Текст книги "Неприкаянный. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 64 страниц)

– Ой! Бульк!

Чёрт, опять бассейн мыть придётся. Я скоро его избегать начну!

Интерлюдия

– Диверсия таких масштабов готовится не один год!

– Таких масштабов история вообще не знала ранее, это я как главный архивариус утверждаю, с полной ответственностью.

– … и по‑прежнему никаких новостей? Мы что, просто так собрались, пожаловаться друг другу? От чего отталкиваться этому Совету?

– Оттолкнитесь от того, что мы потеряли Японию! Огромная территория, страна, бывшая империя, называйте как хотите. Теперь у нас там нет ни ушей, ни глаз, ни авторитета. А я предупреждал…

Обсуждение плавно перерастало если не в пошлую перебранку, то в разговор на повышенных тонах. Взрослые, серьёзные, опытные люди, много лет управляющие одной из самых тайных и могущественных организаций мира, мало что не паниковали. Повод у них был более чем просто значительный – некто или нечто отвесило Священной Инквизиции серию мощных ошеломляющих оплеух. Диверсии, кражи, прямые атаки, предательство агентов, покушения на жизнь благородных, фантастическая по наглости операция в Апсародае и, под занавес, «потухшая» Япония, полностью вышедшая из‑под контроля.

Люди, сидящие за круглым столом где‑то в старом городе Европы, за свою карьеру разобрались со множеством проблем и кризисов, но они никогда, как и их предшественники, не сталкивались с прямой угрозой всей организации. Как‑то иначе трактовать немыслимо сложную, но прошедшую без сучка и задоринки многоплановую атаку не мог никто за столом. Даже тот, кто только‑только усаживался на своё место.

– Господин Председатель! – в голосах собравшихся не могла прозвучать такая малодушная вещь, как надежда в целом, но вот надежда на какие‑нибудь новости – это был совершенно другой вопрос.

– Новости есть, господа, – спокойно кивнул занявший своё место человек, указывая на огромный монитор, в данный момент загорающийся какой‑то записью, – Обратите внимание на экран.

Его послушались с редкостным энтузиазмом, который быстро сменился недоумением при виде возникшего на экране существа с абсолютно чёрной кожей, а затем – лёгкой паникой, когда до сознания присутствующих дошли сказанные этим существом слова. Последняя вылилась в шум.

– Они что, совсем разум потеряли⁈

– Какой, к чёрту, режим молчания?!! Что альвы этим хотят сказать⁈

– Они что‑то знают. Нужно вынудить их поделиться.

– Мы…

– Тишина, – голос Председателя, казалось, выключил звук в зале, – Мы на Совете, господа… Совет. Я принёс вам новости, что некая неведомая сила собирается вывести всё от Уральского хребта до Японии из‑под нашей юрисдикции. Поправьте меня, если ошибаюсь в своих предположениях об этой… заявке. А заодно… давайте посоветуемся.

Предположение было чертовски смелым и катастрофичным. Россия на восток была чрезвычайно малонаселённой страной, а вот Китай и Индия были совершенно другим делом. Эти две страны, не считая более мелких соседей, того же Пакистана, были настоящей чудовищной фабрикой по производству людей. Их жизнь, воля и кровь представляли из себя неисчерпаемую сокровищницу для любого мага или колдуна, отчего надзор за этими странами всегда был крайне высок. Инквизиция крайне эффективно вычисляла и зачищала немногочисленных любителей поживиться чужой жизнью.

…только теперь у неведомого противника, пускающего в ход боевиков, набранных там же, на востоке, оказался ресурс в виде ста пятидесяти миллионов японцев. Условно, конечно, но собравшиеся за столом люди принялись просчитывать ситуацию, исходя из предположений Председателя.

Картина, которой придавали чёткость с каждой минутой, переставала уже потрясать умы своей апокалиптичностью, но всё равно оставалась на редкость поганой. Можно было отмахнуться от Апсародая, где неизвестный противник не достиг каких‑либо серьёзных успехов, кроме как в заметании следов и воровстве архива, можно было даже махнуть рукой на альвов, которые, объявив о своём «режиме молчания», попросту обозначили тотальный нейтралитет к случившемуся. Это было довольно странно, так как подземные жители, мягко говоря, были существами бесполезными, хуже японских лис и енотов… но сидящие за круглым столом люди довольно быстро пришли к выводу, что «нейтралитет» подземников – это почти объявление войны.

