Текст книги "Неприкаянный. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 60 (всего у книги 64 страниц)

Глава 14
Охота за идолом

– Так просто? – вяло удивилась сонная Юки, когда я забирал пару отливающих металлом чемоданов с дорожки, на которой ехала поклажа остальных путешественников.

– Разумеется, – вручив один ей, я, подумав, забрал обратно, – Тяжеловатые для тебя. Идём, нас ждёт машина.

– Даже машина?

– Все плюсы работы на реально большого дядю, Няшка. У нас вип‑обслуживание.

Инквизиторам некогда объяснять таможенникам и досмотрщикам, зачем им нужно оружие и магические предметы. Это несколько неудобно, как и многое другое, что власть предержащие любят переправлять между странами, не привлекая внимания. Поэтому и существует своеобразная международная система со специальными чемоданами, дипломатами, да хоть чертом в ступе, позволяющая комфортно перемещаться легковооруженным людям. Нормально вооруженные прибывают на частных самолетах.

Так‑то нам бы не понадобилось играть с багажом, но вот разрывными патронами мельбурнское отделение поделиться не могло, это вещь строгой отчетности. Кроме того, личное оружие штука довольно тонкая, я привык к своей «тени», а Юки к старенькому «глоку», который ей почему‑то очень нравился.

Загрузившись в стереотипный черный внедорожник, мы через полчаса оказались выгружены около отеля, в котором уже был арендован неплохой номер. Внутри нас ждали документы, разрешение на ношение оружия, значки и бумаги Интерпола, и даже приличная сумма австралийских долларов наличкой в аккуратном конверте.

– Это что, смартфоны?!. – неверяще пробормотала Широсаки, добывая два телефона из притулившейся на тумбочке коробки, – Петр, это всё… нам?

– Так работают другие отделения. Правда, на этом всё, больше нам ничем не помогут, – рухнув на кровать, я потыкал пальцем в один из смартфонов, а затем, получив его, показал ошеломленной кицуне адресную книгу. В ней было несколько номеров, один из которых не был подписан, – Кажется, вот этот – номер нашей старушки. Сейчас проверим.

Кси Тинг, а это оказалась именно она, долго не брала трубку, а когда, всё‑таки, приняла вызов, то ответила не сама. Вместо неё…

– Мао‑Мао, привет, звезда ты наша печальная! – бодро гаркнул я после осторожного «hello…» молодой китаянки, – Как жизнь в бегах? Это я, твой чистильщик бассейнов из анального порно! Дай мать, нам поговорить надо.

Бедная блогерша явно не ожидала подобного, от чего люто закашлялась и, вроде бы, даже уронила аппарат. Его подняла сама владелица номера, сварливо (и испуганно) поинтересовавшись, кто тут такой названивает.

– Привет, старуха, – не стал зажиматься я и ждать еще каких‑либо звуков от уже старой китаянки, – Мы тут, неподалеку. Поговорить надо. Только давай без глупых вопросов о том, как мы тебя нашли. Я такой далеко не один, тебе привет от имама. С самолета его снял.

– Тогда начну с умных, Красовский, – помолчав, проскрипела в ответ старая зараза, – О чем мы будем говорить?

– Ты скоро сдохнешь, твоя дочь и внуки тоже, – посерьезнел я, – Меня это не устраивает, ты слишком много нам должна, чтобы свалить на тот свет. Выход есть, но для этого нам надо встретиться, тебе и мне. Поговорить.

– Что‑то я тебе не верю… – задумчиво проскрипели мне в ответ.

– Мне плевать, – равнодушно сообщил я, подмигивая напряженно слушающей Юки, – Сейчас спать лягу, у меня раны ноют. Можешь всю ночь думать. Только учти, старая, мне за тебя платят не так много, чтобы я потом выдирал твою нелепую семейку из лап китайцев или хер знает кого. Номер у тебя на экране есть, думай.

– Подожди! – Кси Тинг, поняв, что я сейчас сброшу звонок, заволновалась, – А что, если я скажу тебе, что согласна⁈ Что тогда⁈

– Ничего. Нам в любом случае нужно сначала  поговорить. Тебе и мне, вживую, – отрезал я, – Всё только после этого разговора. Давай уже, я спать хочу, а тебе сейчас малышню перепрятывать…

– Я запомнила номер, позвоню с другого телефона! – пообещала мне старуха, отключаясь.

