Текст книги "Неприкаянный. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 58 (всего у книги 64 страниц)

Глава 11
Крысиные бега

Это простой и непреложный факт: за некоторые ошибки приходится платить собственной жизнью. Иногда, если везет, то чужой, но это довольно большая редкость. В нашем же случае всё чуть не привело к массовой смерти по крайне тривиальной, почти позорной причине. Для трагедии нужно было не так уж много, всего лишь кицуне, которой невероятно сильно надо было выговориться… при тотальном дефиците ушей, способных воспринять её сложное положение.

Юки сделала очень неверный выбор, решив выговориться альву. Так‑то наш Алебастр самый, наверное, чудесный из всех жителей подземного мира. Чернокожий парень добр, внимателен, очень работоспособен и отлично к нам относится. Да, он прагматик, не любит прикосновения, и является, наверное, самым асексуальным существом, живущим на поверхности планеты, но это далеко не те качества, из‑за которых на него можно смотреть искоса.

Но, конечно, его банально раздражают разговоры о вещах, в которых он не видит смысла.

Мы вечеряли в нашем зале, как обычно, занимаясь разной расслабляющей ерундой. Марий и Норма были заняты приведением барона в порядок, тот собирался отправиться на деловой форум, я чистил и смазывал оружие, пока Эрика проводила учет имеющихся у нас в наличии средств вооружения, Соня мирно дремала на ветке, а Широсаки, как и Алебастра, нигде не было видно. Спроси любого из нас, он бы ответил, что японка в гараже, копается в автомобилях.

Оказалось, что она была в гостях у Алебастра.

Большая ошибка…

– Угу… – чернокожий альв, тычась в планшет, удерживаемый перед носом, покинул собственную комнату, вышел в зал, а потом, спохватившись, обернулся, спросив в открытую им дверь обыденным, но довольно громким тоном, – То есть, тебя вы?№'!ли за то, что ты плохо трахалась?

Спустя паузу секунды в три, зал принялся уверенно вымирать от истерического хохота. Первым начал Марий. Жалко всхлипнув и прижав руки к животу, очень нарядный барон согнулся, а затем шлепнулся на бок, начав подвывать. Вторым стал я, заржав до слез плохо воспитанной лошадью. Эрика, закрыв лицо руками, дёргалась в судорогах на столе, шелестя разбрасываемыми бумагами. Альв и Норма непонимающе переглядывались с проснувшейся Соней, выскочившая из комнаты нашего хакера Юки медленно заливалась густейшей краской и… тут да, ничего не поделаешь… К одному громкоголосому мне присоединились еще две умирающие от смеха гиены, умудрившиеся набрать воздуха в грудь!

Следующие пару минут прошли отлично, потому что сгорающая от стыда Широсаки кидалась на нас с кулаками, пинала, визжала… в общем, всячески подогревала необузданное веселье своим бешеным видом. А вот потом, когда лиса вспомнила, что является оборотнем, тогда уж да, нам всем пришлось залезать на приколоченные к стенам и потолку бревна, спасаясь от люто щелкающих челюстей вертящейся по залу кицуне!

Впрочем, все кончилось откровенно ужасно, потому что, находящаяся вне себя от смущения, злости и всего остального лиса… огромная лиса, надо сказать, подпрыгнула, вцепляясь зубами в один из обрубленных сучков и принялась на нем болтаться, дёргаясь от снедающих её чувств. Это зрелище оказалось уже чересчур, так что я и Марий не смогли удержаться, попадав вниз!

Если бы Широсаки не увязла клыками в дереве, то, возможно, всё кончилось бы очень трагично. А так да, мы с Эрикой, с помощью полотенца, доброго слова и крепких объятий сумели обезвредить животное, освободив его и утащив вдвоем по душ. Правда, зрелище выбирающегося из дома Мария, одетого в красивый костюм, но опирающегося на плечи поддерживающей его Нормы, очень похожего на израненного солдата, уходящего с поля боя, навсегда останется в подвалах моей памяти. Как и выражение лица сидящего на бревне у лампочки альва! «А чё, в смысле⁈». Муа‑ха‑ха‑ха!