– Что‑то у них там есть, – полуутвердительно заявил один из собравшихся, – Что‑то, что может пролить свет на ситуацию. Но они никого не допустят. Теперь не допустят.

– Или это ловушка, – опроверг его ближайший сосед, – Провокация на вторжение, которое имеет все шансы перерасти в геноцид. Мы не можем себе этого позволить!

– Предлагаю тогда оставить подземников в покое, – обозначил свою позицию Председатель, – Даже не будем урезать товарообмен. Будем решать вопросы по мере их остроты, а наиболее острым из них у нас является Япония. Я выношу на повестку дня вопрос о резолюции «враждебной расы» в отношении кицуне и тануки. Думаю, он будет принят единогласно.

– С этим вопросов не возникнет, господин Председатель, – согласился с ним один из присутствующих, – Но я гарантирую, что охота за предателями будет не менее сложной, чем прямая война с альвами. Даже наоборот, потому что на стороне оборотней выступит местное правительство, оно не потерпит военную интервенцию.

– А мы не будем их экстерминировать немедленно, господа, – холодная улыбка тронула губы одного из самых могущественных людей мира, – Мы просто лишим их прав, развяжем руки регионам. Любой пойманный оборотень будет допрошен максимально… эффективно, с применением всех, без исключения, спецсредств. Считайте меня фантазёром, но я уверен, что наш пока неведомый противник не прибегнет к такому чудесному средству шпионажа, как две расы прирождённых хитрецов. Лояльность же оборотней, как вы знаете, вещь довольно зыбкая.

– То есть, мы их буквально назначаем врагами?

– Именно.

Массовая эффективная операция против инквизиторов, далеко не все части которой были афишированы, нанесла серьёзнейший моральный вред рядовым агентам. Требовалось срочно исправить положение, дав понятного и простого врага. Срочно выслать отряды лучших охотников за нечистью, загримированных с помощью магии, отправить дознавателей, привлечь местное население, укрепить каждое региональное отделение на подвергающейся риску территории.

Это уже было знакомой работой. Той, с которой все сидящие за круглым столом сталкивались ежедневно.

Председатель же, распустив Совет, отправился в другие апартаменты, где его прихода ожидали два пожилых существа, которых бы в лицо не узнал ни единый из живущих в данный момент инквизиторов. Хотя, что там говорить, с расой бы возник точно такой же вопрос. Впрочем, от Совета, проведённого раньше, это небольшое собрание отличалось лишь списком вопросов на повестке дня.

Мудрые и могущественные сущности, засевшие на этом импровизированном совещании, обсуждали то, что пока было скрыто от рядовых (и не очень) членов организации.

Пропажа необычайно ёмкого аккумулятора из великолепно охраняемой лаборатории, где проводились исследования образца, не могла бы встревожить самого Председателя и его гостей. Куда серьёзнее они, все трое, были обеспокоены другой пропажей.

Совсем не важной.

Откровенно недорогой, даже дешёвой, если брать в расчёт материалы.

Весьма специфичной, с полнейшим отсутствием какой‑либо значимости, кроме исторической.

Невероятно, просто катастрофически неудобной для похищения.

А ещё – очень, очень, очень… красноречивой.

– Он жив, господа. Жив и здравствует. Он передаёт нам привет! – голос Председателя, иронично отсалютовавшего наполовину пустым стаканом с виски, был почти игрив, – Я могу поставить овцу на то, что скоро нам всем станет жарко?

– Поставь хоть всё стадо, смертный… – сварливо прокряхтел один из стариков, – Только приготовь лоб для шишек. Мерзавец не собирается воевать, он будет бить нас исподтишка. Бить и смеяться.

– В этом и вопрос, – Председатель бросил тяжёлый взгляд на собеседников, – Почему нас? Что мы ему сделали?

– Наш главный грех перед этой тварью лишь в том… – второй из стариков, прикрыв глаза, отпил из чаши, чьё содержимое могло наповал убить любое другое существо, – … только в том, что мы являемся достойным противником, ученик. Украв свою неслучившуюся домовину, он, считай, бросил тебе вызов. Это будет бой за владение магией. За распоряжение жизнями людей.

Инквизиция имела на это право за счёт силы. Вор свинцовых саркофагов считал, что обладает таким правом с рождения. Знание о его мнении некоторые пронесли сквозь столетия, может быть, даже затем, чтобы высказать его сейчас в этой комнате.

