Текст книги "Неприкаянный. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 64 страниц)

Глава 9
Правила игры

Сжимая в каждой руке по пистолету, я зашел в православный храм.

– Есть кто‑нибудь дома? – вежливость прежде всего. А то мало ли. Тут живут нервные, очень озабоченные собственной безопасностью (с недавних пор) люди.

– Чего приперся? – хмуро поинтересовался отец Василий, выглядывая откуда‑то из‑за алтаря. Что там делал новый поп – осталось для меня загадкой, не стоящей времени на обдумывание.

Этот мужик мне не понравился с первого взгляда, а сейчас, в черной рясе, он выглядел почти комично. Там, где предыдущий чернокожий, старый и толстый поп, казался порождением Города Грехов, этот здоровенный кряжистый тип, напяливший на себя черную ткань, выглядел как танк, притворяющийся школьным автобусом. Неумело, неуклюже, чисто для галочки.

– Забыли занести вам вот это, – объявил я, поднимая указательные пальцы, на которых болтались два двухствольных «кольта», – Оно, вроде как, ваше.

– Да? – взгляд бывалого громилы в рясе частично потерял остроту и интерес, он кивнул вбок, указывая на табуретку, – Ну кинь вон туда.

– Окей…

Положив жуткие стволы, призванные ломать руки и шаблоны, а не стрелять, куда надо, я направился к выходу, но был остановлен вопросом, донесшимся в спину:

– Слушай, рожа бандитская… – на русском обратился ко мне поп весьма уставшим, если не сказать измотанным тоном, – Какого хрена вы тут устроили…?

– Ты о чем, божий человек? – не понял я, оборачиваясь, – Мы вам ничего не делали и не собирались.

– Мозги мне не канифоль, да? – направился ко мне поп, доставая откуда‑то пачку сигарет, – Идём перекурим. Расскажу. Может ты и не такая гнида, как остальные, раз русский…

– А может, и остальные ничего, м? – хмыкнул я, доставая свою пачку, – Ну давай перекурим.

Пасмурный поп, глотнув никотина, разразился не менее сумрачным рассказом. Четверо из его десятка лежали в больнице, трое легкораненых и еще один, оставшийся без ноги по колено. Потери отец Василий возлагал на свою недостаточную информированность об предстоящей операции, а, проще говоря – на совершенное незнание о том, что из‑за почти невинного наезда на оружейную лавку, к нему придут спрашивать не пара местных вооруженных бандитов, назначивших себя её «крышей», а засада. На четверку русских скинули наступательную гранату, которая посекла их осколками, а затем пустили пару очередей поверх голов с той же крыши. Затем на дверях храма оказалась прибита записка, в которой карандашом было нацарапана всего одна фраза: «больше так не делайте».

– Я даже шутить на эту тему не буду. Хоть и хочется, – пожал я плечами, туша бычок о подошву, – Скажу, как есть. С вами никто не хочет иметь дело по двум причинам. Первое – прежний поп был гнидой. Похитить детей своей крестной дочери…

– Что‑о⁈ – поперхнулся дымом злоупотребляющий отец Василий.

– Вы что, даже этого не знали? – удивился я, а затем махнул рукой, – Времени нет, так что проговорю быстро. Так вот, мой командир правильно сказал – вы, ребята, привезли воду в реку. От вас шарахаются не потому, что к вам есть какие‑то претензии, а потому, что вы хотите свою «полянку», поэтому ломаете дрова. Лес рубят – щепки летят, никому не хочется под них попасть. У местных церковников, у каждого из них, свои узкие ниши, наработанные годами, десятками лет. Они все – в местной системе высокоорганизованной уважаемой преступности. Пусть и внизу, но в системе. У отца Григория, чтоб его черти бензопилой в аду в жопу драли, ниши не было, он химичил по мелочи, натворил косяков, попытался выкрутиться, не вышло. Вы пришли на голое место в город, где каждый человек в теме убежден, что церковники тихо сидят на периферии и не жужжат. Их нет в серьезном бизнесе. Это очень сильная убежденность, отец Василий. Вы такую тут не вывезете…

– Что, говоришь собирать манатки и валить назад? – с усмешкой и вызовом пробормотал поп, закуривая вторую сигарету подряд.

