Текст книги "Неприкаянный. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 64 страниц)

Глава 15
Высший свет

– Я думала, ты его порвешь, – признался наш барон, подавая Эрике руку, чтобы та могла элегантно выйти из машины, – Однако, вы довольно мирно поворковали. Как только Петр не взревновал!

– Старика едва не довела Соня с пушкой, – хмыкнул я, осуществляя те же самые операции по отношению к выходящей из машины Юки, – Эрика бы его доконала.

– Я уважаю старость! – фыркнула мне элегантно выскользнувшая из машины вампиресса, – Да и ты, дедуля наш, был во многом прав. Норма действительно… самая счастливая. Не худший вариант жизни, вот совсем! А теперь все заткнулись и идем блистать! Если бы не я, вы бы сейчас были похожи на третьесортное быдло из трущоб!

Возразить ей не было никакой возможности. Именно благодаря Эрике Хатсбург и её непреклонному желанию тратить наши деньги, мы сейчас не били грязь лицом, а, скорее, демонстрировали нечто полностью противоположное, идя к главному входу «Стемия Инк» в полном параде. И, если мы с Марием, просто выглядели как два молодых, красивых и очень достойных джентльмена, он в «двойке», а я в чуть более старомодной «тройке», то вот наши дамы вышибали мозги даже нам самим, не говоря уже об окружающих, поднимающихся по ступенькам.

Эрика надела нечто чрезвычайно легкое, очень… недлинное и сильно блестящее. Наверное, это была некая греховная смесь платья с ночнушкой, потому что металлизированная ткань не давала никому малейшего шанса погадать насчет выдающихся форм вампирессы. Те были представлены во всем своем изобилии, но без ненужных подробностей. Выступающая под руку с блондином, брюнетка приковывала взгляды, разбивала сердца и вызывала желание её пристрелить у каждой другой женщины.

Кроме Юки. Я, идя с японкой под ручку (пары мы выбрали для контраста), не понимал, как Хатсбург наступила на горло собственной песне, наряжая подругу, но факт оставался фактом – сейчас около меня, в длинном синем платье, оставляющем открытые плечи и руки, плыл хрупкий цветок, ребенок, прекрасное видение, которое хотелось немедленно защитить от всего окружающего мира. Худенькая, тонкая, с трогательными цыплячьими ключицами, веточками‑ручками, с этими торчащими белоснежными волосами и распахнутыми в экзистенциальном ужасе глазками, кицуне напоминала нечто совершенно неземное.

Это, кстати, была вторая причина, почему Эрике достался Марий. Опыта у нашего отличника было мало в таких мероприятиях, но там ему могла помочь сама вампиресса. А вот мне, куда более тертому калачу, досталась наша лисичка, которая сейчас еле помнила, как надо перебирать ножками.

Еще бы, народ в небоскреб подтягивался неспешно, но нехилыми массами. Празднично одетых людей было куда больше, чем мы предполагали, так что пришлось даже какое‑то время провести в холле, прежде чем лифты подняли нас в банкетный зал. Весело было наблюдать, как зашедшие в лифт люди держались подальше от Юки… поближе к Эрике, несмотря на грозный вид Мария. Увидев легкую ухмылку нашего кровососущего снайпера, я понял, что у этой особы как раз на это и был свой хитрый план!

Или не он, а просто хулиганство. Может даже прозорливость, потому что, когда мы вчетвером попали в банкетный зал, то там у Эрики Хатсбург неожиданно нашлось множество конкуренток. Ярких, блестящих, привлекающих внимание и… растворяющихся от своей похожести друг на друга. Среди довольно однообразно одетых наподобие нас мужчин эти девушки были настолько похожи, что внимание поневоле переключалось на дам постарше, которые как раз и могли похвастаться вкусом и стилем. Впрочем, бросив взгляд на Эрику, я понял, что она, как остальные, точно не потеряется.

