Текст книги "Неприкаянный. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 64 страниц)

Работать с Юки было удобно. Легкую лисицу нужно было держать и страховать, пока девушка вбивала костыли между стыками древних кирпичей, но моя помощь была почти номинальной. Ловкая как обезьянка, Широсаки делала своё дело, успевая еще слушать хотелки высовывающегося сверху вампира. А у той с ними никогда не ржавело, так что Хатсбург, оценив фронт работ, потребовала систему автополива висячих горшков, небольшой ангар для дронов с электропроводкой и, заодно, наступить мне на лицо.

Последнее кицуне делать не согласилась – из‑за того, что я её удерживал на одном плече, её тыл был полностью открыт для акций возмездия.

– Эрика сегодня вредная! – неожиданно нанесла японка подлый удар по условному союзнику, – Её, наверное, сегодня плохо любили!

– Да вообще не любили! – донеслось спустя паузу сверху озадаченное, – А почему?

– Потому что, когда я пришёл, ты уже храпела в обнимку с черной зверюгой, – напомнил я, передавая очередные костыли хихикающей Юки, – Мне пришлось спать на диване в зале. Не спальня, а проходной двор.

– В следующий раз приходи ко мне! – внезапно заявила Широсаки, продолжая там что‑то деловито делать, – Я маленькая, тебе удобно будет!

– Маленькая, но нааа‑аааглая… – еще более озадаченно протянула Хатсбург, – Охренеть. Растет наша девочка.

– Во мне горит огонь свершений! Ты сама его зажгла! – как‑то злобненько вякнула лисица, щурясь наверх, откуда на неё смотрело лицо Эрики.

– Окей! – неожиданно охотно согласились сверху, – Я снова Соню позову! Посмотрим на твою отвагу!

– А моим мнением никто поинтересоваться не хочет? – хмыкнул я, прикидывая, дать ли по заднице наглой мелочи или как.

– Нет! – категорично отрезала вампиресса, высовываясь еще сильнее, – Сам виноват! Не мог бинтуронга выгнать и меня разбудить!

Женщины, их не поймешь. То они не любят, когда к ним пристают, то любят, то с бинтуронгом, то из собственной постели выгоняют. Сложно с ними. Причем, какую не возьми, кроме Нормы. Может, Алебастр был прав?

Эти мысли мне не дал додумать зычный клич снизу, издаваемый весело скалящимся русским попом, отцом Василием. Тот интересовался, насколько мы заняты и не хотим ли заработать немного денег честным и праведным трудом на благо обществу?

Ответив ему, что немного хотят в «Жирном куске», предоставляя соответствующее качество услуг, мы открыли нечто вроде торга, где по осаждающему нашу твердыню русскому велся перекрестный огонь трех голосов. Провалив попытку дипломатии и не объясняя (на всю площадь) сути заказа, хитрый поп зашёл с другой стороны, намекнув, что там, где мы нужны, будет наша знакомая общая подруга с рыжими волосами и темпераментом бешеной кошки. Получив в ответ наше равнодушие, одетый в черную рясу человек приуныл… но вскоре начал о чем‑то шушукаться с таки выбравшимся из дома Гриттом.

Минут через десять из окна, откуда раньше торчала голова Эрики, с жужжанием вылетел мелкий дрон, от чего я сразу диагностировал:

– Сворачиваемся, Мария уболтали.

///

Гритту в последнее время было нелегко. Наверное, он поэтому и согласился на весьма скудно оплачиваемую просьбу отца Василия. Хотелось чего‑то простого. Наставить на кого‑нибудь ствол, выстрелить, ощутить адреналиновый взрыв.

Раньше, в академии, Барон любил нетривиальные задачи. Ему, как будущему офицеру, вечно подкидывали какие‑то закавыки, но они, черт побери, были сплошь тактического характера. Как расположить людей, как действовать в дефиците информации и личного состава, как выполнить миссию с половиной раненых во взводе, переносимых на руках… это ему было знакомо.

Сейчас же молодого человека беспокоила стратегия. Невнятные опасения Цурье, чертов неуловимый колдун с его проклятиями, мутящий воду кардинал, который, казалось, понимает в происходящем куда больше, чем стадо научников‑идиотов, трясущихся за свою карьеру, японцы эти чертовы со своими кицуне. Да и дома было всё непросто. Хотя нет, в команде, вроде бы, всё шло отлично, а вот у них с Агнешкой намечались проблемы, которые он скоро не сможет больше игнорировать.