Я его начинание не поддержал, поднявшись на ноги.

– Дело исключительно ваше. Но я бы включил мозги и связи, которыми вы бахвалились Гритту. Везти в Апсародай бусы для туземцев и насильно толкать их местным бродягам… вы просто дождетесь выстрела из миномета по храму, пока остальные будут молчать и заниматься своими мелкими делишками. Россия – щедрая душа, отец Василий. У вас там есть много интересных вещей, с помощью которых можно легко выдолбить себе нишу в этом городе, удовлетворить спрос, заинтересовать местных. Я почти уверен, что в Апсародае сильный дефицит межконтинентальных баллистических ракет…

Оставив истошно закашлявшегося человека, я ушёл от него, преследуемый парой поднявшихся в небеса воронов.

Сегодня нам предстояло вновь сопровождать Армэна Ди Вайна на последнюю закупку оборудования для его подводного крана, и дело обещало быть куда сложнее, чем в прошлый раз. Толстяк обнаружил за собой слежку. А еще… еще у нас случилось немаленькое ЧП. Утром, когда в обстановке не очень‑то серьезной торжественности, Марий Гритт принимал от нас клятвы дружинников, ему пришлось это сделать и от Широсаки Юки, решившей сжечь все мосты и за собой, и перед собой. Теперь вся банда, кроме кицуне, ополчилась на меня, решив, что я её уговорил.

А ведь это было совершенно не так! Мы говорили с девочкой совершенно о другом. Ну, половину времени. Вторую, так уж и быть, о присяге… но я её не уговаривал, а отговаривал!

Зайдя на базу, я обнаружил альва и Широсаки, вгрызающихся в уставы и инструкции. Новые дружинники изучали то, что обязаны были знать как «отче наш», даже несмотря на то, что мы, вроде бы, до конца дней своих работаем в отделе, который кашлять хотел на основные постулаты Инквизиции. Именно этим сейчас и занимался Марий Гритт, пребывающий в отвратительном настроении. Блондин шипел в смартфон, посылая что‑то от него желающих людей.

– Повторяю вам последний раз, – рычал он, – Я не отказываюсь назвать имя своего вышестоящего, я и есть вышестоящий, барон Марий Гритт! Я – глава отдела, который не находится в юрисдикции кого бы то ни было, кроме Высшего Совета Священной Инквизиции! Поэтому, говорю под протокол, который уйдет с моего устройства в виде отчета – катитесь в задницу со своими претензиями! Просьбу об аудиенции я теперь буду рассматривать только после того, как приму сообразные извинения! Если  я их приму! Конец связи!!

Лидер был настолько злым, что говорить начал, лишь сделав пару подходов со штангой. Оказалось, что наша посылка в виде таинственного аккумулятора уже пересекла континенты, очутившись в главном евразийском офисе, а там, к ней получили доступ какие‑то заинтересованные ученые. Искра, буря, глад и сифилис – и вот посылка летит назад с целой оравой каких‑то светил, которые тут же начинают портить кровь Цурье, так как именно у того в загашнике находится весь остальной робот, заточенный на наш аккумулятор. Разумеется, эти деятели захотели узнать всё‑всё‑всё про то, как и где мы это богатство нашли, но сами не нашли ничего лучше, чем позвонить Гритту и начать требовать полного содействия, грозя карами и репрессиями.