– Вот и умница, – удовлетворенно сообщил я потолку, отбрасывая аппарат.

В это время уже раздевшаяся кицуне шлепала в душ, но затормозила, обернувшись и задумчиво сообщив, что это был странный разговор. Получив ответ, что общались мы недомолвками, японка утопала, жалобно призвав меня заказать что‑нибудь поесть и, желательно, чтобы еда была не австралийской, а нормальной. С одобрением посмотрев ей вслед, я поздравил себя с успешной интеграцией члена команды в состав. Наши правила Юки всё‑таки смогла принять за норму жизни.

Потом, сходив по тому же маршруту и встретив курьера со всякой вкусной и нездоровой пищей вроде обожаемой лисицами пиццы, я приступил к короткому ликбезу сытой Широсаки, объясняя подоплеку нашего с китаянкой разговора.

Кси Тинг скрывалась, думала, что успешно. Внезапно на неё выходят и сообщают новости, что её местоположение не тайна, причем, как минимум, для трех  интересантов, и что их может быть больше. Что за ними идут. Информатор, то есть я, доверия не вызывает, ибо тот еще бешеный пес с очень мутными связями по всему городу, но с репутацией человека, который придёт и пристрелит, а не будет звонить и разговаривать. Торговка информацией это всё учла, но ей в любом случае нужно время подумать и проверить.

– А еще – обезопасить родню, – легонько щелкнул я кицуне по носу, – Это, кстати, моя ставка на доверие. Я показал старухе, что не настроен зажимать ей сиськи в тиски, а заодно и…

– Фуу!!! – зарылась девчонка носом в подушку.

– Тоже верно. Пора спать. Звонить она будет ни свет, ни заря.

– Откуда знаешь⁈ – тут же удивилась Юки.

– Спать, солдат. Завтра будет жарко. Это опыт.

…который дает осечки. Кси Тинг не позвонила, но прислала утром короткое сообщение, что свяжется с нами ближе к вечеру, с другого номера. Покачав на это головой, я посмотрел на умоляющее лицо Юки, пожал плечами и… мы пошли гулять.

А что еще прикажете делать? Сколько можно дома сидеть? В Апсародае буча невиданных масштабов, по Марию и Эрике отстрелялись ракетами в Верхнем городе, там дерьмо сейчас не просто бурлит, а плещется по сторонам. Мы уже достаточно пожили, чтобы представлять себе непреложные законы города. В Старом люди творят, что хотят, но с оглядкой на ствол ближнего своего, желающего покоя. В Среднем движение идёт, если есть серьезный повод, тогда к стрельбе относятся с пониманием. Верхний город – это запретная территория абсолютно для всех, оазис мира, там все вопросы решаются переговорами, в чистых и богатых залах.

Теперь же, получается, сначала мы устроили жару в двух третях города, а затем уже и люди корпорации «Стемия» дали местным просраться. Пусть не сами, пусть инквизиторов долбили, грабили, взрывали и жгли, но пальцем‑то на кого показывают? Правильно. Нельзя быть нарушителем спокойствия, даже если ты жертва.

– А тут еще по нашим ракетами отстрелялись, – вздохнул я, снимая с майки на спине кицуне какую‑то насекомую кракозябру размерами во всю спину подруги, – Гляди, что ты подцепила!

Если вы никогда не снимали истошно орущую японку с дорожного знака посередине Мельбурна, то вы, можно сказать, и не жили вовсе. Пришлось даже объясняться с полицией, плюс платить штраф за погнутый знак, несмотря на то что Юки его потом назад разогнула. Потом пришлось вести девушку в кафе и откармливать мороженным, только вот нервно и пугливо оглядываться по сторонам Широсаки не прекращала ровно до момента, пока мой телефон не тренькнул сообщением.

«Джилонг. Северный порт»

– А я‑то наивный надеялся, что мы из Мельбурна не выедем… – вздохнул я, поднимаясь, – Идём, Няшка, нам в другой город. Надо будет тебе бухла прикупить перед дорогой…

– Что⁈ Зачем???

– Мы в Австралии. Здесь только в крупных городах живности мало. А их всего два на континенте. Тебе может понадобиться накатить для смелости.

