Текст книги "Неприкаянный. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 64 страниц)

И вот именно это заставляло нас сейчас вовсю морщить лбы. Кроме кицуне, её морщило по другому поводу.

Наконец, наш командир выдал своё заключение, причем вполне себе неожиданное, хоть и разумное:

– Крэйну насрать на Дракулу, Эрика, – барон поднял тяжелый взгляд на вампирессу, – Он тут из‑за тебя. Он же тебя обратил, да?

– А еще она Хатсбург, – не дал я вставить оторопевшей брюнетке ни слова, правда, морщась от боли, потому что крашеная кицуне цапнула меня за пальцы.

В ответ блондин мне только кивнул.

– Да вы издеваетесь⁈ – возмутилась наша кровопийца, забирая из стоявшей между нами миски гроздь винограда, – Сейчас же не пятнадцатый век, чтобы… ну… все эти «кто обратил», «потомки» и прочее! Мф… тьфу! Юки!! Как ты это ела⁈

Договорить мы не успели, зазвонил смартфон. Присматривающий за нами с дрона Алебастр сообщил, что под покровом ночи к нашей яхте, огибающей Басолан, вовсю несутся два катера. Мы спешно приготовились обороняться и… ничего не успели сделать. Эрика, с её ночным зрением, расстреляла экипаж обоих суденышек в темной экваториальной ночи на расстоянии, когда мы их еще и разглядеть‑то и не смогли. А затем еще и закрылась в каюте, сказав, что ей нужно подумать. Пришлось нам троим торчать снаружи. Впрочем, у Гритта был припасен прибор ночного видения, которым мы и пользовались до самого утра, отдыхая по очереди.

Кто плыл на этих катерах – было совершенно неясно.

Утром стало еще хуже, причем не только за счет зарядившего тропического ливня, чуть не смывшего за борт Майора Тома, но и после звонка Майкла Портмана, торопливо сообщившего мне, что он видел собственными глазами, как в Среднем городе взяли Агнешку Новак. Бравые парни в черном ворвались в дом, за которым следил бывший детектив, вынесли стекла светошумовыми, а затем вывели полячку с завернутыми ластами, погрузив в черный внедорожник. Сам американец был в шоке, так как у него были только предположения, что бывшая святая сестра свила гнездо на этой малине, а вот «черные» действовали решительно и бескомпромиссно, твердо уверенные в своих действиях.

Пока мы переваривали эту новость под недовольное бурчание Момо, которую не разбудили на ночные пострелушки, внезапно оживилась фальшивая «Мао‑Мао», выскочившая на палубу в нижнем белье и с квадратными глазами.

– Сюда летит боевой вертолет! Маленькая… птичка! – подбежав к нам, выдала громким шепотом эта особа, а затем гаркнула матросам, – Отцепляйте лодку!

– Опа! – как‑то неприлично сильно обрадовалась Момо, тут же ломанувшись куда‑то внутрь, и чуть не сбив капитана на ходу.

Мы в это время, не успев до конца переварить новости, ошарашенно переглядывались, понятия не имея, что делать. Боевой вертолет Эм‑Эйч Шесть, «LittleBird» – это несколько не то, с чем мы имели дело до этого вообще. Да и откуда бы он взялся в Апсародае⁈ Это полноценная боевая машина!

Делать в данной ситуации было можно две вещи. Либо позволить Эрике разложить свою (совершенно не готовую) снайперскую винтовку, чтобы попытаться пристрелить пилота «птички», либо срочно эвакуироваться с яхты к такой‑то матери, благо, что до берега было совсем недалеко. Мы, уже слыша едва заметный шум лопастей этой дряни, сочиненной в Штатах именно для спецопераций, уже повыбрасывались за борт с экипажем, планируя защищать плывущих людей, если раздолбавший яхту вертолет зависнет для истребления людей, как…

…от яхты в сторону едва заметной стрекочущей точки в небесах ушёл толстый инверсионный след. А затем еще один. И еще. И еще.

– Мы Момо забыли, – уведомил я окружающих, сдувая мокрый хвост угнездившегося на голове медоеда с лица. Фраза прозвучала очень красочно под взрыв, раздавшийся в небе.

