Текст книги "Неприкаянный. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 64 страниц)

Глава 12
Капитан наемников

Смартфон у Мария Гритта булькнул, когда мы уже проехали две трети пути назад, до города. Посмотрев на экран, блондин с ухмылкой продемонстрировал его нам. На его счете в местном банке, где до этого времени лежала сотня долларов с копейками, красовалась дополнительная сумма в пятьдесят тысяч. Это были деньги, полученные в качестве извинений перед бароном, и за ту информацию, которую он соизволил милостиво предоставить инквизиторам местного филиала. Отчет о роботе и аккумуляторе, плюс отданная флешка с операционной системой.

– Петр, останови машину, – попросил меня довольный лидер, – Разомнете ноги, пока я буду заваривать большую кастрюлю дерьма…

Марий Гритт, отличник боевой подготовки и новоявленный лидер команды молодых наемников, не имел жизненного опыта. Никакого. Вся его жизнь прошла в учебке, а кончиться должна была перед расстрельной стенкой. Тем не менее, как только представился шанс, наш блондинистый лидер вцепился в него бульдожьей хваткой. Прямо как в бедра своей Агнешки, пусть будет проклят момент, когда я это представил себе это вживую.

– Что он делает? – с любопытством спросила развалившаяся на траве Юки, жмурящаяся под ярким послеполуденным солнцем.

– Сваливает с больной головы на здоровые! – отрезала Эрика, садясь возле подруги, – До нашего Барона наконец‑то дошло, что главная опасность, что угрожает нам – это Красовский!

– Вот не надо тут! – возмутился я, – С какой стати⁈

– Супераккумулятор, бинтуронг, рабыня‑оборотень… – начала методично загибать пальцы вампиресса, – … священника распиливают бензопилой в храме, побоище на весь город, убийство шестерых  вампиров, низложение Цурье до простого рыцаря… я что‑то еще забыла?

– Темный дух! – пискнула Юки, жмурясь.

– Темный дух, – удовлетворенно кивнула вампиресса, косясь на меня, как на враждебное явление, – Красовский. Это всё твоя вина. Марий прав.

– Да с какой стати моя? – возмутился я, ложась возле японки.

– Ты пришелец из другого мира и у тебя вороны! – безапелляционно заявила Хатсбург, – И мы все видели, как твоя проклятая птица долбила клювом свинец! Если попробуешь сказать, что он не намекала нам открыть чертов ящик – то я тебя ударю!

– Навет это всё… – недовольно пробурчал я, закрывая глаза, – Голословное!

Увы, вернувшийся к нам Барон, нависший над моей душой дамокловым мечом и разразившийся рядом приказов, доказывать ничего не хотел. Он хотел приказывать, попутно навесив на меня вину о том, что Юки принесла ему присягу, позакрывав себе в жизни кучу возможностей.

– Так. У кого есть фотографии Сони – удалить! Насчет оборотня – его никогда не было, никто его не видел и не слышал. Есть только моя служанка, Норма. Её фотографии тоже не делать и не хранить.

– А что насчет…

– Сейчас перезвонят, – показывает смартфон Барон задавшей вопрос Недотроге, – Я договорился с МакАлистером, тот немного подготовит Цурье. Мы скинем вопрос о ящике с трупом румына на сингапурцев.

– Получится? – интересуюсь я, открыв один глаз.

– Получится, – уверенно кивают мне в ответ, – Шуму и вони будет много, но мы действительно не были обязаны  изымать груз и судно. Кто угодно, кроме нас. И да, Красовский, если ты не понял, – я запрещаю тебе искать хоть что‑то, связанное с Нормой, понятно? Ни вопросов, ни ответов, ничего. Её никогда не существовало за границами нашей базы! Всем всё ясно⁈

– А…

– Каррр!!

Ворон, сидящий на ветке, очень невовремя решает подать голос. Чертыхнувшийся блондин, пребывающий на взводе в ожидании звонка, выхватывает свой «глок» просто образцово быстрым движением, навскидку отправляя в птицу пулю. Та с хлопком взрывается облаком черных перьев, медленно опадающих на землю. Когда мы добираемся к месту, где гадкое пернатое должно лежать – там нет ни тушки, ни перьев, ни запахов птицы по авторитетному мнению кицуне.

