Текст книги "Неприкаянный. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 64 страниц)

Глава 11
Черные крылья

Разборки между серьезными группировками редко начинаются с шума. В нашем случае шума не предвиделось вовсе, на кону стояли не такие мелочи, как судьба несчастного господина У и жизнь нехорошего Ягненка. Оба этих господина были сущей мелочью по сравнению с репутацией консильери Карузо, поручившегося  за своего племянника. Взявшего его и его людей под плотную опеку. Это дело не терпело шума, однако, избежать его не получилось. Шепотки, слухи, домыслы, всё это начало просачиваться в Апсародай, достигая ушей Алебастра. Мы же, занявшие выжидательную позицию, слушали, терпели, делали выводы. Никто никуда не торопился. Найденным останкам членов Триад было уже плевать на этот бренный мир, а живые участники разбирательства боялись чихнуть лишний раз.

– Надо было оставить больше доказательств… – тихо бурчал Гритт, сидящий на стуле с облапавшим его бинтуронгом, – Или срываться с места, пока там все заняты.

– Ни то, ни другое, ни третье, – качал в ответ головой я, – Сорвемся – люди Ягненка могут среагировать, а если нет, то придут к нам потом, когда всё уляжется. Всё должно быть максимально естественно. Нам нужно окно, мы его ждём. Что касается доказательств – то они бы только повредили делу. Там, в шахте, сейчас работают специалисты, в том числе и из полиции. Любые свежие следы они бы вынюхали, Марий. Если бы даже ничего не нашли конкретно на нас, Триады и семья Верди получили бы повод искать тех, кто попытался их стравить, либо навести тень на лицо Рыбака. Нам этого не нужно.

Мы ждали, когда интересанты, устав искать прямые доказательства, изолируют Ягненка и его людей. Даже, в идеале, уберут их на время из Старого города. Пока же подобным не пахло. Отдав Няшку Ди Вайну на отладку последних покупок, мы получали информацию о следящих за судном людях в реальном времени. Поэтому и сидели в «засаде».

– Мне не нравится ваше с Эрикой предложение, Петр, – Марий был мрачен, поглаживая кошачьего медведя на автомате, – Вы предлагаете ввести к нам даже не человека со стороны, а лоботомизированное существо, которое не может никому отказать. Вообще никому. Ни в чем. Я молчу про те опасности, которым мы можем подвергнуться, если примем её как служанку, но еще подумай о тех, что могут возникнуть, если к нам поступят новые члены отдела. Это неприемлемо.

– С такой точки зрения – да, – кивнул я, – Но ты барон, тебе нужны слуги, хотя бы для статуса. Она в этом плане идеальна. Обучаема. Лишние руки. С точки зрения Алебастра, Незнакомка – буквально идеальный человек. Радуется, молчит, выполняет всё, что сказано. Вписывается к нам…

– Ты говори… – Гритт, судя по всему, сам толком еще не понимал, чем хочет возразить.

– Я говорю о том, что рано или поздно наступит, – продолжил я, перебивая блондина, – Мы в это дело влипли все вместе и друг с другом ладим. Появится еще кто‑то – идиллия кончится, Марий. Мы не будем  доверять новичку. Это аксиома, как любит говорить альв. А это значит, что здесь не будет нашего общего дома, только база для операций. Мы свалим по разным хатам, вот что это значит. Она сможет остаться с альвом. Сдохнем – она сможет остаться с альвом.

– Смутные перспективы и смутные риски, – твердо проговорил Марий, глядя мне в глаза, – Петр, я помню наш ночной разговор. Сначала этот робот с чудо‑аккумулятором, из‑за которого мне чуть мозг не выели. Потом не менее чудесная животина…

– Кстати, она на твоей совести, – упомянул я.