Когда мы, мокрые, злые и очень жалеющие все наши искупавшиеся в морской воде пушки, забрались обратно на яхту, то насладились зрелищем смеющейся, как ребенок, Момо, восседающей рядом со здоровенной ракетницей, представляющей из себя четыре соединенных массивных трубы, закрытых квадратным кожухом и снабженных компьютерной системой наведения. Штука, стоящая пятизначную сумму… Навскидку.

– Так… – сдирая с головы медоеда, пробормотал я, – Кажется, нас только что поимели…

– И что ты с ней сделаешь? – поинтересовалась слегка обожженная солнцем вампиресса, сверлящая заливающуюся смехом рыжую засранку совсем недобрым взглядом.

– Вам на такое смотреть рано! – отрезал я, шагая к совершенно счастливой маньячке, чтобы взять её подмышку, – Займитесь остальными! И китаянку поймайте, она уже почти до берега доплыла!

///

Детки были очень красивыми в их маленьких миленьких оранжевых жилетиках, но на Юки это не произвело ни малейшего впечатления. Кицуне, злобно оскалившись, уже стояла пригнувшись и по пояс в воде, добыв из ножен «ка‑бар».

– Слышишь, сучка? – почти проурчала очень злая лиса, глядя на застывшую перед ней молодую китаянку, уже стоящую на песке, – Давай назад. Залазь в воду и толкай детишек назад…

У японки было очень плохое  настроение, причем очень давно. Подобное она обычно хорошо скрывала, но после плаванья и всех этих новостей, что свалились на отряд прямо с утра, да еще и перед незнакомой рожей, которая, зачем‑то, оглядывается по сторонам… нервы девушки не выдержали.

– Немедленно! – свирепо и внушительно рявкнула кицуне, вынуждая побледневшую китаянку кинуться в воду, а её пацанов зареветь от страха.

– Слышь, я не сделала ничего! – отплевываясь от воды, попыталась что‑то вякнуть фальшивая «Мао‑Мао», взявшая обратный курс на яхту и толкающая перед собой плачущих пацанят, – Я вас предупредила!

– Мы это там рассудим! – прошипела загребающая за ней Широсаки в ответ, – И только попробуй что‑нибудь выкинуть! Моя подруга бы тебя пристрелила, сунься ты в кусты!

Вчера, пожирая отвратительно кислый виноград, который ей Петр совал прямо в губы, Юки очень хотела укусить себя за что‑нибудь! Грызануть посильнее прямо, аж до крови! Она, сидя спиной к этому молодому мужчине, почти её мужчине  (!), понятия не имела, как теперь избавиться от этого «почти»!

Как⁈

Мало того, что её давно приняли как равную, так еще и устроили экзамен, который Юки с честью прошла! Хорошо ведь? Хорошо, конечно! Только как теперь к нему приластиться, как прокрасться… куда‑нибудь, как…

Проще говоря, лиса, не имевшая понятия о том, каково это, быть взрослой в амурных вещах, дико бесилась, не имея возможности вернуться к своему старому подростковому флирту! Причем, бесилась не просто потому, что ничего не могла придумать, а еще и потому, что все вокруг, совершенно все, кроме этой чертовой Мао‑Мао, прекрасно видели её затруднения и, втихомолку, ржали над этим! Смеялись!

– Я устала! – прохрипела китаянка, проплывшая половину пути.

– Нож в ступню воткну! – прошипела ей Юки, – Живее, сучка!

Смех. Смех – это обидно. Даже беззлобный. Он бесит. Они хотели её взбесить и взбесили, Юки уже готова была идти на крайние меры, она купила нужное белье, она собралась с духом, она была готова!

И тут эта проклятая Агнешка, проклятый вампир, проклятая Мао‑Мао и теперь даже вот эта проклятая фальшивая «Мао‑Мао» с дурацким вертолетом и не менее дурацкой Момо!

Кицуне залезала на борт, едва не пыхтя от накопившейся в ней сердитости, смешанной с волнением, любопытством, да и вообще, черт знает чем. Она уже в третий раз дала себе великую священную клятву, что когда они вернутся в пентхаус, то она напялит на себя майку «ТРАХАТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО» (только её!), а потом просто пойдет это делать! И… и плевать уже на всё! Главное, дождаться, пока Марий убежит к Норме!