Надо было выпустить пар.

С собой он взял всех, так что они ехали в полностью загруженной «тойоте», одетые в бронежилеты, со штурмовыми винтовками, гранатами. Полный обвес. Наемникам предстояло сыграть лицом на довольно мутной и подозрительной сделке, которую будут вести сам отец Василий при посредничестве Момо, пока остальные подчиненные православного их прикрывают.

В обычном случае это был бы явный переизбыток даже для Старого города, но сегодня, здесь и сейчас, Марий Гритт решил перестраховаться по максимуму, на что и настропалил святого отца.

– Будет дерьмо, – уверенно кивнул сидящий за рулем Петр, выслушав друга‑начальника, – Сто процентов.

– Объяснения? – тут же собравшаяся вампиресса доснаряжала магазины, ловко вщелкивая в них патроны.

– Хендриксы, – скупо уронил блондин, проверяя своё оружие, – Помнишь их? Они реднеки. Такие парни могут купить «калаш» себе в коллекцию, могут пострелять, похвастаться. Они не закупаются старым советским барахлом на целую армию. Взяли бы родное. Они патриоты.

Русские хотели продать неликвид, с которым приперлись в Апсародай, нашли покупателей через рыжую. Тупо слить по дешевке тонну оружия. Здесь Гритта напрягали не сами покупатели, те не стали бы «шалить» на чужой территории за копейки. Вопрос был в другом.

Место встречи ничем не отличалось от сотен таких же заброшенных уголков, раскинувшихся по всему городу. Чуть за ним, в предместьях, за надежным остовом полуразвалившейся фермы, но рядом с дорогой, по которой довольно оживленное движение. Тихо и спокойно.

Когда вереница машин, в которой была и «тойота» Гритта, завернула в обозначенную зону, наемники высыпались из машины, шмыгнув в кусты и траву. Уверения Алебастра, что вокруг всё чисто и на месте сделки присутствуют только два пикапа реднеков ни грамма не успокоили Барона, тот предчувствовал что‑то недоброе. Зрелище отца Василия, возвышающегося рядом с рыжей головой Момо и общающегося с четырьмя представителями семейства Хендриксов, тоже не оказало на наемников особого впечатления.

– Наверное потому, что их всего четверо… – просипел еле слышно занявший позицию блондин, возле которого притаилась Юки, взявшая на вооружение какой‑то пистолет‑пулемет.

– Что‑то не так? – тихо спросила девушка.

Русские и наемники страховали снизу, дрон сверху, американцы и их потомки уже переносили оружие, небрежно сваливая его к себе в машины, поэтому Барон решил ответить:

– Здесь всё не так. Зря я нас подписал. Будь готова стрелять.

Когда сделка подошла к концу и поп с парой своих людей принеслись пересчитывать неаккуратные пачки денег, перемотанные резинкой, напряжение Гритта лишь увеличилось, благодаря шлепнувшемуся на развалины фермы ворону. Однако, хуже стало, когда американец и православный, о чем‑то переговорив, пожали друг другу руки, а затем отец Василий свистнул наемников и своих людей. Барон выходил с позиции, сжимая зубы до скрипа…

Они упаковались обратно в «тойоту», даже беспечную рыжую с собой прихватили, не понимающую, чего это все держат серьезные стволы на коленях. Ехали молча, сосредоточенно, выглядывая по сторонам в ожидании какой‑либо гадости, пропустив вперед что пикапы американцев, что машины православных…

…но, всё равно, наемников спасло лишь то, что они ехали последними, когда из идущего напротив потока машин сразу в нескольких подряд открылись окна, откуда по всем начали садить из оружия. Плотно, густо, на убой.

Петр, пославший «тойоту» в кювет. Эрика, начавшая стрелять очередями прямо через лобовое. Сам высунувшийся Марий, которому дико, буквально безумно, повезло зацепить первой же очередью водителя ведущей машины нападающих, что вызвало замешательство и потерю инициативы стрелков…

…Юки, прикрывшая телом орущую и вырывающуюся Момо.

…Эрика, зажимающая рану в плече.