– Кстати, они не пахли… – пораженно сообщает нам Широсаки, – Никогда!

– Что и требовалось доказать! – победно, хоть и с легкой дрожью в голосе, говорит вампиресса, смотрящая в спину отходящего в сторону Гритта. Тому позвонили.

Всё оказалось проще пареной репы, если разобраться. Марий, видя тот бардак, в который превращается наша жизнь, решил прятать концы в воду. Все, которые только можно. Не пытаться разбираться, что происходит, а гасить неуместные инициативы, выводя отряд из той воронки событий, которую нам организовывают… мои вороны?

– Вы серьезно?

– А у тебя есть другое объяснение?!? – напрыгивает на меня Эрика, начиная орать, – Мы только что подняли со дна гребаного Влада Дракулу, русский!! Ты хоть понимаешь, что там может быть в ящике⁈ Кто?!!

Вопрос далеко не праздный. Человеческая кровь для вампира – необходимый элемент питания, стимулятор, мутаген, всё в одном флаконе. Чем обильнее кровосос питается, тем сильнее изменяется, физически и психически. Он становится крепче, быстрее, опаснее и смертоноснее, но его аппетит «прокачивается» вместе с диетой. Чем больше он пьет, тем больше хочет пить, тем сильнее его тело настраивается на добычу красной влаги. В ста процентах случаев, известных хроникам Инквизиции, вампиры, пошедшие по пути безудержного питания, превращались в обуянных жаждой крови монстров, уже не способных логически мыслить. Их сознание было истерзано постоянным голодом. Разожрать же вампира искусственно, на донорской крови… Эксперименты были, но результаты, как призналась Эрика, не оправдали возложенных надежд. Испытуемые попросту ленились что‑либо делать, а их физическое состояние менялось непредсказуемо.

В свинцовом ящике должны были лежать остатки древнего румына и ничего более, однако, судя по доносящимся воплям Гритта, оравшего на свой смартфон, мы не могли быть уверены. Наш граф жил во времена, когда в мире магия была куда более доступной, а еще пользовался славой старого опытного кровопийцы. То есть – могущественного вампира, регулярно и часто убивающего ради пропитания.

Сейчас, кажется, на нашего Барона орал Марко Цурье, всерьез опасающийся, что древнее чудовище вылезет из своего гроба посреди одного из самых густонаселенных городов планеты, Сингапура, от чего у всех начнется очень веселая жизнь. У некоторых, правда, недолгая. Гритт орал в ответ, что у него попросту не было никаких прав останавливать Ди Вайна, и что он сделал Цурье огромное одолжение, позволив психу на корабле выйти за рамки юрисдикции Апсародая. А еще, «рыцарь Цурье, вампиры не могут провести шестьсот лет в ящике, а затем выскочить из него! Это сказки!». Нормальный рабочий процесс.

– Домой хочу… – поделилась с нами Юки, – Я вспотевшая и воняю.

– Это хорошо, – серьезно кивнул я, – Оборотень сразу тебя заметит.

– Не пугай девочку! – обняла Хатсбург напрягшуюся японку, – Всё будет нормально!

– Кар!!!

Кажется, наш вампир только что чуть не перекрестился от этого звука. Подняв голову, я увидел двух воронов, сидящих на очень тоненьких веточках дерева.

– Кажется, они у меня бесконечные.

Марий без особого труда смог договориться с Цурье, целиком и полностью слив ему тему с румынским графом. Они, покумекав втроем с Алебастром, сделали так, что мы к этому цирку перестали иметь хоть какое‑то отношение, сделав обнаружение Ди Вайна и его груза чистой операцией самого рыцаря. Фотографии? Он их получил от агента на борту, когда корабль был уже вне пределов юрисдикции Басолана. Громкое дело, неожиданный ход, шанс на восстановление статуса старшего рыцаря для Цурье и, самое главное, понимание Марко, что мы под него не копаем, а просто живём свою трудную жизнь, в которой случаются случайности.

