Текст книги "Неприкаянный. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 64 страниц)

Глава 15
Триумф археологии

Ди Вайна с подачи Цурье взяли чисто, гладко и быстро. Сначала, пока он на своем тихоходе плыл до Сингапура, его полностью изолировали электронно, проследив все звонки, письма и отправления, взяв под контроль сим‑карты и электронную почту. Купировав нашего толстого психа в интернете, Инквизиция инсценировала случайную встречу его корабля с патрулем. Спрятать огромный свинцовый саркофаг Армэн не мог совершенно нигде, так что его арестовали с парочкой обвинений, как контрабандиста и черного археолога. Затем к нему подошли уже совершенно другие люди, сделав предложение, от которого Ди Вайн не стал отказываться. Он полжизни скрывался, чтобы обрести славу… а она нашу организацию не интересовала. Её они с легкостью могли предоставить тому, кто нашёл этот гроб.

А вот потом случилось настоящее дерьмо. Ватиканские монахи, запечатывая свинцовую домовину в шестнадцатом веке, проявили удивительно много смекалки и выдумки. Гроб был буквально зацементирован целой плеядой клеев и смол, там, внутри «пирога», намертво скрепляющего всё в единое целой, был даже залит мёд. Все проведенные тесты, сканирования и анализы однозначно утверждали о полной аутентичности саркофага. Стопроцентной. Однако, внутри обнаружились только цепи с кандалами, да… мумифицированные останки самого обычного человека.

Просто. Человека.

Причем нельзя было сказать, что «чудовище», закованное в свинец и сталь пятьсот лет назад, вырвавшись из гроба, не собрало богатый урожай жертв. Для мертвеца‑человека полутысячелетней давности, хозяин сундука очень даже преуспел, забрав одну жизнь. У Армэна, буквально ночевавшего в лаборатории, случилось кровоизлияние в мозг. Почти мгновенная смерть.

– Теперь в Сингапуре говноворот и множатся истории заговоров, – меланхолично произнес Гритт, качающийся на стуле и удерживающий карандаш между верхней губой и носом, – А вот если бы мы вскрыли эту проклятую хреновину…

– Нас бы съели с говном, – поддакнула ему вампиресса, играющая в кормящую мороженым мать по отношению к хлопающей ресницами Норме, – И жевали бы, и жевали…

– Вообще‑то, это не всё, – на кухню вошёл Алебастр, преследуемый Соней, порывающейся на него влезть, – Кто‑нибудь, отвлеките этот кусок меха, тогда я расскажу вам самое интересное.

«Самым интересным» оказалось то, что не смогли бы сказать Гритту, но то, что мог отследить альв. Настоящую бурю истерики в Ватикане. Город‑государство, обладающее внушительными закрытыми архивами, сейчас штормило как никогда. Ди Вайн был прав в своих изысканиях, церковники собирались использовать мощного вампира, чтобы зачистить Японские острова от их обитателей. У исторического факта, видимо, были какие‑то обоснования. Очень серьезные.

– Они собирают сюда настоящую экспедицию, Марий, – заключил чернокожий, благодарно кивая мне, сгребшему бинтуронга в охапку, – Так что советую тебе срочно дружить с Цурье, иначе вместо парка у нас тут будет разбит целый лагерь ватиканцев, обивающих наши пороги и вытрясающих из нас малейшие подробности. Пусть большой папочка защищает Апсародай от этих психов.

– А если бы мы вскрыли эту хреновину, – неожиданно пришла мне в голову идея, – То здесь, на Басолане, уже было бы сейчас не протолкнуться. Только не от ватиканцев, а от вампиров!

– Черт, точно! – испугались присутствующие, за исключением довольно сопящей Сони. И, почему‑то, обвинительно уставились на меня.

– Сами такие, – понял намек я, делая вид, что обиделся, – Я не сторож ворону своему. Ладно, не скучайте, скоро вернусь.

– Ты куда? – проявила интерес вампиресса, запихивающая ложку мороженого в рот проходившей мимо сонной Юки.

– Хочу себе новый ствол. Пока на него есть деньги.

– Ммм…! Ммм…мм!! – внезапно встрепенулась японка с набитым ртом, замахавшая на меня руками, – Мм!

– Что? – не понял я.

Девушка выбежала из кухни, но очень быстро вернулась, неся с собой бумажный пакет. Его она передала мне. Заинтригованный, я опустил довольно тяжелый пакет на стол под любопытствующими взглядами окружающих, а потом достал из него два тех самых, проклятых, двухствольных «кольта» один‑девять‑один‑один, но теперь богато украшенных гравировкой. И кусочек бумаги, на котором по‑русски было написано одно слово. «Спасибо».