Глава 13
Принцип неопределенности

Как оказалось, чудовищный жизненный опыт может быть побит всего‑то простой, даже обыденной, технологической новинкой. Точнее, коварством и подлостью очень злых инквизиторов, которым вовсе не нравилось в Апсародае, особенно в качестве охраны моих пострадавших друзей. Немного работы болгаркой, тщательное промывание выдолбленного в стене места дистиллированной водой, а затем медицинским спиртом, установка в получившуюся нишу прозаичной американской противопехотной мины…

Весь фокус был в том, как эта штука, закрытая повешенным перед ней плакатом, должна была сработать. Прозаичная растяжка? Нет, на это бы и зеленый рекрут не попался, не то, что чрезвычайно опытный и настороженный вампир, умудрившийся всех обмануть, чтобы таки прокрасться в гости к Эрике Хатсбург, лежащей на излечении в палате вместе с Марием Гриттом. Вампир, особенно такой, как Крэйн, считал бы малейшее изменение в сердцебиении своих жертв (собеседников?), будь они готовы ко встрече.

Однако, готовы они совершенно не были. Мои друзья не знали о мине «клеймор», персонал не знал о ней, да и вообще никто не знал, кроме пары людей, не присутствующих в здании, да сеньора Алебастра, включающего и отключающего триггер мины в зависимости от времени суток и других обстоятельств, например, датчиков движения на этажах. Своих датчиков. Внутреннюю сеть камер и иных устройств взломали со стороны.

Ставка была сделана на… вежливость Николаса Крэйна. На то, что если кровосос доберется до палаты и проникнет внутрь, то обязательно закроет  за собой дверь, чтобы не привлечь внимание охраны, обходящей этажи.

Только и всего.

Нет, разумеется, определенные дополнительные меры были предприняты заранее, когда из сплошной защитной стены магии за прошедшие трое суток оперативники оставили лишь несколько линий защиты, которые не смог бы обойти нормальный человек или вампир. Крэйн же, судя по всему, был уверен в своих силах совершенно не зря, поэтому он дошёл, он вошёл… и сдетонировавшая мина, пустившая в полёт пять сотен шариков, запросто прошедших сквозь дверь, радостно оторвала вампиру правые ногу (целиком) и руку (по локоть).

То есть, тот почти успел увернуться . Мало того, этот мужик еще умудрился выпрыгнуть в измочаленное миной окно, а потом еще и удрать! А ведь подобная хитрость не прошла Эрике и Марию просто так, они оба нахватали на двоих пять рикошетов, два из которых пришлось серьезно оперировать.

– Во всяком случае, версия именно такая, – признался альв, в тридцатый раз прокручивая короткий видеоотрывок с уличной камеры, демонстрирующий ловко, уверенно и быстро скачущего одноногого человека, перебирающегося через улицу и скрывающегося в подъезде жилого дома, – Как он появился в больнице? Выясняем. Как отключены были камеры? Выясняем. Как было залито закольцованное видео на посты охраны? Догадайся, Петр.

– На эти вопросы ответы найдутся, я уверен, – тёр я небритый подбородок, – А вот такой прыти от вампира кто‑нибудь ожидал?

– Дурацкий вопрос, – вздохнул бывший житель подземелий, – Это нереально, совершенно. Неделю назад Норма возмущалась Соней, потребовала, чтобы я её чесал. Превратилась в волчицу… а Марий же запретил кондиционер постоянно гонять, помнишь? Ну я её почесал, ей стало жарко, разлеглась в зале, прикорнула. В общем, об неё Эрика споткнулась, грохнулась так нелепо, что пригрозила меня укусить, если кому‑то расскажу. А тут смотри: почти увернуться от сдетонировавшей в четырех метрах мины, выброситься из окна, пролететь три этажа, приземлиться, а затем ускакать, балансируя на одной ноге! Ты представляешь себе, какая координация, выдержка и рефлексы нужны для подобного трюка? Не считая, что он себе кровь остановил из разорванных артерий?

– Даже близко не представляю, – честно признался я.

