Текст книги "Неприкаянный. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 64 страниц)

Глава 20
Закономерности и эпилоги

– Ненавижу вас, – недовольно и кисло заявила вампиресса, выходя вслед за нами из офисного здания корпорации «Стемия Инк», – И тебя, блондин отупевший, и тебя, лиса паршивая, и особенно тебя, Красовский! Я даже не знаю, как тебя назвать, гад! Если бы ты знал, через что мы прошли!

– Так, а я причем⁈ – возмутился Марий, которого еще так грубо не ругали, – Меня‑то за что⁈

– А кто сейчас как дурак стоял молча, пока нас сливали⁈ – злобно зашипела, не оборачиваясь, госпожа Хатсбург, – Нас обязали молчать и просто вытурили с совещания как щенков!

– Давай дома поговорим? – насупился наш лидер, – Тут слишком много ушей. Я тебе всё объясню.

– И я не паршивая! – тут же вылезла Юки, – Мы очень хорошо…

– Так! – развернулась почти дошедшая до ожидающей нас машины Эрика, – Молчи! Ты молчи! И ты молчи! А ты совсем молчи, негодяй, из‑за которого у нас команда чуть не сдохла в полном составе и бесплатно! А вообще, знаете что⁈

«Что?» – спросили мы втроем одними лицами, переглянувшись.

– А вот что! – рыкнула вампиресса, выхватывая как пистолет собственный телефон и прожимая быстрый набор номера. Ответили ей сразу же, и брюнетка, сменив голос на ядовито‑радостный, тут же рявкнула в трубку, – Момо! У меня тут три придурка, любящих охренительно опасные приключения! Хочешь в отрыв⁈ Покажи нам, как надо! Через полчаса будем дома!

Мы так и не узнали, понимала ли госпожа Хатсбург подоплеку произошедшего и политику отношений между аристократами, или нет. Мы, вообще, многое чего не узнали, из‑за того, что, благодаря ей, оказались выключены из всех дел города более чем на неделю. Слова нашей недовольной леди оказались вызовом демона такой силы, что та тварь, которую я едва ли не шутя разнес на полном дохлой птицы острове, ему, демону, и в подметки не годилась.

Тут нужно начать с того, что Момо как раз собиралась к своему любимому дорогому Сильвио Касадоре… на Антананариву. Вместе с медоедом Майором Томом. А этот прекрасный город у нас находится ни где‑нибудь, а на Мадагаскаре. Да, у рыжей коротышки был борт прямо туда.

Да, мы полетели.

Да, Марий утащил с нами Норму. И Соню.

Встречал нас в аэропорту сам Ла Диспенза и кто‑то из высшего руководства островом, так что прилёт был более чем фантастическим. Глаза пары военных при виде деловито бегущих за нашей группой бинтуронга и медоеда… были очень круглыми.

Затем… затем наступил какой‑то чад, угар и веселуха, причем даже с моей точки зрения. А я видел в прошлой жизни веселье, причем немало. Петербургская мафия умела отдыхать, умела встречать дорогих гостей хлебом и солью, умела удивлять. Увы, у моего Синдиката не было такой оторвы как Момо, поэтому приличные гангстеры всё‑таки побледнели по сравнению с тем, что они устраивали с Сильвио.

Мы устроили алкозабег по джунглям, вооруженные только бутылкой виски и неисправным компасом, где потеряли половину отряда, включая Юки. Потом искали с помощью Майора Тома, потому что Соне кто‑то налил и она была неработоспособна. Мы ныряли с аквалангом… с вертолета, потому что иначе попасть в «этот красивый рифовый лабиринт» было невозможно. Мы случайно опередили спасательную операцию, спася каких‑то заблудившихся туристов и напоив их в процессе так, что они попали в госпиталь с отравлением. Мы посетили каждый кабак Туамасины и в каждом Юки влипала в драку, в которой её приходилось поддерживать.

Эрика украла свинью. Майор Том загрыз её. Мы ели шашлык из жертвы и мирили их, пока Норма училась местным танцам у аборигенок, одна из которых потом подошла и попросилась Марию в жены. Барон подавился ворованной свиньей, выкашлял кусок, который тут же украл медоед, за которым побежала Момо, прося выплюнуть каку. Бежала бы просто, ну ладно, но она стреляла в воздух из пистолета… Я, вдохновившись неизвестными факторами, решил научиться рисовать граффити, как дорогому другу «лучшего гостя» Ла Диспензы мне нашли целый багажник баллончиков красок, после чего некоторые дома в городе приобрели на себе весьма странные рисунки, которые проще было назвать новым ответвлением искусства, чем признать, что пьяный наемник испохабил половину города. Всё это время мы пили и гуляли.