Вампиресса несла свое роскошное тело с достоинством, исключающем желание понравиться всем и каждому. Она здесь не была просто красивой женщиной, она изволила здесь находиться в обществе целого барона, выбравшего её своей спутницей на вечер, а этот выбор уже поднимал нашу подругу на много ступеней выше местной тусовки.

– Вы тут особо не охреневайте… – тихо поделился я с нашей парочкой высоких‑и‑эффектных, подкравшись сзади, – Не забудьте, что вы нищие наемники из трущоб. А то ишь, устроили…

Юки тихо хрюкнула от смеха, а Марий и Эрика тут же слегка скукожились, перестав фонить своей офигенностью на половину мероприятия. Восстановив баланс, я пошатал Широсаки, увидел, что она реагирует на происходящее, шепнул ей, чтобы пихнула меня, если начнет совсем уж опадать, а потом, подумав, слямзил два бокала шампанского с подноса мимо пробегавшего человека. Залив обе порции в японку, я добился стабилизации лисицы и осуждающего покачивания головы барона. Хмыкнув на это дело, перестал по‑деревенски стоять на одном месте, принявшись фланировать по залу со своей слегка порозовевшей спутницей, переставшей напоминать жертву Освенцима, приведенную сюда на групповое изнасилование.

– Я бы тебя за это точно укусила… – буркнула, надувшись, моя спутница, а затем ужаснулась, – Неужели всё так плохо⁈

– Ты прекрасна и удивительна, – твердо сказал я, – Но прояви больше уверенности в себе. Даже Соня смогла застрелить робота, который ей не нравился, а тебе надо просто получить удовольствие от происходящего. Никто тебя не обидит, а если попробует, то я его просто убью. Или еще пару бокалов, а потом сама убьешь…

– Петр!! Не говори так!

– Ладно, ты похожа на маленькую трясущуюся собачку, которая только что обкакалась и боится, что…

О, теперь меня пихнули. Хорошо. Воспылавшая праведным гневом Юки ожила, расцвела и заколосилась.

– Отлично, товарищ Няшка. Так держать. А то смотри, меня начали узнавать. Шоу начинается…

У каждого из нас четверых была своя изюминка на этом прекрасном приеме. Эрика выглядела так, как будто может кому угодно обеспечить диплом о высшем сексуальном образовании, экстерном, Юки была экзотична до боли в деснах со всей этой своей хрупкостью и торчащими белыми волосами, Марий Гритт был бароном, то есть априори самым высшим существом на этом Богом проклятом острове, ну а я…

Петр Васильевич Красовский, со всей его скромностью, был всего лишь персоной, которая недавно покаталась на танке, давя чужие автомобили и стреляя из пулемета, а затем зажгла с массовым использованием военного вооружения в Среднем городе. Плевать, что просто сидел за баранкой, да стрелял из пистолета, а бабахала наша безумная парочка, здесь находился именно я. Красивый, модный, с прелестной девушкой под ручкой, то есть – полностью принимаемый Марко Цурье, далеко не последним человеком в Верхнем городе. А если принимаемый им здесь и сейчас, то, значит, нашедший понимание  своим действиям со всем Средним городом.

Такой знак говорил об очень многом. Впрочем, из сухих, хоть и уверенных, домыслов, моя персона была величаво перехвачена невысоким пожилым господином в дорогом костюме и с тщательно уложенной копной буйных седых волос.

– Мистер Красовский, – проговорил, едва заметно улыбаясь, Джузеппе Карузо по прозвищу «Пескаторе», – Почему‑то я совсем не удивлен вас здесь лицезреть. Синьорита, вы очаровательны, я поражен прямо в сердце!