– Разумеется, он что‑то заподозрил, – делился с нами довольный молодой лидер, только что провернувший весьма неплохую политическую комбинацию, – Но плевать. Главное, что мы свалили с этой темы, утащив с собой заслуженное вознаграждение!

– Которое запаримся реализовывать, – неожиданно хмуро и здраво заявила Эрика, – Вам не кажется, что банчить древними японскими монетами, привлекая внимание итальянцев, не стоит?

– Подойдем к этому вопросу осторожно, торопиться некуда, немного денег у нас есть. Алебастр узнает, как их можно реализовать, – пожал плечами чересчур довольный барон, – Сейчас давайте сосредоточимся на главном. Нам предстоит узнать, как Норма отреагирует на Юки.

– Может, тогда я на квартире переночую…? – робко попросила кицуне, явно морально не готовая к встрече с оборотнем.

– Не малодушничай, мы присмотрим. Просто не удирай от неё как от Петра, желающего твои трусы. Волки любят догонять .

А Хатсбург – успокаивать. Правда, это у неё обычно получается чуть хуже, чем догонять… у пингвинов. Зато она неплохо дерётся в замкнутом пространстве машины.

Шутки шутками, но уставшие, поработавшие, перенервничавшие и невыспавшиеся мы всё равно смогли как‑то собраться, чтобы обезопасить возможные осложнения, ждущие нас дома. Они предполагались только с одной стороны, так как Алебастр выполнил все свои предварительные угрозы, чуть ли не влюбившись в новоназванную Норму. По его мнению, которым он очень охотно поделился с нами по телефону, девушка‑оборотень была «образцовым человеком», лучшим на свете, просто замечательным. Она радовалась при виде альва, не разговаривала с альвом, выполняла все распоряжения альва…

– Всё понятно, ты у нас подземный Гитлер, – решительно кивнул Гритт, выслушав спич по смартфону, – Тебе нужны рабы. Ладно, обвяжи ей вокруг пояса веревку покрепче, но не фиксируй. Просто будешь контролировать второй конец, оттащишь, если начнется трансформация. Спрятаться успеешь.

Чем дальше в лес, тем лучше себя показывает наш командир. Хотя, тут нужно подумать. Какой здравомыслящий человек остановит машину возле вечернего кабака, чтобы дать всей команде освежиться пивом, особенно неким нервничающим белобрысым японкам? Ясно же, что решение очень здравое, но…

– Это всё твоё плохое влияние! – высказалась довольная брюнетка, плюхаясь назад на сиденье и хозяйски придвигая к себе поплывшую Широсаки.

Ну да, во всем виноват Красовский, а тридцать килограммов золота, что у нас в двух затасканных сумках – это лишь награды судьбы за невероятную святость окружающих.

///

Юки сильно нервничала, но, после того как влила в себя три кружки пива, гипотетическая опасность, угрожающая ей дома, сбавила обороты и перестала давить на сознание. Всё‑таки, девушка же не одна в этом жестоком мире? Никто не даст ей навредить? Так‑то да, но вот что делать с желанием подружиться с этой самой… Нормой? А вдруг не получится? Вопрос куда серьезнее, чем мог бы показаться. Всё‑таки, у их команды нет времени и сил решать все проблемы… вежливо и гуманно.

Широсаки не была настолько наивной дурочкой, как могла показаться со стороны. Её глаза, уши и мозги работали прекрасно. Понять, что они устроили с итальянцами просто ради того, чтобы улизнуть с Армэном поднимать груз, не стоило никакого труда. Это было опасно, очень опасно и рискованно. Но она же промолчала? Она им доверяет? Да. Как и сейчас.

С этими мыслями кицуне робко просочилась в родную обитель, инстинктивно прячась за спиной старшего и готовясь, в случае чего, пуститься наутёк. Смелость, пиво и рациональные мысли тут же покинули её голову, стоило только ноздрям захватить немного изменившегося воздуха. Приятный, слегка мускусный, аромат, наполнивший холл, легко улавливался чутким носом лисы.

Оборотень.