…он сам, срывающий с пояса вампирессы гранату, получает в грудь через бронежилет три или четыре попадания, но успевает швырнуть смертельный шарик куда надо.

…злобный кашель автоматов выживших русских.

Бессмысленный взгляд стекленеющих глаз расстрелянных Хендриксов и точно такой же, обычный и привычный, у почти полутора десятков смуглых татуированных латиноамериканцев, имевших все шансы бескровно положить весь их караван.

– Мара Сальватручча… – прохрипит Марий отцу Василию, затягивая жгут на ноге Юки, – У вас большие проблемы.

– У них – тоже… – зло просипит в ответ русский, сплевывая кровью и глядя на три трупа своих подчиненных, которых выжившие заносили на задние сиденья.

Глава 12
Меч и магия

Мой кулак соприкоснулся с нижней челюстью Мария Гритта, создав в месте удара идеальный тандем. Лучший, что может случиться у кулака и чьей бы то ни было морды. Не сильный, не слабый, в самый раз, чтобы блондин отшатнулся, сгибаясь и очумело моргая. Отличный отрезвляющий удар. Помнится, был у меня в команде специалист по таким ударам, мог акцентированно донести почти любую свою точку зрения так, как будто кулаком передавал сжатую информацию. Сейчас этого не требовалось, нужно было… просто встряхнуть барону извилины. Привести их в порядок.

– Ты – не облажался, придурок! – не умея все делать через удар, проговорил вслух я, – Мы – не облажались. Обычные издержки. Все живы!

– Обычные…? – просипел припавший на колено блондин, – Да мы чуть не сдохли! Из‑за…

– Из‑за того, что тебе захотелось пострелять? – лежащая на диване вампиресса, перевязанная в трех местах, скривила губы, принимая от Юки стакан с водой, – Брось маяться дурью, Гритт! Петр тебе правильно врезал. Операция прошла… абсолютно нормально. Никто не мог предвидеть, что нас попробуют вынести так!

Наш безупречный лидер попытался встать в позу покаяния за все произошедшее, поэтому пришлось‑таки дать ему по морде. Ну а кто, если не я? Хатсбург? У неё рука болит.

– Я мог! – зло выдохнул, вставая, барон, – Я был обязан!  Мы знали, что с русскими нельзя связываться, мы знали, что они будут цепляться рогами с другими! Мы…

– … наемники мы, дружище, – подхромав к другу, я уставился на него глаза в глаза, – Это обычные ежедневные риски. То, что их до сих пор не было, тоже не является твоей заслугой. Просто случаем. Если бы ты согласился на предложение попа, когда он начал подписывать нас на свою войну, – я был бы первым, кто назвал бы тебя мудаком. Все нормально, поверь. Или еще раз врезать?

– Я тебе сейчас сам…

– У тебя два ребра сломано.

– Юки, дай мне что‑нибудь! Я кину в этого придурка!

Мы вышли из дела поцарапанными, подраненными, с крепко пострадавшей, еле оставшейся на ходу «тойотой» и вынужденными играть спектакль после того, как один рикошет чиркнул по спине Широсаки. Ей теперь предстояло прятаться от Момо всё время, пока такая царапина заживала бы у нормального человека. Ах да, рыжая. Её спасли дважды. Первый раз от пуль, второй раз, когда русский решил встать на тропу войны с огромной латиноамериканской бандой, принявшись собирать под это всех, до кого руки дотянуться. Мы не дали его рукам дотянуться до чересчур перевозбужденной коротышки. Точнее, мы его просто послали, как и любые нормальные наемники, отработавшие контракт, а затем уехали домой зализывать раны.

Теперь, получивший нужную информацию от Кси Тинг Алебастр просвещал нас, что вообще произошло.

