Текст книги "Неприкаянный. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 64 страниц)

Дело сделано, можно ехать к нашей «тойоте», заблаговременно оставленной на маршруте без всяких деревень и посторонних свидетелей. Придётся, правда, с десяток‑другой минут попрыгать по кочкам, а потом еще и поработать грузчиками, но здесь уже не морской грузовой контейнер, а просто реднековская тачка.

– Транквилизатор оставит от их кратковременной памяти полный бардак, – поделится с нами довольный как слон Барон, – Так что, как порешаем с их машиной, можем умывать руки. Все сделали как надо. Только не трогайте ничего, не оставляйте отпечатков пальцев.

Доехав до нашей «тойоты», мы сноровисто обчистили добытую тачку от вещей, представляющих интерес, тщательно обтёрли поверхности, которых могли касаться, а затем, отъехав до перекрестка с асфальтовой дорогой, покатили себе в город, пересчитывая добычу. Она была скромной, но, как говорится: «то, что доктор прописал».

– Четыре штурмовые винтовки, модель девяносто четвертого года, никакой гражданки, полное авто… – почти мурлыкала Хатсбург над награбленным, – … не фонтан, не блеск, но уже рабочие машинки. Мы занимались с игрушками поновее, но и эти подойдут! Магазины… есть, немного, но нам хватит. Патроны под них есть, немного, один полный цинк, по два снаряженных магазина. Эти реднеки что, совсем ку‑ку, хранить магазины в снаряженном состоянии? Надо будет проверить пружины…

– Проверим, – кивал Барон, задумчиво курящий в форточку, – Что еще?

– Два помповых «ремингтона», длинные, можно сделать обрезы, – с готовностью переключилась вампиресса, – Двенадцатый калибр, сотня самоснаряженных патронов, одна картечь. Тут уже износ побольше, но вы знаете эти стволы, они почти вечные. Два винтаря «десять‑двадцать два» и просто море боеприпаса под них. Не берусь считать, тут россыпью сумка набралась, но две‑три тысячи патронов к этим мелкашкам есть. Что с ними будем делать?

– Учить Юки, – отозвался я, – То, что надо.

Невероятно популярные среди охотников на шакалов, бурундуков и прочую небольшую тварь, полуавтоматические «игрушки» двадцать второго калибра были популярны в Америке больше, чем можно было себе представить. Низкая стоимость патрона «22. long rifle» сделала эти пукалки любимым развлечением многих фермеров.

– Нож, – тем временем продолжала Эрика, – Нормальный мужицкий нож, здоровый такой, зловещий. Себе, наверное, возьму. Вместо той уродливой хреновины, что подогнал мне Пётр. Хотя зачем – не знаю, на дело бы взяла «кабар»…

– Сама дура! – обиделся я, – С твоими когтищами тебе как раз нужно что‑то вроде топора!

– Да иди в лес, Красовский! Ко мне из‑за этой кривой хреновины карликовые ирландцы пристают!

– Потом нашутитесь! Эрика, заканчивай доклад! Я видел, что мы еще что‑то взяли!

– Ну да, три «глока» с кобурами, эти ковбои были без револьверов, пневматические пушки с лекарствами Красовский забрал, даже отстрелянные шприцы, да еще Юки у них полностью все инструменты выгребла, подчистую. И… магнитолу спёрла? Няшка, зачем…?

– Это очень хорошая магнитола! – возмутилась кицуне, прижимая упомянутое к груди.

– Хорошо, хоть не курицу, – съязвила брюнетка, а затем, подумав, пакостливо добавила, – А ты знаешь, кто на тебя в бинокль смотрел, пока ты по амбару шарилась…?

Ну куда без этого, да?

///

(спустя три с половиной часа)

– Если ты ни с кем из них не мутишь, то можешь сказать, в чем проблема, а⁈ Это потому, что я… невысокий⁈

Эрика мученически закатила глаза, но капюшон и очки на лице испортили всю красоту жеста. Поставив пакеты на асфальт, она обернулась к подкараулившему её Дугласу Уолшу, упирая руки в бока. Рыжий низкорослый ирландец, работающий продавцом ножей, стоял, набычившись и сжав кулаки.