А у нашего лидера и так день не задался. Присяга, проблемы с Широсаки, вылазка к Ди Вайну, сильная нехватка денежных средств, отсутствие заказов. Про бинтуронга и неизвестную смуглянку, с которой возятся аж двое из отряда, можно промолчать. Ну и…

– Правильно сделал, – пожал плечами я, а затем досадливо цыкнул зубом. Я не знал, что делать с оборотнем. Купить билет на самолет было не вариантом. Молодая и красивая девушка с настолько отшибленным (или изувеченным) мозгом в любой части света попадет в рабство. Частное, бордель, не суть важно. Пристроить к нам? Постепенно приучить к запаху Юки?

– Даже не думай, – волком посмотрел на меня продолжающий издеваться над штангой блондин, – Мы её просто никак не поясним и не представим. А если память вернется? Мозги на место встанут? Приковывать к батарее? Убить?

– Пока эту проблему можно отложить, – предложил я, решивший убраться от злобного блондина, – Давай закончим с Ди Вайном. Кси Тинг обещала подкинуть работенки, но пока не звонит. Пойду пока посмотрю, что там Эрика с потеряшкой творят. Она, вроде, говорила, что что‑то понимает в психологии…

– Ага, давай…

В нашу квартиру на пятом этаже я заходил не таясь, но всё равно оказался неуслышанным. Звуки, в изобилии доносящиеся из одной комнатушки, не намекали, а прямым текстом кричали, что находящимся там девушкам очень хорошо. Заглянув внутрь, я без всякой спешки убедился, что мне не врут. Оценил страсть, напор, технику, инициативу, подачу и приём, благо занявших кровать Эрику и потеряшку в данный момент не волновало совершенно ничего, кроме друг друга. А вот это да, это очень волновало.

Красивое зрелище, что и говорить. Неожиданное, но очень страстное.

Решив, что мешать подобному никак не стоит, я пошёл ставить чайник. Чай – то, что нужно уставшему джентльмену после таких зрелищ. Он успокаивает, он гасит мысли о том, что можно присоединиться, нужно присовокупиться, так далее, тому подобное. Нет, судари мои, не нужно. Есть разные праздники жизни, но когда орут с таким воодушевлением, то тут становится понятно: парус поймал самый нужный ветер, портить такую гармонию самоотдачи – великий грех.

Зато после, когда мокрая от пота и невероятно довольная Эрика Хатсбург вывалится из комнаты… ей можно отсалютовать чашечкой чая!

– О нет… – стон закатившей глаза вампирессы, задравшей лицо к потолку, отзовется небесными звуками в моей душе. Как и её медленная ретирада назад в комнату, чтобы нацепить на себя хотя бы маечку с трусиками.

Вышла, плюхнулась напротив нагло скалящего зубы меня. Помолчала, собираясь с давно и надежно разбежавшимися мыслями.

– Пётр, это не то, что ты дума… о не‑еееет! – вновь, мучительно морщась, запрокинула голову с такой силой, что начала падать с табуретки. Пришлось поймать пальцем за майку, делая ангелам на небесах шикарнейший вид на декольте до пяток. Майка выдержала, в руку вцепились, вернулись за стол.

Обреченно вздохнула, скуксилась, поникла, уронив голову на руки.

– Расслабься, Хатсбург, – ухмыляюсь я, показывая крошечное расстояние между двумя пальцами, – Во‑первых, ты была уже вот настолько, что я готов был предложить тебе перепихон в чисто терапевтических целях. Злобная, ворчливая, драчливая, вредная. Настоящая Недотраха. Во‑вторых, я мальчик не маленький и много чего видел. Там, в комнате, вовсе не шикарная и уверенная в себе Эрика разложила маленькую невинную жертву. Не‑а. Там раскладывали тебя . Так что выдыхай, я не осуждаю. Хотя, конечно, интересно, как до этого дошло!