– Затем оборотень, выращенная как рабыня, – мотнул головой Барон, – Я верю Эрике в том, что она досконально проверила эту девушку, что она именно та, за кого себя выдает. Только Пётр, мы сейчас сидим на задницах и ждём, когда звезды сойдутся после того, как мы подставили одного из самых влиятельных и авторитетных персон города. А затем поплывем со старым психом поднимать со дна ценности, пролежавшие там шестьсот лет. Армэну насрать на золото. Я боюсь вляпаться в то, на что ему не насрать.

– Ты хочешь больше контроля над ситуацией, больше прозрачности, – заметил я тут же кивнувшему мне в ответ Барону, – Хочешь исключить переменные. Но мы в ситуации, где не можем исключить эту самую переменную. Я не нажму на спусковой крючок, Эрика и Юки тоже. Ты? Сомневаюсь. Ты не производишь впечатления человека, способного убить невинного без необходимости. Среди нас на это способен только альв, но и он не уберет оборотня без веского повода. Если Незнакомка появится здесь – это увеличит твой контроль над всем. Не уменьшит.

Я не так уж и долго знал Барона, но некоторые качества блондина были чересчур ярки. Закоренелый синдром отличника. Не того, кто тянет руку и рвётся к медалям, а того, кто уверенно идёт к званию лучшего. Меняется, адаптируется, учится. Мыслит тактически и стратегически. Со временем, когда он обогатится жизненным опытом, смирится с потерями, с несовершенством мира, понюхает пороха и запаха чужих, выпущенных наружу, потрохов, Марий Гритт станет великолепным лидером, на раз просекающим попытки манипуляции.

…пока же это было проще, чем отобрать конфетку у ребенка.

– Но! – вставший Барон неожиданно уткнул мне палец в грудь, – Я оставляю за собой право на глупость, Петр! На какую‑нибудь дичь. Если я сейчас, рискуя нашими жопами, иду у тебя на поводу, то и сам рассчитываю, когда придёт время, на такое же отношение!

Хм, а может быть, я был и не прав. По сути, мне только что совершенно законно предъявили, что весь отдел рискует ради моих с Эрикой капризов. Это правда.

– По рукам, ваша светлость. Но я надеюсь на хорошую и жирную дичь, а не просто на твое желание сводить Агнешку в нашу баню.

– Мне твоё согласие душу не греет, Красовский. Ты на что угодно опасное подпишешься. Принеси мне такие же от альва и вампира.

– Заметано. Кстати, Соня твою кобуру жрёт.

– Что? Соня!!

Дальше всё было как в коротких интернет‑рассказах, на которые я постепенно подсаживался. Паломничество к черному властелину компьютеров завершилось за полминуты, а запустив к нему в серверную здоровенного бинтуронга, я успел насладиться парой возмущенных воплей перед тем, как направил свои стопы на нашу запасную квартиру, где миледи вампиресса уже вовсю драконила оборотня, приучая ту к запаху кицуне.

Мда, звучит, конечно, странно.

Когда я пришёл, мокрая как мышь и горячая как баня брюнетка зачем‑то обняла меня, а потом принялась тереться мокрой головой о грудь, бормоча что‑то о том, что Незнакомка сводит её с ума. Та, стоящая почему‑то в дальнем углу зала у плиты, радовалась, подпрыгивая, при виде меня, но с места при этом не сходила. Ну и выглядела тоже, гм, не особо свежей.

– Она меня убивает… – простонала брюнетка, пытаясь пробить лбом мою грудную клетку, – Представляешь, она рычит на тряпку с запахом, но не сердится на меня, которая её ей кидает!

– Ты почему на неё не сердишься⁈ – сварливо спросил я стоящую в углу оборотня.

Та лишь улыбалась, стараясь показаться бодрячком.

– Ничего‑ничего, – смирившись с тем, что придётся мыть руки, глажу мокрую голову привыкшей к кондиционеру дрессировщицы, – Я с Марием договорился, пусть ей альв занимается… когда к запаху приучим. Кстати, как прогресс?