– А вот я – да, – удивил меня альв, – У нас под землей нет такого понятия как «воинское мастерство», мы тысячи лет ни с кем не сражались. Однако, культивируется искусство контроля себя и окружающей среды, позволяющее очень быстро реагировать, буквально программируя своё тело и рефлексы на определенные действия. Просчитывая их заранее. Для этого нужен талант и много тренировок на грани возможного, но именно такие альвы у нас занимаются разведкой недр и нейтрализацией сумасшедших.

– То есть, в глубокой разведке, в какой‑нибудь щели, куда рюкзак с припасами не затащишь…

– Именно, – Алебастр был серьезен и собран, – Мой отец и дядя обладают такими навыками. Не идеальными, но достаточными, чтобы иметь уважение в обществе… и добиться того, чтобы меня изгнали на поверхность, а не придушили корнем дерева сарк. Как понимаешь, если тебе нужно пролезать через десяток узких мест подряд, прокапывать дорогу дальше, вслушиваться в недра, вынюхивать воду – то ты доводишь контроль над собой и окружением до идеального. Можешь остановить себе кровь, терпеть жажду и голод очень долго, задерживать дыхание, даже погружать себя в кому на срок до двух недель. Не с такими травмами как у этого вампира…

– Но, если бы вампир владел бы таким искусством?

Над этим вопросом альв долго не размышлял.

– Если бы его взялись учить, при постоянном доступе стимулирующей крови… – чернокожий развел руками, – Я не собираюсь делиться этими наблюдениями ни с кем, кроме тебя, но на девяносто процентов уверен, что мы видели именно результат чего‑то похожего. Так среагировать, так упасть, так вытерпеть боль и так убежать, – простой вампир попросту бы не смог. Непростой тоже.

Сила, мощь и жизненный опыт не способны научить тебя драпать на одной ноге, тут альв абсолютно прав. Тем более, вампира, существо не так уж и сильно отличавшегося от человека. Если бы Крэйн был подобием древних извергов, жравших человеческую кровь литрами ежедневно, то, возможно, он смог бы провернуть нечто такое, но просто цепляясь когтями уцелевшей руки за асфальт и буквально бросая себя вперед. А так, увиденное нашим домоседом иначе трактоваться не могло.

– Зато мы можем быть уверены, что он теперь в городе, в одном месте, и никуда оттуда не денется! – неожиданно улыбнулся альв, откидываясь в кресле.

Здесь уже старается Священная Инквизиция. Оставшиеся куски Николаса, большие и увесистые, были заботливо подобраны и сохранены, чтобы теперь находиться под постоянным проклятием какого‑то слабого, но мерзкого заклинания. Маги, наводящие эту дрянь на оторванное мясо, гарантируют, что вампир не выйдет из ритуального зала, подобного нашему, не поставив их в известность. А этот зал с его зоной антимагии – штука гарантированно стационарная.

Мелочь, но приятно. Да, нас, уже почти здоровых и бодрых, барон и вампиресса побили бы палками за такое мнение, даже были бы правы, но мы с альвом предельно убеждены, что несколько поверхностных ранений наших лежачих больных – вполне приемлемая плата за обезвреживание такой умелой сволочи, как этот вампир.

Правда, вот чего я не ожидал, так это что спустя полтора часа после нашего разговора, Алебастр припрётся к нам с Юки в гараж, где мы будем заниматься «барчеттой», и начнет довольно жалобно просить о защите. Убеждать раненую (и очень озабоченную своей красотой!) Эрику Хатсбург в том, что лучше несколько шариков под кожей, чем анальная пробка в заднице… это я бы назвал фатальным проявлением социальной неловкости. Особенно на фоне жалобно стонущего от смеха и боли барона, слышащего весь разговор. В общем, пробка теперь грозила альву, и тот к угрозе отнесся очень серьезно. Особенно к той части, в которой разгневанная донельзя вампиресса перечисляла список веществ, которыми она смажет орудие возмездия.

Пожав плечами, я набрал Гритта и сообщил ему, что если он не примет меры и не успокоит кипящую от злости Хатсбург (и та осуществит свои угрозы), то Марий останется единственным, кроме Сони, существом, с кем Эрика еще не занималась сексом. Что вампиресса рано или поздно исправит из принципа, только вот, судя по тому, что мы о ней знаем, с блондином будет также, как и с чернокожим болтуном. Послушав опасливое мычание в трубке, я прервал звонок, озадачив нашего хакера поиском живых черных роз. Думается, наша готическая леди растает, если увидит подобную красоту, цветущую в садике на крыше.