– Ии… – по лицу Юки стало пронзительно ясно, что сейчас бы она с громадным удовольствием поменялась бы местами с Эрикой, а затем принялась бы с нетерпением ждать новой ракеты по больнице.

Сборы много времени не заняли, как и аренда машины. Пришлось слегка помочь японке с покупкой алкоголя, который та, совершенно серьезно отнесясь к моему совету, попробовала купить, но была отбоярена продавцом, не поверившим документам. Моя физиономия убедила чересчур пугливого служителя супермаркета в обратном, так что Юки, осчастливленная бутылкой бренди и тремя флаконами репеллента, восстановила боевой дух, даже начав улыбаться…

…пока я не сбил кенгуру буквально через двадцать километров дороги. Наглое животное, к счастью, оказалось не самым крупным, а выходить из машины мы не захотели по вполне определенным причинам. Более того, мне запрещали даже курить в дороге, чтобы не открывать окна!

– Я не хочу бухать на задании! – поглощенная в переписку с Алебастром Юки была категорична и даже слегка профессиональна, – Кстати, они нашли взломщика. Половина из подкрепления, вызванного Цурье на остров, оказалось предателями и разведчиками!

– Плохо дело, – резюмировал я, внимательно смотря как на дорогу, так и на окраины, откуда могли выскочить прыгучие местные гады, – Проверки будут лютые, до нас точно докопаются.

– Почему?

– Потому что мы во всех этих делах по уши, Няшка. Буквально изо всего, что случилось на Басолане с участием инквизиторов, сейчас торчат наши уши. Причем, нас будут проверять не особо‑то и пристально, а вот Алебастра…

– Ой! Он говорит, что за ним пришли! Его хотят увезти в штаб‑квартиру!

– Пусть требует, чтобы связались с Гриттом. Норму и Соню не стоит оставлять одних.

– Они всех забирают! Никому не хотят звонить!

– Держи мой телефон. Да, это старый. Найди там имя Маркхейм. Нашла? Пиши сообщение. Дословно. Готова? «Будете играть моими людьми в приманку, на вашу ликвидацию сделают заказ. Красовский». Написала? Отсылай.

Через пятнадцать минут, когда мы уже подъезжали к городу Джилонг, Юки растерянно сообщила, что всех вернули домой, а вскоре обещали привезти Мария и Эрику.

– Он тебя испугался? – кицуне хлопала ресницами, разглядывая меня как ребенок Санта Клауса.

– Не думаю, – пожал я плечами, сворачивая с шоссе в город, – Скорее подумал, что мы просто все убьемся, пытаясь добраться до него. В смысле, выжившие. А за смерть всего отдела даже такого типа по головке не погладят. Вот и сдал назад.

Юки, помолчав, осторожно спросила:

– А мы бы… убились?

– Я бы точно убился. За Норму. Запомни, наша привилегия в том, что мы сами решаем, за что и как будем рисковать. Мы. Не Грэм Маркхейм. Даже Марий мог бы только попросить  любого из нас о чем‑то подобном. Видимо, наш заказчик узнал, что Норма как‑то «светилась» на Мадагаскаре, ну, в интернете у Момо там, вот и решил использовать бесполезную, с его точки зрения, девицу. Шансы, что Агнешка снова на свободе, достаточно велики, а у монашки к нашей Норме огро‑омная претензия…

Наша лисичка продолжает потихоньку взрослеть, понимая всё больше и больше о боевом братстве, о людях и о Священной Инквизиции. Взять тех же Цурье и МакАлистера. Я понимаю, что оба старика уже списаны так или иначе. Да, их будут использовать до конца на правах консультантов, пока новый рыцарь или барон не возьмет под контроль остров Басолан, но вернуться в игру им уже не позволят. Слишком много претензий, ошибок, случайностей допустили наши соседи по городу. Списать – это не значит совсем уж сбросить со счетов, но исключить из текущих раскладов как фигуры, имеющие вес? Легко и правильно. Ничего личного, это просто жизнь.

///

– Не злись на мужика, нам с ним еще работать придётся… – проворчал Петр, возясь со своим австралийским телефоном, – Ага, старая ведьма прислала адрес. Поехали.

