Текст книги "Неприкаянный. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 53 (всего у книги 64 страниц)

А еще он меня боялся. Не побаивался, а натурально боялся, как будто я его могу в любой момент кокнуть по желанию своей левой пятки.

– Поехали, – вздохнул я.

– Куда? – быстро и нервно поинтересовался этот тип.

– В первую очередь – отсюда. Слышал когда‑нибудь поговорку «Ад пожирает праздных»? – криво усмехнулся я, выводя «камри» на проезжую часть, – Сначала свалим, потом побеседуем нормально…

– Я бы предпочел с тобой общаться по телефону! – внезапно выдал этот тип, – Желательно, из другой страны! Чертова Кси Тинг!

– Не бреши на бабушку, я тут не из‑за неё, а потому что ты обосрался.

– Она могла прислать нормального отбойщика, а не Храмового Психа с гранатами!

– Их я, кстати, взял у тебя дома, Майки. Там всё было заминировано и внутри, и снаружи. Ты отличный сапер, надо сказать.

– Что? У меня не было там таких гранат! Ты посмотри, они же оборонительные! Зачем мне бы понадобилось разрывать в клочья собственную хату⁈ О, черт…

– Кажется, ты теперь бездомный, мистер Портман. А моя машина пока – твой оплот безопасности. Знаешь место, где нам не помешают перетереть? И да, успокойся, я не собираюсь таскаться с тобой и бросать под пули твоё нежное шлюхолюбивое тело. Ты используешь мозги, чтобы найти мисс Новак, я её убиваю, после чего наступает всеобщее счастье. Быть нам вместе для этого не нужно.

Эти слова слегка помогли прийти бывшему копу в себя, так что он даже накидал пару мест, куда мы можем не только подъехать поговорить, но и порадовать себя кофе. Нахлебавшись живительного напитка и выкурив аж три сигареты подряд, Майкл принялся рассказывать о своих горестях.

Начал он с того, что Кси Тинг его неблагородно подставила. Мистер Портман всегда был человеком, трезво и грамотно расценивающим риски, из‑за чего и вёл вполне комфортную жизнь. Такая крупная рыба, как основной оперативник католиков, была далеко за пределами его круга добычи, но наша старая китаянка умудрилась уломать осторожного американца, приведя убедительные доказательства, что Агнешка теперь вне закона, и за неё никто не «спросит». Майкл подписался на поиски, принялся дергать ниточки… и очень быстро обнаружил, что у старой китайской перечницы, желающей найти полячку, много единомышленников… или людей, присоединявшихся к этим самым единомышленникам после новостей о «падении» святой сестры. На волне этого энтузиазма старину Майки и вынесло на Агнешку, допрашивавшую какую‑то бабу в подсобке продуктового магазина.

– Она её там то ли забивала, то ли резала… – рассказывал побледневший Майкл, нервно наминая пустой стаканчик из‑под кофе, – Кровь даже на стенах была. Я увидел её, она меня, а затем парни пошли её брать. А я ломанулся оттуда со всех ног. Хорошо, что на машинах были, успел уйти. Видел в зеркале, как она стояла на дороге… с окровавленными руками. Троих парней уделала за секунды. Сука! Фак! Если бы я знал, что она людоед! Сука!

– Людоед? – недоуменно поинтересовался я, а в ответ услышал, что «отбитых вояк, отморозков, бешеных псов называют в Апсародае „людоедами“». Ценят, уважают, но держатся поодаль, потому что приличные люди предпочитают профессионалов с холодным сердцем, бизнесменов, а не непредсказуемых маньяков.

– Кси Тинг знала, что она поехавшая вояка! – Портман даже врезал кулаком по бардачку от избытка чувств, – Знала! Но не сказала! Монашка, мать её!

– А она что, велела тебе Агнешку брать? – ухмыльнулся я, – Или просто выведать, где та сидит? Позвоним бабусе?

– Не надо… – скис детектив, – Мой провал, признаю. Энтузиасты… мать их. Ладно, давай… кстати, как тебя зовут?

– Петр Красовский, – ухмыльнулся я, видя, как в глазах собеседника вновь сверкает паника.