А то, если подумать, то она сама с Нормой чуть пару раз… НЕ ДУМАТЬ!

Хватит думать!

Приняв такое решение, выполнившая приказ лиса забралась на борт, уставилась на происходящее там, хлопнула мокрыми ресницами, а затем немедленно подумала:

– «Офигеть!».

Уж какой они с Эрикой Момо не видели, но представить себе эту маленькую безумную демоницу испуганной?  Нет, такого даже в мыслях никогда не было. Момо не боялась вообще ничего и никогда!

…а теперь она, сидя попой на палубе, определенно и сильно боялась хмурого Красовского, возвышающегося над всеми с сомкнутыми на груди руками. Чуть ли не тряслась! Впрочем, остальные из команды тоже смотрели на Петра с очень немалой долей настороженности и боязни, причем, что заметил острый лисий взгляд – в отличие от простых людей! Капитан и матросы, раздосадованные и мокрые, лишь бросали недоумевающие взгляды на брюнета…

…на плече которого сидел очень большой ворон. Невозмутимо так.

Еще сильнее Юки удивилась, когда рыжая крохотуля, пав на четыре кости, подскакала к японке, а затем, поднявшись, обняла её, принявшись гладить по спине и посматривать при этом на русского как на кровавого палача. У кицуне аж злость свернулась, выпустив наружу дикое звериное любопытство!

– Что происходит⁈ – требовательным тоном спросила она, перестав обращать внимание на гигантскую птицу, которую, привстав на задние лапы, пытался разглядеть одноглазый медоед.

– Да ничего особенного, – ровно протянул барон, отвечая Юки, – Просто кое‑кто мелкий и рыжий, а еще старый и узкоглазый, решили за наш счет порешать свои проблемки…

– Почему за ваш⁈ – обиженно крикнула продолжающая цепляться за Широсаки Момо, – Почему за ва‑аш⁈ Я сама всё сделала! Всё сама! А ты! А ты‑ыыы…

– Я тоже почти сделал. Сам! – с гнусной ухмылкой уставился на рыжую русский, от чего та… шмыгнула за Юки, натурально прячась!

– Он… он мне пригрозил… «поцелуем Юки!», – жалобно моргая, пожаловалась мелкая психопатка изумленной донельзя кицуне, – Это когда перец… в попу. А ты знаешь, я его всегда с собой ношу‑ууу… Он чуть не вставил! Прямо чуть‑чуть!

– Поцелуй… Юки? – медленно и раздельно спросила японка, у которой внезапно наступило нечто среднее между просветлением и очень большим раздражением, причем сразу сгущенное, концентрированное и готовое к употреблению, – Прямо так и сказал…?

Улыбка с лица Красовского мигом пропала, а затем, когда Момо лихорадочно закивала, огромный мускулистый брюнет даже сделал шаг назад, встречаясь со взглядом Широсаки… из которого очень быстро пропадали все эмоции, оставляя одну всепоглощающую ярость. Эрика, видя это, ловко скользнула за спину удивленному Марию, но её предосторожности оказались зря.

Ворон быстро клюнул ухо русского, тут же пойдя на взлёт, а отвлеченный птицей русский пропустил как пинок разъяренной лисицы в пах, так и всю последующую её атаку, которая кончилась далеко не сразу, а лишь после того, как изловчившийся Гритт сумел выбросить воющую от ярости лисицу за борт!

Глава 8
Изгиб реальности

– «Амиго, я не при делах, поверь! Просто дал добро и снабдил игрушкой на случай, если получится! Ну или если вы нарветесь! Клянусь кровью Богородицы! А ты правда хотел засуну…»

Я выключил запись на телефоне, мрачно уставившись на Кси Тинг. Старушка кисло на меня смотрела в ответ, пыхтя сигаретой.

– Знаешь, я не буду тебе предъявлять за наше купание, – вздохнув, принялся обозначать позицию я, – Не буду за подставу с вертолетом, мне Момо рассказала, что на «птичке» не было ничего, кроме пулеметов и «нурсов». Вместо этого спрошу другое. Портман выследил Агнешку и слил эту информацию другим людям. Без твоего ведома и гарантий безопасности он бы так не поступил. Мао‑Мао ты убрала из города вместе с детьми, и мы теперь сидим в пентхаусе с фальшивкой. Я хочу знать причины.