– Почему не злиться‑то? – угрюмо спросила Юки, одёргивая себя от попытки расстегнуть ремень и повесить кобуру с пистолетом на пояс, – Он же…

– У него свои люди, свои задачи, свои проблемы, – ровно объясняли ей страшные вещи, – Мы для него посторонний ресурс, который он привлекает так, как получается. На барона ловит гадов, нас послал за Кси Тинг, а Норму с Алебастром решил по‑другому… Это нормальный подход взрослого человека.

– Нормальный⁈ – возмутилась Юки.

– Ты убила недавно кучу народа, – повернув к ней лицо, наполовину прикрытое очками, её громадный любовник улыбнулся, – А эти люди всего лишь хотели денег. Привыкни к мысли, что доверять можно только своим. Все остальные видят в тебе лишь ресурс. Кстати, сейчас я тебя буду грязно использовать…

Они сидели в машине, которая странно пахла, в руках уже держали оружие, а в переулке, куда Петр только что завернул, остановив машину, не было людей, но… Юки моментально покраснела, явно представив себе нечто не то. Её мысли, только что поглощенные праведным гневом на человека, которого она ни разу не видела, сделали ну очень крутой  поворот!!

– Няшка… – вновь назвал её оперативным позывным сидящий за рулем человек, – Превратись. Вот за тем домом отель, в котором нас ждет старуха. Я хочу знать, кто с ней, вооружены ли эти люди. Мне нужен твой лисий нос.

– Н‑но… Петр! – мучаясь ужасным стыдом, Широсаки, как говорит молодежь, «кринжанула» по полной, – М‑мы же в‑в городе!

– Это же Австралия, милая… – её погладили по голове, – Тебе на пять минут!

Забившись под максимально отодвинутое назад сиденье и превращаясь, Юки продолжала испытывать совершенно нерациональное желание покусать своего мужчину! Он, казалось, не делал ничего эдакого, но рядом с ним она периодически чувствовала себя круглой дурой! Круглой, похотливой и… безнадежной! Именно так! Полностью и бесповоротно безнадежной! Лисенком каким‑то, который до сих пор тычется носом себе под хвост, пытаясь оторвать присохшую к шерсти какашку!

Она уже убивала! Она уже воевала! Она уже тр… трахалась! Причем с двумя р‑разными… людьми! И даже в‑вместе! Почем она еще такая дура?!!

Из машины вышли они вместе, старший не собирался оставлять Юки одну, а страховал, идя по переулку перед крадущейся за ним лисой, пытающейся на ходу привыкнуть к сонму запахов города на другом континенте. Это оправдалось, как только Петр завернул за угол, там стоял пьяный чернокожий, сосредоточенно копавшийся у себя в ширинке. Небрежно махнув рукой, Петр оглушил бедолагу рукояткой пистолета, а затем подоткнул коленом, чтобы тот мягко свалился к мусорному баку, который и собирался осквернить. Жестом позвав Широсаки, он продолжил прокладывать дорогу.

Они подходили к дешевому трехэтажному мотелю со стороны дворов, под углом, чтобы нельзя было рассмотреть из окон. «Прилипнув» к стене первого этажа, человек и оборотень пошли дальше, до раскрытых по случаю жары окон, сквозь которые можно было увидеть фойе мотеля и лестницу наверх. Тут уже она почувствовала знакомый ей запах Мао‑Мао и её детей, заволновавшись и ткнув мордой в руку Красовского. Тот, кивнув, сгреб лису в охапку, подсаживая на окно.

– Жду здесь, – тихо шепнул он, забираясь сам и указывая пальцем на кладовку, откуда зверски тянуло гнилым мокрым бельем, – Вон там.

Разведчик из Юки всегда был паршивый, это она сама прекрасно признавала. Если ты – белая лиса размерами с крупную собаку и весом чуть ли не в сорок пять килограмм, то ты не маленькая рыжая плутовка, а огромная куча мяса и шерсти, неуклюжая как слон! Такой туше пользоваться глазами глупо, тебя раньше заметят! Тут спасут только уши и нос!

Их она и использовала, поднимаясь по лестнице на второй этаж, чутко принюхиваясь и особо тщательно контролируя потоки воздуха, которые могли ей подсказать, если неподалеку откроется дверь какого‑нибудь номера. Мудрость, осторожность, тонкий расчет и сдержанность!