– Ничего, о чем нельзя было бы догадаться, – сумрачный альв, вынужденный нам помогать обрабатывать раны и ушибы, сидел на диване в обнимку с Соней, – Русские в самом начале сюда пригнали большой груз хлама из пятидесятых‑шестидесятых. Винтовки, автоматы, пистолеты, боеприпасы. Постепенно его распродавали по мелочи, затем отошли от дела, связавшись с радиоэлектроникой, которая у них хорошо так начала подниматься. Остатки стволов лежали, пока Ла Диспенза не свел их с Хендриксами, которым за какой‑то надобностью захотелось иметь дополнительный арсенал. Только вот проблема, потому что брали они эти стволы, конечно же, не под себя, а под тех местных, кто лежит под ними. А вооружать местное население – большой‑большой моветон. Русским было насрать, они не в теме, американцы этим и планировали воспользоваться, ожидая, что по‑тихому закроют сделку. Все шло хорошо, но в курсе оказалась Нинель Сабрази, которая и послала своих людей зачистить беспредел скопом. Вы же знаете, что у неё были претензии к предыдущему попу…

– Пока всё звучит неплохо, учитывая, что мы целы, – откликнулся я, почесывая подбородок, – Но мы положили её людей, всех. Лично к нам у неё претензии возникнуть могут?

– Пф! Конечно, могут! – отплюнулся от лезущей в рот шерсти чернокожий парень, – Но только если подставимся, дадим ей возможность сказать, что сами влезли в это дело еще глубже. Поэтому я настойчиво рекомендую всем нам взять недельный отгул и провести это время дома. Мы с Кси Тинг пока узнаем, откуда дует ветер…

Пренебрегать советом бывшего брокера информацией в Старом городе дураков не было, поэтому мы занялись своими ушибами и синяками, потихоньку продолжая застраивать башню горшками внутри и снаружи, слушая стенания Юки по поводу изрешеченной пулями «тойоты» и жалобы Хатсбург из‑за простреленной руки.

Между делом события развивались в совсем нездоровом, но предсказуемом, ключе. Отец Василий и его выжившие ребята пропали из храма, а к вечеру того же дня «пропал» частный дом Костоломки, настоящая крепость за городом, сметенная взрывом очень большого количества взрывчатки. Вместе с охраной. Увы для православных вояк, Нинель Сабрази не была идиоткой, поэтому, вернувшись домой, сразу вместе с детьми спряталась в подземное убежище, что, конечно же, и оправдалось. Из этого убежища Костоломка и объявила тотальную охоту что на нашего попа, что на Хендриксов.

Началась война, короткая, но очень жестокая. Пока искали русских, Мара Сальватручча решили навестить американцев, но те сразу показали, что не лыком шиты на своей местности. Потеряв еще около пятнадцати человек, латиносы убрались ни с чем, кроме пары‑тройки застреленных со злости местных. Однако, все прекрасно понимали, по чьей вине дерьмо заварилось, так что американская семья вовсю искала пути примирения через посредников в Апсародае, но пока не находила. Сабрази хотела крови и вынюхивала русских.

Татуированные смуглокожие гангстеры приходили и к нам. Без явных угроз, но давая понять, что либо мы беремся за охоту на православных, либо нам не забудут предыдущего участия. Мы дали им прослушать запись ими сказанного, упомянув, что готовы соблюдать нейтралитет в этом конфликте, но если будут давить, то об этом станет известно всему городу. Наезжать на наемников, просто выполнявших заказ – не по правилам города.

Через несколько часов латиносы вернулись, положив перед нашей дверью уши того, кому пришла в голову идея надавить на наемников. К ушам прилагалась записка‑предупреждение о том, что если мы прячем у себя русских, то легкой смертью не умрем.

– А какой смысл им прятаться? – хмыкнул Марий, разрывая записку.

Это было правдой. Силы отца Василия и одной из самых влиятельных группировок Среднего города были совершенно несопоставимы, только вот люди Костоломки были бандитами, а русские – бывшими солдатами. Бывшими русскими солдатами. Это тоже было несопоставимо.

Отец Василий не считал Костоломку личным врагом, а одним махом записал туда всю  организацию. Он начал бить по всему, до чего можно дотянуться, и первым делом в этот список попали легальные бизнесы Мара Сальватручча.

…и люди. Инженеры, бухгалтеры, главы небольших компаний. Террор шел три дня и две ночи, встав латиносам колом в задницу. По алмазно твердому убеждению что Алебастра, что Кси Тинг, кто‑то, а может быть, и не один «кто‑то», снабжал русских просто очень свежей информацией буквально о каждом движении их врагов. Те, предполагая, что основной проблемой будет выкурить Хендриксов, бегали по городу как курицы с отрезанными головами, успевая лишь к очередному трупу или на пожарище.

