылили не по всем корпусам академии.

Дугбаг вывалился из дверей казармы, потряс головой и побежал обратно к прачечной, попутно шатаясь пьяным озерным матросом.

– Дежурный проснулся, – сообщил он. – Обещал написать рапорт. Я сказал, что в спальне газ, и он, идиотина тупоголовая, пошел туда с фонарем.

– Их скоро найдут, либо газ раньше сам выветрится. Логика?

– Логика, – кивнул Дугбаг. – Причем вместе с нашей охренительной кнопкой.

Он окинул Эрта оценивающим взглядом. Вернее, его бок, где под разодранной рубахой розовел свежий рубец; и бедро.

– Даже учитывая, что ты выглядишь подозрительно целым, на ногах мы их не догоним, – резонно заметил Дугбаг.

– Знаю.

– Что тогда?

Эрти уже все прикинул и теперь смотрел на то, что стояло у крыльца ректора под брезентовым чехлом, потому как по первым дням ректор обычно ночевал в школе. У генерал-барона первым днем недели, вплоть до позднего вечера, в расписании значился приемный день, так что ради этого он приезжал накануне на собственном автомобиле и ставил его у крыльца, чтобы утром не ждать извозчика или трамвай.

– Нет-нет-нет, – тут же вскинул ладони Дугбаг. – Из всех твоих сумасшедших идей, дружище, это уже просто финишная.

– Да.

– Эрти, это автомобиль ректора!

– Даги, они уходят!

– Мне Кай, конечно, дорога, почти даже наш друг, но я не собираюсь потом… – Дугбаг уже набрал воздуха, чтобы продолжить, но закрыл рот. Он посмотрел на казарму и на бегающих в исподнем солдат, затем на лежащего у пролома часового, к которому наконец кто-то подбежал с фонарем.

– Ладно, ради какой-то почти незнакомой мне девчонки, я впишу в свое резюме еще и автомобильный угон. Но если меня сгноят в детской исправительной колонии, то знай, что я тебя осуждаю, – проворчал он. – И вообще не факт, что получится. Вдруг диверсанты топливные шланги перерезали. Лично я бы так и сделал, если бы увидел припаркованный автомобиль.

Шланги, слава Вечным Ангелам, остались целыми.

Эртан одним рывком сорвал чехол, и брезент безвольным парусом улетел куда-то в пустоту. Дугбаг уже лежал под приборной доской, ногами наружу:

– Замок зажигания обходим… вот этот к этому… не искри, зараза… давай, родная, давай… еще капельку…

Мотор чихнул. Затем еще раз и, наконец, утробно и вполне себе сыто и довольно заурчал.

– Запрыгивай, дылда, – Дугбаг вылез, вытер руки о штаны и сел за руль. – Я поведу.

– А до педалей достанешь?

– Я тебе, когда ты будешь спать, в лицо пердну, умник.

Спорить было некогда. Эрти вскочил на подножку с левой стороны, ухватился за раму ветрового стекла и, нырнув в автомобиль через окно, гаркнул:

– Давай через западные!

Автомобиль слегка дернулся и буквально полетел над землей. Дугбаг вел так, что на мгновение Эрту показалось, словно дорогущее ректорское произведение автомобильного искусства превратилось в продолжение тела Дугбага. Гравий полетел из-под колес. Они пронеслись мимо караулки, кто-то там даже заорал:

– Стоять! – и послышался звук передернутого винтовочного затвора, а потом и вовсе хлопнул выстрел.

Эртан прижался телом к корпусу.

– По своим же бьют, ублюдки! – прозвучало из-за руля.

– Так они не в курсе, Даги!

– Блядь! Логика!

Второй тоже прошел мимо, как и третий. Провидением Вечных Ангелов сегодня на пропускном пункте дежурил, наверное, самый «меткий» стрелок из всего солдатского персонала Академии.

– Куда⁈ – выкрикнул Дугбаг.

– Прямо!

– Прямо… куда именно⁈

– Я подскажу!

Даги посмотрел на него так, будто хотел что-то сказать, но не успел, потому как дорога уже повернула внутрь неосвещенного лесного массива и четверть-дворфу пришлось сосредоточиться на руле, педалях и, внимание, позолоченном рычаге коробки передач.

Кто, о Вечные Ангелы, в здравом уме будет золотить рычаг коробки⁈

Впрочем, как говорил Учитель, мысли завтрашнего дня.

Дельпас все еще находился в плену штиля.

Он висел над городом уже третью ночь кряду, и Эрти впервые в жизни был ему за это благодарен. Ни малейшего дуновения ветерка не потревожило высокие кроны. Дым из редких труб на окраине поднимался в небо ровными столбами, и запах, оставленный фургоном, точно так же не спешил рассеиваться. Эртан, благодаря урокам Учителя, следовал за ним верным псом.

Он высунулся из окна, держась за раму одной рукой, и втянул носом ночной холод. Кислый уксус чужого страха все так же, пусть и истончаясь, звал его за собой.

С Кай все будет в порядке.

Да, обязательно будет.

Они с Даги успеют.

Точно успеют.

– Сейчас прямо! – выкрикнул он. – Теперь на перекрестке налево!