– Причина есть, – спокойно кивнула мне гадская старуха в ответ, – Помнишь, у нас тут недавно весь город в крови искупался, когда одна крыса из корпорации выложила целую кучу компромата в сеть? Агнешка, бешеная сука, могла бы устроить то же самое, она немало дряни знает, как ты мог уже убедиться, русский! Вам‑то, молодым, насрать, вам даже выгодно будет, если в городе еще разок такое случится, понимаешь ведь, да? Полячка ловит от вас пулю, через сутки город воюет, а вы стрижете бабки на легких и быстрых заказах. И это я так, без красок описываю. Про дочь, думаю, ты и так понимаешь. Могла и убрала. Кстати, еще и потому, что вы решили монашке окончательно мозги свернуть своими фокусами в интернете! Дальше объяснять или сам догадаешься?

Озадаченный, я задумался. Аргументы Кси Тинг были более чем вески. Нам нужно было убрать полячку‑ренегадку, никаких убедительных материалов у неё по Инквизиции не было и быть не могло, а местные проблемы никого не волновали. Поэтому мы и были настроены только и строго на ликвидацию. Выманить на себя – и убить на подготовленной местности. Как оказалось, не всех такой момент устраивает. Гроб со святой сестрой мог начать очень сильно вонять.

Хм.

– Почему ты сыграла нас втемную?

– А как я могла иначе? – недоуменно моргнув, старуха развела руками, – Эта бешеная сука и так держалась на волоске, еще и Портман тебя боится больше всего на свете! Надо было позвонить вам на яхту и сказать «эй русский, вашу Агнешку взяли, но не могли бы вы помочь старой женщине и сделать испуганный вид? К вам туда летит боевой вертолет, сейчас ваша мелкая сучка его собьет! Не парьтесь, мол, это по душу как раз этой бешеной летит, это, считайте, не ваше дело!»

Если отключить эмоции и подумать, то произошедшее… в наших интересах. Очень сильно в наших. Кси Тинг поцеловалась в десны с Цурье, они поймали Новак? Неприятно, точнее некомфортно, но у нас тут вампир полуторавекового возраста, которому нужна то ли Эрика, то ли сведения по свинцовому саркофагу. Эрику куда лучше хранить в нашей домашней крепости, чем в каком‑то там пентхаусе. Сговор между этими деятелями, выманившими вертолет какого‑то старого недоброжелателя Ла Диспензы? Ну яйца выеденного не стоит, честно. Да, нам не сказали, да, мы искупались, да, пришлось чистить оружие. И всё.

…а вот слиться от любых последствий, что может вызвать бешеная полячка… это дорогого стоит!

Дополнительной сладкой пилюлей служит то, что я возвращаюсь к своим на храмовую площадь, а не в пентхаус. Подделку под «Мао‑Мао» теперь охраняют люди, нанятые Кси Тинг, а мы, можно сказать, свободны… и принимаем гостей. Грегора МакАлистера, если уж быть точным, который как раз и занят просвещением моих недовольных друзей в детали тайных махинаций с китаянкой. Со своей позиции, конечно же.

– Ты её не убил? – уточняет седовласый джентльмен, пьющий явно не первую чашку чая, – Хорошо.

– Её нет, а вот насчет вас еще не знаю, – отзываюсь я, встав в дверях с бинтуронгом, обнимающим меня лапами за талию, – Ладно старуха, у нас в руках была её дочь. Почему вы провернули операцию, не ставя нас в известность?

Этот вопрос слушавшие шотландца парни и девчонки задать не успели, так что я их опередил.

– Потому что это могло лишь ухудшить итог наших действий, Красовский, – спокойный ответ главы службы безопасности корпорации не нравится никому, но мы его «кушаем», – Вы могли нейтрализовать Агнешку Новак, но не смогли бы гарантировать отсутствие последствий. Мы, в свою очередь, были не уверены в успехе захвата. Теперь вопрос с ней закрыт, все живы, все счастливы. В том числе и Ватикан, куда она отправится. Оттуда скоро вышлют конвоиров.

– Нас развели как приманку, ни черта не заплатили, чуть не взорвали с вертолета, а теперь все делают вид, что так и задумано, – раздраженно отметила наша черноволосая вампиресса, вставая с дивана, – Юки, идём, приведем тебя в человеческий вид!