Именно эти качества помогли гигантской белой лисе… прокрасться по совершенно пустому коридору до дверей номера, за которыми Красовского ждала Кси Тинг. Чувствительные ноздри кицуне улавливали запах детей, Мао‑Мао, старой китаянки, а еще много‑много сигаретного дыма и немного оружейной смазки. Поняв, что сейчас куревом ей отобьет чутье вообще, Юки попыталась выиграть у ситуации больше, тщательно понюхав щели на всех соседних дверях. Её интересовал мужской запах и миазмы оружия, но вместо этого оборотень обнаружила номер чемпиона по мастурбации (может быть, континентального уровня!), а еще едкий и кислый запах молодой, но полностью «убитой» наркоманки. Звучно чихнув (на весь коридор!), Широсаки испуганно прокляла себя до седьмого колена и со всех лап поспешила назад к лестнице.

Это стало большой тактической ошибкой стажера Няшки. Ей надо было быстро перебирать лапками, чтобы смыться тихо, но запаниковавшая от чиха лисица ударилась в галоп. Когтищи крайне плохо сработали на пошарпанном, но всё еще гладком дереве пола, Юки грохнулась мордой, знатно прогремев на половину отеля, а затем, поднявшись, превысила скорость перемещения здоровенной лисы по городской застройке, не сумев вовремя остановиться. Притормозили её железные перила лестницы, задребезжав как колокола на проклятой церкви! Грянувшись о них, Широсаки Юки… отчаянно дрыгнула всеми четырьмя лапами, намереваясь прыжком преодолеть один лестничный пролет, стукнуться по инерции об стенку своим достаточно пушистым телом, а потом драпануть дальше.

Этот кризисный план по‑своему был хорош, хоть и не решал множество возникших проблем, но, как минимум, предполагал тактическое отступление на условно безопасное расстояние. Увы, но проверку реальностью пройти это решение не сумело, так как прыгнула лиса прямиком на ошарашенно замершего китайца в деловом костюме, сжимающего в обеих руках укороченный пистолет‑пулемет!

Китаец стоял не один, на пролете их было аж три штуки, что, в общем‑то, не сыграло роли. По внезапно разорвавший замкнутое пространство грохот пистолетных выстрелов инквизитор Няшка с размаху воткнулась всей тушей в грудь шедшего первым китайца, опрокинув этого довольно массивного товарища на коллег по несчастью, шедших прямо за ним! На этом месте лисе, скорее всего, пришёл бы каюк, так как лестничный пролет ниже тоже был весь в вооруженных китайцах, пребывавших настороже… но они были сильно заняты, умирая от стреляющего с двух рук Красовского, вовремя вышедшего из подсобки.

Об этом Юки, конечно, не знала, летя с тремя китайцами вниз, к стене. Её звериные инстинкты, почуявшие запах крови и успевшие засечь еще людей, моментально сработали, толкнув лисе в мозг простую идею – бежать некуда, драться – единственный вариант. Поэтому, еще не пролетев и половины пролета, Няшка вцепилась своими здоровенными клыками в горло растерянно машущего руками врага. До второго она успела добраться еще до того, как затылок третьего, шедшего последним, вписался в облупившуюся стену лестничной клетки.

Надо сказать, у простого человека не так много шансов против крупного зверя, умеющего убивать и находящегося в очень выигрышной позиции. Особенно под грохот выстрелов, отвлеченного смертельной угрозой с совершенно другой стороны, падающего, наконец… Совсем немного. Их практически нет.

Наверное, их бы не было даже у Петра, если бы тот догадался подняться по лестнице ко взбешенной кицуне, терзающей теплые трупы. Однако, русский такой глупости не сделал. Он просто подождал, пока остервенело скулящая Юки отцепится от искусанного ей тела и выглянет ниже, чтобы увидеть перезаряжающегося напарника.

– Ты там закончила? – осведомится Петр с совершенно невозмутимым видом, – К старухе можно? У нас время поджимает.

Угвазданная по уши в кровище лисица только и найдет в себе силы кивнуть, а затем раззявит в полном шоке пасть, когда добравшийся до неё друг первым делом вздёрнет один из трупов, чтобы начать обильно поливать лисий хвост кровью, хлещущей из разорванной шеи.

– Без хвоста сойдешь за собаку, – совершенно прагматично и абсолютно безжалостно выдаст этот невыносимый тип, – Нам теперь очень некогда. Идём.