– Даже не знаю, что и сказать! – от удивления, Марий даже потерял удерживаемый карандашик, – Петр, ты явно произвел на них впечатление!

– Так меня нахер еще не посылали… – задумчиво пробормотал я, крутя в руках стволы, которыми бы вооружился только самоубийца, – … и ведь даже не ответишь. Хотя, надо подумать. Китайской водки им, что ли, послать? Говорят, очень отвратительная вещь.

– Корейская водка, сочжу, – тут же поправил меня альв, – Я знаю, где заказать худшую из возможных. Такую пьют на спор, даже там, в Корее.

– Будь добр, три ящика.

А уродливые пистолеты я, пожалуй, возьму с собой. Пригодятся.

Машина была недоступна, пристающая к волку‑оборотню кицуне облажалась с тайм‑менеджментом, так что я пошёл пешком, тщательно обдумывая на ходу, что именно мне нужно для счастья. Выходило вполне нетривиальная модель пистолета, которую придётся тщательно искать. В прошлом мире у меня много лет была чудесная амулетная система, прекрасно поглощавшая ответный огонь, что позволяло быть крайне непридирчивым в собственном вооружении. Всегда было время опустить ствол после выстрела, достигая тем самым точности попадания. Здесь же магии не было, поэтому скорость и кучность стрельбы были самым необходимым приоритетом.

Обычные пистолеты не подходили. Апсародай был набит оружием сверху донизу. Его можно было купить даже в продуктовом магазине из‑под полы. Не в каждом, но шансы, что у продавца найдется лишний ствол, были высокими. Однако, это было не то. Вездесущие «глоки», целая армада неубиваемых револьверов, штабеля старого советского оружия – это купить можно было везде, да. Но что‑то лучше? Нет. Требовались либо рекомендации, открывающие тебе дорогу в специализированный магазин, либо… здоровая толика безумия. В одном отдельном случае.

«Он такой же как ты, русский, но еще более отбитый, причем не один, а вместе со своей бабой. Не знаю, где он нашёл эту психованную рыжую коротышку, но они – два сапога пара. Оба терпеть не могут работать с официалами, либо представителями серьезных семей, но треть лучших наемников города закупается у этого типа. Вторую треть он послал нахер, и они утёрлись, а всё потому, что третья треть, так сказать…», – на этом месте Кси Тинг гадко улыбнулась, – «…вышли из дела или попали в больницу, пытаясь залупнуться на этого бесноватого. У него частный аэродром и свободный вылет с Басолана, так что можешь слегка осознать размер связей этого психопата. Однако, если ты ему понравишься, он может захотеть иметь с тобой дело. Маленький совет, судя по твоей придурочной улыбке – понравься обоим . Иначе тебя пристрелят»

Мне очень хотелось посмотреть на такого забавного человека с такой забавной спутницей жизни, так что я бы пошёл знакомиться, даже если бы не нуждался в стволах. Тем более, что мы оба жили в компактных крепостях, расположенных в городской черте. Правда, у этого человека в хозяйстве был броневик для езды по городу и окрестностям, а у меня – еще нет.

Еще один повод с ним познакомиться. Учиться стоит у лучших.

Огромная водонапорная башня на краю Среднего города была лишь чуть менее старой, чем наша пожарная станция. Часть этого строения была перестроена, выдавая нехилые балкончики на мощной колонне, а всё выше фундамента покрыто разного рода пятнами и щербинами, как и ряд гаражей с той стороны, где была калитка на огороженную территорию этого занимательного владения. Там же, рядом с калиткой в сплошном заборе из трехметровой стальной решетки, стоял и домофон с камерой. Плюс табличка с красивыми, отливающими бронзой, буквами.

«La Dispensa»

Оглядев окрестности, особенно тылы гаражей, благоразумно стоящих к башне задом, я понял, что владелец этого строения очень любит стрелять по посетителям. Особенно незваным, таким как я. Ну, или швыряться гранатами, сразу и не определишь характер повреждений у гаражных стен. Три ворона, сидящих на заборе, намекали, что либо теории Мария пустое место, либо сейчас в меня тоже будут стрелять.

Пожав плечами, я закурил, нажимая кнопку звонка. Хорошо нажал, секунд на пять, чтобы точно услышали.

Правильно сделал.

– Амиго… – хрипло отозвался домофон хриплым баритоном, – Ты очень молод, а мне сейчас сосут, это два неплохих таких обстоятельства, поэтому слушай предупреждение – вали к черту или я в тебя выстрелю. Насмерть выстрелю, мужик. Отвечаю.