– Умоляю, скажи, что ты поляк или там венгр, я не знаю! Ну хотя бы серб! – натурально взвыл бывший коп.

– Не‑а. Чистейший русский.

–:%;;%:;!!! – натурально заматерился Портман, ‑!: №::?*%!!! *?%?'!!! Еще один русский людоед! Как будто нам священника было мало! Фак! Фак! Факинг фак фак!!! Сука! Что это за джек‑пот из дерьма такой!

– Завязывай ныть и говори, куда тебя везти, Шерлок Холмс.

– А я откуда знаю, куда⁉ У меня дом заминирован!

– Судя по слухам, ты являешься любимчиком у половины шлюх города, приятель. Выбери надежную и напросись к ней в гости.

– Ты… ты хочешь, чтобы я нарушил свои принципы⁈ – аж изумился бывший коп.

– Нет, – удивился я, вновь поворачиваясь к нему, – Мне плевать, откуда ты будешь работать и где будет спать твоя жопа, Майки. Но дам тебе такой расклад – все основные цели Агнешки Новак очень хорошо прикрыты. Можешь судить по моей тачке, как хорошо. Ты – слабое звено. Так что либо бросаешь маяться дурью, а затем начинаешь работать по нормальному, чтобы я кокнул святую сестричку, либо она тебя найдет и благословит так, что санитар в морге наблюет в твоё выпотрошенное тело. Причем, мистер Портман, я не исключаю, что тебе на лицо, которое Агнешка запихнет на пустое место в живот. Отдельно от черепа или нет – это вопрос уже не существенный, согласись?

Кажется, у детектива было еще и богатое воображение, так как мужик натурально позеленел, представив себе веселую картинку такого посмертия. Однако, это всё‑таки вывело этого типа из иллюзий и дало пинок в нужном направлении. Он начал думать, назвал адрес, а в пути, уже преодолев парочку своих психических барьеров, начал меня вполне профессионально расспрашивать на тему того, что я еще знаю про бывшую монашку. Даже телефон Алебастра получил напоследок и некоторую сумму денег, которыми я с ним поделился во благо будущего сотрудничества. Последнее его удивило настолько сильно, что аж рот раскрыл, провожая отъезжающего меня.

Люди… они просто какие‑то… знаете… они просто рабы стереотипов. Почему‑то думают, что тот, кто часто убивает людей, непременно является плохим человеком, подонком там или маньяком. Обзываются людоедами, асоциальными, маньяками, мясниками, психами и уродами…

Это, вообще‑то, обидно, господа. Я цельная и психически здоровая личность, которой категорически неприемлемы такие узкие рамки!

///

Широсаки Юки, стоя под теплым душем, не выдержала скопившихся на душе чувств, поэтому внезапно обняла ойкнувшую вампирессу, мирно намыливавшуюся до этого интимного момента. Обняв, японка уткнулась лбом между внушительных грудей подруги, а почувствовав, как они тепло и приятно обняли её уши, тут же с облегчением зарыдала.

Причин этому внезапному срыву была целая куча. Основной проблемой, поселившейся в жизни маленькой кицуне, был кризис в личной жизни, который можно было описать русской басней про лису и виноград, но это была лишь сложная ситуация, над которой Юки работала. А вот перипетии в их жизни, случившиеся в последние дни, довели беднягу до ручки, о чем сейчас она, рыдая и хрюкая, невнятно жаловалась Хатсбург. Ей совсем не помогало то, что практичная вампиресса направила душ на обеих, чтобы смыть мыло, но остановиться было уже вне её сил.

– Так нечестно! – жаловалась Юки, обтекая со всех сторон, – Нечестно! Она притворяется! Мао‑Мао постоянно притворяется, постоянно показывает не себя, а то, что зрителям хочется увидеть! Образ!

Юки неоднократно видела клипы, снимавшиеся китаянкой‑блогером, и всегда восхищалась той легкостью, с которой Мао‑Мао о чем‑то рассказывает или общается с другими людьми. Те натурально поддавались её харизме и уверенности! Казалось, что для этой девушки нет преград в социальном общении, а этот навык кицуне был невероятно нужен! Очень!