За грязным, десятилетия как немытым окном, ошеломленному оборотню издевательски каркнет здоровенный ворон, руша и так шаткий моральный настрой провалившей всё, что только можно, лисы. Впрочем, тем, кто откроет дверь русскому и окровавленной «собаке», придётся намного хуже.

Намного.

Глава 15
Доля ангелов

Совсем несложно вывести двух женщин и двух детей из небольшого австралийского городка, если ты хорошо знаешь, что делать, а еще имеешь в напарниках покрытую подсыхающей кровью «собаку», умеющую рычать на тех, кому хочется что‑либо сказать. Дети, правда, будут плакать, а вести машину придётся сидящей на пассажирском сидении Кси Тинг, пока я буду лихорадочно обтираться намоченным еще в номере полотенцем, но эти меры сработают. Плюс, поможет австралийская жара, никто не удивится полуголому смуглому брюнету, сидящему за рулем слегка битой кенгуру тачки.

А еще, газуя по шоссе, я задам совершенно искренний вопрос, правда грубо и громко:

– Как вас вычислили?!!

– Понятия не имею! – нервно и зло рявкнет в ответ сидящая рядом со мной старая китаянка, уже курящая в окно, – Также, как и раньше! Волшебством, наверное! Я сменила всё! Одежду, белье, электронику! Пять раз мы всё меняли! Не отслеживаемые счета! Криптовалюта! Временные электронные карты! Кредитки! Куда ты нас везешь⁈ Что это за тварь⁈

– Будешь на неё ругаться, она тебе ухо откусит, – встал я на защиту Юки, продолжая давить на газ, – Сейчас я вас увожу по шоссе, вперед. Куда – понятия не имею. Отдышимся, решим. Мы там трупов настрогали…

– АА!!! Спасите!!! – внезапно заорала Мао‑Мао, бывшая очень молчаливой с тех пор, как разглядела семь трупов на лестничной клетке. Её дети, до этого вполне себе испуганно оравшие, замолчали, передавая пальму первенства матери, к которой вовсю лезла здоровенная грязная собака. Причем не просто лезла, а целенаправленно рвала на китаянке легкую кофту!

– Не ори, она тебя не укусит! – успокоил я сразу всех одним громким воплем, который установил тишину, но ненадолго.

Ровно до момента, пока вытянутая лисья морда не сунулась вперед, демонстрируя нам слегка прокушенный и определенно не новый смартфон, выплюнув его старой женщине на колени. Та уставилась на аппарат глазами человека, впервые видящего этот агрегат.

– Что это…?

– Либо моя собака просит тебя позвонить в ближайший приют, либо эта херня была у твоей дочурки всё время, пока вы бегали, – сыграл в капитана Очевидность я, – И если второе – правда, то…

Следующие три часа можно было смело вычеркивать из жизни из‑за криков китайского населения нашей машины. Аппарат, из‑за которого блистательная Мао‑Мао сейчас щеголяла в одном лифчике и с тремя царапинами на животе, принадлежал действительно девушке‑блогеру, старательно прятавшей это дерьмо от матери. Причем вовсе не за тем, чтобы писать обновления к своим постам, удерживая аудиторию…

Законы развившейся драмы были прозаичны до икоты. Знаменитая дочь, мутная мать, странные дела, страх за детей, злость на родительницу, из‑за которой Мао‑Мао влипла, плюс извечное желание молодой, но уже обремененной детьми женщины найти себе достойного, богатого, надежного мужа. Желательно такого, с которым не придётся работать дальше. Так что, разумеется, когда один из богатых воздыхателей девушки‑блогера вышел на связь, интересуясь, что у той за проблемы, которые он может решить, Мао‑Мао начала строить себе пути отхода. Конечно, она предохранялась, тайно выходя на связь через целую кучу программ…

– Дура! Шлюха! Тупое бревно!! Сука!!! А GPS‑наведение, по‑твоему, тоже искривляется⁈ Идиотка!!!

– Да катись в пекло, старая ведьма! – Мао‑Мао уже ни грамма не смущалась ни наличием рядом здоровенной «собаки» (потому что та лежала, закрыв лапами уши), ни своего неглиже, – Я жила нормально, пока в моей жизни не вылезла ты! Что, скажешь, ты мне всё построила⁈ Да я бы и без тебя справилась! Нашла бы себе мужика, как положено! Родила бы ему ребенка! Двух! Трех! А теперь мы невесть где, и за нами охотятся! Из‑за тебя!!

