Текст книги "Поглоти Меня (ЛП)"

Автор книги: Эмили Рат

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 39 страниц)

12.Берди

12.Берди



В субботу утром я просыпаюсь с раскалывающейся головой и натыкаюсь взглядом на пару сияющих желтых глаз, пристально наблюдающих за мной. Пиклз сидит, сгорбившись в углу кровати, перебирая лапами по одеялу, и каждый коготок, царапающий ткань, служит совсем не тонким напоминанием о том, какие они у него острые. Я лишь сильнее утыкаюсь лицом в подушку.

– Кормить тебя – теперь моя обязанность, что-то вроде еще одной работы?

Он просто смотрит.

– Я знаю, что вчера заперла дверь, хитрый ты котяра. Как ты попал внутрь?

Игнорируя меня, он кружится вокруг себя, плюхается на кровать и начинает мурлыкать. В этот момент мой взгляд падает на тонкую полоску зеленой кожи у него на шее. На ошейнике маленький золотой брелок. Машинально я протягиваю руку. Он прищуривается, глядя на меня.

– Можно посмотреть, что у тебя на ошейнике?

Он не пытается меня укусить, поэтому я поворачиваю брелок большим и указательным пальцами. На лицевой стороне написано «Пиклз Прескотт», а на обороте мелким шрифтом указан адрес магазина.

– Мне говорили, ты любишь долгие прогулки. Предпочитаешь жить по своим правилам, да?

Он лишь продолжает мурлыкать, блаженно прикрыв глаза.

– Да, и я тоже. – Я чешу его за ушами. – Думаю, Фиби назвала бы островом и тебя. – Вспомнив её напутствие, я сажусь, невольно потревожив кота. – Эй, составишь мне компанию, пока я сегодня буду бегать по делам?

Он приоткрывает один глаз и смотрит на меня с явным неодобрением. Сомневаюсь, что именно это Фиби имела в виду, когда сказала каждый день делать что-нибудь спонтанное, но провести пару часов, бродя по городу с котом, кажется мне отличным занятием для субботы.

К тому же, это поможет мне справиться с похмельем. Боже, сколько же вина мы вчера выпили? Фиби высадила меня здесь только после двух часов ночи. Она ночевала у Джаспера, а сегодня утром планировала сесть на восьмичасовой паром обратно на материк.

Я проверяю свой телефон.

Черт, уже десятый час.

– Ну же. – Я выбираюсь из постели. – Если будешь бродить со мной, меньше шансов, что вляпаешься в неприятности.

Кот зевает и, потянувшись, поднимается на лапы.

Я быстро натягиваю джинсовые шорты и черную майку. Собираю длинные волосы в хвост и заправляю их под поношенную кепку с логотипом Университета Уинтроп. Почистив зубы, надеваю слипоны, снимаю урчащего Пиклза с кровати и усаживаю его в небольшую плетеную корзинку для пикника, которую нашла на холодильнике. Он сверлит меня взглядом, вцепившись когтями в плетение.

– Дуйся сколько хочешь, – поддразниваю я. – Только учти: тогда я не поделюсь с тобой лососем.

Клянусь, он вздыхает.

Смеясь, я бросаю в корзинку рядом с ним ключи от джипа и бумажник.

– Ладно,Пикуль , поехали.

В ответ он шипит, отчего я только смеюсь ещё сильнее. Кажется, я просто напрашиваюсь на то, чтобы меня исцарапали.



– Подожди, пожалуйста, пять секунд.

Пиклз снова мяукает, его глаза, похожие на лазерные лучи, устремлены на филе трески, которое я готовлю на ужин. Когда я прикинула стоимость продуктов, я поняла, что лосось – это слишком дорого. Даже треска для меня сейчас роскошь, но сегодня захотелось немного отпраздновать. Первый вечер летней свободы Берди. Окна открыты, играет музыка, а все эклектичные лампы Фиби заливают комнату уютным светом.

До пятницы, пока я не получу зарплату, мои запасы продуктов будут совсем скромными, но я к этому привыкла. Последние восемь лет я живу от стипендии до стипендии. Я люблю готовить, но с ограниченным бюджетом приходится проявлять изобретательность. К счастью, вкусная еда не обязательно должна быть дорогой. Сегодняшний пир состоит из трески на гриле, консервированного горошка с морковью и картофельного пюре быстрого приготовления.

Подвинься, Ина9. В городе появился новый шеф-повар.

Но первым делом мне нужно накормить кота.