Вместе с ними увязывается Норма, так что мы остаемся в тесной мужской компании, которая общается еще пару часов, после чего МакАлистер откланивается, оставляя нас в сложном настроении и… с развязанными руками, которым нечем заняться. Марий Гритт хмурится, жует губу и сигарету, а затем, будучи облизан Соней, сильно уж по нам соскучившейся, объявляет, что мы отправляемся на операцию. Алебастру дозволено закупить его любимые острые крылья в неприличных количествах и обожраться вместе с кошачьим медведем, а все остальные должны будут приложить максимальные усилия, чтобы сгладить возникшие в нашем дружном коллективе конфликты, внутренние и внешние.

То есть, погрузившись в новую бронированную машину, мы отправились домой к Сильвио Касадоре, пить как не в себя и «сглаживать неровности»!

Первой на повестке дня значилась Юки. Девушка очень сильно на меня обиделась за неправильно поименованную процедуру допроса рыжей малявки, от чего и дулась до сих пор. Причем, только на меня, на барона, выкинувшего её за борт яхты, ни грамма! Второй была сама Момо, которой я чуть не угодил в самое уязвимое место самым неподходящим предметом, потому что рыжая мелочь, как мы внезапно поняли, нежно и трогательно любит в этой жизни лишь своего ненаглядного Сильвио и… свою же собственную задницу, как единственное место с нормальными пропорциями. Мои манипуляции с перцем произвели на подругу торговца оружием чересчур серьезное впечатление.

К счастью, сам Касадоре отнесся к этому моменту с пониманием. MH‑6 «Little Bird» – это не просто боевой вертолет, а буквально легенда в узких кругах. Мелкая юркая тварь, способная тащить на себе как шесть пассажиров, так и внушительный арсенал навесного оружия, часть из которого могла превратить яхту вместе с нами в огненный шар задолго до того, как мы услышали бы шум винтов. Сама «пташка» являлась козырем то ли конкурента одноглазого, то ли кого‑то, имеющего на него большой зуб, тут мы выяснять не стали. Этот козырь, выбитый с помощью Момо и Кси Тинг, здорово помог что мексиканцу, что китаянке.

С самой Момо вернуть назад отношения было довольно просто. Примостившись напротив надутой и слегка пьяной малютки, я взял её «миротворец», здоровенный револьвер, который она недавно утащила как трофей от одного бандита, а затем, заунывно гундося извинения её хрупким нервам и роскошной заднице, сыграл в русскую рулетку с одним патроном. Трех раз хватило, чтобы мелкая психопатка радостно заржала и принялась отжимать у меня пушку, чтобы сыграть самой, так что тут пришлось еще выдержать натуральную войну со всеми, когда все обнаружили, чем мы там в уголке занимаемся.

Изрядно побитый, я спрятал вовремя вытащенный из барабана револьвера патрон под ковер, а сам пошёл к Юки.

Тут всё было на порядок сложнее, но на моей стороне была магия дружбы. К моменту моего прихода кицуне была неплохо пьяна и весьма довольна возвратом белоснежного цвета собственных волос. Эрика и Марий, умудрившиеся вполне незаметно напоить японку, тактически грамотно переместились к Момо, продолжающей требовать себе револьвер, оставляя меня с лисой наедине.

Сев на пол напротив забравшейся на диван кицуне именно в тот момент, когда та запивала очередной шот апельсиновым соком, я добился сюрприза и… надутых как у хомяка щек, в которых бурлил удерживаемый Широсаки сок. Чуть не обрызгала от удивления. Пока мерялись взглядами, белобрысая японка сделала над собой усилие и проглотила содержимое рта, тут же надув щеки по‑другому. В обиде.

– Я хотел извиниться… – примирительно начал я.

– Не приму извинения! – надулась еще сильнее девушка, складывая руки на груди, – Нет! Ты меня…!

– Неудачно пошутил.

– Иди дружи с вороной!

Еще и этот ворон чертов. Отметины от когтей на коже остались будь здоров. Но нет, Петру Васильевичу показалось, что он очень красиво выглядит с птицей на плече. Надо было сразу прогнать, как тварь уселась.