«Невесть где» было знатным преуменьшением. Выкинув предательский смартфон, я принялся колесить по местным дорогам, вовсю испытывая их отвратительное качество. Куда ехать – было очень большой проблемой, так как большинство маршрутов здесь вели в никуда, а остальные было легко предугадать. Имея пистолеты с парочкой целых магазинов специальных боеприпасов, нарываться на еще одну встречу с кем‑либо не хотелось совершенно. Плюс, я сейчас, можно сказать, был один. Юки застряла в облике «собаки» и с этим сделать ничего было нельзя.

– Я сейчас скажу ему, он тебя пристрелит, неблагодарная сука! А внуков уж как‑нибудь воспитаю!

– Ну сделай это, никчемная говенная мать! Тебя уже загнали как собаку на край земли, так оторвись на дочери! Ты же такая вся уверенная!!

– Заткнитесь обе, иначе свяжу и уложу обеих в багажник, – решил я прекратить балаган, – Там наговоритесь!

– Не затыкай нам рот! – раздалось почти хором.

– Собака, укуси ту, кто следующая издаст громкий звук!

Вот это сработало на сто процентов. Всё‑таки, бурая свалявшаяся шерсть придаёт Юки очарование грозного хищника, а оскал и внушительные клыки заколебавшейся слушать женский ор кицуне работают безукоризненно!

Пара часов тишины и духоты сделали свою работу, утихомирив спорщиц, так что в городок Балларат мы заехали с севера, сделав знатного крюка. Напоровшись почти сразу же на магазинчик одежды, я, ни грамма не смущаясь, послал туда Кси Тинг. Опытная старушка, понимая, что нужно молодым людям вроде меня, имеющим сильно испачканные кровью штаны, принесла цветастую гавайскую рубашку и шорты, заодно бросив в лицо полуголой дочери какую‑то блузку.

– Что дальше, русский? – бухнувшись на сиденье, спросила она, покосившись на заморенную Юки, задремавшую с открытой пастью.

– Дальше мы едем в парк, – объявил я, – Поговорим с тобой на свежем воздухе, пока моя собачка присматривает за твоей родней. Купим им на обратном пути мороженного.

– И? – надавила бабка.

– Тут ходит поезд в Мельбурн. Договоримся – уедем вместе. Не договоримся – оставлю вас тут.

Ложь, но убедительная. Никто же не будет приводить пожилую женщину в парк посреди города, чтобы грохнуть её, если не выйдет договориться? Это поможет китаянке расслабиться. А если мне и придётся её убивать, то проще будет сдаться полиции, а затем звякнуть Маркхейму. Игра по крупным ставкам прощает некоторое срезание углов.

Парк, да и сам городишко, почти не отличались от Старого города. Не то чтобы старые, скорее заброшенные и провинциальные, несмотря на смешное расстояние от местного центра цивилизации. Озеро Вендури было удивительно крупным для города, от него веяло долгожданной прохладой и соблазном искупаться. Времени, правда, на это не было, но можно было хоть перекурить. Дети в машине… неудобны, а я не Кси Тинг, чтобы их травить.

– Разговор, чувствую, будет очень серьезным? – выдув первого ракового солдатика, осведомилась китаянка, – Серьезнее, чем всё, что у меня было в жизни, ага, русский?

– Как догадалась? – в отличие от турбобабки, курящей папиросы со скоростью опаздывающего студента, я наслаждался своей.

– Мы просто вышли из машины и пришли сюда, Петр. Твоя тварь даже не соизволила открыть глаза, ты ей ничего не говорил. Только если моя тупая дочь хотя бы пёрнет, эта штука очнется. Так ведь?

– Не обижай мою девочку, бабуля. Юки очень славная… – почти меланхолично откликнулся я, делая затяжку.

– Не… поняла…? – по глазам Кси Тинг было ясно, что она поняла , но…

– Не вижу смысла играть с тобой в недомолвки, здесь и сейчас. Старуха, ты уже знаешь, что мы не совсем простые молодые наемники. Мы принадлежим организации, той, что давным‑давно работает в Апсародае. Ты это вывела еще до того, как мы с тобой увиделись вживую. История проста – у нас там шухер, многое поменялось, продолжает меняться. Нужен опытный человек. Ты. Они  приобретают твою старую задницу, решая все твои проблемы. Такова сделка.