Дорога змеилась вдоль последних домов, затем те кончились, и двое угонщиков ректорского автомобиля вылетели к старой мельнице у развилки. Правая дорога вела к реке, а левая спешила к лесу. Эрти втянул воздух и ничего не почувствовал.

– Стой!

Дугбаг ударил по тормозам. Автомобиль пошел юзом и встал боком.

Эртан выскользнул на дорогу и пошел по кругу. Направо – ничего. Налево тоже галяк. Только иней, уже даже мерзлая колея и запах керосина от фонаря на крыльце дома мельника. Он присел, почти лег, и втянул воздух у самой земли.

Снова ничего.

– Эрти!

– Помолчи секунду!

Эртан выпрямился и пошел налево к лесу. Он сделал всего шагов двадцать, и там, где мельничный фонарь уже не доставал, запах вернулся. Очень слабый, почти неуловимый. Несколько минут назад фургон свернул влево.

– Налево! – на этот раз Эрти даже в салон не забирался, а лишь запрыгнул на подножку и схватился за стойку. – Быстрее, Даги! Уходят!

Просека началась через полкилометра. Узкая, всего в две колеи, с вековыми, разлапистыми елями, безмолвными свидетелями, стоявшими по бокам. Автомобиль ректора, созданный скорее для асфальта и редких булыжников отполированной колесами брусчатки, сел в первую же яму задними колесами. Мотор завыл, но колеса лишь безвольно крутились, выбрасывая из-под себя целые ломти липкой грязи.

– Все, – Дугбаг хлопнул ладонями по рулю. – Все, Эрти. Приехали.

Эртан спрыгнул, обошел автомобиль сзади, уперся руками в багажник и, освобождая зверя, запертого внутри собственного разума (или где-то даже глубже), всем телом напрягся и толкнул. Автомобиль, весивший куда больше тонны, качнулся, выполз из ямы и рванулся вперед так, что Даги чуть не выпустил руль.

– Да что с тобой, чтоб тебя, происходит⁈

– Понятия не имею… Едем!

Дальше ехали молча. Эрти снова висел на подножке и то и дело лесным хищником поводил носом по воздуху, жадно принюхиваясь к «лесной книге», как ее называл Учитель. След пока еще держался. Они свернули раз, затем еще, пока не оставили позади уже несколько развилок. Просека пошла под уклон, ели расступились, и впереди, между стволов, прерывисто замигало.

Огонь.

Не пожар, а два костра, слева и справа, расставленные далеко друг от друга, и разожженные, что неожиданно, в железных бочках. А между ними, на снегу, белели длинные, ровные полосы, выложенные из полотна. Такие же, какими на летном поле школы размечали направление разбега для глайдера.

Дугбаг заглушил мотор и какое-то время они сидели в тишине и наблюдали за происходящим.

– Чтоб меня, Эрти, дружище… Да что за хрень здесь творится⁈ Кто-то соорудил посреди леса взлетную полосу!

– Прямо как у нас, – кивнул Эртан.

– Точнотакая же как у нас, – добавил Даги. – Это ведь, срань, наша летная разметка, Эрти. Один в один.

Эртан промолчал. Он лишь смотрел на костры и не очень понимал, что им делать. Но, сколько бы ни оставалось вопросов без ответов, одно было ясно с предельной четкостью. Толку от того, что они сидят в автомобиле и пялятся на горящие бочки, вообще никакого.

Так что они выбрались из автомобиля и пешком, прячась в густых тенях, направились в сторону полосы.

Поляна оказалась старой вырубкой, выровненной и укатанной задолго до того, как построили академию. Проклятье, может где-то здесь даже находилась вырубка, снабжавшая стройку пиломатериалами.

Эрти присмотрелся и увидел в укатанной земле две полосы. Их оставили полозья или колеса с широкими шинами. В глубине поляны, между кострами, из темноты вынырнул длинный сенной сарай с расширенными воротами; из щелей между досками бил желтый свет. Но что важнее, у сарая, носом к лесу, стоял тот самый фургон.

Эрт с Даги тут же юркнули за штабель бревен.

Эртан, как и наставлял Учитель, прикрыл глаза и побежал вдоль ночных ароматов и звуков. В его разуме постепенно, словно акварельная краска Кены, пролитая на ровную водную гладь, проявлялась мутная картинка. Вот шаги внутри сарая нарисовали тяжелые, массивные силуэты трех мужчин. Запахи табака оставили эскизы еще двоих у фургона. Один дымил в кабине, а второй у задней двери. Видимо, судя по тому, как стонал, тот, которому Эрт проломил грудину. И вдобавок еще тот ублюдок, который метнул в них армейскую гранату. В сумме шесть.

Вернее семь.

Еще Кай.

Ее как раз выносили. Крупный нес ее на плече, завернутую все в том же одеяле; он тащил девушку от фургона к сараю. Ее сердце все еще билось, пусть и очень медленно. Что бы они с ней ни сделали, Кай пропадала в глубоком сне, но, самое главное, она все еще была жива.

– Шестеро, не считая Кай, – прошептал он Дугбагу одними губами. – И еще внутри два глайдера.

– Уверен?

– Я их слышу. Они прогревают двигатели.