Он есть, докладывает мне из душа слегка пришедший в себя вампир. Незнакомка, несмотря на свою природу, просто не понимает злости, которая её охватывает, когда она чует запах лисы. Она не пытается кусать или трепать пропитанную запахом Широсаки тряпку, а скалит на неё зубы и старается разорвать дистанцию. Тем не менее, в виду интенсивности занятий, запах нашей азиатской подруги постепенно присовокупляется к фону помещения, так что, когда тряпка уже убрана, определенный флёр по‑прежнему воздействует на оборотня, становясь привычным. Это помогает.

– Наш блондин попросил право на ошибку? – освежившаяся брюнетка недоумевает, поглаживая счастливо щурящуюся латиноамериканку, – Серьезно? Чтобы мы его просто поддержали?

– Скорее, право на причуду, – поправляю я её, попивая сок и раздумывая над содержимым холодильника, – Перфекционист несчастный.

– Ну если он не собирается трахнуть свою монашку на моей постельке… что ты на меня так смотришь⁈

В этот интересный момент звонит мой смартфон. На связи Алебастр, он докладывает, что людей Ягненка и его самого куда‑то вывозят, в сопровождении итальянцев на двух автомобилях. Время пришло.

– Ладно, – говорю я, поднимаясь, – Будем немножко рисковать.

– Ты что имеешь в виду? – брюнетка быстро собирает свои вещи.

– Операция может занять до недели. Здесь у нас не хватит продуктов, Эрика. Девочке нечего будет есть. Незнакомка! Превращайся!

– Что⁈ – вампиресса в шоке, но деваться нам некуда. Разработанный заранее план не терпит задержек именно от нашей части группы.

На базу мы возвращаемся втроем, если не считать двух сумок вещей, накупленных Незнакомке. Тащим сумки в компании коричневошерстного волка, бегающего вокруг нас с высунутым языком и заглядывающего в глаза. Ну, идти недалеко, а вот специалистов, которые бы распознали вид зверя, в этом городе встретить тяжело. Во всяком случае, вопли смертельно удивленного альва, внезапно познакомившегося с высокой, обнаженной, и напряженно принюхивающейся девушкой, были бы даже забавными, не будь мы заняты спешными сборами.

Через полчаса наша машина неспешно и вальяжно выезжает на дороги Старого города, чтобы устремиться из него в неизвестном никому, кроме нас, направлении. Вместо музыки у нас бурчание чернокожего из смартфона, ему приходится разбираться как с новой знакомой, так и с возбужденным этой знакомой кошачьим медведем. Мы едем, и ехать нам предстоит долго… пока корабль с подъёмниками, Армэном и Юки продолжает мирно стоять в порту. Он снимется с якоря ночью, чтобы уйти в никуда с выключенными огнями.

Мы же едем на запад по шоссе, затем повернем на северо‑запад и будем охотиться за узкой, длинной и извилистой проселочной дорогой, по которой придётся плестись около десяти часов. В её конце будет Пляж Тайран, одно из немногочисленных отдаленных туристических мест острова. Спрятав машину за два километра до поселка, мы, обвешенные оружием, явимся в это забытое богами место, чтобы арендовать лодку на неделю.

На ней мы отплывем, мерно работая веслами, по направлению к острову Пангасахан. Плыть до него недолго, минут десять, но мы с Марием нехило так устанем за остаток ночи, пока догребем вдоль берега до Масид Люк Малуха, мечети, непонятно зачем выстроенной на этом безлюдном острове. Там мы и дождемся Армэна Ди Вайна, который, подобрав нас, немедленно возьмет курс на юго‑запад, к острову Матаджа.

Сложности? Они существуют потому, что капитан нашего судна не собирается возвращаться в Апсародай. Для всех он просто исчезнет отсюда, бесследно. А небольшая группка наемников вернется по суше с какого‑то контракта.