…ведь с тех пор, как она смогла преодолеть внутренние барьеры и раскрыться, став куда более решительной и инициативной, оказалось, что бедная лиса вместе с этим потеряла все свои немногочисленные способности к флирту! Она теперь понятия не имела, как сблизиться с Петром! Все её ранние ужимки были очень… детскими!

Разумеется, она усмотрела во внезапно явившейся в их жизнь Мао‑Мао пророка и волю свыше, а оказалось, что это все обман и постановка!

– Она просто продает образ! – хныкала Юки, чувствуя, как её гладят по голове, – У неё ни друзей, ни подруг! Только работа и дети! Бизнес! Это просто бизнес, Эрика! Это…

Тумк!

Кицуне оказалась небольно ударена кулаком вампира по темечку. Сказав на всякий случай «ай!», она подняла голову, чтобы жалобно посмотреть в лицо стукнувшей, но была вырвана из грудного плена, а затем стукнута еще несколько раз, еще слабее.

– Не в ту сторону воюешь, подруга… – ласково пробормотала Хатсбург, наминая щеки Широсаки, – Китайцы такие себе учителя по личной жизни и социалке. Я бы сама тебе что‑то подсказала, но откуда? В казарме выросла. А вот других альтернатив ты замечать не хочешь…

– Это каких? Момо? – кисло и безнадежно вопросила Юки, а затем удивленно моргнула, когда её мягко стукнули еще раз.

– Момо тебе скажет только «разденься и лезь в постель»! – фыркнула Эрика, – Я говорю про Мария, дурында!

– Мари… – глаза широкицуне стали расширяться до удивительных размеров, – Мари…я⁈

– А он что, не человек, что ли? – язвительно вопросила недомытая госпожа Хатсбург, а затем принялась выгонять лисицу с наказом как следует подумать над её словами. Юки упиралась, как только можно, ныла о том, что она не знает как и о чем, но всё равно была вытолкана из банного помещения… и обнаружила себя стоящей в коридоре, мокрой и голой.

Проходившая мимо Мао‑Мао уставилась на девушку, моргнула, а затем, потыкав той пальцем на расстоянии в промежность, посоветовала быть осторожнее с покраской волос в нежных местах.

– Сожжешь себе %?'№у – будешь плакать всю оставшуюся жизнь! – выдала китаянка очень мудрый совет, а затем пошла себе дальше, оставив кицуне стоять в полном недоумении, смятении и расстройстве.

Глава 5
Трудно быть командиром

Когда я, вполне удовлетворенный прошедшим днем, поднялся в пентхаус, Марий Гритт ждал моего появления в позиции низкого старта. Проще говоря, блондин вскочил в лифт раньше, чем его створки замкнулись за моей спиной. Конечно, мы предварительно списались, но изгнать из головы образ кота, давно терпевшего по‑маленькому и выскочившего на улицу при первом удобном случае… гм, было тяжеловато.

– Куда это он⁈ – с недовольным видом вопросила Мао‑Мао, стоящая у окна с открытой бутылкой пива. На китаянке была легкая юбка по середину бедра и топик с кислотно‑яркими иероглифами.

– К бабе своей поехал, – подумав, ответил я чистую правду. – Задолбала ты его.

– Говно вы, а не профессионалы! У меня еще съемки были запланированы! – кисло нахмурившись, выдала молодая китаянка, глядя, как я прохожу к лестнице на второй этаж. Кажется, ей очень не понравилось то, куда и зачем свалил блондин.

– Так снимай свои съемки, я же здесь, – хмыкнул я, поднимаясь в спальню. – Только душ приму. Можешь пока вспомнить, что нас нанимала не ты.

– Какая разница, кто нанимал! Вы меня подводите! – продолжала вредничать «звезда».

На это мне пришлось ответить уже грубее.

– А если твоя мать подведет нас, то умрешь ты, Мао‑Мао, – взглянул я на разошедшуюся молодую женщину сверху. – Не забывай, зачем ты здесь и зачем мы. Это не Диснейленд.

Судя по изменившемуся лицу знаменитости, было несложно понять, что она как раз и забыла, почему именно находится в этом городе и кто ждет ее на родине. Мне, впрочем, было плевать. Если Портман нас не подведет, то вскоре я скормлю Агнешке свинцовую пилюлю, что знатно развяжет нам руки, а Кси Тинг вообще позволит нанять каких‑нибудь левых клоунов для защиты любимой доченьки.