Ох, а ведь это всё еще накладывается на тревожную и деликатную японскую душу, невесть как выжившую в теле, выращенном в Италии! Нам пришлось очень попотеть, чтобы успокоить получившую огромный эмоциональный урон девушку, причем большая часть усилий была направлена на сдерживание душераздирающего хохота. Потом накатило сожаление, что у нас нет внутренних камер, потому что запись этого события я бы хранил как величайшую драгоценность всё время, пока был бы жив!

Жаль, но больше трех часов на успокаивающую терапию судьба нам не выделила. Вытащивший нас из душа Алебастр объявил, что Марий срочно вызывает всех к себе, в Верхний город, отдельно упомянув, чтобы вытащили тяжелое оружие из машины.

Забравшись в машину, мы похватали приготовленные Нормой стаканы с кофе в дорогу, а затем поехали к командиру, охваченные предчувствием, что предстоит узнать нечто паршивое.

Всё началось прямо на КПП, фильтрующее посетителей со Среднего города, куда нам пришлось подъезжать по обочине. Нас очень тщательно обыскали вместе с машиной, прямо на глазах у длинной очереди тех, кого затормозили ранее. Напряженные лица тяжело вооруженных полицейских, постоянные их переговоры по рациям, кружащиеся над нами дроны, всё это оптимизма не вызывало. Когда осмотр был окончен, «камри» пропустили под возмущенных гвалт остальных, выделив нам сопровождение в виде полицейского и дрона. Последний, жужжа впереди, и показывал дорогу.

Заезжать пришлось не просто в незнакомый район, а вообще в закрытую зону, через еще один КПП, где уже сидели знакомые парни в черной униформе. Здесь нас не останавливали, даже не наводили оружие, но рожи держали суровые и напряженные.

– Что‑то случилось, – сыграл в Капитана Очевидность я, – Что‑то очень шумное, на весь Верхний город.

– Это очевидно, – буркнула в ответ Эрика, – Меня волнует другое – причем здесь мы? Марий что… нет, он не мог!

– Конечно нет, он бы и не стал, – хмыкнул я, давя на газ, после отмашки очередного инквизитора с автоматом, выскочившего в темноте, казалось, из ниоткуда.

– Вы о чем⁈ – оживилась Юки, высунувшись вперед с заднего сиденья. Лиса, под влиянием новых впечатлений, всё‑таки пришла в себя.

– О том, что Марий мог хлопнуть Крэйна на этом форуме, – куснула губу вампиресса, потрепав подругу по голове, – Не мог. Туда вход был без стволов, металлодетекторы. Тут что‑то другое.

Еще одна преграда в виде выбитых автоматических ворот и четырехметрового бетонного забора, окружающего комплекс невысоких монументальных зданий. Вот тут, во внутреннем дворе, было тесно от машин и людей в черном под ярким светом прожекторов. Гритт, как и стоящие около него Цурье и МакАлистер, казались в своих костюмах гражданскими, невесть как попавшими на это торжество черной милитаризованной суеты.

К ним мы и поспешили за объяснениями, которые тут же были предоставлены далеко не радостным бароном. Ситуация оказалась удивительно паршивой.

Для Цурье и для нас.

Сейчас мы находились на территории одного из самых охраняемых и закрытых мест города, складского комплекса корпорации «Стемия». Здесь инквизиторы хранили всё, что могло потребоваться в будущем. Архив, склад… тюрьма. Точнее, камеры хранения для людей, но без разницы. Закрытое место под максимальным наблюдением, откуда должны были забрать Агнешку Новак представители Ватикана, которые сюда послали за своей беглянкой целый отряд. Он и прибыл.

Четверых пропустили внутрь, еще человек шесть, может и больше, остались в автобусе снаружи, в натуральной передвижной крепости, которую раньше на Басолане и не видели. У охраны не было причин что‑либо заподозрить, католики действовали, подчиняясь их распоряжениям… до момента, когда изнутри не послышались выстрелы. У «автобуса» сверху выехала турель с тяжелым пулеметом, за секунды уничтожившая следивших за автобусом инквизиторов. Затем автобус въехал внутрь, уничтожив еще две огневые точки.