– Знаешь, не буду врать. Нам, бабам, нравятся мужики повыше, против природы не попрешь, – проговорила она без особой жалости, – Да и ты рядом с моими парнями просто не смотришься. Но один недостаток – не такая уж и беда, у тебя просто больше, чем один. Ты еще и тупой. Это мне не нравится гораздо больше.

Она умолчала об отношении самого Уолша к Юки. Рыжий откровенно дерьмово поступил, наведываясь якобы к японке, а сам клеясь к ней, Эрике. Такое лицемерие, проявленное к наивной девчонке, всерьез полагавшей, что она подружится с этим придурком, стоило гораздо больше, чем просто игнор воздыхателя, но…

– … да пошла ты, шлюха! – выплюнул идиот, суя руки в карманы, отворачиваясь и собираясь свалить.

Да сейчас!

– Эй, говнюк… – Эрика уже шла за ним, разминая шею, – А ответить за свои слова…?

Домой она заходила, чуть ли не мурлыкая от чудесного настроения. Дуглас Уолш отхватил сполна, с горкой, со всеми набежавшими процентами, получив еще бонус за хорошо выбранное место встречи, комплимент от шеф‑повара, и золотой выстрел по яйцам на удачу! Причем, качественно разозленная вампиресса, с утра мечтавшая о холодном душе, не просто вмяла идиота в асфальт, а великодушно предоставила ему возможность аж четыре раза встать, вытереть сопли с кровью, а затем попытаться что‑то изобразить. И вот когда уже стало понятно, что мелкий задиристый говнюк реально ноль без палочки в мордобое, Эрика Хатсбург начала его мудохать на вынос. Когда она уходила, рыжий был похож на тщательно отбитый человекообразный кусок мяса, вяло дышащий в нагретый солнцем асфальт.

Когда бедная уставшая девушка ввалилась в общий зал, её встретили аплодисментами два оболтуса, блондин и брюнет. Они оба, засевшие за монитором, на котором проигрывалось видео «вампир, разрывающий пасть рыжему мальчику», явно чувствовали себя замечательно в этом прохладном кондиционированном помещении!

– Браво!

– Маэстро!

– Славься, Эрика, убийца детей!

– А ведь могла и отхлебнуть!

– Вы у меня сейчас оба огребете, шутники хреновы! – смущенно буркнула Хатсбург, сдирая с себя куртку, – Дурью маетесь, пока я вкалываю⁈

– Ужин готовим, – уставился на неё честным взглядом подлый русский, – Сегодня будет тушеное мясо с картошкой!

– А где Юки?

– Отмокает.

– Пойду ей мешать, – решила Эрика, чуть ли не начав стягивать с себя топик прямо по пути к ванной. Опомнившись, брюнетка мотнула головой, собирая мысли в кучу. Совсем уже расслабилась.

Душ, короткий террор японки, чтобы та пропустила её в уже занятую ванную, растерянное бубнение Широсаки, паническое пыхтение той же особы, пока Хатсбург впихивается, устраивая японку прямо на себе, уютное сопение, когда они поместились и умастились.

Теперь можно подумать, пока тело отмокает. О чем? Хотя бы о топике.

Если так подумать, то полная дичь получается. Она, весьма красивая девушка (ладно, не стоит себе врать – очень  красивая), живет буквально как в какой‑то игре, с тремя весьма симпатичными парнями. Опять же, мягко говоря, симпатичными. Русский, Барон и альв были горячи, каждый по‑своему, причем по верхней шкале оценки самой вампирессы. Если они были «десяткой», то тот же Уолш, если не брать в расчет его тупость, болтался бы в районе «двойки». Тем не менее, они просто живут вместе. Почти что… дружат, что ли?

Это было нормально и… ненормально. Среди курсантов Инквизиции почти поощрялся промискуитет. Строить прочные связи у молодежи было чревато. Психиатры могли как одобрить союз двух любящих сердец, законопатив обоих в какую‑нибудь дыру вроде Аляски, так и устроить переход одного из голубков в другую академию. Не суть, тут интересно то, что мало кто держал свои страсти в штанах, предпочитая вместо этого всегда иметь свежую резину. Даже сама Эрика была хорошей девочкой ровно до момента, пока ей не предложили трансформу в вампира, а там, особенно в первые месяцы, гормональный фон нужно было регулировать очень плотно.