Восхищенные количеством хаоса власти решили намекнуть Ла Диспензе перевести свою буйную пьянку за город, поэтому очень опрометчиво дали одноглазому мексиканцу в аренду старую, еще сороковых годов прошлого века, артиллерийскую установку. В аренду. Это была огромная ошибка с их стороны.

Касадоре, едва ли не прослезившись от такого подгона, без особых проблем уболтал нас ехать пострелять, правда, вместо выстрелов в воздух предложил выбрать местный лагерь повстанцев или оппозиции… в общем тех, кто тоже покупал у него оружие, но мало. И уж точно не принимал с таким блеском и чуткостью.

Взяв с собой местных солдат, поставленных следить за нашей теплой компанией, мы отправились на сафари. Сами бойцы нужны не были, но их автоматы можно было одолжить, пьяным они ни к чему… в смысле лежащим пьяным. Стоящим, то есть нам, вполне пригодились! Подробности произошедшего, правда, слегка выпали из памяти, но в тот день вооруженная оппозиция правительству Мадагаскара перестала существовать. На нас за это попытались всерьез обидеться, утверждая, что эта группировка была подконтрольна, но две больших походных сумки, набитые долларами и наркотиками, что мы приволокли местному полковнику, убедительно доказали последнему, что так жирно они оппозицию не снабжали.

Баланс, мир и дружба были восстановлены с лихвой.

Последний вечер мы попытались сделать романтическим, но не рассчитали своих сил, поэтому просто расползлись по гостинице спать. Момо и Сильвио забрали Майора Тома, Марий и Норма увели с собой Соню, а мне досталась вампиресса и тоже «животное», белоголовое и пьяное, спящее без задних ног. Ночью нас подняли, бережно препроводили на борт самолета вместе с подарками, а затем мы проспали всё время до Апсародая, в котором кое‑как добрались до дома, зевая, дыша перегаром и едва не забыв отдать медоеда Момо.

Встречал нас отвратительно бодрый и омерзительно жизнерадостный Алебастр, прекрасно отдохнувший за целую неделю тишины. Чернокожий худощавый альв просто лучился довольством, что было для него совершенно нехарактерно, а еще принялся командовать, отправляя нашу полувареную команду мыться, отдыхать и приходить в себя. Это действительно требовалось до такой степени, что нам за время отдыха пришлось заставлять обеих оборотней несколько раз превращаться, чтобы те совсем не скисли.

Глубокой ночью, упившись кофе и вернув себе человеческий вид, мы собрались в общем зале всем коллективом, за исключением где‑то дрыхнущего бинтуронга. Мы с Марием, как два богатыря, слегка покачивались, сидя на диване, Хатсбург разлеглась на своем коврике для йоги, а Норма и Юки, обнявшись, уместились в кресле, вполне хорошо себя чувствуя. Альв расхаживал перед нами как довольный черный павлин, преисполненный гордости.

– Когда будете её потом целовать, от меня тоже пару раз добавьте, – велел он, потыкав пальцем на расстоянии в закашлявшуюся от удивления Эрику, – Идея с тем, чтобы улететь всей командой сразу же после этого «совещания» была просто изумительной! Сейчас поймете почему…

Рассказ выдался насыщенным, частично перекликаясь с тем, что мы знали и так. Как только я и Юки закончили на острове, то через минут пятнадцать уже показались вертолеты. Это были не люди из Центра, а всего лишь медпомощь, которую вызвал МакАлистер. Главные «спасители» прибыли через час, получив возможность даже поговорить с несколькими подчиненными Цурье, уже пришедшими в сознание. Частично, но тем не менее. Местные стали делать хорошую мину при плохой игре, им не поверили, после чего всех, включая МакАлистера и Цурье, запихали в госпиталь на досмотр. Хотели и нас до кучи, чтобы удобнее было подвергать перекрестному допросу, но мы уже летели на Мадагаскар.

У Цурье и Штутгарда сложилась неприятная ситуация. Барону, не поставившему Центр в известность о своих намерениях воплотить и подчинить духа, инкриминировали массу нехорошего, рассматривая сам его визит с одновременным восстановлением Цурье как старшего рыцаря, и возведению МакАлистера в ранг как своеобразную взятку для повышения лояльности. Однако, удача тут улыбнулась барону с другой стороны – большая часть оперативников, застрявших с ним на острове, сохранили достаточно здравомыслия, дав показания, которых хватило, чтобы снять обвинения в предумышленном чуть‑ли‑не‑саботаже. Присутствуй в городе мы, как отдельный отдел, то расследование могло затянуться вплоть до трибунала над бароном, который, даже в случае оправдательного приговора, оставил бы крайне неприятный прецендент на фоне недавно казненного барона Гритта. Так же, нас просто вписали как привлеченный резерв, «оказавший поддержку в уничтожении враждебной сущности», из‑за чего…