– «Они»… – пробормотала спустя пару минут жующая губы Кси Тинг, – Не «мы», а «они». То есть твоя шайка наособицу, ты тут посланник. И… как твоя… ваша… организация называется…?

– Священная Инквизиция, Кси Тинг, – повернув голову к собеседнице я, уставившись ей в глаза, уточнил, – И, прежде чем ты подумаешь, что я над тобой смеюсь, вспомни зверя в машине.

Шансов у неё не было, вообще. Не потому, что я хороший переговорщик, а потому что расклад был не в пользу старой торговки информацией. Даже если сделать скидку на всё происходящее, то она всё равно остается в Старом городе, у разбитого корыта, публично отвергнутая Триадой. Это очень серьезно влияет на бизнес, на уличное слово, на репутацию. Здесь и сейчас у старой женщины была уйма проблем, которые ей было некем решать. Материковые горячие парни, которые станут еще горячее после семи трупов, бегство, хотя бы те, неизвестные мне претензии или предложения, что вёз ей сюда наш имам. Она посреди нигде, рядом убийца, её родня заперта в машине со зверем‑людоедом.

– Стоп… – неожиданно заморгала женщина, – Инк… визиция. Вы же рядом с храмами. Храмовые наемники! Всё сходится! Работали на святош!

– Вообще не думай о нас! – махнул я рукой, – Мы именно те, за кого себя выдаем! Обычные молодые наемники, убиваем за деньги, всё такое.

– Да? А сколько тебе лет, обычный?

Умная, всё‑таки, женщина. Просто не повезло ей в жизни.

– Пятьдесят… шесть. В общем. Где‑то так, – неуверенно выдал я, а затем подмигнул ошарашенной китаянке, – Не смотри так на меня. Я не молодо выгляжу, просто живу вторую жизнь. Говори уже свой положительный ответ.

Меня долго меряли взглядом.

– Ты в самом деле так уверен, русский? – насупилась видавшая виды женщина, – Уверен, что я соглашусь со всем этим дерьмом⁈ Вот так, сходу, за пять минут?

– Ни грамма, – честно ответил я, – Ты старая битая сука, управляющая личным борделем целую жизнь. Если бы тебя прижал к стенке кто‑нибудь из Триады, ты бы наверняка плюнула бы ему в лицо, прежде чем получить пулю. Ты знаешь себе цену, старуха. Даже сейчас, после предательства дочери. Только вот… отказаться узнать больше о мире, в котором ты живешь? Нет, на такое Кси Тинг не пойдет. Не сразу. Сначала ты разберешься во всем этом дерьме. А чтобы разобраться – тебе нужно сейчас сказать мне «да». Потом я наберу один номерок, дам тебе трубку, и ты продашь свою старую упрямую жопу. Не забыв о том, как ты нам уже должна за всю ту хрень, что натворила.

Мы померились взглядами. Китаянка выдула уже полпачки сигарет, не собираясь останавливаться, а я лелеял в голове мысль, что нужно будет накормить и напоить Юки. Еще и сажать лису в поезд будет немалым трудом! Впрочем, это же Австралия, край мира. Тут должны брать взятки.

– А ведь тебе этот… – Кси Тинг кивнула на сжимаемый мной телефон, – … не указ. Ты бешеный пес, русский. Вся ваша свора без ошейников. Я не раз и не два видела черных солдатиков в городе, они совсем другие. Совсем. Набирай своего «начальника». Мы поговорим.

Сделка с матушкой‑Инквизицией это нечто более крутое, чем сделка с дьяволом. Последний получает твою душу после смерти. Мы берем всё и сразу. Тело, жизнь, верность, связи, преданность. Не оставляем ничего и никому, только вот аванс этого обычно стоит. В случае Кси Тинг аванс был очень существенным. Не успел я домыть накормленную Юки в том самом озере, как старая торговка информацией оказалась человеком свободным, неподсудным, да еще и защищенным лучшей крышей в мире. Тот самый недовольный китаец из Триад, которого она так виртуозно озадачивала собственной дочерью, лично ей позвонил, сообщив, что снимает все претензии.