Спустившись снова вниз, я обнаружил всё девичество в купальниках, развалившееся на балконе под солнцем. Хатсбург морально уничтожала своими формами остальных, лежа в тени; ютящаяся возле нее Мао‑Мао терпела моральный ущерб от статей вампирессы и продолжала делать кислый вид, а вот Момо и Юки вовсю «жарились», чхав с большой горы на благородную бледность, воспеваемую китайцами.

Впрочем, это совершенно не исключало того, что в набитом женщинами доме нормальной еды не было ни крошки. Массивные холодильники продемонстрировали мне свои унылые внутренности, забитые детским питанием, какими‑то фруктами и овощами, а также неприличным количеством разнообразного бухла. Покачав головой на этот беспредел, я переломил желание отправиться в ресторан либо вызвать доставку, а вместо этого добыл крупную курицу, найденную в морозилке.

Пока замороженная тушка вращалась в аэрогриле, приходя в нормальное состояние, я быстро организовал всё, что было нужно для ее превращения в отменную, начиненную специями, остренькую и приятную курицу‑гриль. Несложное кухарство позволяло расслабиться, привести мысли в порядок, чему также помогал неплохой виски, который я себе время от времени подливал в стакан, подмигивая временами косящимся на меня с балкона девушкам. Те тоже валялись не на сухую, а вполне активно подбухивали, доставая свое из небольших переносных холодильничков.

Наконец, по огромной квартире поплыл приятный аромат жареной птицы, что тут же вызвало реакцию обитателей помещения. Их же было куда больше, чем женщин! При виде целеустремленно и самостоятельно спускающихся по лестнице китайчат я не смог сдержать улыбки, ну а Майор Том, попросту возникший рядом с холодильником, излучал готовность получить еду любой ценой. Желательно кровавой.

Четверо голодных мужиков быстренько растрепали могучую вкусную птицу. Пацаны блогерши оказались ребятами мудрыми, так что лопали грудку, обмакивая ее в свое детское питание; медоед тоже оказался не дурак, поэтому удовлетворился не только мясом, но и костями, которые бодро сгрыз… в общем, хватило всем.

А под конец, как по заказу, двери балкона разъехались, впуская в дом компанию пьяненьких, активно шевелящих носами, женщин.

– Пахнет вкусно, – постановила Эрика, косясь на меня, моющего посуду. – А где еда?

– В ресторане, – пожал плечами я. – В холодильнике. Везде!

– Вы всё съели⁈ – тоскливо пискнула Широсаки, тут же став похожей на недоедающую сироту, что сделать ей было совсем несложно.

– А вы чё думали, этот амбал на всех готовить будет? – язвительно вопросила наша подзащитная, направляясь к играющим детям. – Наивные! Щас чё‑нибудь пожрем!

Пока Хатсбург сопела, рассматривая меня с осуждением, а Юки маялась дурью, изображая несчастную и голодную, речь взяла необычайно серьезная Момо, поигрывающая полупустой бутылкой с текилой.

– То есть, мужик мотался где‑то целый день, потом вернулся сюда, к четырем бабам, голодный и уставший, приготовил пожрать, накормил зверя и детей, причем чужих… – протянула презрительно коротышка, – … и вам что‑то не нравится?

Вампиресса и кицуне недоуменно переглянулись, а я, ухмыльнувшись, достал сигареты и отправился на балкон. Необходимо было подумать над стратегией взаимодействия с детективом. Товарищ Майки не хотел подставляться еще, поэтому собирался действовать на порядок осторожнее и тише, потребовав у нас и у Кси Тинг моментальной реакции на всё, что угодно, от защиты самого Портмана до выезда на ликвидацию бывшей монашки.