Тем были удивительнее складывающиеся в их отряде отношения. Юки тут, как женщину, пока можно было не учитывать, старания русского запихать в этого костлявого котенка больше еды оправдывались слабо… так что Хатсбург без всякой иронии сейчас оценивала позицию окружающих по отношению к себе.

Проще всего было с альвом. У подземников была своя история с размножением, даже, можно сказать, культура, поэтому вампиресса знала, что ни грамма не возбуждает чернокожего альва. Для представителя расы прагматиков, секс без шанса на оплодотворение был похож на попытку работать бесплатно, что неприемлемо совершенно. Да и сам Алебастр в этом плане её не привлекал. Да, красивый, но вызывает те же эмоции, что и валяющаяся на ней кицуне. То есть – надеть кошачьи ушки, сфоткать и умиляться.

Марий Гритт был иного плана фруктом. Блондин этого не показывал, но Эрика знала, что он из кожи вон лезет, чтобы быть лидером. Ему это было положено, как барону. Отличник бы скорее попробовал откусить себе яйца, чем всерьез замутить с кем‑то из группы, уж аристократию Инквизиции Хатсбург знала хорошо, частично принадлежа к последней. Напрягаться их арийскому красавчику приходилось постоянно, особенно из‑за ленивого и насмешливого Красовского. Тот не пытался оспаривать право барона командовать, поддерживал его всячески, но вот сама аура ленивого и хищного зверя, исходящая от этого ехидного гада, вынуждала молодого парня держать себя на высшей планке.

Красовский. Он был для Эрики самой большой загадкой. Сначала она думала, что он просто «старая кровь», гадкий дед, получивший еще одну жизнь, но тогда, когда желающий их поглотить темный дух свёл всю команду в иллюзии… Тогда она увидела его настоящего. На какую‑то секунду.

Не одного, двоих. Человек, что шёл к Петру с раскрытыми объятиями, был неуловимо похож на воплощение войны. Безжалостный, беспощадный, огромный. Встреть такого в реальности, Эрика бы обосралась, а потом ни грамма бы не стыдилась подобного, умудрись выжить. Вот тогда, когда сам русский обернулся, чтобы плавным неумолимым жестом пристрелить высокую блондинку, Хатсбург осознала, что Красовский ничем от друга своего не отличается. Это было нечто настолько глубинно страшное, что воспоминания вампирессы о встрече с патриархом своего рода теперь казались чем‑то смешным и жалким. А ведь сколько кошмаров она видела после этой встречи…

Простой двухсотлетний старик с безразличным взглядом. Пха.

А дракон, точнее его голова… да. Брезгливое описание самого Красовского, данное апокалиптическому чешуйчатому чудищу, будоражило Эрику куда сильнее, чем всё остальное, увиденное в этой иллюзии. Контраст того  Петра с хулиганом, бросающим ей сухарики в сиськи, был… слишком разительным.

Почему‑то это не давало ей покоя.

Кстати, о сиськах…

Уставившись на своё природное богатство, сейчас слегка потревоженное, вампиресса увидела забавную картину – на ней банально дрыхли! Сопящая японка, расслабившись как какая‑то медуза, теперь пыталась переложить голову на одну из грудей Эрики, но та, будучи мокрой, скользкой и чересчур объёмной, не очень‑то и подходила в качестве подушки! Спящую лису это, судя по всему, приводило в состояние досады, вынуждая вновь и вновь пытаться уложить вихрастую голову на мягкое.

– Просыпайся! – с усмешкой пробормотала Хатсбург, щипая девчонку за узкую ягодицу, – Пойдем кушать.

– К‑кушать…? – сонно завозилась мелкая, попытавшись перевернуться на живот. Это у неё вышло, но коварная кровопийца притопила себя, заставив кицуне с бульканьем начать барахтаться в воде, отчаянно скользя по мокрому телу брюнетки и волнуя её «буйки». Когда последней надоело, она вытолкнула подругу на поверхность, позволив вцепиться в спасительные борта ванной.