Все перевертыши, любые их разновидности, не переваривают кицуне. Доктор, занимавшаяся Широсаки, рассказала ей об этом в подробностях. Речь не шла о зашкаливающем уровне ненависти, какую проявил тот парень на знакомстве её с командой, но, тем не менее, отчетливая инстинктивная неприязнь к лисам всегда демонстрировалась перевертышами изначально. Этот шаблон менялся, агрессию можно было сдержать, но далеко не во всех случаях. Оборотни, чересчур привыкшие полагаться на своё звериное начало, предпочитали открыть охоту на кицуне, чей запах въелся им в ноздри. В самых запущенных случаях, это не давало им покоя, пока на их клыках не оказывалась кровь японских лис.

С чем это было связано, никто не знал. Сами кицуне верили в то, что приземленные тварные создания чуют в них небесное или демоническое начало, от того и ненавидят сущности, стоящие выше них. Юки подобную точку зрения не понимала, так как являлась насквозь земным существом, лишенным хоть каких‑то чудесных способностей. Ну, за исключением того, что кушала много, а поправлялась плохо.

Они все замерли на месте, войдя в холл. Парни заняли позиции на флангах, Эрика выступила вперед, а Юки, прилипнув уже к её спине, опасливо пялилась в полутьму… из которой вскоре появилась высокая стройная фигура в маечке и шортиках, мелко перебирающая ногами. Незнакомка, как её называл Петр, или Норма, как окрестил уже Марий, была очень красивой и смуглой, а на её лице кицуне обнаружила добрую, радостную и приветливую улыбку, направленную на каждого из вошедших, даже на неё. Это определенно была очень хорошая девушка, с которой Широсаки остро захотела подружиться.

И раньше хотела, но сейчас…

– Ррр… – проворчала с удивленным видом резко остановившаяся оборотень, уставясь на тут же сжавшуюся кицуне. Её верхняя губа задралась, обнажая зубы, а сама высокая тонкая фигура начала горбиться. Выражение милого лица стало недобрым. Атмосфера резко изменилась, настолько, что даже Соня, неторопливо шествующая за прибежавшей оборотнем, остановилась как вкопанная.

– Ну, началось… – выдохнула Эрика, напрягаясь, – Она должна была привыкнуть к запаху!

– Она привыкла! – донесся откуда‑то из глубин дома голос альва, – Видимо, тут другое…

– РРР… – еще увереннее прорычала смуглянка. Её лицо, тем не менее, было не злым, а напряженным и недоумевающим одновременно. Кицуне, хоть ей и было страшно, сразу поняла, что Норма не злится конкретно на неё, а испытывает раздражение, смысла которого не понимает.

Прошла минута напряженного ожидания.

– Другое‑не‑другое, – неожиданно проворчал снявший очки Петр, шагая вперед, прямо к оборотню, – Надоело. Вы что, не видите, что она так и будет стоять, пока Юки её не спровоцирует? Норма не умеет делать выводы. Тут по‑другому надо.

Не успела смуглянка и моргнуть, как русский, усевшись на пол по‑турецки, сдёрнул смуглую девушку себе на колени, плотно усаживая и фиксируя рукой за талию. Второй он принялся гладить её по голове, прямо как собаку, интенсивно и властно. Широсаки, как и Эрика, выпучили глаза, глядя на такое зрелище, а Марий, устало выдохнув, закатил глаза. Смуглянка сначала попыталась перевести внимание на гладящего её человека, но затем снова вспомнила про Юки и… ничего не сделала, просто повернула голову, скаля зубы. Русский продолжал невозмутимо наглаживать красивую девушку.

– Марий, Эрика, Соня, – пробормотал он, – Вы лишние на этом празднике. Кыш‑кыш. Мы тут сами разберемся! Юки – стой, где стоишь.

Его послушались, бросая одинокую несчастную Широсаки стоять перед сидящим Красовским, замыслившим и выполняющим нечто странное. А тот действовал вполне себе уверенно, знай наглаживал красотку по голове, периодически слабо шлепая по щеке и требуя, чтобы она смотрела на него. Та слушалась с каждой минутой всё охотнее и охотнее, пока Петр сосредоточенно продолжал делать своё черное дело. Впрочем, вскоре оно стало еще чернее.