– Точно растает, – подтвердила азартно ковыряющаяся в двигателе кицуне, сплюнув какую‑то мелочь, попавшую в рот, – Но пощупать – пощупает обязательно. Помнёт и попугает!

– С чего бы? – удивился я, вертя в руках изогнутую железку и краем глаза посматривая на свежеустановленный монитор, демонстрирующий четыре вида с наружных камер.

– Эрика вампир, ей очень нравится касаться других людей, – деловито объяснила мне занятая по уши японка, гремящая чем‑то из внутренностей моей любимой машины, – Али… он не любит прикосновений, дергается, содрогается. Это щекочет её инстинкты. Так что она его обязательно помнёт, даже если простит! Каждый раз, когда мы вместе мылись…

Ну вот, снова красные уши. Интересно, как это получается? Распробовавший половую жизнь организм лисицы то и дело вынуждал её прибегать за этим делом ко мне в течение этих трех дней, а из‑за необходимости постоянно оставаться настороже, я не мог позволить ни себе, ни Юки расслабляться полностью. В итоге соития получались… довольно техничными, но и тут кицуне выкрутилась, узнавая новое в процессе и требуя себе чуть ли не инструктаж с мастер‑классом. Очень взрослый, взвешенный и циничный подход, скажу я вам, но вот как он сочетается с оставшимся навыком краснеть по любому поводу?

Трое суток бездействия, закончившихся побегом искалеченного вампира. Чудес не бывает, новые конечности он сам себе не вырастит, а еще должен умудриться получить квалифицированную медицинскую помощь, срочно. Думаю, мои коллеги это сообразили сразу же, как и с проклятиями на оставленную Крэйном плоть. Человеческое мясо не так просто заштопать, даже с умениями альвов… о чем думать не хочется. Только вот решить надо – докладывать о словах Алебастра… или нет? И решать быстро.

Доложу, решил я. Слишком важная информация, к которой доступа у инквизиторов может и не быть.

– … етр? Петр?

– А? – вынырнул я из своих мыслей, чтобы полюбоваться на измурзанную мордашку Юки, сидящую на уже закрытом капоте «барчетты».

– Скажи… – та снова была смущена чуть ли не до крайности, – А ты считаешь Эрику… развратной? Ну, или… меня?

– Конечно, считаю! – удивился я, – Вспомни, что ты утром устроила!

– Да не в этом смысле! – Широсаки, вспыхнув, отвернулась, сдавленно пробурчав, – Я про то… считаешь ли ты нас шлюхами! Эрика ведь с тобой, с Нормой, теперь со мной…! И я…

Вопрос был явно важный для молодой лисицы, находящейся в весьма хрупкой стадии самоопределения, поэтому я ответил на него максимально серьезно:

– Нет. Не считаю. У нас всё более чем прилично! Неприлично, но прилично.

Разумеется, от меня тут же потребовали информацию преподнести в более доступном и развернутом виде, что я и сделал, для начала закурив.

– Во‑первых, – показал я японке один загнутый палец, – У Эрики и Нормы все было до нас. Люди сходятся, люди расходятся. Теперь Норма с Марием, к ней никто не лезет. А Эрика со мной. Мы друг другу не изменяем, просто… добавили в наши отношения тебя. Это во‑вторых. Произошло это с нашего общего одобрения. В‑третьих, мне незачем ревновать одну свою женщину к другой, я в этом деле единственный мужчина, которого всё устраивает!

Ну а испытывать недовольство вибраторами и другими игрушками будет только тот человек, который не всегда своих женщин может удовлетворить в постели, для него эти штуки будут конкурентами, подрывая и так низкую самооценку. У меня с ней всё более чем в порядке, а игры мадам Сафо воспринимать как полноценный секс? Ну, для подобного я слегка староват. Вообще не из этой эпохи. Если бы большинство женщин из моей прошлой жизни узнали бы новость, что легкая взаимопомощь с подругой станет аж целой сексуальной ориентацией, они бы сильно удивились!

Японка внимательно все выслушала, хлопая белыми ресницами, а затем, подумав, сказала, что Эрика была права: все мужики – козлы!

– Мы просто честны с собой и со своими желаниями, – улыбнулся я, – А вот твои игры в гляделки с подругой той самой пробки…

– Замолчи‑ииии!!!