Облегчение, испытываемое брюнеткой, можно было резать на куски и продавать в розницу, обеспечив солидную конкуренцию всем заведениям храмового кольца. Тем не менее, оправдаться за содеянное Хатсбург хотелось как можно быстрее, так что она, не поднимая головы, проворчала, продолжая испытывать смущение:

– Пошла по твоим стопам, старик… Я расспрашивала девчонку часами, она ничего не помнит. Квартиру убрала отлично, плиту мыть научилась быстро, но памяти о прошлом нет. Совсем, никакой. Не помнит ничего, даже того, как её били на улице. При этом, Красовский, я тебе чем хочешь клянусь – нет у неё повреждения психики! Там изначально от неё такие огрызки были! Совершенно цельная натура, натуральный лабрадор в виде человека, только жрёт меньше. Постоянно в хорошем настроении, не задумывается, не «зависает», ничего не вспоминает, ни о чем не заботится! Вывод напрашивался только один, ты сам знаешь какой.

– Да, – кивнул я, – Рабыня. Выращенная с пеленок.

Из комнатушки выглянула Безымянная. Увидев беседующих за столом нас, она подбежала, лучисто улыбаясь, всем видом демонстрируя, как рада меня видеть. Из одежды на стройной латиноамериканке был только блеск её зубов. Повернувшаяся к девушке Эрика лишь вздохнула, глядя как наша гостья пожирает меня счастливым взглядом, а затем вновь вернула внимание на меня.

– Я захотела проверить. Сняла с неё трусы. Спереди, как видишь, ничего нет, ей проводили электроэпиляцию, но этим многие молодые девки пользуются. Я… полезла проверять, насколько разработана её задница, сам понимаешь, зачем и к чему… а через пару секунд она уже сидела на мне, засунув язык мне аж по гланды. Ну и…

Мда.

– Иди помойся, – сказал я безымянной, – Потом отдыхай.

Короткие ясные указания, тут же воспринятые с энергичным кивком. Девушка убегает в душ, не сказав ни слова. Понимание, что я мог отдать почти любой приказ, который был бы выполнен с тем же энтузиазмом, дрожит между мной и Эрикой как воздух над пламенем костра. Брюнетка глухо договаривает, не поднимая головы:

– Всё у неё там с жопой на высшем уровне. Как в лучших борделях мира. Я там не была, но… у меня тоже есть жопа, о которой я забочусь. Так что…

– Как я уже говорил сегодня Марию – это не та проблема, которая нас сейчас может заботить. Девчонке здесь хорошо, а перед нами стоят совершенно другие задачи. Приходи в себя, Хатсбург. Попытки строить подавленный вид, пряча лицо, похожее на рожу нализавшейся сметаны кошки, у тебя провальные. Если будешь помогать мне заботиться об этом найденыше, то трахайся с ней на здоровье…

– Я вообще не по девочкам! – вскидывается вампиресса, пытаясь изобразить возмущение.

– Была , – безжалостно хрюкаю я, – Сколько времени вы постель мяли, а?

– Ну… – брюнетка задумывается, а затем её глаза тухнут и пустеют, когда она смотрит на смартфон, – Шесть часов…

– Ну вот.

– Шесть часов⁈ Шесть, мать его, часов?!!!

– Хатсбург, иди мыль сиськи. Охреневать можно и под душем. Нам скоро выступать.

Какого‑то отношения к произошедшему у меня попросту не было. Да, портящийся характер вампирессы беспокоил. Не желая, по непонятным для меня причинам, устраивать себе сексуальную разрядку, явно в этом нуждающаяся брюнетка свирепела день ото дня, обжирая нас ночь от ночи. Теперь эта проблема была решена, я был уверен, что она будет решаться дальше, несмотря на рожи, что корчила наша готическая принцесса, а вот найденыш… превращалась в фигуру, от которой избавиться становилось затруднительно.

«Хотя теперь у меня есть отличная возможность спихнуть эту проблему на Эрику», – подумал я, тут же погрустнев, – «И некуда привести женщину, если таковую себе найду. Отели Старого города предназначены для бедняков, тифозных крыс и людей, которым некуда податься».

Ладно, что‑нибудь придумаем. Проблемы нужно решать последовательно.