– Кушать! – следующий щипок за задницу был уже покрепче, – А потом – бухать! Сегодня празднуем! Если напьешься и соблазнишь Красовского – сможешь съесть мой йогурт! Он в холодильнике один, я последний купила!

…слушать смущенные завывания Широсаки ей никогда не надоест.

Глава 4
Начало работы

Китайцы – это вещь в себе, думал я, обгладывая пряное куриное крылышко, зажаренное на уличной жаровне. Я с ними немало имел дел в прошлой жизни, но с позиции, которая сейчас недоступна. Эти ребята склонны прислушиваться к твоей точке зрения, если тень, которую ты отбрасываешь, способна накрыть всё их местное дело. Если нет, то они всегда стараются всё устроить по своим правилам. Единственное спасение – их мифическое «лицо», о чем лучше не забывать, пока имеешь дело с этими людьми. Да еще и специфика обращения имеет место быть. Одно дело, когда им что‑то надо, другое дело – когда надо тебе. Очень большая разница.

Запив курицу холодным апельсиновым соком, я принялся закидывать себе внутрь рис со специями, попутно вспоминая нашу скромную вечеринку на пять человек.

Да уж, исполнить умудрились все, даже несмотря на то, что, объевшись сытного ужина, твердо постановили, что сегодня никто никуда не идёт. Как будто это могло остановить наш коллектив, ага. Первой начала Эрика, попросив продемонстрировать ей танцы из моей прошлой жизни, потом Алебастр с Няшкой, возясь в поисках музыки, обнаружили древнее караоке, захованное подземником в угол его пещеры, затем Марий заставил кицуне напевать его любимые аниме опенинги, пока мы соображали кальян, затем, когда текила кончилась и начался виски, началась вообще чернуха и задушевные беседы, которые, в итоге, переросли в игру в «Монополию», в ходе которой все под утро и заснули.

Нескромные детали, которых хватало, мой мозг решил оставить за кадром и на карте памяти смартфона. Особенно ту порнографию, что Юки сотворила с газлифтом любимого кресла Алебастра, сдуру пожаловавшегося, что оно начало в последнее время заедать. Ну или то, что спать мне пришлось… в комнате Эрики, потому что, когда мы разносили павших по койкам, та никак не хотела от меня отлепляться. Впрочем, фотография её опухшего похмельного лица, самозабвенно сопящего на смятой подушке, теперь будет у меня компроматом на самый черный день.

Ах да, а еще мне сломали очки. Ну, как сломали? Их надели на пьяного альва, после чего мы все четверо так сильно смеялись, что он, обидевшись, содрал их с носа и бросил назад. Попал в стенку, вот они и разбились.

Сижу теперь без них.

Хотя, пора идти. Десять вечера. Время, когда деловая жизнь Апсародая только начинается.

Массажный салон «Нежный колокольчик» был сакраментальным китайским заведением. Расположенный на оживленной тесной улочке Среднего города, он ютился между вполне современным мини‑маркетом и лавкой сувениров, демонстрируя всего два наземных этажа. Народ, оживленно снующий мимо, полное отсутствие какой‑либо охраны или надзора, никаких камер… ничего. Идеальное прикрытие.

Внутри, в крошечном фойе, меня встретила широкой улыбкой смазливая китаянка лет тридцати, в красном закрытом ципао, тут же совравшая, что все номера заняты, поэтому…

– Я к Кси Тинг, от Алебастра, – оглядываясь по сторонам и находя пару вполне современных камер под потолком, прервал речь девушки я.

– Вам было назначено? – мило поинтересовалась она, продолжая вежливо улыбаться. В ухе у неё была беспроводная гарнитура, явно соединенная с телефоном.

– Со мной согласились встретиться.

– Согласно моим записям, нет, – не меняя выражения лица, поведала молодая женщина, – Вы не подходите под описание человека, с которым сейчас назначена встреча у госпожи Тинг. Прошу прощения.

Как интересно. Я стоял за спиной у нашего чернокожего друга, когда он переписывался с местной повелительницей информации. Никакого «описания» Алебастр не давал и не собирался. Значит, меня пытаются развести…

– Что же, тогда не буду вас больше отвлекать, – достав из кармана флешку, я подкинул её, поймав, а затем, сунув в карман, развернулся, чтобы уйти.