Армэн плыл и искал нужное место двое суток. Мы не теряли времени даром, возясь с аквалангами, костюмами, ружьями для отпугивания акул. Освоить нужно было многое, в том числе миноискатель и ультразвуковые буры, без которых достать давным‑давно покрывшийся разной дрянью груз можно было и не мечтать. Фонари, аптечки, порядок действий для нас и для Юки, которая будет работать поверху дозорной, всё это обыгрывалось прямо по ходу дела. Ди Вайн, став непоколебимо спокойным и уверенным в себе человеком, казалось, предусмотрел всё.

Действительно, мы без проблем обнаружили место крушение «Сан Мигеля», лежавшие чуть глубже, чем когда‑то поднятый нами контейнер с кучей компьютеров и долбанным роботом. Здесь работа предстояла куда менее выматывающая, но значительно более долгая. Обнаружить желаемую Ди Вайном вещь было легко, а вот удалить с неё все наросты, кораллы и прочую дрянь, выгнать несколько крупных мурен… Пока мы занимались этим с Марием, Эрика плавала с металлоискателем вокруг, ища нашу собственную зарплату в виде казны затонувшего корабля, от которого не так уж много и осталось.

Такое распределение сил нам казалось разумным, но ровно до момента, пока вампиресса что‑то не отыскала. Между женщиной и золотом оказалась лишь пара мужиков, возящихся с какими‑то глупостями, так что борьба хоть и разыгралась в шутку, но пришлось всплывать на дозаправку баллонов.

– Сначала золото! – категорически высказалась Хатсбург, отплевываясь от морской воды, – Я не доверяю этому психу. Он может слететь с нарезки при виде своей хреновины. Кстати, а с чем вы там копаетесь?

– Считай, с еще одним контейнером, – отрывисто буркнул Барон, протирая глаза, – Поменьше.

– С железным саркофагом, – уточнил я.

– Железо бы давно проржавело насквозь, – поправил меня блондин, – Эта хрень целиком сделана из свинца.

– Твою мать…

Отчитавшись перед Армэном и предупредив его, что слегка меняем профиль деятельности, мы, отдохнув, вновь вернулись под воду, отвлекшись на дельфина, пристающего к охраняющей нас Юки. Животина не хотела уходить, пока выведенная из себя Хатсбург не вытащила загубник, а затем, освободив рот, не выдала подводный вопль, от которого шаловливое животное скрылось в панике.

Мы шли за золотом.

Поиск сокровищ оказался куда более легким занятием, чем освобождение наполовину ушедшего в дно саркофага, но только поначалу. Мы действительно нашли старинные японские деньги, представленные в виде скругленных по бокам пластин золота, даже без особых проблем их собрали, благо вся эта куча ранее хранилась в сундуках, закрытых внутри других, еще больших, сундуков. Но вот затем… затем неугомонная Эрика отплыла с металлоискателем, чтобы вскоре вернуться. В её свободной руке была какая‑то коряга, ставшая под ультразвуковым буром самым настоящим крестом. Грубым, большим… золотым.

За следующие четыре часа, мы нашли еще несколько таких крестов и несколько подобных штук поменьше. Почти все из них были не нательными, без ушка, но думать об этом никому уже не хотелось.

Смеркалось.

Ужин прошёл напряженно. Мы вчетвером слишком вымотались, а у Армэна явно сгорали последние нервные клетки. Одна Недотрога лучилась тихим уставшим довольством человека, обладающего грудой золота. Та получилась откровенно немалой, килограмм на двадцать пять или тридцать. После чистки, конечно, останется меньше, но ненамного…

– В саркофаге нет сокровищ, – угрюмо, с нажимом, даже как‑то отчаянно, проговорил Армэн Ди Вайн под конец ужина, – Нет!

Он смотрел на нас почти обреченно.

Я понял из его слов больше и быстрее остальных.