– Синьор Карузо, – улыбнулся я, слегка шатая одеревеневшую Юки, – Искренне рад вас видеть в добром здравии и хорошем настроении! Признаюсь, что мне, бедному наемнику с окраин, несколько неловко присутствовать здесь, среди всех этих персон, но нам было некуда деваться! Надеюсь, вы понимаете…

– Конечно понимаю, конечно, – покивал итальянский мафиози, держа бокал с вином, – Вы, как я посмотрю, готовы проявить удивительную гибкость, когда до вашего слуха доносятся некие скромные просьбы. Быстро освоенный навык, мистер Красовский…

– Если я правильно понял, что вы хотите сказать, то осмелюсь предположить следующее… – тут же среагировал я, – Говорят, что у наемников нет души. Не готов с этим спорить, но тогда получается, что всё, что есть у наемника – это его репутация. Если он готов продавать и её, то какой же он тогда человек? Он просто кусок мяса, синьор Карузо, и цена ему – одна пуля…

Неожиданный разговор вышел неожиданным боком. Стоящий напротив старик попробовал меня на прочность, упомянув, что я очень живо отреагировал на «просьбу» Вынь Чжаолуна, превратив свою маленькую акцию возмездия в сеанс городских боев и массовых убийств, но, при этом, проигнорировал очень толстые намеки некогда нанявшего нас «Пескаторе» пощадить его племянника, которого мы загнали и убили как хорошо вооруженного, но оленя. Сейчас на эту предъяву, брошенную чуть ли не с разбега, я ответил единственным способом, который представлялся возможным.

– Репутация… – пожевал губами консильери, – Великое слово. Я понимаю вас как никто, мистер Красовский, вся моя жизнь положена на мою репутацию. И вы блестяще подтвердили свои слова делом ранее. Однако, у меня, всё же, есть вопрос. Если ваш номер наберет сам Всевышний, вы ответите ему также?

– Кстати об этом, – охотно поддержал тему я, вызывая легкое удивление прожжённого мафиози, – Недавно в нашу дверь стучался не сам Он, а всего лишь один из его высокопоставленных слуг. Очень приближенных, как‑то так. Они хотели расплатиться не долларами, а благосклонностью. Удивительно популярная валюта у этих святых людей…

– И что же с ними сталось? – с настоящим любопытством спросил Джузеппе, явно знающий о кардинале Рома.

– Они заплатили долларами, синьор Карузо. В шесть раз больше, но получив в десять раз меньше, – кивнул ему я, – Как я уже сказал, у наемников нет души, а у Всевышнего огромные проблемы в Апсародае. Он не может тут влиять на репутацию, его никто не слышит.

– Дерзко, – выслушав, спокойно кивнул мне собеседник, – Но метко. Вы удовлетворили мой интерес. Не смею вас больше задерживать, моё сердце обливается кровью при виде этой скучающей красоты.

– О, я обещал взять её с собой в следующий раз, когда нам позвонит господин Шепот с таким интересным предложением! – всё‑таки пробил я толстую броню консильери перед тем, как откланявшись, удалиться от него.

Более ничего интересного на общем приеме не случилось. Я кружил по залу, улыбался незнакомым людям, замечал отсутствие интереса к беседе, а затем тащил свою даму дальше, регулируя уровень шампанского в кицуне таким образом, чтобы она держалась бодрячком, но не захотела вдруг сплясать на подоконнике. Попутно остановившись у Эрики с Марием, задумчиво квасивших шампанское у фуршетного стола, сделал комплимент тонко подобранному пластырю телесного цвета, коим вампиресса маскировала заживающую дырку в руке, получил от неё пожелание переспать с медоедом Момо… Так, милые мелочи скучающих молодых людей, вызывающих легкую опаску окружающих.