Некоторое время мы поиграли в молчанку, пока девушка, вытянувшись, не сграбастала бутылку, чтобы организовать себе новую порцию в стакан. Пока она её принимала, я без лишних слов отпил из освободившейся тары, а затем, подумав, выдал:

– Мне кажется, что ты не только из‑за этого так разозлилась. Могу уйти, чтобы не мешать тебе дуться, а могу спросить по‑взрослому, – Что с тобой в последнее время творится?

Юки посмотрела на меня долгим пьяным взглядом, а затем подалась вперед, протягивая руки к бутылке, которую я держал. Глазомер лису подло подвел, диван тоже, так что девушка, накренившись, с серьезным видом свалилась мне на колени, где и завозилась, видя цель и не видя препятствий. Получив желаемое, она перевернулась на спину, тут же присосавшись к горлышку. Вид, с которым лиса это всё проделывала, был уморительным, но я сохранял серьезную мину, повинуясь собственным ощущениям. Всё‑таки, не всегда люди, которые ведут себя так забавно, осознают, как это смотрится со стороны.

Так и оказалось.

– Вы смеетесь надо мной! – обдала меня словами и перегаром японка, лежа у меня на бедрах и руках как длинный младенец с бутылкой, – Все смеетесь! Ты, Эрика, Марий! Даже Момо! Даже она… хотя она и не…

– А почему смеемся? – спросил я, отняв бутылку и сделав пару внушительных глотков.

– Не знаю! – злобно дрыгнула девушка ногами, – Не понимаю! Я стараюсь! Я… я… буль‑буль‑буль…

– Стараешься… – покивал я, теперь уж совсем похожий на кормящую мать, удерживающую и брыкающегося младенца, и бутылочку, – Пытаешься. Мы тоже стараемся, учим тебя всему… чему можем.

– Врешь! – пьяно икнув, японка махнула кулачком куда‑то в сторону моего лица. Промазала, отвлеклась на чихнувшего ей в ухо медоеда, рука коварно ушла вниз и стукнула Юки в глаз, – Ой! Ыыы…

Теперь я еще и принялся укачивать самоушибленное дитя алкоголизма. Процесс был умиротворяющим, пока мне на спину не запрыгнула Момо, чтобы, обняв за шею, поинтересоваться, как тут у нас дела. Это почему‑то стало решающим триггером.

– Я мужика хочу! – плаксиво и обиженно выдала лежащая на руках Широсаки, махнув в мою сторону рукой, – Вот его! А он… издевааааааается! Они все! Издеваются‑яяя…! Ыыыы…!

– А он чё? – поинтересовалась висящая у меня на шее.

– А о‑оон… Говорит, что красивая, а са‑аам, ик!…издеваа‑ааается!

– Красовский! – посмотрев на это плаксивое, выдала кроха, стукая меня лбом в скулу, – Чё за дела⁈ Какие проблемы⁈

– Да нет проблем, – вздохнул я, погладив рассопливившуюся японку по непослушным волосам, – Просто ждём, когда она повзрослеет. А то, как людей убивать, так вон, она недавно одиннадцать тел подряд оформила, причем одна, а как со всем остальным…

Рыжая, уже желавшая что‑то сказать насчет «повзросления», подавилась словами, уставившись на лежащую кицуне с немым уважением.

– Одиннадцать…?

– Причем трех последних под нашим с Марием огнем, – подлил охренения в кроху я, – Резиновыми пулями стреляли, но всё же…

Лежащее у меня на коленях существо никак не могло претендовать на гордое звание профессиональной обученной вояки. Оно напоминало азиатского подростка, расстроенного тем, что любимое аниме кончилось на первом сезоне. Слезы, сопли, взгляд пнутого щенка. Даже в такой голове, как у Момо это нормально не уложилось, поэтому рыжая, подумав, медленно переспросила меня:

– Ты хочешь сказать, что ты заставил девку грохнуть десять человек в одно жало, да еще и стрелял в неё при этом, но не выдрал до сих пор лишь потому, что она себя по‑детски ведет…?

– Ага, – грустно подтвердил я, вызвав очередное обиженное «ЫЫЫ!!» от Юки и озадаченное хрюканье от рыжей.

– Вот вы дебилы ненормальные! – поставила свой вердикт девушка, недавно сбившая боевой вертолет из заныканного ракетного комплекса, – Пошла я от вас. Разбирайтесь сами!