– Постойте! – голос «секретарши» изменился, став более сладким, – Кажется, была допущена ошибка! Госпожа Тинг примет вас, прямо сейчас! Прошу за мной!

Вверх – это, видимо, для случайных или «специальных» клиентов. Тут мы идём вниз, спускаясь по узкой лестнице в узкий длинный коридор с множеством дверей по бокам. Все они открываются внутрь, все они открыты, демонстрируя небольшие яркие «номера», в которых и принимают большинство клиентов. Сами «массажистки», настоящий цветник из молодых китаянок на любой вкус и цвет, тоже на месте. Беззаботно щебечут друг с другом, провожая меня любопытными взглядами. Иду, улыбаясь, а перед глазами картинка, как этот самый коридор легко и беззаботно превращается в простреливаемую зону. Достаточно каждой из этих девочек иметь в каком‑нибудь тайнике «узи», чтобы весь путь к местной мадам стал непреодолимым препятствием даже для очень хорошо вооруженного отряда.

Дешево, сердито, эффективно. Многое говорит о человеке, как и шутки, смех и хихиканье, раздающееся из раскрытых дверей.

Сама Кси Тинг ждала нас в своем кабинете, в торце этого длинного коридора, явно проходящего под соседними зданиями. Комната торговца информацией утопала в атрибутах восточной культуры. Красное и золотое было буквально везде, статуэтки драконов, аистов, черепах и жаб теснились на маленьких полочках, прибитых к стенам там, где не было драпировок. Массивный стол, вырезанный пару столетий назад, был занят стопками бумаг куда сильнее, чем парочкой современных мониторов. Могучий телефонный аппарат старого типа смотрелся довольно странно посреди всего этого дела, но определенно часто использовался. Тихо гудела вытяжка.

Сидящая посреди всего этого великолепия китаянка впечатлить не могла никак. Толстенькая, с широким плоским лицом, свойственным «черноногим», она курила сигарету, рассматривая меня с видом торговки, выбирающей курицу на рынке. Если бы не руки, совершенно лишенные как мозолей, так и украшений, спутать этого человека с обычной китаянкой, обремененной мужем и пятеркой детей, было бы легче легкого. Ни тебе взгляда, характерного для людей, привычных к власти, ни…

– Оставь нас, – небрежно бросила сидящая женщина своей подчиненной.

Оо… Вот это голос. Тяжелый . Девушка в красном подчинилась немедленно, плотно закрыв за собой тяжелую массивную дверь, оставляя начальницу вместе с молодым и вооруженным пистолетом типом. Запомним.

Мы немного посверлили друг друга испытующими взглядами в тишине. Я стоял, не двигаясь с места, хотя перед столом старой китаянки и находились два удобных глубоких кресла. Занять одно из них без приглашения было бы… невежливо. Женщина тоже молчала, лишь слегка сопела, затягиваясь сигаретным дымом раз за разом.

– Ладно, – наконец, выдохнула она вместе с целым облаком, покинувшим её легкие, – Не будем крутить. Спрошу для начала – почему тут ты, а не блондин?

– У моего командира пока нет опыта общения с такими мудрыми людьми как вы, госпожа Кси Тинг, – безмятежно откликнулся я, мысленно хваля себя за то, что лишился очков загодя, – а результаты нашей беседы слишком важны для нашей команды, чтобы рисковать.

Немного лести, чуть‑чуть прогиба, но никакого подтверждения во взгляде или позе. Это заявка совершенно пуста и бессмысленна для сидящей напротив меня женщины, но, при этом, не лжива.

– А у тебя, значит, опыт есть, мальчишка⁈ – тут же надулась китаянка, небрежно стряхивая пепел в огромную латунную пепельницу, – Да⁈

– Ну, – я пожал плечами, – Когда‑то я имел дела с одной мудрой китайской женщиной, которую целый город знал под именем Бронзовая Черепаха. Она много лет славилась тем, что никогда не нарушала своё слово. Её люди на отдыхе смеялись очень похоже на ваших девочек, госпожа Тинг.

– Хо‑о… – ни грамма не задержалась с ответом торговка информацией, – Что‑то я не слышала о такой даме!