С этим проблем не было. О нашей новой машинке я позаботился, в ней теперь хранился небольшой арсенал на четырех человек… правда, если мы попадемся с ним в Верхнем городе – будет плохо. С другой стороны, нам нужно найти и нейтрализовать Крэйна любой ценой, а Эрика клянется, что этот тип скорее сам себе перережет горло, чем будет жить где‑то, кроме Верхнего города. Вообще не понимаю, как подступиться к этому моменту, зато знаю кое‑кого, кто на этом острове съел половину собак в этом вопросе. Кси Тинг нам должна достаточно сильно, чтобы проконсультировать, не интересуясь лишним…

Подумав, я набрал Портмана, чтобы сообщить ему о том, что маленькие радости старины Майки в виде свеженьких шлюх оставляют детектива удивительно уязвимым для того, кто знает, куда прибывают новенькие девушки и где их находит бывший полицейский.

– Я что, по‑твоему, совсем дебил? – мрачно и зло спросил меня детектив.

– Ты ждал профессионального боевика в месте, куда даже зеленый трехдневный штурмовик первым делом закатит оборонительную гранату, – любезно ответил ему я. – Так что всё возможно, Майки. Может, ты прямо сейчас, для успокоения нервов, идешь к новой бабе. А ты мне…

– Заткнись! – вспыхнул мой собеседник, а затем, сдавленно попыхтев минуту, выдавил из себя: – Спасибо. До встречи.

О как. Видимо, я угадал. Как классно быть таким проницательным!

Восхищаться собственной гениальностью пришлось в компании двух воронов, слетевших откуда‑то сверху. Пернатые гады устроились по бокам от меня чуть ли не вплотную, усевшись на ограде, так что выглядел я, наверное, эпично, особенно для тех, кто в квартире. Думалось в их компании удивительно спокойно, так как звуков эти сверхъестественные существа не издавали, просто пялились с пятьдесят второго этажа вниз вместе со мной, разве что не курили.

Настроение было минорное. Я вспоминал прошлую жизнь, ее тоску, однообразие и удушливую бессмысленность, которые одолели меня после того, как я закрыл небольшой гештальт, вырезав со своим другом целое здание чернокожих бруклинских каннибалов. Кейн тогда был слегка расстроен тем, что мы начали веселье с того, что уронили им на крышу авиационную бомбу с воздушного шара, но затем втянулся… Приятные воспоминания, но то, что одолело меня потом так, что я активно начал искать смерти, – было совершенно другим вопросом.

Сейчас, куря уже четвертую сигарету в тишине и спокойствии, под вискарик, да еще и с такими необычными соседями, я неожиданно понял, что тогда был никем иным, как инфантилом! Да‑да, обычным позорным инфантилом!

Синдикат с легкостью брал на себя решение всех моих проблем, благо тех было смешное количество. Я никогда не думал о… да ни о чем не думал! Такие мелочи, как дом, деньги, еда, женщины, чистота и порядок, оружие, выпивка, наркотики или деликатесы… всё это просто поставлялось, причем не сказать, что в каких‑то неприличных количествах. Всё, что мне нужно было делать, – это хорошо выглядеть, вежливо угрожать, эффективно убивать, да не лезть в политику.

Обо мне заботились… как о ребенке. Вовсе не капризном, не трудном, вполне положительном и непривередливом. Да, конечно, как и любой ребенок, я хулиганил, то и дело устраивая стрельбу в общественных местах и создавая трупы, можно сказать, на ровном месте, но, кроме этого, особых проблем не создавал, был примерным и старательным работником! А сам, почитая себя человеком взрослым, просто пронзительно лишенным смысла жизни, душевно страдал от скуки, не имея ни малейшего понятия, что вся жизнь проходит мимо.

Осознание этого факта с высоты пятидесяти двух этажей и пары лет жизни в наемничьем отряде… было забавно. Горько, но забавно.

– Истина, полагаю, сладкой не бывает никогда, – доверительно сказал я одному из воронов, что‑то искавшему клювом под собственным крылом. – Не удивительно, что я в этой жизни почти не убиваю. Я повзрослел.

Ворон, вытащив здоровенный клюв из‑под крыла, скептически на меня посмотрел и чихнул. Я обиженно выдал ему подзатыльник указательным пальцем. Птица, стараясь сохранить равновесие, растопырила крылья, противно заорав, ну и заодно выбила у меня одним из этих крыльев сигарету. Да и стакан с остатками пойла пришлось уронить, спасая лицо от раскаленного пепла, взметнувшегося прямо в глаза. Когда я, ругаясь, прочистил наконец очи, воронья уже и близко не было, а вместо него присутствовала Эрика, сообщившая, что за свои заслуги и несомненную компетенцию я повышен в звании до няни на весь вечер и ночь, с заместителем в виде Майора Тома.