После чего, почти секунда в секунду, сверху спланировали несколько парашютистов, присоединившихся к нападающим, получающим подкрепление сразу и из воздуха, и из недр автобуса. Действовали они чрезвычайно профессионально и очень быстро, так, как будто каждое движение у них было отрепетировано заранее, а каждый угол секретного объекта – известен.

– Забрали Агнешку, бумаги из архива, сожгли остальное, – мрачно перечислял наш командир, – Изъяли все до единого накопители информации. Всё это меньше, чем за десять минут. Затем они попрыгали в автобус, проехали весь Верхний город, сшибли шлагбаум на КПП, прорвались в порт, а там исчезли. Сам этот гроб на колесах оказался начинен магниевой смесью до упора, от чего горел так ярко и мощно, что к нему и на десять метров никто приблизиться не смог.

– Как у них это вышло и причем тут мы? – резко задал я главные вопросы.

– Ответ один, Ворон. Смотри, – нам под нос Марий сунул смартфон, на котором была фотография, изображающая горящий пентхаус прекрасно знакомого нам отеля, – Та хрень, с которой десантировалось подкрепление, шарахнула ракетой по зданию. Весь Верхний город на ушах, а мы со вчерашнего вечера на заказе у Цурье. Понятно?

– Объясни! – тут же влезла Эрика.

– Много кто в городе знал, что мы охраняем Мао‑Мао, там, в отеле. Могут появиться вопросы, если увидят нас живыми, – вздохнул барон, глядя прямо на вампирессу, – Так что ждём указаний. Работа в обмен на прикрытие. А заодно пошевелите извилинами…

Выполнить ценное указание у меня вышло не сразу, а приблизительно после третьей сигареты, заодно спросив у Мария, почему Кси Тинг не обрывает наши телефоны. Узнав, что к ней уже выслали людей в защиту, я кивнул, возвращаясь к нелегким мыслям.

Первой из них было то, что мы неверно оценили Новак. Соль была именно в полячке, не иначе, тут уже два и два может и дебил сложить. Забирают её, взрывают место, где мы должны были мирно спать, одним выстрелом двух зайцев. Двух ли? Отнюдь. Неизвестно какую роль она играла и выполняла, но психичка оказалась именно там, где и остальные «яйца», за которыми прибыли люди, так лихо нагнувшие инквизиторов в одном из самых опасных городов мира. Да, проделали они это, используя очень высокий уровень снаряжения, зная, куда идут и зачем.

Подготовленная акция, просчитанная, реализованная с блеском. Как?

– Я думаю, тут замешан Крэйн… – тихо шепнула усевшаяся на капот рядом со мной Эрика, – А ты?

Действительно, такой уровень планирования операции вполне подходил для древнего опытного вампира, но совсем не бился с тем, что мы знали о Николасе и о вампирах в целом. Те бы не стали подвергать свою долгую жизнь риску через наглый наезд на Инквизицию… если бы не знали об уже выписанном ордере на уничтожение.

Вот на этом месте у меня голова пошла кругом. Куча малосвязанных событий цеплялась в черепе одно за другое, выдавая комбинации и коленца, которые… не вели ни к чему. Эрика, появление Крэйна, его странный запрос, Агнешка, которую слили инквизиторам, но не нам, пропавший Портман, деньги. Деньги. Полмиллиона за одинокого кровопийцу на чужой территории. В первом же задании.

Это всё было для меня чересчур, но, к счастью, что делать в такой ситуации было понятно. Увидев, что Марий сидит и курит, я, подозвав остальных членов команды, сел рядом, да загрузил их на полную, до частичного окосения. Пока они «балдели», я, подумав, посоветовал еще командиру очень тщательно перебрать в памяти все эпизоды его многочисленных контактов с бывшей монашкой.

– Таких как она не изымают из застенков, – пояснил я свою мысль, – Их зачищают. И уж точно не лупят ракетами по отелям, где таятся воображаемые враги разных отбитых баб…

Увы, мозговой штурм пришлось прекращать. Нам выдали автоматы, бронежилеты, разгрузки, погрузили в машину с тонированными стеклами и погнали охранять следователей, выехавших к обнаруженному самолету с теми, кто должен был забрать Агнешку Новак на солнечные берега Италии. Эти люди обнаружились прямо в своем транспорте, так и не покинувшие привезший их борт, заодно с пилотом. Все они были отравлены газом.