– ЫЫЫ!!!

– И Майора Тома заберу! Идём, мой хороший! Это может быть заразное!!

Тем не менее, уходя, рыжая кроха стащила со стоящего поодаль стала запечатанную бутылку виски, положила её на пол, а потом катнула пяткой в нашем направлении. Поймав подачку, я скрутил бутылке голову, отхлебнул пару раз, а затем снова превратился в кормящую мать. Дождавшись, пока Юки присосется, пожаловался ей:

– Дебилы мы ненормальные!

Кто никогда не пытался заставить кицуне захлебнуться вискарем – тот и не жил никогда.

Технически, сложившиеся обстоятельства предрасполагали к тому, чтобы всё‑таки осуществить то, к чему рвалась душа юной азиатской девы, но тогда педагогический момент был бы потерян абсолютно. Такого я позволять не собирался, так что со спокойной душой дал Широсаки напиться до крепкого здорового сна (что заняло совсем мало времени), а затем, оставив японку на диване, ушёл пьянствовать с остальными, пару раз уединившись с Эрикой в укромных местах. Меня туда, правда, затаскивали, чтобы выяснить совсем другое, но вынужденное воздержание в пентхаусе сильно сказалось что на мне, что на вампирессе.

Кроме того, был такой момент, как… зубы. Интерес госпожи Хатсбург отрастить себе полноценные вампирские клыки я понимал и принимал, но самым эгоистичным образом, в глубине души, не одобрял. Женщина с четырьмя длинными и острыми зубами во рту… травмоопасна в некоторых ситуациях. Скажу ли я такую гадость Эрике в лицо? Никогда, господа. Петр Васильевич – не обуянный самолюбованием эгоист, он давно уже не ребенок!

Но… пока возможность существует, ей нужно пользоваться.

Не то чтобы мы хором приняли версию, что Крэйн действительно знает секрет, как нашей девочке отрастить кусалки. Исключать подобное было нельзя, но, с другой стороны, интерес вампира в отношении свинцового ящика мог быть удовлетворен сотней других способов, вместо выхода на агента Инквизиции. Да, на начинающего и странного, да, Крэйн вряд ли знал, что мы «служба ликвидации», которой его заказали, потому что его разборки с Освальдом пока считались их внутренним делом. Однако, мы не могли игнорировать ситуацию, которая так удобно повернулась к нам нужным фронтом.

У нас был живец, нам нужен был вампир.

– Проблема в том, что этот скот старше нас всех вместе взятых, – объявил Марий, когда мы, уже под вечер, свежие и опохмеленные, вернулись в родные пенаты, – Старше и опытнее. Мы понятия не имеем, что он задумал и как собирается выйти на связь с Эрикой. Может, он вообще планирует, что она настучит главе рода о появлении Крэйна…

– А это, кстати, мысль, – подумав, согласилась брюнетка, царственно разлегшаяся на нашем зальном диване, – Думаю, тебе стоит позвонить в Центр, разузнать, как нам быть в такой ситуации.

– Мысль хорошая, – согласился наш командир, а затем указал пальцем на вампирессу, – А тебе тогда нужно заняться выяснением всех этих ваших вампирских тонкостей. Нам нужно знать, зачем именно ты могла понадобиться Крэйну.

– Марий! – тут же возмутилась девушка, – Я… отверженная! Я не могу общаться с другими!

– Зай‑мись! – высокомерно задрав нос, приказ блондин, скрываясь с глаз долой.

– У вас что, своих вампирских сайтов нет, страничек и прочего? – удивился, входя, Алебастр, – Привет, ребята. Никуда не выходим, сидим дома. У Кси Тинг украли какого‑то мужика по имени Майкл Портман, она ищет, просила быть готовыми ехать его выручать. Э… эй, Эрика! Ты куда⁈

– Искать свои вампирские корни! – надменно фыркнув, вампиресса скрылась в комнате альва, проигнорировав его возмущенный вопль о вторжении.

Я же, подумав, завалился в своей комнате поваляться. Делать буквально всё было лень, особенно спасать Портмана, продажную и трусливую душонку, выпили мы хорошо, разморило нас тоже здорово, так почему бы не подремать?