Человек, рассказывающий мне это, совершенно не шутил. Именно таким голосом я рассказывал некоторым нехорошим господам, что сделаю с ними, перед тем как, собственно, сделать. Это повышает рейтинги у свидетелей, они потом охотнее делятся информацией с окружающими, что хорошо влияет на репутацию.

– Если то, что мне о тебе рассказывали, правда, то сейчас у тебя должен упасть… – с этими словами я извлек из‑за пояса дурацкий двойной «кольт» и, прожав оба спусковых крючка, зарядил в небо дуплетом.

Секунда. Вторая.

– Ah, chinga tu madre! A poco ahora⁈ – заорало что из динамика, что из окна балкона, – Ah, chinga… No mames! Ya mero, güey, ya mero!

– Что, серьезно?!! – на английском ему вторил тонкий и высокий девичий голосок, пребывающий в не меньшей ярости и удивлении, – Сильвио, мать твою, серьезно?!!!

– Ладно, я пошёл, а то еще вдруг выстрелите… – сообщил охреневающим людям я, и затем неторопливо побрел назад.

Не выстрелили. Под вопль Сильвио Касадоре «Не смей! Я убью этого ублюдка, глядя ему в глаза!» из окна балкончика вылетела зажженная шашка динамита, глухо бабахнув в десятке метров за моей спиной. Сунув пистолет за пояс, я остановился, развернулся, и принялся ждать, морщась от поднявшейся пыли.

Сильвио «Ла Диспенза» Касадоре выскочил из калитки совершенно голым, если не считать множества татуировок по телу, черной повязки, закрывающей один глаз, и огромного кольта «Анаконда». Удерживая хромированную «дуру» в стиле негритянских рэперов, он со свирепым выражением лица попёр на меня, вздымая пыль голыми пятками. Худощавый, очень жилистый, черноглазый и остроносый, этот человек был крайне далек от слова «уравновешенный» и, похоже, ни под каким соусом не собирался с этим словом сближаться.

Остановившись в паре метров от меня, раздувая ноздри, Сильвио уставился на безоружного курящего меня с видом, как будто я ему только что сломал лучший секс в жизни.

– Гд… где⁈ – рявкнул он, продолжая трясти массивным револьвером, – Dónde chingados está esa verga maldita y culera de la que tronaste, cabrón? Где этот ствол, мать твою?!!

– За поясом, – кратко сообщил я ему, выкидывая бычок.

– Медленно… – с нервно дёргающимся (единственным!) глазом приказал мне голый злой человек, – Медленно достань эту херню, урони на землю, а затем пни ко мне! Понял?!!

Я без особых проблем исполнил его указание, а когда Ла Диспенза разразился площадной бранью на мексиканском, разглядывая гравировку на дурацком «кольте», с ехидной усмешкой ему сообщил:

– У меня еще один такой же. За поясом. Кидать?

Ну, я многое ожидал, но точно не то, что этот тип снова примется оглашать окрестности матюгами и лупить себя по голове своей же «анакондой», сгибаясь и вопя, как потерпевший. На всякий случай, не дожидаясь, пока его попустит, подкинул и второй сдвоенный пистолет, от вида которого бедолага аж захрипел, с силой швырнув свою ручную пушку об землю.

Натуральный псих. Мне нравится.

– У меня так‑то еще есть, – добил я его до выпученного глаза, извлекая свой настоящий пистолет оттуда, где и держал предыдущие, – Этот мне достался от православного попа, его потом бензопилой распилили. А эти два уродства час назад подарили русские, тоже православные попы. Если ты их распилишь бензопилой, я возражать не буду.

Ну а что? Этот Ла Диспенза мало чем отличается от ребят из Мара Сальватручча. Такой попил будет вполне гармоничным с моей точки зрения, эдакая переходящая пальма первенства. Карма жестокая штука и все дела.

– Ты… зачем… ко мне… пришёл, каброн? – наконец выдавил человек, жизнь которого только что выкинула пару коленец.

– За стволом, – пожал я плечами, – Разве неясно?

– Погоди минуту… – отдышавшись, одноглазый выпрямился, а в его глазу появилось нечто, напоминающее разум, – Ты пришёл сюда, взбесил меня и мою мамаситу, потом чуть не довёл меня, Ла Диспензу, до сердечного приступа… ради пистолета?

– Пистолет – это очень важно для меня. Зарабатываю с его помощью на жизнь, Сильвио, – признался я, – А еще я верующий. Мне жизненно необходимо хорошее оружие, чтобы я мог в него верить. Кси Тинг сказала, что ты долбанутый. Я тоже долбанутый. И город этот долбанутый. В нем сейчас ловят бинтуронга. Вот ты скажи, ты бы стал ловить бинтуронга?