– У меня, наверное, крыша едет… – растерянно выдохнул один из следователей, определивших отравление, вываливаясь на свежий воздух и стаскивая противогаз с головы, – Это что такое? Десант, ракеты, теперь газ⁈ Нам что, войну объявили⁈

– Тише! – пихнул его в плечо второй, кивая на меня с Марием, держащихся неподалеку и настороже.

– Это свои, Ричард, – возмущавшийся агент вытер со лба пот, а затем вымученно обратился к Гритту, – Вы в курсе, что они вашего робота подорвали?

– Какого робота? – моргнул барон, а затем вспомнил, – Ту железку? Зачем⁈ Это же была простая игрушка…

– Если найдете их, обязательно спросите, – вздохнул человек, выбрасывая окурок, – Только у трупов спрашивайте, прямо советую. Я жертв от такого газа только в фильмах видел, документальных. Это военные разработки, нервный паралитик, летальность выше восьмидесяти пяти процентов. Черт, у меня ноги онемели! Ричард, вызывай скорую, пока я дышу!!

…только отзвучали его слова, как летательный аппарат взорвался.

Нам повезло, что вокруг самолета, после того как была определена причина смерти пассажиров, держалась зона отчуждения, за которой стояли мы, и куда вышли отдохнуть следователи. Может быть, еще повезло, что в баках самолета было не так уж и много горючего. Взрыв просто повалил всех на асфальт, заставив по нему покатиться.

Я еле успел сгруппироваться, но локтям всё равно досталось. Подскочив, тут же ринулся проверять своих, но те и сами уже поднимались на ноги, перехватывая оружие и пригибаясь. Все, кроме Мария, оставшегося лежать на асфальте лицом вниз. К нему я и подошел, опускаясь на одно колено и переворачивая друга, тут же закашлявшегося мне в лицо. Кровью.

– Ранен? Куда? –коротко и отрывисто спросил я, подавая Эрике знак следить за окрестностями.

– Не… ранен… вроде бы! – выдохнул блондин, совсем уж какой‑то белый, – Что‑то… не то…

Краткий осмотр показал, что даже локти барона пребывают в лучшем состоянии, чем у меня. А вот рожа – нет, она, прекратив бледнеть, начала потихоньку синеть, с наливающейся чернотой под глазами. Пальцы судорожно захрипевшего парня вцепились в мой бицепс.

– Сюда! – гаркнул я одному из инспекторов, занимающемуся пустой руганью, пока второй уже набирал кого‑то по смартфону, – Скорую! Срочно!

Мужику, подбежавшему к нам, хватило и пары взглядов, но он ими не ограничился. Вцепившись одной рукой в ухо уже полноценно содрогающемуся Гритту, он оттянул тому веко, а затем, коротко врезав по лицу, заставил открыть рот. Чертыхнулся. Я сам стиснул зубы, увидев язык Мария.

Почти черный.

– Проклятие! – коротко и четко выдал инспектор, – Мощное, сильное, на крови! Оно убивает его! Нужно срочно нейтрализовать!

– Как⁈ – гаркнул я.

– Обычный ритуал отмены! Берите машину и валите в штаб‑квартиру! Немедленно!

– У нас дома есть такая херня! – рявкнул я, хватая блондина за что придётся и взваливая на плечо, – Тут ближе! Дайте нам сопровождение, это может быть засадой!

– Не имею права! Валите! Осторожн… похер! Ричард! В машину, за мной! Прикроем!

– Что⁈ – Ричард, еще не отошедший от взрыва, выпучил глаза.

– Мы тут уже не нужны! – рявкнул ему откуда‑то из‑за спины мировой мужик, чьего имени я не знал, – Прикроем наших! Кто‑то проклял барона!

///

Марию было плохо, как никогда в жизни. Перед глазами вместо нормального зрения плавали смутные пятна, тело лихорадило, а кишки скручивались в такие болезненные кольца, что соображать было невозможно, только стараться не выплюнуть и не высрать внутренности. Единственной эмоцией, что он испытал после взрыва, была обида на Красовского, который волок блондина, совершенно не задаваясь вопросом, насколько тому хреново. Жесткие пальцы друга чуть ли не раздробили Гритту ребра, но как‑то выразить своё возмущение он не смог.