– Мы собираемся слегка бухнуть, – мечтательно поведала мне вампиресса. – Лифт я уже отключила, можно расслабиться!

– Вы собираетесь «слегка бухнуть» с Момо? – усмехнулся я, отчистив себя от пепла. – Ну, удачи. Надеюсь, выживете.

Забаррикадировавшись в детской, я нацепил сопящим бутузам наушники, свалил спящего медоеда в кучу бестолково брошенных на полу одежек, а сам, растянувшись на полу, предался отдыху у двери. Мне нужно было контролировать обстановку, а это включало в себя шум взрывов, крики, запах горелого и вибрацию от возможного обрушения здания. Девочки же бухать собрались.

А чем до этого занимались?

Спать пришлось вполглаза, причем эта стратегия была полностью обоснована. Первой к детской пришла, точнее, приползла на карачках, сама Мао‑Мао, недолго царапавшая дверь и объяснявшая спящим детям, как она их любит. Потом, вроде бы, китаянка вырубилась, а за ней пришла нетрезвая делегация из других пьянчужек, утащившая звезду интернета обратно… и оставившая пьяненькую кицуне. Та, впрочем, чуть‑чуть пошкрябавшись и попросившись внутрь, обиженно уползла бухать дальше.

Следующей уже рвалась Момо, которой приспичило что‑то мне объяснить, но ее, видимо, удержали‑таки, попутно накормив чем‑то сладким. Эрика, осуществившая последнее, не явилась, но в коридоре звучал ее голос, грозно предупреждавший меня о том, что визиты будут обязательно нанесены в будущем.

С утра мы неожиданно получили выходной. Точнее, сначала в детскую вломилась довольно свежая Момо, тут же начав ухаживать за животными и детьми, затем я увидел бодренькую Широсаки, занимающуюся принесенными мной камерами и дронами, а вот потом обнаружил томно возлежащую на диване в общем зале вампирессу, пребывающую в некоторой некондиции. Некоторой. Томной, вальяжной и пассивной. Это был довольно суровый намек на то, что девчонки зажгли ночью по полной, в чем я и убедился, когда увидел нашу подзащитную.

Мао‑Мао была с жуткого бодуна, выглядя настолько паршиво, что от нее шарахались даже дети. Умница, красавица и любовь миллионов выглядела сейчас самой потасканной из гулящих девок, только что закончившей обслуживать целую банду. Издав несколько предсмертных звуков, интернет‑дива с неимоверным трудом добыла из холодильника бутылку минералки и ушла умирать к себе, прошептав на прощание, что сегодня ее нет.

– Вот и хорошо, – удовлетворенно кивнул я, набрав Мария. Пришло время заняться одним нашим упущением.

Через пару часов мы втроем, я, Гритт и Широсаки, уже выезжали за город. Японка, явно ранее укравшая у барона немного осветляющего крема, теперь имела еще более бледный вид, ощутимо нервничая. Последнее я великодушно не замечал, продолжая рулить. Марий же, ранее лучившийся довольством отлично отдохнувшего человека, теперь был мрачен, собран и… нерешителен.

– Петр, ты уверен? – кисло спросил он, когда я вывернул нашу новенькую «камри» на грязевую дорогу.

– Да, – кивнул я, сверяясь с навигатором. – Будь Юки у нас обычным человеком, я бы первый возразил… нет, не возразил бы, но точно никуда бы ее с нами не брал. Однако она считается полноценным членом команды. Мы не можем постоянно брать ее на дело, а затем вычеркивать из раскладов. Кроме того, она сама тогда напросилась со мной на остров, за темным духом…

– Я справлюсь! – неожиданно вякнула лисица, которая всю дорогу выглядела как девочка, совершенно точно не справляющаяся даже с мыслями о том, что ей предстоит.

Но получилось у нее вполне решительно.