Ну вот, снова красная как вареный рак. Видимо, в этом отличие мужчин от женщин. Нас волнуют факты, а прекрасный пол – какую видимость они создают.

День закончился вечером, поставленные на дежурство товарищи бдили, пока я мыл бассейн, ночь снова обогатилась новыми впечатлениями тщетно пытавшейся соблюсти видимость целомудрия лисицы, Эрика злобно ругалась по телефону, грозя карами нам за то, что мы там развлекаемся, пока она страдает, дела шли своим ходом. Никто не штурмовал больницу и не атаковал наш дом, не считая заскучавшей Момо, решившей, что она давно нас не видела. Увы, ей пришлось обломаться.

Тем временем в самом городе шла масса смутных движений. Прибывшие из Центра инквизиторы наводили мосты, разбрасывались деньгами, скупали наемников и информаторов. Хакеры шерстили местные сети, пытаясь отловить того, кто помог Крэйну вломиться в закрытую больницу. Мою информацию о навыках ускакавшего одноногого вампира восприняли, а затем, не прошло и часа, как позвонили из Центра, сообщив, что эти сведения объявляются тайной высшего приоритета. До кучи у нас буквально приватизировали альва, переложив его обязанности по наблюдению за больницей и нашим домом аж на четверых обычных агентов.

Эта акция тоже продержалась в районе часа. Только мы уселись за «монополию» под довольные звуки чернокожего подземника, осчастливленного двумя ведрами куриных крылышек, как мой телефон вновь зазвонил.

– Дружинник Красовский, – баритон в динамике был совсем незнакомым, – Меня зовут Грэм Маркхейм, я временный глава регионального отделения нашей организации. Можете считать меня кризис‑менеджером. Буду краток – нам чрезвычайно пригодилась бы кооперация с одной вашей старой знакомой, известной вам под именем Кси Тинг. Насколько я знаю, вы и Широсаки Юки находитесь в достаточно удовлетворительном состоянии, чтобы провести переговоры с этой особой. Я хочу вас нанять.

– Наш дом останется без защиты? – мне сходу понравился тип, который умеет так расставлять точки над «и».

– Нет, скорее наоборот, – съязвили мне в ответ, – У вас найдется, где расположить шесть оперативников? На два‑три дня? Видите ли, китайская дама и её родственники сейчас… далековато.

– Мы говорим о контакте или о вербовке?

– Последнее, дружинник. Либо ликвидация, если вам покажется, что ваши доводы не убедили эту особу. Кстати, за ней и её дочерью уже направляются люди с материкового Китая, так что решение вам нужно принимать очень быстро. Беретесь?

– Да, – сидеть дома мне уже надоело, а живая Кси Тинг была нужна, – Диктую адрес квартиры рядом с базой. Держать шестерых оперативников под ударом смысла нет.

– Очень разумно, дружинник. Не вешайте трубку, у меня для вас еще есть новости…

Новости оказались огонь. Теперь Широсаки Юки могла с гордостью носить звание «последняя из вида», так как всех кицуне мира Священная Инквизиция объявила персонами «нон грата» на этой планете, вместе с тануки. У Алебастра статус оказался чуть менее заковыристым, так как с его расой мы, внезапно, прекратили дружить, но термоядерную боеголовку под Уральский хребет еще не запихнули. Здесь уже пришлось переводить стрелки на альва, который, проведя короткие переговоры с Маркхеймом, сам подписался, что служит теперь только Инквизиции и человечеству, а потом со странным гоготом уничтожал каналы, по которым связывался с соплеменниками, пока мы с Юки собирались.

Попутно я, почувствовав нужную волну, разрулил с тем же самым инквизитором щекотливую тему Нормы, описав тому, откуда она взялась и какое отношение имеет к нам. Подумав несколько секунд, главный инквизитор Басолана высказался в духе, что у него самого жена такая, так что никакого криминала он не видит, а сама бывшая рабыня‑оборотень на ответственности барона.

К моменту, когда мы закончили разговор, у двери дома уже стоял маг с амулетами иллюзии, накачанными чужой жизненной силой, и миловидная девушка с пустыми глазами профессиональной убийцы, чересчур глубоко нырнувшей в свою профессию. Дальнейшее бесследное исчезновение для нас с Юки стало лишь делом техники.

– Куда мы отправляемся? – догадалась спросить кицуне, когда мы уже проехали половину пути до аэропорта.