///

Смартфон сдох, батарея оказалась истощена постоянными звонками идиотов, окопавшихся в «Стемии». Марий, снова приникнувший к прицелу автомата, ощутил раздражение, тлевшее в нем с самого утра. Ублюдки явно боялись соваться в Старый город. Видимо, Цурье и МакАлистер тоже их неласково встретили… Ладно, всё, отбой.

Нужно сосредоточиться.

Впереди, под светом одинокого работающего фонаря, у «тойоты» стоят только Армэн и Петр. Ждут, когда приедут продавцы. Остальные, включая даже Юки, здесь, в темноте, прикрывают русского и их единственную, пока, надежду поднять бабок. Китаянка, по словам Алебастра, сейчас управляющего маломощным дроном, зависшим у них у всех над головами, чересчур увлеклась переданными ей делами Старого города, бабушке не до мелких заказов. Невовремя…

Барона раздражали события, не то, что вышедшие из‑под контроля, но отправившие всех вокруг в небольшой разнос. Особенно Юки. Паршивец Пётр, он не уговаривал, конечно, девушку дать присягу, ему подобное было совершенно незачем, но этот козёл ясно дал понять Широсаки, что если она скажет «да», то Марий не сможет сказать «нет». Он уже признал её достойной.

Мелкая вихрастая засранка этим воспользовалась. Сказала, что лучше до конца с ними, чем с шансом, что её увезут куда‑нибудь. Теперь у Мария два дружинника небоевых на двойку нормальных. Так себе расклад. То, что лисичка сейчас греет пузом шифер в десятке метров от него, целясь из двадцать второго калибра в сторону Красовского, радует мало. Стрелять она уже немного умеет, но это просто муха, сидящая на самом верху айсберга необходимых умений. А возиться теперь с ней ему, Барону. Не то чтобы он против, но вкупе со всеми проблемами, да Агнешкой, постоянно претендующей на внимание, как‑то уже напряжно.

Армэн нервничал, расхаживая рядом с автомобилем. Тоже не самый стабильный фактор в их непростой жизни. Толстяк слетал с нарезки тем сильнее, чем ближе был его заветный момент. Сейчас, находясь буквально в одном шаге до старта к своей заветной цели, Ди Вайн проявлял чересчур сильные эмоции. Он уже трижды кому‑то звонил, не дожидался ответа, после чего нервничал всё сильнее и сильнее. Петр, курящий прямо под фонарем, в тактически выгодной позиции, казался по сравнению с толстяком статуей, полной спокойствия.

Время шло. Продавцов не было. Петр поднял руку с телефоном, прижал к уху. Через минуту завозилась Юки, подползая к Марию.

– Твой аппарат не работает. Он спрашивает, что делать, – девушка шептала очень тихо, как полагается, удерживая при этом телефон так, чтобы тот не давал отсвета, – Армэн очень сильно волнуется.

– Сворачиваемся, – принял решение Гритт, – Закинем старика, Алебастр вычислит, откуда с ним связывались, и поедем разбираться.

Ди Вайн порывался принять участие в расследовании, но оказался жестко осажен раздраженным Марием. Барон не видел смысла в присутствие бородача, но видел его очень много в том, чтобы Армэн свалил домой, а там, в тишине, покое и безопасности, привёл свои мысли в порядок. Эрика, вынырнувшая из тьмы, затолкала бухтящего толстяка в машину.

«Расследование», даже с помощью альва, вычислившего местоположение продавцов, заняла время до утра. Цепочка людей, которых они допрашивали, пытаясь найти нужного, не состояла целиком из носителей английского языка, да и не все горели желанием отвечать. Им пришлось навести немалый шухер, даже немного поцапаться с каким‑то заносчивым чернокожим сутенером, как‑то выживающим на краю Старого города. Одна из его девок призналась, что нужный им человек валяется обдолбанным в её логове.