– Справишься! – подумав, подбодрил ее Марий. – Мы в тебя верим!

– Я не верю, а знаю, – обломал его подлый заместитель, то есть я. – Юки у нас, конечно, выглядит как миленькая девушка, но она кицуне.

Оборотни – не люди. Их инстинкты – совсем не шутка природы, а фактор, о котором никогда нельзя забывать. Именно этот фактор я и собирался сегодня эксплуатировать по полной, да еще и так, что сидящему рядом блондину… как бы не пришлось его удерживать.

Бумажка, выданная мне Шор Гаваньялом, не соврала, к первой мобильной лаборатории по производству наркоты, представляющей из себя вполне достойный трейлер, мы чуть ли не выехали. Пришлось даже сдавать назад. Убедившись, что нас не заметили, я залез в бардачок, достав оттуда… старенькие шорты и топик. Юкины. Вручив это удивленно выпучившей глаза девушке, я подмигнул ей, накручивая глушитель на ее «глок», а затем вручая оружие японке вместе с ее «ка‑баром».

– Первая часть экзамена, Юки, – пояснил я. – Убей их всех.

– Одна⁈ – обомлела девушка. Ну и Марий тоже выглядел не особо спокойным.

– Мы будем страховать, – кивнул я. – Вперед!

Белоголовая кицуне, посидев еще пару секунд, подобралась, кивнула, а затем, мышью выскользнув из машины, исчезла в кустах.

– Ты серьезно⁈ – только тогда прошипел Гритт, делая квадратные глаза.

– А у тебя что, другие варианты есть? – посерьезнел я. – Идем, это только начало!

В первой лаборатории было четверо тел. Трое дышали относительно свежим воздухом снаружи, играя в какую‑то настольную игру, еще один человек был внутри трейлера. Лисица помялась в кустах порядка пяти минут, достаточно взволнованная, чтобы даже мы с другой стороны трейлера ее увидели, но затем решилась и выдала шесть слабых щелчков с пистолета. Трое человек даже не успели сообразить, что происходит, как уже валились с матерчатых раскладных стульчиков. Юки, выскочившая из засады с бешеными глазами, тут же метнулась к упавшим, неловко, но уверенно ставя им контрольные. Один тихий стон погоды не сделал, и последнего человека не встревожил. Прижавшаяся к раскаленной от солнца стенке трейлера, Широсаки прокралась к приоткрытой двери, грамотно прижимая пистолет к боку, а затем, закрыв глаза, замерла секунд на двадцать. Потом, подготовив зрение к полутьме лаборатории, лаской сунулась внутрь, произведя еще два‑плюс‑один выстрела.

Четко. Быстро. Без раздумий.

Дело пошло. Ей даже не пришлось превращаться.

– Да она хороша… – неверующе покачал головой удивленный донельзя Марий.

– Рано судить, – отрезал я. – Первую часть только прошла.

– Первую⁈

Юки появилась у машины ровно в том виде, в котором я ее и ожидал. На душевном подъеме, глаза блестят, на рожице твердая уверенность человека, который справился на «отлично». Шок? Слом личности? Трагедия? Откуда, это кицуне. Хищное создание, которому просто нужны ориентиры по отношению к противнику. Они получены.

– Едем дальше, – говорю я, и мы едем.

Вторую лабораторию приходится поискать, ее хорошо и удачно спрятали, но нос оборотня находит фургон на колесах, талантливо запиханный в расщелину. Запах химии силен, но мы с помощью биноклей определяем, что здесь сейчас находятся лишь два человека, к тому же весьма пожилых, вооруженных и… разного пола. Парочка европейцев… супруги? Не суть важно.

– Вторая часть! – объявляю я и… забираю у Широсаки пистолет.

На этот раз ни она, ни наш лидер особо не удивлены. Возможно, я бы услышал протесты, будь там четверо здоровых парней, как на первом месте, а так они понимают, чего я добиваюсь. Более того, принимают это.