– Это было в другом мире, – независимо откликнулся я, – Хотите, расскажу о нем поподробнее?

– У меня нет на это времени, юноша, – Кси Тинг сощурилась, – Садись и расскажи мне лучше, что такой большой корпорации понадобилось от такой маленькой меня. Садись‑садись. Только не трать мое время зря.

Ворох вариантов быстро проскочил в моей голове, окончившись на единственном выводе – Кси Тинг железобетонно уверена, что мы работаем на «Стемию Инк». Что Алебастр работал на эту контору или был ей завербован. Это меняет суть и смысл дальнейшей беседы. В корне.

– Сначала вот, – я положил на бумаги перед женщиной флешку альва, – Это принадлежит вам. Что до вашего вопроса… у меня есть номера телефонов Марко Цурье и его безопасника, МакАлистера. Я могу им позвонить, они снимут трубку. Но, потом, скорее всего, пошлют меня нахер. Я же, в свою очередь, вполне готов ответить им тем же.

– То есть, хочешь сказать, что вы не под ними? – Кси Тинг, несмотря на свой тяжелый основательный голос, пауз на раздумья не брала. Мозги этой женщины работали быстро.

– Мы не под ними, не под церковниками, ни под кем‑либо на Басолане, – педантично перечислил я, – Просто группка молодых умных людей, нуждающихся в деньгах. Неплохо обученных, неплохо вооруженных.

– Докажи! – склочно потребовала Кси Тинг, зверски умучивая бычок в пепельнице и складывая руки под грудью. Откинувшись в кресле, она посмотрела на меня чуть ли не с отвращением, – Даю минуту! Или вали отсюда, болтун!

Я ухмыльнулся, повторяя жест за ней.

– Чтобы не позориться перед тобой, старуха, мы обнесли Хендриксов на четыре винтовки! – запросто объявил я, кардинально меняя тон и подход к разговору, – Бегали до этого с пистолетами от покойного Григория, они полное старье…

Проверка в ответ на проверку. Американцев мы выставили вчера . Не просто каких‑то людей в городе, а тех, кто живут черте знать где и, возможно, еще даже не дошли в своих поисках до Апсародая. Однако, слухами земля полнится, поэтому если эта дама действительно так хороша…

Булькающий хохот полненькой старушки звучал то ли забавно, то ли опасно. Её просто размотало от смеха, но при этом казалось, что сейчас она двигает коньки, а не просто веселится. Карканье, хлюпанье, кашель, судорожные всхлипы. Как‑то это всё внезапно стало тревожным.

– Госпожа Кси Тинг, если вы сейчас отъедете, то у меня будут проблемы! – озабоченно предупредил я заливающуюся мегеру, – Где у вас тут лекарство? Могу искусственное дыхание сделать!

Китаянка побагровела и захрипела, пуча на меня слезящиеся глаза. Погрозив, наконец, кулаком, она вцепилась обеими руками в подлокотники своего кресла, начав дыхательную практику. Это помогло ей довольно быстро прийти в себя.

– Не соврал… подлец… – с одышкой выдохнула Кси Тинг, – Действительно… умеешь…

– Врать человеку, который будет посылать тебя за деньги на смерть – очень глупое занятие, – с умным видом сообщил я приходящей в себя бабуле, – Тем более тому, кто в этой кухне еще с каменного века…

– Я в тебя сейчас пепельницей запущу, мелкий говнюк!

Хм, кажется, прокатило.

Мой расчет был предельно прост. Выстроенная на знание уличных «понятий» стратегия диктовала прямой подход – обозначить границы, дать «крючок», сообщить сведения, которые и легко проверяются, и не могут быть использованы. Ограбленные реднеки не могли  заявить на весь остров, что их выставили на стволы, это бы спровоцировало огромную кучу бандюг отправиться к ним проверять, а нельзя ли утащить что‑нибудь еще. Кси Тинг, в свою очередь, не могла «продать» нас им, потому что это бы значило натуральную войну в самом спокойном районе Старого города в самый ненужный для неё момент. Разумеется, что она не поверила бы ничему, что я ей говорю по поводу независимости моей команды от Стемии, но сопоставить сказанное мной с тем, о чем ей уже донесли наблюдатели – она сопоставила.