Дошло до того, что Костоломка лично приехала на броневике на храмовую площадь, чтобы обсудить «вопрос» с местными главами храмов, но уехала с абсолютно предсказуемым результатом – это было её личное дело, которое она сама и начала, местным не было никакого резона помогать ей, либо православному попу.

Мы продолжали разбивать наш маленький вертикальный садик, то и дело принимая курьеров со стройматериалами. Отдыхали как на даче, но прекрасно понимали, что в будущем нас будут ждать проблемы. Сабрази, даже если превозможет сложившуюся ситуацию, будет вынуждена принять меры для восстановления репутации, которая сейчас у её банды летит на дно и ниже, как, впрочем, и у православных, но тем терять было нечего.

К вечеру третьего дня в городе прошёл устойчивый слух, что русские свалили с Басолана. Подтвердился он заламинированной прощальной запиской, которую нашли на подвешенном за ногу трупе одного из лейтенантов Сальватруччи. Позже, через несколько дней, этот самый труп взорвется прямо в гробу, в котором его будут нести хоронить, убив в процессе пятерых высокопоставленных членов банды, собравшихся на похороны, и раня саму Костоломку. Патологоанатома, который должен был проводить вскрытие, так и не найдут.

– И вот теперь она в полном дерьме, без вариантов, – уверенно кивнет Алебастр, внимательно следивший за всем происходящим, – Если русские ушли, то Костоломка теперь обязана  закрыть вопрос с Хендриксами для спасения собственного авторитета. А обязана – это значит, что ей придётся вывести людей из города и отправить их на американцев, давно и надежно обосновавшихся в глуши. Все понимают, насколько большой кровью это кончится, но иначе она поступить просто не может. Даже нанять наемников под это дело не выйдет.

Уже даже на улицах говорили о том, что «муравьев» знатно поимел кто‑то другой, использовавший русских и американцев. Четко, продуманно, пошагово. Провокация, террор, публичное унижение, чересчур точно сыгравший свою роль патологоанатом… всё это было чужой операцией, той, которую бы точно не потянули мелкие сошки из Старого города или жадные реднеки.

Эти версии, приобретавшие очертания аксиомы, чуть не выстрелили фейерверком, когда на исходе третьей ночи, Нинель Сабрази по прозвищу Костоломка, известная бизнес‑леди и мультимиллионер, была обнаружена в столовой собственного городского дома. Частично в столовой, частично в других комнатах, благодаря мине направленного действия «клеймор», закрепленной под обеденным столом, которую кто‑то установил, настроил и активировал так, чтобы та отработала с дистанции в два метра по сидящей во главе стола женщине. Тысяча металлических шариков буквально «сдула» Костоломку, превратив в неаппетитный фарш.

– Кажется, проблема испарилась! – пошутит Петр Красовский, играющий в карты с Нормой на чипсы.

– Мы сидели на берегу реки и мимо проплыл труп врага… – философски заметит альв, увлеченно возящийся с землей в десятке больших горшков, закупленных нами для сада‑в‑башне, – Пойдете искать похитителей людей кардинала?

– Мы пойдем пить! – категорично откажется вампиресса, только что получившая по пальцам из‑за попытки украсть чипсину, – Возможно, и за здоровье этих людей! Да хватит жадничать, Красовский!

– Это валюта!

– Ты всё равно поддаешься! И хррр…

– Между вами точно есть искра, – подытожу я, глядя как бинтуронг, обвивший кончиком хвоста шею вампира, встает ей передними лапами на плечи, чтобы выдернуть торчащую в зубах Хатсбург таки украденную чипсу, – Удушение – это явный прогресс в отношениях!

– Как вы умудрились испохабить Соню? – поинтересуется риторически Марий перед тем, как на полу завяжется борьба вида «кицуне, спасающая подругу от не очень дикого зверя».

На лицезрение борьбы отвлечется всё население дома, в основном из‑за того, что кошачий медведь и не подумает отпускать шею вампирессы, умудряясь при этом уверенно доминировать над худосочной японкой, жалобно пищащей о помощи. В результате боя кицуне будет основательно потоптана, её майка будет частично снята в процессе битвы, а покрасневшая Эрика, тоже опрокинутая на пол, ночью неожиданно прошепчет мне на ухо весьма необычную просьбу…

На следующее утро мы проснемся раньше, чем планировали. Нас всех разбудит Марий, утверждающий, что проклятие добралось до него. Ожившая тьма, шепот, присутствие. Полный набор. Однако, когда мы дружно кинемся возводить в доме антимагический барьер, сидящий на диване блондин остановит нас выкриком:

– Подождите! Оно хочет договориться!