Новая ликвидация проходит даже проще первой: кицуне уже на взводе, она уже учуяла кровь, получила опыт. Наоборот, Юки удивляет нас точным ударом, втыкая боевой нож между шейными позвонками женщины, наклонившейся над каким‑то противнем, полным синтетического дерьма, а затем сразу же кидается к занимавшемуся другим делом мужчине, чтобы быстро, точно и жестоко вскрыть ему артерию у паха. Пока человек в шоке пытается обернуться, щуплая и ловкая лисица ловко обтекает его в слепой зоне, всаживая нож в солнечное сплетение. Комбинация абсолютно смертельна, но даже это не останавливает нашу Юки ни на секунду – она удирает за трейлер так быстро, что получивший два серьезнейших ранения человек попросту не успевает ее увидеть!

– Охренеть… – комментирует Гритт.

– Ее бесполезно учить как нас, – добавляю я. – Только как хищника.

– Я говорю, что она прошла! – торопливо шипит мне блондин, делая строгие большие глаза, явно рассчитывая успеть до того, как лиса вернется.

– А я говорю, что мы даже не начинали, – ухмыляюсь я ему в ответ. – Ты забыл, чему мы должны ее научить?

Барон выпадает в легкий осадок, а затем косится на меня всё время, пока я хвалю кицуне, даже глажу ее, довольную, по голове. Мы поджигаем эту лабораторию, возвращаемся и зажигаем первую, попутно разбогатев на несколько стволов и штуку с мелочью баксов. До третьей нам ехать полчаса.

Подходили мы к ней втроем, аккуратно, вооруженные до зубов, и – совершенно не зря это сделавшие. Здесь, помимо двух рабочих в резиновых фартуках, под зонтиком в теньке сидел настоящий таец‑охранник с автоматом. Вялый и расслабленный, даже, вроде бы, дремлющий, но охранник. Оценив диспозицию, я отдал бодро блестящей глазками Юки ее «глок»… без глушителя.

– Часть третья. Убей их всех, – серьезно проговорил я девушке… выхватывая свою собственную «тень» и производя три быстрых выстрела в трейлер. – Пошла!

Марий такого не ожидал, но вот взвинченная успехами лиса, цапнув пушку, почти моментально ушла из поля видимости. Блондину ничего не оставалось, как, перехватив автомат, залегать рядом со мной. Это вышло очень кстати, потому что охранник, получив девятимиллиметровый «привет» в колено от кицуне, завизжал благим матом, принявшись разряжать рожок в нашем направлении. Я еле успел перехватить командира до того, как тот чуть не пристрелил гада.

Юки же всех обманула. Она даже не шуршала, позволив паникующим напарникам тайца отволочь его к трейлеру, а затем, выскочив с совершенно другой стороны своей полностью голой персоной, быстро перестреляла всю троицу в спины, потом закрылась ручонками и, покраснев, вновь спряталась, чтобы появиться рядом с нами через три минуты уже одетой. Смущенной до чертиков, но определенно довольной собой.

– Молодец! – вновь безо всяких шуток похвалил я лисицу. – Это было сильно. Совсем не то, как привыкли работать мы, но тактически очень верно.

Марий покряхтел, помычал, но, тяжело вздохнув, согласился со мной. А затем посмотрел на меня глазами многократно изнасилованной коровы.

– Это всё, надеюсь? – вымученно выдохнул он.

– Нет, еще одна есть, – улыбнулся я, потрясая бумажкой. – Последняя… часть экзамена.

– Если ты попробуешь заставить ее голой всех убивать одними зубами, то говори сразу, я тебе врежу! – обозначил свою позицию насупившийся блондин.

– Нет, – улыбаясь, я достал из‑за пояса пару снаряженных пистолетных магазинов. – Здесь резиновые пули. Те самые, усиленные, с нашей «тренировки». Мы с тобой поиграем за ту команду, чтобы Юки не заскучала!

Выражение лица Широсаки, уже чувствовавшей себя победительницей по жизни, моментально стало затравленным. Девушка, только что чувствовавшая себя на вершине мира, внезапно ощутила под ногами пропасть!

– Красовский… – с трудом выдавил из себя барон, прикладывая руку к лицу. – Ты… очень… больной… человек!

С ветки нам весело каркнул здоровенный ворон. Я подавил в себе желание погладить по голове и Гритта. С Широсаки это не очень получилось, ее волосы, почему‑то, не хотели быть поглаженными.

Торчали только так!