– Вот это я и хотел тебе объяснить еще тогда, перед тем как ты потащила нас на Мадагаскар… – лениво пробурчал Марий, оглядывая начавшую лучиться от самодовольства вампирессу, – Деньги в этом вопросе некуда было воткнуть, мы не могли торговаться. Зато теперь я не просто сопляк, временно носящий титул барона, а уже «засветился» в политике, оказав добровольную помощь другому аристократу. Звучит смешно, но по сути – всё очень серьезно. Теперь у нас есть вес… уф…

– Да и Штутгард не может прокатить нас с благодарностью, – кивнул ему в поддержку я, глядя, как здоровенный бинтуронг неторопливо оккупирует всего Мария, располагаясь на нем в привольной позе, – Его не поймут.

Тут альв изобразил вообще неприличный уровень довольства, выдав изумленным нам жест, излюбленный Юки – показав два пальца в виде «виктории», а заодно показывая в неуклюжей, но очень старательной, улыбке, почти все свои зубы.

– Барон Штутгард и старший рыцарь Марко Цурье не сочли необходимым отблагодарить нас вульгарными материальными ценностями, поэтому предоставили вместо них невозвратный беспроцентный кредитный лимит по линии «Стемии», – объяснил довольный альв, – Небольшой, всего на триста тысяч, зато по закупочным ценам… либо себестоимости!

– То есть, мы через них можем бесплатно получить какие‑нибудь штуки⁈ – заинтересованно зашевелилась на коврике жадная госпожа Хатсбург.

– Не просто штуки, – ухмыльнулся в ответ Марий, показывая на лучащегося от довольства альва, – А то, что нельзя купить за деньги нигде!

– Военное оборудование, защищенные терминалы, стандартные дроны с огромной скидкой, – начал перечислять наш отшельник таким мечтательным тоном, что стало даже как‑то неловко, – Можем взять машину вроде той, на которой Красовский терроризировал людей! Да кучу всего! Но не шмотки, стиральные машины и прочую дрянь, Эрика! Это уникальная возможность!

На этом месте уже Широсаки взволнованно зашуршала, но её держали крепко, уткнув в небольшую нормину грудь.

– То есть, деньги ты не получишь, – проинформировал я скисшую девушку с улыбкой, – Это счастье для наших гиков. А мы будем по старинке – мочить народ. С этим, думаю, не заржавеет, на Мадагаскаре мы создали неплохую рекламную компанию…

Было, конечно, жалко отдавать сумки, набитые ценностями, пусть хорошим дядям, но чужим, но протащить их на самолет мы бы не смогли. А так, передав их властям, получили в ответ горячее обещание рассказать о таких замечательных друзьях Ла Диспензы щедрым, но обремененным недоброжелателями людям.

Мелочь, и то приятно.

А что еще нужно для счастья? Мы неплохо повеселились, хорошо отдохнули, разобрались со всеми текущими проблемами…

Телефон Мария Гритта звякнул новым сообщением, а перед тем, как вальяжно развалившийся блондин выцарапал его из заднего кармана джинс, прозвонил еще с десяток раз. Включив аппарат, наш лидер уткнулся в него, читая сообщения. Чем дальше он читал, тем сильнее изменялось его лицо, становясь совсем уж похоронным.

– Ребята… – он поднял на нас взгляд, – У Момо есть инстаграм. Помните, она фотографировала?

– Ну да, – пожал я плечами, – И что?

– Она выложила фотографии у себя… Много, – помертвевшим голосом просипели в ответ, – В том числе и нас с Нормой… Агнешка была подписана на неё. Она сбежала из Ватикана. Из‑под стражи. Убив троих человек в процессе.

Мы начали молча переглядываться. Новость была, мягко говоря, не очень.

– И что пишет? – еще не понявший всю глубину глубин Алебастр проявил завидную непробиваемость.

– Пишет, что нам крышка, Али. Всем нам, но особенно мне! – выдохнул наш аристократ, сжимая кулаки.

Воцарилась тишина. Её прервал голос вампира, сердито лежащего на коврике для йоги.

– А я ведь говорила, что её нужно грохнуть!

        Эпилог

        (где‑то в центральной Европе)

– В плане был период минимум в три года для акклиматизации, господин председатель! Я решительно возражаю против вашей инициативы! Категорически!

– Протест принят во внимание, коммандер, – сухой уверенный голос пожилого человека резко контрастировал с предыдущим почти‑выкриком, – А в ответ прошу сменить перспективу вашей текущей точки зрения. Хотя бы в умозрительных интересах.