– Сделай шаг вперед, – скомандовал он лишь чуть‑чуть осмелевшей японке, которая уже внутренним чутьем поняла, что даже если и случись чего, оборотню от массивного русского не вырваться совсем уж просто.

Юки сделала. Норма зарычала. Глажка продолжилась, причем, управляющий происходящим здоровяк, ничуть не чинясь, то и дело брал оборотня за затылок, прикладывая носом к собственной шее. Весьма потной и натруженной прошедшим днем и поездкой. От такого обращения волчица начинала чихать, но продолжала смирно сидеть на коленях у русского.

– Что ты делаешь? – поинтересовался альв, вставший в дверном проеме с веревкой, конец которой был привязан к талии наглаживаемой девушки.

– Дрессирую, – невозмутимо откликнулся огромный брюнет.

– Знаешь, она ведь прекрасно умеет разговаривать. Почему бы…

– О чем? – поставил его в тупик Петр, – Она понимает, но не осознает.

– Мог бы запретить.

– Не мешай, просто смотри, раз не понимаешь, – с этими словами, скомандовав Юки сделать еще шаг вперед, Красовский схватил снова заворчавшую смуглянку, укладывая её животом на собственные колени… и начиная наглаживать по спине. Широсаки в этот момент уже перестала удивляться, но тут её попросили встать на четвереньки…

Процесс шёл неторопливо, но сумасшедше быстро по сравнению с тем, сколько времени ушло у Хатсбург и альва на приучение оборотня к запаху лисы. Русский, ни грамма не смущаясь того, что обращается с девушкой фотомодельной внешности как с собакой, продолжал своё черное дело, время от времени командуя лисе приблизиться еще немного. Волчица‑оборотень уже даже почти не скалилась на каждый такой шажок, а валялась, лишь изредка настороженно поглядывая на смелеющую Юки.

Так прошло полчаса, пока кицуне не оказалась сидящей прямо возле головы свеженазванной Нормы, причем не одна, а в компании Сони, которая остро заинтересовалась происходящим. Бинтуронг шумно обнюхивала их обоих и, кажется, строила планы либо занять место волчицы, либо узурпировать занятую японку, которой пришлось то и дело отпихивать вытянутую морду любвеобильного зверя. Не просто так, конечно же, по приказу Петра. У того были свои планы, в которых кошачьего медведя не было.

– Сейчас начнется, – оповестил кто‑то всех уверенным голосом Мария Гритта.

– Ты о чем? – не поняла подошедшая Хатсбург, стоящая с влажными после душа волосами.

– Увидишь… – загадочно пробормотал блондин.

И оказался прав.

– Гладь! – безапелляционным голосом приказал Петр Юки, кивая на голову почти уже расслабившейся волчицы, лежащей у него на коленях.

Пальцы у Юки дрожали, когда она запустила их в тяжелые гладкие волосы лежащей девушки, недобро покосившейся на неё одним глазом. Увы, это было только начало. Петр не знал пощады и не собирался прерывать прогресс на этом этапе. Напряженной кицуне, уставшей, потной и вонючей, пришлось гладить и чесать другого взрослого человека, смирно лежащего на коленях у Красовского, под взглядами и комментариями всех присутствующих. Затем руководитель этого процесса приказал Эрике нести из холодильника «что‑нибудь вкусное», чтобы Юки могла покормить свою жертву. Когда с этим было закончено, массивный брюнет, не перестающий наглаживать лежащее у него на коленях тело, отдал еще один приказ, оказавшийся хуже всех остальных, вместе взятых.

– Все – пошли вон отсюда. Юки, я закрою глаза, ничего не увижу. Превратись, а затем вылижи ей лицо.

Широсаки Юки всегда была приличной, хорошей девушкой. Она была искренне уверена, что так и должно оставаться на протяжении всей её жизни. Даже в самом кошмарном сне она не смогла бы представить, что её заставят вылизывать оборотня , а затем, когда волчица окончательно расслабится, смирившись с её существованием, не оттащат обеих в её комнату, положив на кровать. Японке дадут немного времени, чтобы та сбегала в туалет и в душ, а затем вернут на ту же самую кровать, приказав обеим спать. Но перед этим…

…перед этим Петр, серьезный, сосредоточенный, затративший на всю эту процедуру часа три времени, накормит её точно также, как Юки кормила Норму, причем, наглаживая их обеих! После всего произошедшего, у кицуне попросту не останется каких‑либо сил, поэтому она, полностью сломленная произошедшим, уснёт в обнимку с той, кого вполне законно опасалась ранее. Правда, перед тем как глаза Широсаки сомкнутся, унося её в страну снов, она услышит слова, приглушенные дверью:

– На сайте лесбийского порно за такое видео отдали бы неслабые деньги. Красовский, как ты до этого додумался?