Через три с половиной часа мы с Эрикой сидели перед крайне сумрачными и невыспавшимися инквизиторами Басолана. Марко Цурье и Грегор МакАлистер пялились на нас двоих так, как будто мы и были распространителями колдовской дряни.

– Как вы умудряетесь влипать в каждое дерьмо в этом городе? – вопрос был почти риторическим, а из уст шотландца, выглядевшего сейчас как древний старик, звучал почти жалобно.

– На этот раз дерьмо влипло в нас, – хмыкнул я, – Мы живем в Старом городе, барон убивал. Не слишком‑то большое совпадение.

– То‑очно… И поэтому мы имеем вместо доброго старого колдуна, решившего поживиться дармовой силой – одушевленное темной магией проклятие, – сардонически хмыкнул глава крупной корпорации, – Тварь, чувствующую себя неуязвимой настолько, что она собирается ставить нам условия! Что это вообще за дерьмо такое⁈ Даже я о нем не слышал!

– Высшая нечеловеческая танатомантия… – мрачно буркнул в ответ начальник службы безопасности, растирая ладони друг об друга, – Читал об этом давным‑давно, в памяти застряло. По сути – извращенный способ размножения для этих тварей, только «потомка», отщипнутого от себя, эта духовная мерзость «смешивает» с магией, с заклинанием, с эффектом. Буквально программирует, если хотите, делает частью ритуала. В результате магия обзаводится натуральным сознанием, к тому же весьма опытным и старым, это, всё‑таки, часть изначальной сволочи. Если верить этой мерзости, то её папаша сдох, а сама она не горит желанием бесплатно убивать убийц…

– Грегор, ближе к теме! – одёрнул его босс, – Как его найти?

– Нашими силами – никак, – тут же отозвался оживающий джентльмен, всё меньше и меньше похожий на развалину, – Это пока лишь ларва, управляющий контур, который всю полученную энергию тратит на поиск новой жертвы. Он не развивается, не набирает силу. Нужно вызывать сенсоров из центра.

– Мы его не вычислим по тотемам? Нашли же несколько… – поджал губы глава филиала.

– Их могут быть сотни, – был дан ему кислый ответ, – Найти тварь можно, если она потеряет тело‑резидента, но вот наши утренние гости утверждают, что уродец сам хвастался о том, что хорошо его спрятал. Если найти и ликвидировать, тогда да, тотемы начнут резонировать в разы сильнее… но даже так, босс… Их могут быть сотни . Пока мы все не уничтожим, тварь будет выполнять свою задачу. И искать новое тело. А на улицах уже идут слухи.

– Не забывайте, пожалуйста, что у нас еще барон не изолирован, – добавила Эрика, – Эта штука обещала его не трогать, он поддерживает связь.

– Девушка… – полный рыцарь поднял на неё ироничный взгляд, – Вы уверены, что вопрос, который решается настолько просто, должен подниматься тут и сейчас?

– Уверена! – хлопнула ресницами вампиресса, – Потому что вопрос еще не решен только ради вас, сэр Марко! И ради Инквизиции.

– Аргумент, – устало сдался осунувшийся Цурье, – Мы не знаем ни сил, ни способностей, ни границ разума этой дряни, а согласиться на её предложение уже не можем, так как она побывала в голове у инквизитора. Отпускать мерзость мы не имеем морального права. Ввергать город в панику – тоже. Что остается?

Вопрос повис в кабинете как отчаявшийся подросток, от недостатка ума прервавший свою молодую жизнь.

– Магия, – вздохнул я, переглянувшись с удивленной Эрикой.

– Какая? – непонимающе уставился на меня МакАлистер.