– В Мельбурн, – ответил я ей, задумчиво рассматривая один из девятимиллиметровых патронов, выпрошенных у Маркхейма.

Разрывной. Прекрасное средство от любого живого существа, топчущего эту землю. «Кризис‑менеджер» не дал и тени намека, но, учитывая, что наш разговор прошёл по телефонной связи, я вполне допускал, что нас решили разыграть как приманку.

Снова.

///

– Не понял, опять⁈

– Что случилось?

– Курево!

– Снова потерял?

– Сам ты потерял. Как я мог потерять, когда пачку в нагрудном кармане ношу? Уже четвертая пропала. Да как так‑то⁈

– Может, к мозгоправу сходишь? Это ведь нездоровая херня…

– Да у меня только сигареты пропадают! Причем, только на смене! Тогда две пачки, сейчас уже вторая!

Охранники продолжали обсуждать пропажу имущества буквально из‑под носа того, чьей профессией было имущество сторожить, а вор уже крался назад в своё логово, злорадно улыбаясь под возмущенные звуки растерях. Не совсем, правда, крался, а хромал, даже хромала, не забыв помахать рукой на одну из камер в коридоре, но это уже мелочи.

Главным было то, что у вампира, известного как Эрика Хатсбург, вновь получилось избавиться от толики скопившегося раздражения. И потренироваться, что ей как раз и зудело, после того как собачий Крэйн, почти вальсируя, не дошёл до её палаты. Если бы не мина…

– Ты чего заводишься? – удивился сидящий на кровати Марий, с аппетитом треплющий здоровенный апельсин, – Ходила же вроде успокоиться?

– Бесит всё! – скорчила кислое лицо Хатсбург, роняя на кровать блондина пачку сигарет, а сам воруя у него только что оторванную от фрукта сочную дольку, – Больница бесит, эти бесят, Красовский – бесит!

Слопав добычу, вампиресса приоткрыла окно, закурив и тут же морщась. Чужое курево её тоже бесило.

– Мы‑то думаем, что он взрослый мужик… – вздохнул Марий, неловко сползая с кровати и присоединяясь к курильщице, – А он, по сути, как ребенок. Как Момо. Позови его пострелять и поубивать – он тут же бросается опрометью. Не позвонил, не посоветовался…

Эрика многое хотела по этому поводу сказать, но промолчала, лишь засопев. Она чувствовала перед лидером некую вину, которую не собиралась демонстрировать. Всё‑таки, Николас, мразь, приходил сюда к ней, а шарики от «клеймора» пришлось выковыривать и из Мария, причем один из них пробил ему желудок. Мелочи, когда у тебя обслуживание на высшем уровне, по ним даже магией прошлись, полный шик, но… осадочек остался. У неё.

– Если у него получится, старуха уже не сорвется с крючка, – затянувшись, выдохнула Хатсбург вместе с дымом, – Да и нам теперь мало что грозит.

– Это ты почему так решила? – оторвав еще дольку, Гритт показал угощение вампирессе. Та оскалилась, не собираясь вынимать свободную руку из‑под груди, за что и получила апельсин прямо в рот, тут же им зачавкав.

Прожевав, девушка докурила, выкинула бычок, а затем, обернувшись к другу, проникновенно заявила:

– Марий, такие как Крэйн могут перед кем‑нибудь склонить голову, но они не играют на третьих ролях, никогда! Я готова свою целую половинку жопы поставить на то, что именно этот гондон спланировал всю дрянь, что случилась у нас тут! Он – начальник! Сейчас он валяется где‑то мешком с дерьмом, без ноги и руки, ему больно и плохо, ему не на кого положиться! У вампиров не бывает заместителей, пони…

Звучный стрёкот прервал речь Эрики, а затем молодые люди увидели, как летящие с крыши больницы очереди выстрелов, снабженных целеуказующими трассерами, сбивают две ракеты, явно направлявшиеся прямо… ну куда‑то очень близко к палате с курящими у окна бароном и вампирессой. Может быть, даже прямо в них.

Когда по коридору побегут вооруженные оперативники, они увидят обоих членов отдела «несессариум малус» в коридоре, с пистолетами и… ругающимися. Точнее, ругаться будет Эрика. Зло, угрожающе и ворчливо, постоянно вертя головой в поисках опасности.

Марий будет мелко и гадостно хихикать.