– На Мария посмотрел, когда он с Цурье общался, – ответит ей негромко русский, – Они же, считай, сегодня спелись, потому что оба аристократы и карьеристы, это у них в крови. Вот я и подумал, чем звери хуже?

Глава 13
Культурный отдых

Смерть в Апсародае – это очень серьезный бизнес. Тут живут люди, сделавшие своей профессией избавление общества от лишних индивидуумов, у этих людей здесь дом. Они очень не любят, когда в доме грязно и шумно. Они, эти люди, не принимают заказов по городу, хотя это вовсе не значит, что не хотят подработать. Кроме них есть еще другие, менее серьезные, люди, которые взяли бы подобный заказ, но увы, заняты сейчас тем же, чем и предыдущие. Такие вот дела, Марий Гритт.

– Короче, весь город ищет и ловит какого‑то мерзкого зверька! – сварливо и недовольно подытожила Кси Тинг, выпустившая новое облако табачного дыма, – Поэтому вам и выпала эта редкая возможность…

– Стать персональными врагами консильери Карузо за пару сотен тысяч баксов? – перебивает её сидящий в кресле напротив Марий, – А заодно и всех Конти?

Я стою за его спиной со скрещенными руками, ухмыляясь как последний бандит. Ирония происходящего немало веселит, особенно выражение лица китайской старушки.

– Пару сотен тысяч⁈ – щурится она, – За одного человека⁈ Бледный, может, поменяешься местами с напарником? У тебя явно перегрев!

– Я командир этого отряда, – невозмутимо сообщает ей Гритт, – И мне хватает мозгов понять, почему вам, уважаемая Кси Тинг, отказывают другие исполнители, отговариваясь охотой за зверем. Почему вы решили, что мы тупее их?

– Может быть, потому что вы не бегаете за бинтуронгом…?

– Потому, что только вчера прибыли с заказа, а еще – не знаем, как следует, город?

– Жалкое оправдание, молодой человек!

– Я предпочитаю ясные контракты с легко просчитываемыми последствиями.

– С таким настроем вы скоро будете глодать собственные ремни!

– Это куда лучше, чем завтра кормить акул…

– Пф, не ожидала!

– Ожидала, – с улыбкой вмешиваюсь я в беседу, подмигивая нахохлившейся китаянке, – Уж кто‑кто, но ты точно ожидала. Только ты бы не стала тратить своё и наше время на то, чтобы посидеть, покурить, и разочароваться, мудрая женщина. Ты сейчас скажешь что‑то, что заставит моего друга сильно задуматься, не так ли?

Китаянка промолчала, продолжая курить, а Гритт, полуобернувшись, похлопал на меня ресницами. В ответ я похлопал его по плечу, улыбаясь, как заправский гинеколог испуганной школьнице, уже раскоряченной в кресле.

– Портишь мне проверку, засранец… – наконец, без особого негатива пробурчала старушка, – … хотя нет, она закончена. Твой белый дружок чересчур категорично настроен, я чую. В общем, есть два контракта на голову капореджиме Фабио «Л’Аньелло» Конти. Один от Триад, стоимостью в сто пятьдесят тысяч американских долларов. Второй контракт на него «весит» всего тридцать тысяч, он предлагается только вам . Заказчик – Пескаторе. Доволен, умник?

– Джузеппе Карузо, Рыбак, хочет нанять именно нас  на убийство собственного племянника…? – медленно пробормотал Гритт, впав в еще большее недоумение.

– Через тебя? – добавил я, улыбаясь еще шире.

Что это? Подстава? Ловушка? Вызов?