Да, мы мутные ребята. Однако, безо всякой поддержки со стороны. Прибыли с голыми задницами и были с голыми задницами, пока не обнесли Хендриксов. Теперь у нас есть стволы, теперь мы пришли за работой к ней. Все четко, все недвусмысленно, все на виду. Кто‑то спросит: «а зачем ей вообще связываться с мутными типами?». Так в этом городе все мутные. Церкви, разведки, Инквизиция, мафия, местные банды, теневые интересы корпораций. Свободная торговая зона. Она сама, эта полненькая старушка, лежит под Триадами с момента, как утвердила своё влияние в городе. Всё, что она сможет узнать со стороны – так это то, что мы не будем брать заказов на церковников. В масштабах города подобное сущая ерунда. Отряд молодых вояк, уже проверенных в паре заварушек, стоит куда больше.

Отряд, в котором есть бывший торговец информацией, с которым Кси Тинг наверняка прокрутила не один десяток дел… Особенно, если учесть, что господин У, земля ему пенопластом, собственноручно поспособствовал падению репутации Алебастра. Сидящая напротив меня старушка знает «цену» этого падения.

– Ладно, с бронзового. Прямо как эта пепельница.

– (громкие китайские ругательства)  Она латунная, тупой лаовай!

Хех.

Отряд, который может пойти ночью с пистолетами штурмовать укрепрайон на болотистом острове, оснащенном двадцаткой вооруженных придурков.

Отряд, который может обокрасть натуральный клан американских отморозков.

Отряд, который может позвонить небожителю из Верхнего города и послать того на три буквы.

Китаянка просто не могла отказаться от подобного, оставалось лишь правильно подать. У меня получилось.

Через час я стоял, изгнанный из «Нежного колокольчика», чья хозяйка в грубой матерной форме отказала мне в услугах своих подчиненных. Ну, наверное, я слишком рано заговорил о кредитной линии, денег‑то у меня своих пока не было, ну а куда деваться? Сначала спишь ночь в объятиях очень шикарной и фигуристой девушки, затем еще бродишь по коридору, где слева и направо целые цветники, не особо одетые… не удержался.

Эх. Пойду в кафе, топить своё горе в чае и мемах. Главное не обращать внимание на ворона, злорадно каркающего мне в спину с вывески.

О, точно, очки. Надо купить очки…

///

Валери уже полдня бесцельно шлялась по улицам в самом дерьмовом настроении. Идти девушке было некуда, скандал дома с матерью, из‑за которого она, три дня назад, в очередной раз свалила, громко хлопнув дверью, ставил крест на её возвращение в родные пенаты. По крайней мере, до тех пор, пока родительница не начнет обрывать ей мобильный, плача и умоляя вернуться. Так они и жили уже года три, с тех пор как у Вэл, как называли её друзья, появилась возможность зависнуть у этих самых друзей.

Была. Теперь пропала. Такое бывает, когда твой парень, с которым ты только что закрывалась в ванной комнате, уведомляет  тебя, что вечером будет групповушка с твоим обязательным присутствием и участием. В роли главной звезды.

Мрази. Эрик даже пытался её задержать насильно, когда Вэл, обматерив его и всех остальных, сваливала из этой дыры!

«Вэл, ты чего? Чё за детские капризы⁈ Ты еще не отдуплилась, что ли? Что‑то ты не отказывалась ни от нашей жратвы, ни от выпивки, ни от стаффа. Какого хрена, брыкаешься, Вэл? Нашлась тут целочка!»

Ублюдки. Да, она экспериментировала… по‑всякому, и не делала из этого большого секрета, но это вовсе не повод считать её шлюхой, готовой раздвинуть ноги перед кем угодно! Да еще и по чужому приказу! Твари. Они ведь знали, что она поссорилась с мамой, знали, что ей некуда идти. Эрик, ублюдок…

Начало темнеть. Девушка, обычно лишь просыпающаяся в это время, чтобы потом всю ночь отвисать со знакомыми в клубах, почувствовала, как её желудок бурчит. В голове уже сами по себе стали появляться мысли о том, куда податься. Большинство вариантов вызывало у неё глухое негодование – было немало вариантов, где её приютят, но все они заканчивались одним. Ей пришлось бы раздвигать ноги за жратву и подушку. Так бывает, когда у тебя одна компания, а все остальные – компании бывших, оставшиеся в прошлом.