Затем его буквально швырнули в машину. Испытав секундное облегчение от освободившихся ребер, Марий вновь ощутил жестокий спазм, выворачивающий ему потроха, а когда чуть отпустило, почувствовал, что его голова лежит на мягких женских бедрах. Запах духов Эрики, еще одно короткое облегчение сменяется тянущим чувством, когда машина, в которую они погрузились, рвёт с места.

Друзья говорили, он не понимал ни слова, просто валяясь безвольной куклой. В памяти мелькали какие‑то несвязанные друг с другом картины, обрывки мыслей, то и дело смываемые очередной волной боли. Он понимал, что его что‑то убивает. Нет, не «что‑то». Магия.

Самолёт взорвали, одновременно с этим атаковав его проклятием… магией… колдовством. Совпадение? Какое, к черту, совпадение…

Мысли. Они сталкивались в его голове, разлетались испуганными мухами при очередном приступе боли. Кто‑то бил его по щеке, тянул за ухо, всё это почти не чувствовалось. Потом ему раскрыли рот и что‑то вставили туда, начав отжимать язык. Почему‑то стало легче дышать, намного. Он почти удивился, что, оказывается, было трудно.

Затем запах. Резкий кислый запах жженого пороха, горячее ощущение у носа. Вновь прилив ясности, вновь обрывки самых разных мыслей, посещающих его горячую и пустую голову. Он даже понимает, что Эрика спалила порох в патроне, чтобы дать ему дыхнуть этой дрянью.

Машину трясло и качало, вроде бы даже был слышен визг шин. Вампиресса очень сильно и бережно его прижимала к сиденью, надавливая на грудь каждый раз, когда Петр заносил внедорожник в очередной вираж. Юки. О чем‑то пищала Юки. Забавная маленькая японка. Забав…

Боль, поднимающаяся изнутри, настолько велика, что Марий кричит, срывая голос. Он почти теряет разум от этого приступа, а затем, как только дрянь отступает, его внезапно пинают прямо в затылок настолько больно, что это вновь слегка возвращает Гритта в реальность. Машину трясет, от слышит крики, резкое торможение, от которого его тело скатывается вниз, застревая между сиденьями. Хруст пробиваемого пулями стекла, выстрелы в салоне, короткая злая ругань Красовского, шипение и выкрики Эрики.

Он понимает, что их обстреливают.

Он чувствует, как ему на лицо брызжет кровь.

Он хрипит и грызет ту штуку, что у него во рту, пережидая еще один убийственный накал зла, рвущегося откуда‑то изнутри.

Марий отключается прямо во время боя. Он не чувствует, как прямо во время перестрелки, проверившая его состояние раненая вампиресса бросает автомат, чтобы в срочном порядке сделать Гритту крикотиротомию, проделав когтями в его гортани отверстие, куда будет вставлены три пластиковые трубки из‑под сока, выдранные Юки из пакетиков. Он будет валяться, еле‑еле дыша, когда получившая в легкое пулю калибра пять‑пятьдесят‑семь японка завозится на переднем сиденье, превращаясь в лису ради самоисцеления. Он не увидит, как врезается в столб внедорожник, из которого по засаде стреляли взявшиеся сопровождать их инспектора.

///

Наемники чудом вырвутся из засады, чудом успеют занести пребывающего на последнем издыхании командира в комнату, находящуюся под ритуалом отсечения магии. Эрика едва не изойдет кровью из простреленного бока, но ей окажут помощь, перед тем как прибудут медики Инквизиции. Вампирессу заберут вместе с бароном в реанимацию, где их состояние стабилизируют достаточно быстро.

Петр и Юки, пострадавшие легче товарищей, останутся дома, на попечение Нормы и Алебастра. Наемники будут заняты друг другом, поэтому далеко не сразу узнают, что спустя двадцать минут в ту же реанимационную палату закрытой клиники Инквизиции будет доставлен в критическом состоянии Грегор МакАлистер, ставший жертвой снайпера в Верхнем городе.