Вторая часть банкета, куда нас пригласили после того, как Марко Цурье обошел всех гостей, поприветствовав и поперекидывавшись дежурными фразами, была уже на другом этаже. Здесь посторонних уже не было, от чего неловко себя чувствовали буквально все присутствующие. Инквизиторов не учат ходить на званые приемы, у нас противоположная специализация. Присутствующие в зале неловко мялись, терлись по углам, пили мелкими глотками вино и глазели на Эрику, пока Марко Цурье и Грегор МакАлистер общались с каким‑то незнакомым мне господином. Происходящее было довольно скучным, так что я уже подумывал о том, чтобы набухать Юки до конкретного веселья, и о том, как бы сделать так, чтобы и Эрика, явно сохраняющая бдительность, наклюкалась, но тут неожиданно заиграла торжественная музыка, а поднявшиеся на небольшую арену старший рыцарь, дружинник и незнакомый мне мужик, начали выделывать какие‑то традиционные жесты.

Из‑за кулис вынесли натуральный меч, Грегор преклонил колено, после чего был обхлопан по плечам, поднявшись уже сэром Грегором МакАлистером, рыцарем Инквизиции, побратимом Марко Цурье и вообще прекрасным типом. На старости‑то лет.

Тем не менее, наш джентльмен сиял как пятак, улыбался молодыми искусственными зубами и даже немного потёр уголок глаза, где что‑то подозрительно заблестело. Был отечески похлопан по плечу незнакомцем, который попросту не мог быть никем, кроме барона Штудгарта. Означенный же барон, выслушав общие аплодисменты и раскланявшись, тут же пошёл к нам, точнее, к барону Марию Гритту.

– Барон! – развел руками приближающийся человек, – Прошу простить за эту невольную мизансцену, я был обязан поприветствовать вас сразу, но мы практически немедля перешли к церемонии! Дело в том, что собравшиеся наши коллеги… а, впрочем, смотрите сами!

Повинуясь его широкому жесту мы, конечно же, посмотрели и увидели, как вносятся столы, стулья, едут тележки с пищей и выпивкой, а на лицах присутствующих, слегка облагороженных вежливой радостью за начальство, появляются и более светлые эмоции.

– Барон Йоганн Штудгарт! – с легким поклоном представился высокопоставленный гость, добиваясь от нас ответных поклонов, – А о вас, уникальные соседи моего дорогого рыцаря Цурье… прошу прощения, старшего рыцаря Цурье!…о вас я уже наслышан больше, чем о Деметре, а она, такая вот забавная история, является моей собственной дочерью! Позавчера родилась! Прелесть, а не дитя!

Барон Штудгарт был импозантным, шумным, оригинальным типом лет пятидесяти, настоящей черной дырой, засасывающей в себя внимание вокруг и требующей добавки. Генерируемого этим поджарым господином шума было недостаточно, чтобы заставить Хатсбург улыбаться, но вполне хватило, чтобы я, выпустив из зоны внимания Юки, засек её уже присевшую за какой‑то занятый столик и скромно выглатывающую порцию коньячку. Махнув рукой на дезертира, я прислушался к баронскому словоизвержению, готовый протянуть Гритту руку помощи, как только она блондину понадобится.

…а этот момент был всё ближе.

– Понимаете, ваша светлость, тот ужасный эпизод, трагически окончившийся для Хатсбурга и его сопровождения, кстати, примите мои соболезнования, дорогая Эрика! Так вот, в том эпизоде мы тоже оказались жертвами, потеряв… ту милую особу, которую вы соблаговолили найти и пристроить! А самое главное – почти умолчать об этом, попросту сдав её биометрию нашей службе… Вы избавили меня, нас, от очень серьезных проблем! Правда, одновременно с эти…

– Мы стали секретоносителями крайне щепетильной информации, – не выдержал я, – И вы, ваша светлость, хотите убедиться, что тайна умрет вместе с нами, но не по вашей вине или при участии.

– В‑великолепно сказано, господин Красовский! – чертова Штутгарда ни грамма не смутило, что я стоял у него за спиной. Рожа, точнее интеллигентное лицо этого карася, засияла так, как будто я подарил его дочке «ламборджини», – Вы изящно, тонко и невероятно своевременно попали прямиком в цель! Буквально иглой в самую точку!