Все дома, все здоровы, полячка грызет прутья в решетках инквизиторских застенков, так почему бы просто не полениться, пока есть возможность? У нас и так событий жизненных в последнее время перебор!

Идея была хорошая, но ничего не вышло. Не успел я выдохнуть, как мне на грудь решительно пала медалью надутая и сердитая Широсаки Юки. Точнее, даже просто злая.

– Ты меня напоил, бросил, а потом пошёл и трахнул Эрику… – мрачно выдала она, сверля меня довольно тяжелым взглядом, несмотря на своё положение.

– А теперь ты мне скажи, почему я это сделал, – поощрительно кивнул я лисе‑оборотню, сбивая той настроение, – Подумай и… предположи. Только хорошо подумай.

Всё‑таки, уровень доверия в нашей команде на высшем уровне. В ином другом случае, думаю, девчонка, а Юки нельзя считать никем кроме девчонки, несмотря на то что она старше моего тела, не совладала бы с собой, устроив драму. Однако, кицуне верила  мне. Она задумалась почти на десять минут. Я не мешал, валяясь и рассматривая потолок.

Неожиданно девушка покраснела, а затем, запинаясь, пробормотала:

– Вы… просто захотели, да?

– Да, – улыбнулся я, – Всё очень просто.

– Эрика когда‑то меня поцеловала, – засопела девушка, – Сказала, что ей просто захотелось. Я не поняла. А сейчас… вроде бы понимаю, но…

– Она тебя поцеловала, но ничего не изменилось, – предположил я, добившись утверждающего кивка со стороны Юки, – А еще Норма трахнула Эрику когда‑то. И ничего не изменилось. Потом наша вампиресса её того, тоже трахнула. И снова – ничего. А теперь Марий с Нормой. И ничего. Теперь – понимаешь?

Еще пять минут раздумий, после которых до кицуне, уже полностью лишившейся боевого настроя, наконец‑то доходит то, что до неё пытались донести все… и девушка, отчаянно багровея ушами, тихо и жалобно возмущается мне в грудь:

– Это… нечестно! Нечестно!!

– Наоборот, – качаю я головой, – Это очень  честно. Через час мы с тобой можем сидеть где‑нибудь в доках Среднего города, перестреливаясь с гангстерами. Завтра можем оказаться на краю острова, раненые, вбивая кол в задницу гребаного вампира. Послезавтра ты, может быть, будешь помогать Эрике закапывать безымянную могилу, в которой будем лежать мы с Марием. Это главное, Юки, это основа, это то, чему мы пытались тебя научить. Чтобы ты, как взрослый человек, как кицуне, поняла, что неважно, кто с кем спит, главное, что на утро, между нами всеми , – это не должно значить ни‑че‑го. Ни между мной и тобой, ни между тобой и Эрикой. Ты это, кстати, уже поняла. Несколько дней назад.

– Аа…?

– Когда разделась догола перед нами с Марием, чтобы получить тактическое преимущество на задании.

Девчонка‑девственница без каких‑либо социальных навыков. Да, её инстинкты настолько остры, что позволяют ей встать вровень с обученным инквизитором, но… этого недостаточно, чтобы понять специфику нашей маленькой семьи. У нашей банды отношения максимум и минимум – то, что сейчас есть, секс не меняет это в лучшую или худшую сторону. Подобное мы трое принимаем, Алебастру просто противны эти непродуктивные телодвижения, Норма… не совсем нормальна, прошу прощения за тавтологию, а вот Юки – совсем другое дело.

Поглаживая уткнувшуюся мне в грудь голову со всеми этими забавными непослушными волосами, я говорю вещи, совершенно неприемлемые для нормального человека, но обязательные для нас.

Это далеко не плохая жизнь, если подходить к ней со своей меркой. Пару дней назад мы жили в роскошном пентхаусе со «звездой», которую знает половина мира. Вчера наша подруга сбила вертолет из ракетницы, пока мы оттягивались на яхте. Свой дом, три машины, вечный риск и приключения. Люди, которые за тебя отдадут жизнь. Интересные люди и нелюди, с которыми ты можешь познакомиться… или убить на задании. Адреналин, деньги, кайф, жаркое солнце Тайланда и пистолет на поясе. Цена за это – более чем приемлема.