Случившееся с отрядом «несессариум малум» будет лишь частью общей картины произошедшего в Апсародае.

Глава 12
Тупик

– Ешь… – проворчал я, пытаясь запихнуть ложечку йогурта сквозь бескровные губы валяющейся тряпочкой кицуне, – Ешь, давай…

– Не могу, – еле слышно выдохнула та, – Не лезет.

– Я же сейчас пальцем начну пропихивать! – тут же пригрозил я, – Видела бы ты себя!

Обычная рана, если таковое вообще применимо к оборотню, того не впечатляет совершенно. Даже распоротую артерию он способен запросто заживить, сменив облик. Однако, если сильно деформированы внутренние органы, то тело оборотня, даже превратившись, даже заживив повреждения, всё равно получает сильнейший шок и стресс. Кицуне сейчас из себя представляла еле обтянутый кожей скелет, вялый и сонливый. Все мои старания по откармливанию девицы оказались напрасны.

– Не надо пальцем… Как там наши…?

– Им хуже, чем тебе, но выглядят в сто раз лучше, – кряхтя, я поднял себя с одра больной, прижав руку к рёбрам, – МакАлистер при смерти. Он тоже выглядит лучше тебя.

– Всё так плохо…? – безучастно поинтересовалась лежащая тряпочкой лиса.

Достав смартфон, я сфотографировал Широсаки, а затем показал ей получившийся кадр. Секунда, другая, и тощенькое голое тело под простынёй начинает совершать очень медленные и вялые эволюции, напоминающие томное умирание поломанной ребёнком медузы.

– Где… йогурт…? – это прозвучало очень живо на фоне предыдущих реплик. И очень панически.

– Норму позову, мне отлежаться надо, – отрезал я, тут же осуществляя свою угрозу, да ещё и наказывая волчице пихать в болезную кицуне пищу, пока у той она обратно не полезет.

Дела у Инквизиции в городе были полным дерьмом. Точнее, у самого Цурье. Нас‑то пронесло, выжили, хоть и отхватили. Даже те мужики, что отправились нас прикрывать, выжили… причём в куда лучшем состоянии. А вот региональщикам досталось.

Операция, которую провели в городе неведомые силы (даже сейчас, спустя сутки, неведомые!), была многоходовой до безобразия. Рейд на склад‑тюрьму был одновременно и провокацией, после которой последовал удар по наличному составу. Тщательно спланированный, рассчитанный, реализованный невесть как появившимися в Апсародае людьми, большая часть которых принадлежала индусам и малазийцам. Прекрасно обученным, не чета их регулярам. Мало того, половина из подкрепления, вызванного Цурье из Центра после нашего визита на бывшую птицефабрику, оказалась то ли предателями, то ли подменышами, исчезнувшими, когда заварушка началась.

Сейчас у нас тут было не протолкнуться от элитных войск инквизиторов и наших колдунов, но все они напрасно щёлкали клювами и сталкивались лбами, не находя ни малейших следов пропавших рейдеров. Цурье, отдав на откуп профессионалам всё расследование, крутился как белка в колесе из‑за подорванного пентхауса отеля и общей шумихи. Кси Тинг пропала из города, как‑то уболтав Шор Гаваньяла взять её девочек под защиту и покровительство.

Никто ничего не понимал.

Через несколько часов к нам пришли люди из Центра. Вопросы они задавали общего характера, интересовались деталями, при этом были в курсе специфики отдела. Даже выразили лёгкое сочувствие тому, что первый же «клиент», что нам достался, оказался таким мутным. Внимательно выслушав меня и сделав записи, проводивший допрос попросил разрешение подняться в наш маленький, ещё не доведённый до ума, садик, где и разговаривал с кем‑то по телефону минут двадцать. Вернувшись, инквизитор выдал настоятельную рекомендацию нам сидеть тихо, не отсвечивая ни в одну сторону.