– Воу‑воу, вернись назад! – замахали на меня руками, но, при этом, заинтригованно, – Что за вера⁈ Что за сраная вера, которая заставляет тебя бесить таких парней как я⁈ Ты представляешь, что я пережил⁈

– Вера в ствол, чувак. Я пришёл к тебе причаститься.

Удивительно, но этот дурацкий диалог полностью сменил полярность нашей встречи. Правда, это вовсе не значилось, что шоу подошло к концу. Как только я попытался войти вслед за Ла Диспензой в его дом‑башню, как ко мне в подбородок уткнулось дуло… точнее два. На другом конце обреза, цепляясь за пологую рукоятку, находилась, кровожадно скалясь, самая удивительная девушка, которую я только встречал в этой жизни.

Не выше полутора метров, с пышной спутанной копной рыжих волос, очень даже неоднородной, с большущими зелеными глазами, яростно сверкавшими из‑под неаккуратной челки… а ниже была задница. Очень приличная задница с пухлыми ляжками. Перемычка, соединяющая задницу с косматой головой, была крайне… минималистичной. Проще говоря, небрежно запахнутый розовый халатик с подпалинами демонстрировал абсолютно ровную грудную клетку девчушки и часть плоского живота. Проще говоря, у микродамы не было груди. Абсолютно.

– Ты зачем его позвал, идиот⁈ – пронзительно заорала девица, аж трясясь от испытываемых чувств, – Посмотри, какой он здоровый! Я не хочу отмывать его мозги с потолка! Как мы будем его выносить⁈ Ты! Шкаф!! Два шага за дверь!!

– Так ты же в меня тогда выстрелишь, – провёл я нехитрую логическую цепочку, оглядываясь, – Я не за этим пришёл.

В доме этой сладкой парочки обои и панели играли лишь роль небольших кусочков свободных поверхностей, растыканных тут и там. Всё остальное было занято оружием. Холодным, горячим, очень горячим. Я увидел даже парочку минометов Второй Мировой, свисающих с высоких потолков навроде люстр. Интересно, у них есть робот‑дворецкий, чтобы всё это обслуживать? Нет, три робота. Нет, пять. Или тут нужен гарем Норм, которые вечно будут в оружейном масле…

– Момо, любимая, убери пушку! – откликнулся почти ушедший вперед голозадый тип, – Мы с ним быстро!

– Ты будешь делать с ним дела, после того как он поступил с тобой⁈ Как ты поступил со мной⁈ – поразилась рыжая и нестриженная, оглядываясь на благоверного, удаляющегося по коридору, – Сильвио! Ты что, снова выпил мои таблетки?!! Снова, да⁈

– Не стой там, каброн, и не пялься на грудь моей женщины! Иди сюда!

Идти пришлось с дулами, уткнувшимися мне в поясницу, под визгливые звуки мексиканской мелодрамы. Девушка, чьи старания были похерены шаловливым мной и недооценены в принципе, ругалась и грозила карами, пока её голый одноглазый друг не взвыл, возведя лицо к потолку:

– Чего ты хочешь, милая?!!

– Фисташкового мороженого, – авторитетно посоветовал я, – Отлично работает на всех моих трех бабах. И домашнем животном.

Дуло исчезло, а меня кто‑то обнял сзади в районе талии, прокричав, что «этот громила – гений!».

Тоже психованная. Чувствую себя как дома больше, чем дома.

– Вот ты за ним и пойдешь, когда разберемся, – единственный глаз Ла Диспензы уставился на меня с интенсивностью лазера, – И что, у тебя действительно три бабы?

– Я живу с тремя… и работаю, – уточнил я, встав рядом с хозяином дома, – А вот трахаться предпочитаю на стороне.

– Хм, разумно.

Теперь два дула обреза уткнулись мне в задницу, а вопль «не учи моего мужика плохому!» – в уши. После чего юная сеньорита с дисбалансом в организме нас покинула, заявив, что если еще раз выкину что‑то подобное, то она потратит на меня пару гранат. И да, она ждёт мороженое!

Впрочем, ситуация не стала менее опасной, потому как, заведя меня в небольшой, но очень аккуратный тир, выкопанный под башней, Сильвио Касадоре выдал мне неплохую, но далеко не новую «беретту», бывшую популярной лет сорок‑пятьдесят назад, а затем, указав большим пальцем на автоматическую турель над выходом, больше похожую на навороченную камеру, сказал:

– Ты мне тут напел интересные вещи, каброн. Не зассал, это тоже в зачет ушло. Но давай проверим, как ты стреляешь. Пустые слова приводят к полным гробам. Готовься. Пятнадцать патронов, пятнадцать мишеней. Всё просто. Запускаю на счет «десять»!