– Не буду вас томить неясностями, – важно поясняет Кси Тинг, не забывая загрязнять атмосферу своего офиса, – К Фабио возникли претензии, очень большие претензии, нужно сказать. Ему было выдвинуто обвинение. Однако, доказательств… оказалось мало. Мы все оказались в сложной ситуации, способной бросить тень как на уважаемого консильери, так и заставить кое‑кого потерять лицо. Цена этой ситуации – жизнь капореджиме. Этот компромисс устроит всех. Причем тут вы, я не знаю, но вот визитка Карузо. Он ждёт вашего звонка.

О даже как. Ультиматум. Вот так зашли к старушке на чай.

Улочки Среднего города пухли от бестолковой, но весьма энергичной жизни, шатающейся тут в три часа ночи так, как будто завтра не наступит. Город, в котором закон значил очень немногое, был полон людей, забывших об этом маленьком нюансе. Они гуляли, веселились, приценивались к стоящим тут и там проституткам, пробовали снедь из уличных вагончиков, пили, блевали по подворотням в неверном свете неоновых вывесок.

Непривычная для меня картина. Мир, в котором я когда‑то жил, был куда более тих, культурен и стабилен. В нём, если ты видел пьяную уличную девушку, одетую так, как постеснялась бы раздеться шлюха при постоянном клиенте, то вряд ли бы ты мог заподозрить, что эта шатающаяся птичка, еле идущая на высоченных каблуках, может быть вполне обычной, вполне приличной жительницей города, которая всего лишь изволила слегка повеселиться. Впрочем, Кейн рассказывал мне о подобном еще в том мире. Тем удивительнее было то, что этот надменный тип никогда не выходил из образа высокородного аристократа. Хотя, может быть, потому и не выходил, задумчиво решил я, подмигивая проходящей мимо юной леди. Та, испуганно вздрогнув, перебежала на другую сторону бульвара.

Точно приличная.

Гритт, нарисовавшийся рядом, был хмур, задумчив, напряжен и нервозен. Злобно уставившись на задницу поспешно уковыливающей девушки, он вынудил её пуститься бегством, после того как она обернулась и увидела, что громил стало больше. Видимо, слегка удовлетворившийся пакостью, Марий сквозь зубы процедил:

– Он зовёт нас на ужин. В ресторан. Нас. Тебя и меня. Он знает наши имена.

– Значит, сходим, – пожал я плечами, ловя нервозный взгляд блондина, – А как ты думал? Мы не того калибра пташки, чтобы отвечать отказом на подобное приглашение.

– Просто возьмем и пойдем?

– Желательно, в чистых и поглаженных вещах, – рассудил я, – Когда это знаменательное событие?

– Послезавтра… – внезапно задумался Марий, – Это что, получается, никто никуда не спешит? Что‑то я вообще запутался…

– Думаю, он что‑то подозревает, – благодушно кивнул я, отворачиваясь от машущих мне ручками девушек, куда более смелых, чем предыдущая, – И знает тоже, иначе не объяснишь этот странный заказ. Сходим и узнаем. Пока у нас другие дела. Помнишь наш разговор о том, что ты поведешь Юки в парк развлечений, а я Эрику в театр?

– Разве этим сейчас нужно заниматься? – возмутился блондин.

– Ага, – я достал из кармана два билета, – Самое время. Особенно если за нами следят люди Карузо.

Ну а почему бы и нет? Если один человек передает приглашение через агента Триад, у которых к нему есть вопросы, то почему бы не сделать ответный финт ушами, показав, что это приглашение нас особо не взволновало? В преступном мире куда больше внимания уделяют психологическим трюкам, иначе, бывает, до правды не докопаешься.

Впрочем, дома у нас тоже царило нечто, описать которое можно было и психологическим трюком, и жестоким обращением с животными. Наша добрая, милая, стеснительная и застенчивая Юки дружила с волчицей оборотнем. Изо всех сил.

…тщетно.