Из этой дыры они и выковыряли вполне прилично одетого молодого тайца, пребывавшего в состоянии полного неадеквата. Марий еле сдержался, чтобы не превратить придурка в отбивную под радостное карканье чертовых воронов русского, круживших над ними как какие‑то стервятники. Хуже этого, когда продавец пришёл в сознание, чуть жидко не обосравшись от вида обступивших его людей, то принялся ныть, что не готов к сделке без людей на его стороне. Гритт, присев на корточки рядом с обдолбышем, пообещал тому, что он лично запихает каждую банкноту в задницу ублюдку, даже не видя товара. А может быть, они даже наменяют мелочи, чтобы нафаршировать поплотнее.

В итоге, уже ближе к десяти часам утра, порядком уставшие и раздраженные наемники помогли чуть ли не трясущемуся от нетерпения Ди Вайну занести его железки на корабль. Правда, когда все вышли, предвкушая отдых, Марий остался. Он аккуратно взял психованного бородача за грудки и мягко ему сказал:

– Выплываем минимум  через два дня. И, если ты будешь в плохой форме, невыспавшимся, нервным или каким‑то еще, то я вгоню тебе в зад сто пятьдесят миллиграммов ксилазина. И мы будем болтаться на волнах, полностью готовые к работе, а ты будешь лежать, пуская слюну… и, может быть, даже умрешь от остановки сердца в одном шаге от своей мечты. Зато очень спокойным. Понимаешь меня, Армэн?

Тот понял, это чувствовалось. Хорошо понял. Так, что даже бурлящие в Марие эмоции начали успокаиваться, пока они дружно ехали домой. Успокоению немало помогало то, что обычно едкая Эрика, готовая вредничать по любому поводу, вела себя сегодня удивительно тихо, мирно и мечтательно, что было заметно даже для Широсаки. Марий же просто молчал, благодарный за такую оказию. Из него постепенно выходил пар.

Однако, это оказалось лишь иллюзией.

Возле их дома, бывшей пожарной станции, стояли два черных внедорожника. Четверка бойцов в черном без опознавательных знаков расслабленно сжимала свои автоматы, не забывая поглядывать по сторонам. Остальные из поджидающих представляли из себя пятерых сравнительно молодых людей в гражданском и троих господ постарше, в летах. Эти гражданские выглядели всклокоченными, уставшими и вымотанными, но сильно оживились при виде подъезжающих наемников. Чуть ли не кинулись им навстречу. Тогда Марий и почувствовал, что пара у него еще… много.

– Прикройте, – бросил он Петру и Эрике, дождался, пока они выйдут из машины, а затем, мучительно для себя неторопливо, но с достоинством, выбрался сам.

На него тут же налетели.

– Вы… вы что себе позволяете?!! – заорал один из седых незваных гостей, – Гритт!

– Сопляк! – гневно выдохнул второй, – Обнаглевший сопляк!

– Барон Марий Гритт… – негромко, но очень внушительно выдохнул блондин, каменея лицом, – Представьтесь. Немедленно.

Это было требование барона . Человека, обладающего статусом, позволяющим требовать от незнакомца представления. Священная Инквизиция хоть и была насквозь современным образованием, но трепетно и бережно следовала давно укорененным традициям, позволяющим создавать лояльные, высокопрофессиональные и довольно самостоятельные отряды охотников за нечистью. Лояльность покупалась властью. Власть имела привилегии, права и обязанности.

Никто, в ведении Инквизиции, не смел покушаться на установленный порядок. Однако, далеко не все придавали ему значение. Марий Гритт, порядком выбешенный последними сутками, очень надеялся, что люди, окружившие его, не придадут значение его титулу, и что Петра с Эрикой вполне хватит, чтобы удержать автоматчиков.

Его надежды оправдались.

– Да какой ты барон…! Одно наз… – зло скривил губы один из пожилых… тут же получая в них мощный, акцентированный, прекрасно подготовленный удар молодого блондина, вложившего в действие большую часть своего веса.