– Вопрос решается элементарно, – нахмурился Марий, – Моя служанка остается той, кем мы  её считаем, и на этом вопрос считаю исчерпанным.

– Это невероятно мудрое решение, барон Гритт, и я целиком, полностью, очень горячо его поддерживаю! – наш собеседник снова изобразил из себя флюгер, но тут же меняя тон голоса, – Однако, мне нужно убедиться в его… твердости. Ни в коем случае не подумайте, что я ставлю под сомнение слово брата‑барона, но риски…

– Я, пожалуй, доверю ответить своему заместителю, если вы не возражаете, – слился Марий с темы, указывая на меня, – Он умеет быть потрясающе убедительным.

– Не возражаю и внимательно слушаю! – тут я уже встал поудобнее, чтобы сквозняком от вращающегося барона Эрике подол не задрало, так что маневрировать этому человеку стало куда проще.

– Вы позволите мне говорить прямо и откровенно, ваша светлость? – осведомился я.

– Всеми фибрами души! – всплеснул руками благородный инквизитор, всплеснув руками в ответ. Тем не менее, его взгляд остался колючим, холодным и требовательным.

– Хорошо. На нас нет ошейников, господин барон, – тяжело проговорил я, глядя прямо в глаза этому человеку, – Наш отдел может творить что угодно и как угодно, пока мы выполняем свою функцию. Это свобода, свобода в Апсародае, но, тем не менее, свобода. Мы тут и останемся, надежно огражденные от политики большого общества. Однако, вокруг нас крутится много всякого дерьма, далеко не каждую проблему можно решить сотней сорокамиллиметровых гранат. Единственным естественным союзником для нас является господин Цурье и, поверьте мне, нам с ним пришлось приложить много усилий, чтобы стать таковыми друг для друга. Поэтому, либо мы совершаем вопиющую глупость и треплем языком, рискуя буквально ни за что своими жизнями, либо поступаем разумно, имея возможность скрыться от какой‑нибудь воистину дикой дичи за спинами ваших людей.

– Например, от хренова кардинала! – неожиданно грубо заявила Эрика, дёрнув раненной рукой. Марий, не моргнувший на её выпад, незаметно кивнул мне.

Штутгард, померив меня взглядом, неожиданно расплылся в улыбке. Не в той, что на его лице была приклеена раньше, а совсем другой, более искренней, даже с некоторой долей облегчения.

– Кажется, мне стоит сказать своему дорогому старшему рыцарю, что я вижу ваш отдел великолепным дополнением Старого города, дружинник Красовский, – кивнул он, – Учитывая, что по возрасту мы с вами близки, то я не буду делать скидок на юношескую горячность, хотя вы за последнее время показали себя очень… горячим типом, ха‑ха! Ну что же, по рукам! Правда, мне нужно будет пригласить его светлость Гритта на небольшой междусобойчик чуть позже, надеюсь, это не помешает вашим планам?

Когда Штутгард покинул наше общество, Марий не знай с чего решил неплохо так выпить. Эрика от него не отставала, а вот Юки, наша несгибаемая твердая Юки, сурово знающая свою норму, пришла загадочной походкой и уже теплёнькая. Не до изумления, но достаточно, чтобы влезть севшему мне на колени и с вызовом уставиться на удивленную Эрику.

Та, хмыкнув, закусила коньяк долькой банана, показала кицуне язык, а затем, выпятив грудь, принялась гордо озираться по сторонам с видом дивы, вынужденной терпеть мужланов. Долго это у вампирессы не получилось делать, ей пришлось бить по рукам зачастившего Мария, утверждая, что ему еще точить лясы на самом высшем уровне. Я с Хатсбург согласился, указав, что важные дела‑то мы уже все обкашляли на этом балу, но теперь, сто процентов, Гритта попытаются на что‑нибудь развести.