– Нам насрать, старина, – человека надо было срочно успокоить, – Ты не простой учитель подводного плавания, а мы – непростые наемники. Даже если сейчас с неба свалится мешок с десятью миллионами долларов, мы всё равно вернемся в Апсародай. У нас там дела. Смекаешь?

– Петр хочет сказать, – Гритт тоже решил внести свою лепту, – что завтра твоей единственной заботой насчет нас будет плавание до Пангасахана. Там мы расстанемся, Армэн. Друзьями. Но… если ты когда‑нибудь решишь воспользоваться компроматом, который у тебя есть на нашу команду – тебя найдут. Везде.

– Тебе просто повезло… – полусонно пробормотала вампиресса, расслабленно развалившаяся на шатком стуле, – Так что кончай трепыхаться, дед. Мы и так с тобой как на пороховой бочке. Хрен знает, что учудить можешь.

Армэн, немного похлопав ресницами, сдулся, обмякнув сам. Окончательно его послабило, когда я, отправляясь на боковую, похлопал психа по плечу, заметив, что если бы мы что‑то планировали, то уже его бы грохнули. А чего? Ящик внизу, мы наверху, краном Юки управлять умеет. Делов‑то.

Да уж, тогда мы себя чувствовали прямо молодцами. Мудрыми, щедрыми и правильными ребятами, отдающими свои долги немощному деду с убитыми нервами. На самом деле, мы очень сильно недооценили человека, носящего имя Армэн Ди Вайн. Смешной, бесстрашный, наивный, сумасшедший. Его цель, чем бы она не была, всегда была для меня и остальных такой же, как он сам. Смешной, нелепой и не имеющей значения.

Через три часа, после того как рассвело, позволив нам продолжить работы, моторы подъёмников взревели, медленно поднимая из воды большой свинцовый ящик. Он был куда меньше морского контейнера, фиксировали мы надежно, никаких проблем не возникло. Здоровенный свинцовый гроб аккуратно и медленно был опущен на заскрипевшую, но более чем выдержавшую его палубу.

Армэн кинулся изучать надписи на боку ящика, наполовину забитые известняком, а мы молча сгрудились неподалеку, рассматривая стёртые водой узоры, покрывавшие эту хреновину. Было совсем непонятно, но очень интересно, рисунки сохранились куда хуже выбитых глубоко букв, а те были частично невидимы из‑за дородной туши Ди Вайна.

– Сейчас бур принесу, – ответил тщетно заглядывавший сбоку Гритт, – Выбьем эту дрянь.

– Неси! – рассеянно отозвался псих, – Тут налипло, да…

Барон обернулся к нам и… замер, уставившись мимо меня и Эрики. В его глазах промелькнули шок и ужас.

– Юки… – просипел он, пока мы с Хатсбург тоже таращились, не зная, что и сказать.

– Что⁈ – моргнула беловолосая кицуне, не отрывавшаяся от коллектива, а затем, повинуясь медленному жесту лидера, глянула направо, на саркофаг, у которого она стояла.

На самом краю, едва не касаясь торчащих волос нашей итальянской японки, на саркофаге спокойно сидел огромный ворон.

Мой ворон. Здоровенный, бородатый, наглый. Заставивший Мария Гритта побледнеть и гулко сглотнуть. Сама Широсаки, с тихим писком отскочив от птицы, заставила ту лишь поскрести клювом раскрытое крыло, переступить с ноги на ногу, да сочно каркнуть чуть ли не басом. Этот звук оказался для Армэна Ди Вайна сигналом.

– Это он… – вздохнул толстяк, отступая на шаг от надписи, – Это действительно он. Я был прав… всю жизнь я был прав! Прав!!

– Кто, он? – аккуратно поинтересовалась Эрика, подкрадываясь к Армэну и поглядывая на ворона, топчущегося по мокрому свинцу шестисотлетней давности.

– Читайте… – с нотками торжественности, псих простёр вперед руки, к надписи, – Читайте сами, если сможете.