– У меня нет «умозрительных» интересов! – отчеканили в ответ, явно справившись с эмоциями, – Есть голые факты! Был перспективный, но очень черновой проект по созданию отдела зачистки! Жизнеспособность этого отдела, тем более в Апсародае, моими аналитиками просчитывалась как ничтожная, господин председатель! Мы туда просто слили тех, от кого так или иначе должны были избавиться! А вместо этого они показывают жизнеспособность! Результативность! Рост! Лояльность! Высочайшую адаптивность, которой я бы не стал требовать от лучших полевых агентов! Но они еще не готовы, они всё еще дети, пускай и умеющие обращаться с оружием! Вы же читали отчеты об их первой ликвидации! Они провели её настолько топор…

– Дайте мне сказать, Йоганн. Прекратите кричать на старика. Я не припомню, чтобы говорил вам о том, что у нас есть лишь пять минут на то, чтобы поорать друг на друга, а затем разбежаться по делам. Давайте проверим вас, коммандер. Я дам вам одну подсказку, один момент, который вынудил меня решить, что они готовы, а потом посмотрим, как вы его интерпретируете! Согласны?

– Как будто у меня есть… Согласен, господин председатель! Внимательно вас слушаю!

– Всё очень просто, дорогой друг. Последний эпизод со Штутгардом и этим… духом. Красовский, которого вы нежно «любите», уничтожил вместилище духа. Сразу. Несмотря на своё абсолютно выигрышное положение, отсутствие опасности, заключенную ранее сделку с Грегором МакАлистером. Несмотря на то, что по известным нам обстоятельствам, его команда нуждалась в деньгах. Тем не менее, имея возможность получить внушительную сумму просто ни за что, Петр Красовский, как отмечено в докладах, уничтожает носителя при первой возможности. Почему, как вы думаете?

– Это… неожиданный и странный вопрос, господин председатель. Я не рассматривал…

– Именно, Йоганн. Потому вы чрезвычайно компетентный исполнитель, а я, уж простите, сижу немного повыше. Ответ на этот вопрос напрашивается лишь в единственном варианте – дух был уничтожен потому, что имел доступ к памяти барона Мария Гритта. Командира отдела «необходимого зла». Опального сына преступного барона.

– Позвольте, но это невозмож…

– Я знаю, что вы хотите сказать. Марий был под нашей юрисдикцией чуть ли не с момента рождения, именно поэтому он остался в живых. Но, тем не менее, прошу вспомнить такое совсем не странное слово как «наследство». Теперь понимаете? Барон Адольф, несветлая ему память, работал в очень специфичном направлении. Долго и относительно плодотворно. Относительно. Но ни я, ни вы, ни кто‑либо другой не даст гарантий, что мы нашли все результаты работы барона Гритта! Старого барона. Пока что…

– То есть, господин председатель, если я все верно понимаю…

– Да, мы вводим отдел «несессариум малум» в активную фазу не потому, что это прямо нужно, а затем, чтобы усилить контроль над этими молодыми людьми. Этот контроль, как вы понимаете, более чем оправдан. Именно из‑за этой веселой компании у нас вой лисиц на востоке, паника и раздутые слухи о бессмертном вампире на западе, плюс стоящие на ушах секретные службы половины стран цивилизованного мира, пытающиеся найти следы той компании, что произвела революционный аккумулятор. В Японии сейчас дым стоит коромыслом, а у нас, как у организации, нет никаких надежных оседлых агентов в этой стране. Если я попробую дотронуться до оплёванных всей Инквизицией лис‑оборотней хотя бы длинной палкой, то контролируемый скандал перерастет в революцию. Точнее, в зачистку кицуне и тануки, если уж говорить откровенно.

– Я… понял, господин председатель. Может им тогда прислать… парочку новых рекрутов? У нас уже около десятка кандидатур!

– Ни в коем случае, Йоганн, ни в коем случае. Практичность практичностью, подозрения подозрениями, но… как ты и сказал – потенциал уже получившейся, хм, команды… неприлично высок. Нам не так горит получить отряд ликвидаторов, как понять, что вообще творится у этой безумной банды. Я, лично я, не могу исключить момента, что небезызвестный тебе румынский господарь еще гуляет по земле. Если это так, то он вполне может заглянуть в гости на такой интересный остров, узнать о тех, кто нашёл его саркофаг. Мы поступим иначе. У Марко Цурье половина людей на серьезной психотерапии. Мы пошлём им замену. Большую, хорошую, качественную замену… с дополнительными инструкциями. Будь добр, подбери людей под эту задачу, а я пока составлю письмо старшему рыцарю. Человек пожилой, нервный, ему будет полезно получить гарантии, что смотреть будут не за ним. Сделаешь?

– Конечно, господин председатель! Два‑три дня, я подберу лучших, в том числе и из своего отряда!

– Это лишнее, Йоганн. Твои люди пригодятся тут.

Конец третьего тома.