– Штутгард проверил меня, – поправив сползающую Широсаки, негромко сказал я, – Теперь они будут проверять тебя.

Вскоре блондина позвали, он удалился, а Эрика, замахнув чуть ли не фужер чего‑то крепкого, крякнула, шевельнула воинственно носом, а потом поднялась с места.

– Слышь, двигайся, мелочь хитрозадая! Я тоже хочу! И вообще, это мой мужик!

Я хекнул, принимая на душу куда более объёмную женскую тушку, но продолжил делать лучезарный вид, ловя взгляды бухающих за другими столами инквизиторов.

Кицуне, которой в данный момент море было не по колено, но уверенно по горло, смерила вампирессу сложным взглядом, а затем, вцепившись в меня обеими руками, хрипло заявила:

– Наш мужик!

…и потом эдак глазки мне снизу состроила!

– Да, ведь?

Приличная женщина на этом месте бы устроила отличную драку, но Эрика, развернувшись на своем неустойчивом сидении, лишь сгребла пискнувшую японку в объятия, звонко поцеловала в нос, а затем заявила:

– В эти игры так не играют, мелочь! Сначала откуси себе кусочек , а потом поговорим!

– … ладно! – звонко и с вызовом буркнули ей в ответ.

– Выпорю ведь обеих, – пожаловался остальным инквизиторам, не слышащим меня, конечно, я, – Ты смотри, что творят. Хотя нет, Алебастр мне что‑то рассказывал про волшебное воздействие перцем чили… надо будет его расспросить подробнее.

– Не смей!! – удивительно синхронный крик в ответ.

В общем, неплохой прием, да.

Марий появился где‑то через час, когда девушки уже потанцевали и со мной, и друг с другом, в процессе позволив вампиру догнаться до уровня лисы‑оборотня. Наш бесстрашный лидер, выглядя совсем не бесстрашным и не лидером, вернувшись в зал, по‑хозяйски залез на первый уровень одной из передвижных тележек, выволок оттуда четыре бутылки вискаря по ноль‑семь литра, а затем, махнув мне головой, типа скомандовал на выход. Обняв (под взглядами многочисленных присутствующих) свой… полу‑гарем (?), я поволок девиц за грабителем‑командиром.

Волочимые девицы сочились возбуждением и бурлили любопытством, а может быть, и наоборот. Тем не менее, мы, отвозимые до дому до хаты водителем от инквизиторов, сохраняли тишину, прерываемую лишь бульканьем барона Гритта, изволившего надираться из горла, не замечая жалобных глазок попрошайничающей выпить кицуне.

Тайна открылась, как только за нами захлопнулась входная дверь нашего дома крепости. Уже слегка расхристанный, с осоловелым взглядом, Марий Гритт посмотрел на нас всех, включая замершего в дверях бинтуронга, а затем обрекающе выдавил нечто вроде:

– Этот паршивый скотоложец Штутгард, иметь его всем Апсародаем, приехал сюда за проклятием! Они договорились с ним!  Пнятно?!!

– Нет, – честно ответил я, аккуратно опуская подол задравшегося платья Эрики, решившей на меня запрыгнуть со спины с ногами.

Блондин обернулся, посмотрел на меня заносчиво и пьяно, а затем, обреченно икнув, объяснил:

– Они… это! Пыймали его! И… договорились! И… скоро увезут, когда выколупают… вы…лупнется… Ну, в общем, там, где Норма… была, они там его будут… высиживать!

– То есть, – появившийся альв рассматривал наше пьяное воинство с видимым осуждением, – Инквизиторы заключили с этой магией сделку, и теперь собираются помочь ей сформироваться в полноценное существо, используя те же ресурсы, с помощью которых создают таких, как Норма?

– В… точку! – неожиданно внятно ответил ему барон, указывая для надежности пальцем, под легкий стук потерявшейся в мыслях Юки, шлепнувшейся на паркет после тычка пяткой от висящей на мне Эрики.