Сваливая от какого‑то обдолбанного негра, тянущего к ней руки из переулка, девушка, одетая в вызывающе‑агрессивный клубный наряд, торопливо перешла дорогу от греха подальше. Стрельнув сигарету у какого‑то бородатого тощего очкарика, невесть как оказавшегося в Апсародае, она встала на перекрестке, нервно всасывая в себя никотин с дымом. Голова отчаянно не желала работать.

Домой…? Нет, тысячу раз «нет». Если мать не сломается, не устроит истерику, не почувствует вину, то она будет грызть Вэл неделями. Трындеть о том, чем она там пожертвовала, чего хотела, от чего уберегала. Бла‑бла‑бла, от которого будет некуда деваться. Это мамаша тоже поймет. Она чувствует кровь и слабость, прямо как хренова пиранья. Надо хоть как‑то где‑то прокантоваться пару дней, прежде чем родительница начнет жрать сама себя!

Сидящего в кафе здоровенного смуглого парня Валери вспомнила сразу, хоть и видела его лишь один раз в жизни, в пронизанной вспышками лазеров полутьме «Пульса», топового ночного клуба города. Крупный, накачанный, с гривой непослушных черных волос, которая его выдавала, несмотря на надетые на нос солнечные очки, скрывающие чуть ли не пол‑лица. Одежда в виде черных штанов и майки, была точно такой же, как и в клубе. Их было тогда двое красавчиков, один блондинистый, от которого она чуть не потекла, и второй, вот этот, возящийся с какой‑то оборванной малолеткой и шикарнейшей готической шлюхой, что Вэл когда‑либо видела. Та, напившись, вроде бы собиралась отсосать этому брюнету, но вместо этого заблевала ботинки. Он даже не обиделся, лишь снимал на телефон и улыбался, поглаживая шлюшенцию по голове. А потом унес её на руках, заплатив официантке за безобразие.

Добрый? Или как?

Здоровый парень развалился в кресле кафе на свежем воздухе, что‑то рассматривая в своем смартфоне. Периодически он отхлебывал из стоящей перед ним чашки, улыбаясь увиденному. Улыбка была классной, как и он сам. Одетый в черное здоровяк производил впечатление огромного самодовольного кота, развалившегося там, где он счел нужным. Большого, опасного, вооруженного кота… но очень самодовольного. Этим он ей напомнил бесчисленных парней в клубах, считающих, что рука, сунутая ей в трусы, куда лучше банального «привет».

Ну, в данном случае она уже была бы не против, если этот смешливый тип разрулит её текущие проблемы.

У Вэл был не тот типаж, чтобы подходить и кокетливо моргать ресницами. Пирсинг и татуировки, в обилии покрывавшие её тело, диктовали свою моду на общение. Поэтому она, войдя на огороженную территорию кафе, попросту шлепнулась на стул перед продолжающим созерцать свой телефон брюнетом, а затем, фыркнув, потребовала:

– Угости меня!

Сердце, конечно, чуток ёкнуло, но, что он ей может сделать? Послать? Невелика беда. Обычно, правда, Вэл никто не посылал. Все сразу начинали прикидывать свои шансы и пытаться ей понравиться.

Брюнет, оторвавшись от экрана, с секунду смотрел на неё сквозь свои непроницаемые очки, а потом… попросту молча кивнул на лежащее на столе меню, вновь возвращаясь к своим картинкам. Валери аж замерла, прекратив дышать. Вроде бы она нормально нанесла макияж до того, как началась вся эта история с Эриком и его дружбанами? Что за прохладная реакция⁈

В обычной ситуации она бы возмутилась и ушла, но спазм желудка вынудил девушку поступить иначе. Взяв и раскрыв меню, она быстро выбрала пару позиций, взглядом подозвала официантку, передала ей заказ, и принялась ждать его выполнения. Последнее оказалось сложным испытанием, не сколько по причине голода, сколько из‑за тотального игнорирования этого здоровяка!