– Вы не так много знаете, дружинник, – уронил он серьёзным тоном, – То, что произошло у вас здесь, связано с другими событиями, как в Европе, так и в Японии. Пока единственное, что я могу отметить с уверенностью – ваш отдел в списках целей нашего противника так же, как и местное отделение. Мы забираем старшего рыцаря Марко Цурье, вывозим остатки архивов, на месте останется оперативная группа, которая будет контролировать ещё и совет директоров «Стемии». Вы пока…

– Остаёмся приманкой? – поднял я бровь.

– Именно, дружинник, – в глазах агента блеснуло сочувствие, – Мы можем гарантировать неприкосновенность барона и дружинника Хатсбург, но за неё, в некотором смысле, заплатите вы. Вашу команду несколько раз целенаправленно пытались уничтожить, используя для этого самые различные, весьма существенные ресурсы. Просто сидите дома, лечитесь, пусть ваш специалист держит под контролем все окрестности вокруг дома, все камеры. Мы уже послали ему запрос на раздельный фид видеопотоков. Я, кстати, уже проверил вашу башню, сегодня вам привезут пару высокотехнологичных турелей, которые умеют быстро реагировать на тепловой след… если кому‑то захочется вновь побаловаться ракетами. Однако на этом всё, дружинник Красовский.

– Это гораздо больше, чем мы привыкли получать, – хмыкнул я, – Но не гарантирую, что будем сидеть тихо. Кроме этого, вы уже знаете, что охотятся за бароном и Эрикой.

– Мы предполагаем, – обозначил мой собеседник, поднимаясь, – Не более. Однако, повторюсь, можете быть спокойны. Больница под самой надёжной защитой. Мы прибегли к магии… помимо всего прочего. Удачи, дружинник Красовский.

Довольно забавно, что так, буквально с голым задом, бросают двух недобитков и альва, из которого никакой комбатант, но логику людей из Центра переоценить невозможно. У них мало зацепок, много вопросов, а спрашивать банально некого.

Несколько часов мы с Алебастром потратили на укрепление и проверку защиты дома, дождались обещанных турелей, я даже, под руководством нашего отшельника, умудрился их установить, вымотавшись в процессе донельзя. Сам чернокожий тоже не лучился радостью, а вовсю беспокоился за себя, проверяя всё, что можно и нельзя. Кое‑как от него отделавшись, я принял душ, а затем рухнул в кровать, дыша как сорокалетний дед на последнем издыхании.

Проснулся уже в обнимку с Юки, сыто отрыгивающей йогуртом, да ещё и от того, что по нам двоим топтался не только бинтуронг, но и сменившая ипостась волчица. Пришлось тесниться, чтобы всё это поместилось, но что ещё делать? Всем страшно. Мы прошлись по краешку несколько раз, заглянув в бездну. Для меня это нормально, а вот для той же японки, у которой последние несколько дней выдались чрезвычайно насыщенными, уже перебор, даже несмотря на её природу.

Через несколько часов шатающийся от усталости альв разбудил меня, заставив занять место перед мониторами, а сам рухнул на своё ложе, вообще не стесняясь постороннего в личной пещере, но нацепив глухие наушники. Оценив уровень доверия, я принялся добросовестно следить за камерами, чем и занимался под кофе, пока, часов в десять утра, мне не позвонил Марий.

– Как вы там…? – прохрипел наш лидер, выглядя так, как будто взял штурмом целый женский монастырь, многократно изнасиловав там даже животных в стойлах.

– Лучше, чем ты выглядишь. Раз в десять, – улыбнулся в ответ я, – Сидим, играем в приманку. Все спят, я на страже.

– Так… даже лучше, – бледный, определённо едва живой, блондин кивнул, – Я тебе сейчас расскажу кое‑что бредовое, ты только не смейся…

Смеяться я не стал. Гритт, обливающийся потом, с трясущимися руками, договорив, повесил трубку, а я, передав через пару часов пост проснувшемуся альву, заварившему себе огромную кружку кофе, ушёл отмокать в бассейне, интенсивно размышляя над словами нашего предводителя. Так и сидел, пока не приползла Широсаки, попытавшаяся с томным видом снизойти своей обнажённой персоной в тот самый бассейн, но вместо этого, с бульканьем рухнула, поскользнувшись на ступеньке.