По словам ухмыляющейся Хатсбург, устроившей всему нашему арсеналу чистку и смазку, недавно нареченная Нормой девушка проснулась, уже полностью привычной к запаху и виду Широсаки, валяющейся рядом с ней, но дальнейшего прогресса не было совершенно. Как и с Соней, о чем ранее сообщил Алебастр. Норма совершенно нейтрально относилась к ним обоим, ни показывая ни грамма радости или удовольствия. Она реагировала на Юки, отвечала на её вопросы, но вот просьбы уже не выполняла, делая вид, что ничего не услышала. Если та, конечно, не сообщала, что просьбы переданы другим членом команды. Когда Эрика в качестве эксперимента попросила Норму относиться к Юки также, как к ней… оборотень попросту проигнорировала вампирессу.

Теперь Широсаки горевала, разобрав половину «тойоты» и гремя железками.

– В целом, теперь мы можем быть на сто процентов уверены, что Норму воспитывали как рабыню, – уверенно кивнула своим мыслям Эрика, сидящая над разобранным «глоком», – Она не реагирует на Юки потому, что та тоже оборотень. Такая же, как она сама. Вот теперь наша беленькая сидит, грустит. А вы что скажете?

– Завтра нам всем будет очень хорошо, а послезавтра – наоборот, – туманно выразился Гритт, – Идём, Хатсбург. Нам нужно посовещаться.

Совет должен был быть напряженным и долгим, предваряя операцию с прикрытием, в которую мы хотели превратить визит в ресторан, но неожиданно положение разрядил альв. Алебастр с полной уверенностью высказался, что консильери не стал бы организовывать нападение или казнь в ресторане, это против традиций… как не стал бы заказывать убийц собственного племянника через Кси Тинг, придавая своему интересу большую огласку. К тому же, сама позиция в семье, не предоставляла Карузо личных войск для каких‑либо разборок, этой самой силой служили ему люди Ягненка. В личных делах.

– А вот почему он позвал вас двоих – это загадка, – закончил свою речь отшельник, – И ответа я не знаю.

– Значит, не напрягаем булки, – Марий благодушествовал, почуяв просветление, – Но Эрику на крышу посадим. На всякий случай.

– Шикарно, – пробурчала вампиресса, закидывая руки за голову так, что её грудь на нас уставилась максимально осуждающим способом, – Пока они будут жрать пасту с мафиози, самая классная баба города будет обтираться об старую черепицу!

– Это будет послезавтра, – «утешил» её лидер, – А завтра всем будет приятный сюрприз.

– Я хочу знать какой!

Не став слушать домогательства вампира до блондина, я ушёл в гараж, утешать нашу юную лисицу, которой так хронически не везло с кем‑либо подружиться. По пути, правда, пришлось огибать Алебастра, решившего наведаться к холодильнику, что, внезапно, встало для него проблемой. С одной стороны «встало» Нормой, которая к нему подбежала, а с другой – бинтуронгом, которого очень интересовало содержимое ящика с едой. Необходимость оборонять холодильный агрегат, удерживая добытое в руках и, при этом, не касаться смуглянки, целиком поглотила худосочного чернокожего, для которого Соня была крупным и тяжелым зверем, пусть даже и очень дружелюбным. Пожелав ему удачи, я украл из удерживаемых альвом продуктов один банан, а затем ушёл, планируя утешить фруктом нашу кицуне.

Та была пасмурной и очень чумазой, с покрытыми маслом руками, но ела с рук вполне охотно, хоть и с видом удрученного хомячка.

– Я не хомяфёк! – было сделано громкое, хоть и невнятное заявление, – Фне фросто…

– Кого‑то, лишь похожего  на подругу? – поднял бровь я, продолжая процесс кормления, – Ты же понимаешь, что её реакции неосознанные?

– Мне бы и такого хватило… – шмыгнув носом, призналось сгрызшее банан дитя компромиссов.

– А мы тебя чем не устраиваем? – удивился я.

– Ну… вы все очень взрослые… – проныло существо, бывшее старше меня.

– Это лишь видимость, – утешил я кицуне, сажая ей на нос пойманного на колесе машины крупного таракана и заталкивая каталку с девушкой назад, под автомобиль.

К тому же, ничто не помешает девушке изливать душу Норме, которая просто ей не улыбается. Чуть сложнее, но… эй, ты меня слушаешь? Ну что за крики, это была обычная букашка!