– Понятия не имею, я факультативы по ней не брал, – зевнул я, – Тварь предлагает освободить её, принося жертвы, пока она не превозможет начальные установки заклятия, освободившись, так? Тварь неуязвима и знает об этом. Тварь будет убивать. Вывод: либо используем какое‑то мумбо‑юмбо, либо звоним в Центр и заказываем музыку, а потом сидим в дерьме, потому что пока найдем все изрезанные деревяшки – в Старом городе уже будет массовая истерия.

– Может, можно проклясть кого‑нибудь из связанных с ней людей, чтобы проклятие перешло на неё…? – неуверенно предположила Эрика.

Ситуация складывалась аховая, было очевидно, что глубоко в теме не разбирается никто из нас. Она чересчур выбивалась из стандартного списка задач инквизитора своей редкостью и неоднозначностью.

Цурье думал долго. Мы с Эрикой не мешали, сидели и пили кофе, принесенное секретарем, ждали вердикта инквизитора. Было видно, что ситуация любым боком ему неприятна, но вот самих «боков» оба старика видели куда больше, чем мы. Так и оказалось.

– У меня нет выбора, нужно вызывать людей из Центра, – наконец, мрачно уронил генеральный директор «Стевии», – Это уже регламент, а не моё желание. Грегор, займись. По варианту «Сигма». Далее… коллеги, я настаиваю, чтобы барон Гритт принял моё настоятельное приглашение побыть некоторое время здесь, в штаб‑квартире. Это тоже регламент.

– Он в полной безопасности, рядом с комнатой, в которой мы уже… – нахмурившись, начал я, но был перебит.

– Грегор обязательно укажет в отчете, что барон Гритт инфицирован! – оборвал меня Цурье, – Такие ситуации уже тысячу лет толкуются однозначно, одержимые и проклятые члены Инквизиции временно утрачивают свои права, обязанности и титулы! Даже если он изолирует себя прямо сейчас, всё равно будет назначена экспертиза из центра, проходить она будет здесь! И это, Красовский, так же и в ваших интересах, потому что сейчас вся ваша группа лишена протекции барона Гритта! Пока только в моих глазах, но через полчаса…

Через полчаса мы станем мальчиками и девочками, в отношении которых многие уложения нашей организации будут временно заморожены, ровно до тех пор, пока статус Мария не будет восстановлен.

– Присылайте людей, – вздохнул я, – У нас нет транспорта для конвоирования Мария. Машина в ремонте.

– Просто дождитесь, – устало уронил в ответ Цурье, – Я гарантирую полную безопасность вашего барона. Изолируйте дом и сидите на осадном положении. Я сейчас же сниму ближайший патруль и велю им привезти барона сюда.

Погрузившись в «барчетту», мы, сильно разочарованные, отправились домой. От этой поездки мы ожидали многого, как минимум того, что инквизиторы, получив канал общения с тварью, смогут выдать результат, который снимет вопрос с повестки дня. Это существо, это проклятие, ларва духа или как его там, даже само по себе предлагало выход – накормить его энергией и тогда враждебная сущность, работающая против своей воли, изменится, став нейтральной. Однако, рыцарь Марко, поняв, что тут нужно прыгнуть выше головы, решил соскочить с чересчур опасной темы. Ладно бы так, но он и Мария с собой тащит.

– Мне это не нравится, Петр! – стукнула кулачком по подлокотнику Эрика, – Слушай, пока Марий с нами, он может все это прекратить, сделав пару шагов! Кладовку мы уже разрисовали! А если мы его отдадим? Если тварь на него обидится? Если его специально будут держать, чтобы она его травила⁈ Давай хотя бы выведем его из игры!

– Вроде как шёл мимо, споткнулся об Соню, случайно залетел в кладовку? – предположил я, вызывая энергичные кивки Хатсбург в ответ, – Годится. Звони…

Говорил я, одновременно выжимая газ, мы как раз проехали КПП Верхнего города, а дальше скоростного режима не было, лишь рекомендации Апсародая. Ими я и планировал пренебречь, разогнав легкую двухместную машинку выше нормы. Этот резкий рывок вперед и спас нам с Эрикой жизнь, вынуждая рванувший наперерез сбоку «хаммер» не снести легкую «барчетту», а всего лишь царапнуть нас по заднице, заставляя меня судорожно выправить машину на дороге, едва не уйдя в занос.

– Засада! – взвизгнула вампиресса, неловко хватаясь раненной рукой за пистолет.

Вокруг засвистели пули.