Выловив фыркающую девушку, я придал ей вертикальное положение, пообещал выдать по заднице, что она влезла сюда, не приняв душа, а прямо потная из постели, а затем озадачил вопросом:

– Ну что, молодой инквизитор, перечислите мне признаки, по которым можно отличить вампира от человека.

– Что? – Юки, всё норовящая вновь уйти на глубину, застыла в недоумении, а затем, подумав, начала неуверенно отвечать, – Зубы. Четыре острых длинных клыка попарно на верхней и нижней челюсти. Острая аллергия на солнечный свет. Их кровь очень быстро сворачивается. Температура тела чуть ниже, чем у нормального человека, но это мелкий признак… Видят в темноте. Очень хорошо видят. Чуют кровь, очень внимательны…

– То есть, отличаем по зубам, так ведь? – уточнил я, продолжая пребывать в своих мыслях.

– Ещё они сильные, – подумав, добавила кицуне, – А в чём дело?

– В том, что если вампир постарается, то его довольно сложно узнать среди людей. К примеру, если он вырвет себе клыки, – предположил я, – Или родится без них. Просто сильный человек, что можно объяснить тренировками.

Лиса, видимо, уже частично придя в себя, освободилась, чуть отплыв от меня к другому краю малюсенького бассейна, а затем уставилась на продолжающего думать меня. Я в ответ пялился на девушку, пытаясь ухватить ускользающую мысль. Нужную, важную, но…

– О чём думаешь? – тихо спросила Юки, снова подплывая ближе и позволяя мне прижать себя к груди.

– О сексе с вампиром, – честно ответил я, а затем сразу, увидев в глазах девушки быстро набирающую силу жгучую обиду, поправился, – Не об Эрике. Точнее, не совсем о ней. И ты мне сейчас поможешь!

– Что⁈ – прокатившаяся на аттракционе чувств кицуне выпучила глаза, чувствуя, как я её понадёжнее обнимаю, – Я?!!

Именно у нашей белобрысой плутовки была недавно связь с обычным человеком, то есть мной, а затем с сердитым вампиром‑женщиной. Причём во втором случае это можно было назвать почти изнасилованием, хотя тут всё зависит, какого пола будут присяжные. Вопрос даже не в этом, а в том, как лисы‑оборотни чувствуют окружающих, их силу, опасность, настроение. Как запоминают. Юки совсем недавно тренировалась с нами, спарринговала и воевала. Её воспоминания свежи.

– Эрика… вертела меня как игрушку, – покрасневшая как маков цвет девушка спрятала горящее лицо у меня на груди, – Как ребёнка! Маленького! Она говорила, что просто учит, но я‑то чуяла, что она возбуждена! И…

– В жизни не поверю, чтобы ты хоть разок да не попробовала удрать, – подбодрил я начавшую мямлить девушку, – И как?

– Она как поймает! Как прижмёт! Я думала, что сейчас рёбра сломаются! – вскинулась Юки.

Вот оно. Эрика либо действительно была на взводе, либо утверждала главенство, но это фигня. Главное – сила.

– То есть, сильно? – я прижал лису к груди, крепко, но осторожно дозируя силу.

– Она… сильнее! – пробубнила та, после чего была отпущена на свободу. Относительно.

Эрика Хатсбург не использует свою полную силу, в этом нет смысла. Для того, чтобы нормально применять выученные в учебке навыки, девушке совсем ни к чему напрягаться. Сила без навыков перестаёт быть преимуществом. Чаще всего вампиресса использует «излишек», только работая своими крепчайшими когтями… ну или когда её кто‑то сильно расстроит или заведёт. Я, конечно, заводил, но тут другой финт ушами – в постели Эрика отдаёт полнейшее предпочтение «женским» ролям, без царапаний и укусов.

Но это она. И со мной. А вот с нашкодившей лисой, пытающейся удрать от справедливого гнева…

– Ты это вообще к чему⁈ – ёрзала кицуне, изнывая от любопытства. И доёрзалась, сделав большие глаза и сказав «ой!».

Ну да, вот сюрприз‑то.

– Тут ещё подумать надо, – загадочно сказал я, делая довольно прозаические телодвижения, направленные в сторону заметно возбуждённой девушки, – А сейчас думать стало проблематично. Сама виновата. Исправляй.