Теперь мы могли прочесть строки, выбитые на боку ящика.

Certum sit omnibus qui hoc sigillum legerint:

Vlad Dracula, cognomine Ţepeș (Il Impalator), filius Dracul (Draco), dictus et Kazıklı Bey (Dominus Palorum), hostis crucis Christi, sanguinis ebrius, noctis dominus, animas innoxias devorans, corpus diaboli, maledictus a Deo vivente.

Hic iacet, non sepultus in pace sed clausus in plumbo, ne umbra eius terram contingat.

Ne aperias, neve moveas, neve loquaris verba resurrectionis super hanc arcam.

Si tamen audebis – sciato: non hominem, sed daemonem in carne solvas.

Qui ligatus est per virtutem Sanctorum Petri et Pauli, per aquam benedictam et crucis signum.

Vigila et ora. Hic mors ipsa dormit, et fame perennium saeculorum rugit.

– Congregatio Sancti Officii, anno Domini MDXCVII.

– Да будет ведомо всякому, кто прочтёт эту печать, – хрипло начал переводить Марий, – Влад Дракула, по прозвищу Цепеш (Колосажатель), сын Дракула (Дракона), называемый также Казыхлы‑бей (Владыка Кольев), враг Креста Христова, упоённый кровью, владыка ночи, пожиратель невинных душ, тело дьяволово, проклятый Богом Живым. Здесь покоится – не во гробе мирном, но закованный в свинец, дабы тень его не коснулась земли. Не открывай, не сдвигай с места и не произноси над этим ковчегом слов воскресения. Если же дерзнёшь – знай: не человека, но беса во плоти ты освобождаешь. Он связан силой святых Петра и Павла, святой водой и знамением креста. Бодрствуй и молись. Здесь сама смерть спит – и рыдает от глада, длящегося вечность. Конгрегация Священной Канцелярии, лета Господня тысяча пятьсот девяносто седьмого года…

Тяжелую и вязкую тишину, разрываемую лишь плеском волн да шуршанием возящегося ворона, прервали слова Ди Вайна, как будто бы заново учащегося говорить.

– С‑согласно обрывкам записей, которые я читал еще в молодости, заключенную тут мифическую тварь Ватикан хотел использовать для полного очищения японских островов. Католическая церковь желала полного уничтожения язычников, чтобы создать форпост своей веры, направленный на покорение всего Востока. Закрепиться, завоевать. Победив Цепеша один раз, они были уверены, что смогут снова… Они желали использовать одно зло для победы над другим… Теперь… теперь я смогу это доказать! Смогу… И магия, чудовища… Я всегда верил, что они существуют. Всегда верил… Может быть… и это тоже. Может быть… может быть…

Слова толстяка превратились в невнятное бормотание, а я, сам не поняв как, уже навел на его затылок собственный «кольт», извлеченный из кобуры. Если внутри на самом деле останки вампира, то это дело Инквизиции, промелькнули пустые мысли. Чтобы забрать гроб, нам нужен корабль. Армэн просто лишний, он… ему не повезло.

Прости, Юки. Дядя Петр совсем недавно пообещал тебе пореже убивать, а тут приходится прямо на твоих глазах…

На мою руку легла чужая, мягко давя вниз, вынуждая опустить оружие. Медленно переведя взгляд с затылка психа, продолжающего бормотать, я посмотрел в небесно‑голубые глаза Мария Гритта. Взъерошенный барон, на фоне бледных как мел девушек, медленно качал головой.

Громко и издевательски каркнул ворон. Ему ответил второй, точащий клюв об антенну на капитанской рубке. Эрика стояла, чуть покачиваясь, её сзади обнимала кицуне, имеющаяся крайне растерянный вид. Ди Вайн продолжал бормотать в полузабытье, уставясь на свинцовый саркофаг, а гребаный румын Цепеш – покоиться в гробу, как и последние полтысячелетия.

Всё внезапно стало куда сложнее.