Ну, это действительно было несложно. В моем прошлом мире мне приходилось стрелять из разной дряни, причем, иногда даже специально. Итальянская «машинка», удобно легшая в руку, дрянью не была, она была одним из вариантов, которые я рассматривал загодя. В меру увесистая, элегантная, с приятным спуском и мягким ходом, она в своё время пользовалась большой популярностью у киллеров и любителей огневого боя. Но, это было сорок, а то и пятьдесят лет назад, в семидесятых‑восьмидесятых. Сейчас должно было быть что‑то получше.

Мишени двигались справа‑налево, слева‑направо, выскакивали из потолка, стен и даже пола. Тир оказался далеко не прост, как на первый взгляд, но я тоже не подкачал, успев среагировать на каждую показавшуюся черную фигуру мишени. Бил в центр массы, после третьего выстрела приноровился к отдаче, и дело пошло веселее. Впрочем, на долгое развлечение магазина бы не хватило.

– Тебе пытались ставить базу вояки, даже спецура, – неожиданно выдал гостеприимный хозяин откровение, – Но провалились. У тебя уже рука набита, каброн, набита на живых мишенях. Охерительно набита, я бы сказал!

– Твой глаз тоже ничего, Сильвио.

Одноглазый индифферентно принял комплимент, почесывая свои яйца, а затем, хлопнув рукой по ляжке, спросил, сколько мне лет. Я честно ответил. Ла Диспенза прищурился, а затем, покатав мысль в голове, уверенно заявил:

– Ты не верующий, амиго. Ты апостол!

– Нет, – улыбнулся я, – Настоящий апостол сейчас в другом мире. Мы были друзьями.

– Жаль, я бы с ним выпил! Ну что, давай подберем тебе ствол⁈

Никакого похода в закрома сумасшедшего оружейного маньяка. Перечень подходящих мне пистолетов в себя включал ровно две модели, за что я уже был благодарен Ла Диспензе, потому что если про «Вальтер ПДП» я еще слышал, то вот про второй, чешский пистолет, уже нет. Увы, это жестокая правда мира профессиональных стрелков – все нацелены на лучшее, стараясь, при этом, не перегнуть палку со стандартами. Наш стандарт: патроны 9×19 Parabellum Luger. Никаких сорок пятых, никаких тридцать восьмых, и уж точно – никакого пятидесятого Action Express. Идиоты долго не живут.

– «CZ Shadow 2», – пояснял одноглазый, вертя в руках массивный пистолет с низко расположенным стволом, – Лучшее из того, что сейчас существует, за исключением каких‑нибудь наработок спецуры. Спортивный пистолет для быстрой и точной стрельбы, благодаря такому размещению ствола отдача снижена до минимума. Настолько хорош, что делает спортсменов из профессиональных убийц, штурмачей, забойщиков и прочих опасных тварей, но стреляют они, при этом, не по уточкам и не по тарелкам, так что, можно сказать, это минус аппарата.

– А еще есть минусы? – полюбопытствовал я, быстро отстрелив серию в три патрона. Мне очень понравилось то, что я ощутил.

– Есть и очень серьезный, – сменил тон на более холодный мексиканец, – Если тебя с этой игрушкой увидят шарящие ребята, то они сразу просекут, где ты её взял. А я лохам и мудозвонам с улицы ничего не продаю. Только чётким пацанам, имеющим понимание, скилл и уважение, всекаешь, каброн? Валить тебя будут сразу наглухо, без шуток, как серьезную цель. Это в том случае, если ты будешь иметь проблемы с этими ребятами. А вот если проблем не будет, то кое‑кто может захотеть посмотреть, на что ты способен. И это будут проблемы. У тебя.

– Думаю, что на этот риск мы пойдем, – кивнул я, – Найдется еще парочка?

Ла Диспенза подавился воздухом, а потом и вовсе закашлялся, потому что в закрытую дверь тира начала бить маленькая женская ножка, сопровождая шум воплями, что в доме дефицит мороженого и секса, а вот стволов и взрывчатки хватит, чтобы всю трагедию этого донести до наших тупых голов. Это побудило одноглазого пойти навстречу моей просьбе… под мат Мария Гритта, которому позвонили в ночи и потребовали неслабых денег.

Но оно того стоило. Точно стоило. Причем всего, включая риск собственной жизнью и долгие поиски гребаного мороженого.

Домой я возвращался не просто счастливым, а с твердым убеждением человека, нашедшего нечто, чего ему очень долго не хватало.