Отрезав от филе трески тонкий ломтик, я мелко рублю его в тартар. Затем лезвием ножа сдвигаю кусочки с разделочной доски в небольшую миску и ставлю её перед Пиклзом.

– Держи, обжора.

Он бросается к миске, задрав хвост, и жадно набрасывается на рыбу.

– Значит, теперь мы друзья, да? Только не надо дохлых мышей в моей постели. И не смотри, как я сплю, чудик.

Доев свою порцию, он спрыгивает со стойки. Обогнув мои ноги, кот подбегает к дивану и вытягивается на нем, готовый вздремнуть.

Я успеваю лишь дважды провернуть мельницу над филе трески, когда в дверь раздаётся тяжелый стук. Оглянувшись через плечо, вижу силуэт Джаспера, вырисовывающийся за запотевшим стеклом.

– Минутку!

Я окидываю взглядом хаос на крошечной кухне. Половина моих покупок все еще разбросана по столу. Снятые у двери слипоны так и остались валяться на полу. Днём я поставила заряжаться всю свою электронику, и теперь провода тянутся через всё небольшое пространство, переплетаясь между собой. Ноутбук открыт на столе, а камера стоит на стуле между мной и дверью.

Джаспер снова стучит, на этот раз, судя по звуку, ногой в тяжёлом ботинке.

– Боже, да иду я уже! – Отложив в сторону мельницу для перца, я спешу к двери, осторожно переступая через шнур камеры. Повернув ключ, открываю дверь.

Джаспер стоит в дверях, почти целиком заполняя дверной проём своими широкими плечами. Свет с лестничной площадки отбрасывает длинные тени на его лицо и фигуру. На нём выцветшая футболка с логотипом метал-группы восьмидесятых и джинсы. Теперь понятно, откуда взялся этот агрессивный стук ногой. В руках у него большая корзина, доверху наполненная всякой всячиной.

– Привет, – говорю на выдохе, держась одной рукой за дверь.

– Ты видела Пиклза?

– Эм…

Тихое мяуканье за моей спиной заставляет меня приоткрыть дверь пошире. Пиклз уже сидит на кухонном столе, лениво помахивая своим тощим чёрным хвостом. Взгляд Джаспера останавливается на коте, и он прищуривается.

– Предатель.

– Он не виноват, – спешу объяснить я. – Я вроде как похитила его сегодня.

– Знаю.

– Знаешь? Откуда?

– Хейзел Гринвуд прислала мне фотографию, где вы вдвоём выбираете овощи. Потом Лестер Кейс сказал, что видел, как вы ели мороженое возле почты. А Мерси Бартлетт рассказала, что вы заглядывали в витрины «Карусели». У вас был довольно насыщенный день.

Я фыркаю, позволяя двери удариться о плечо, и скрещиваю руки на груди.

– Если ты и так знал, что Пиклз со мной, почему тогда спрашивал?

– Потому что я не знал. Всё это было несколько часов назад.

– И почему вообще все докладывают тебе о каждом моём шаге? Жутковато как-то.

– Добро пожаловать на остров Берр, – во второй раз за последние два дня говорит он. – Здесь за чужаками обычно присматривают очень внимательно.

– Да, я уже успела это заметить.

– Впустишь меня? – Он приподнимает большую корзину. – Это дерьмо тяжелое.

– Ну, я… – Бросаю взгляд через плечо. – Тут немного беспорядок…

– Мне всё равно.

Вздохнув, я отступаю в сторону.

Он заполняет собой всё свободное пространство, переступая порог.

– Может, освободишь немного места?

– Что? О... – Протиснувшись мимо него, я сдвигаю в сторону часть вещей на столе, чтобы он мог поставить тяжелую корзину. На глаза сразу попадаются хрустящий багет, яблоки, огурцы, не меньше двух бутылок вина и коробка ирисок. Всё это красиво уложено и упаковано. Сделав шаг назад, я чувствую, как сердце слегка сжимается. – Джаспер... слушай, это правда очень мило. Но я думаю, что для наших рабочих отношений будет лучше, если...

– Стоп. – Он поднимает руку. – Это не от меня.

– Не от тебя?

– Эй, я же полный мудак, забыла? Я не собираю заботливо оформленные подарочные корзины для своих новых сотрудников. Я плачу тебе. Вот так я проявляю заботу. Разве этого недостаточно?

Я не собиралась вздыхать с таким облегчением, но вышло как вышло.

– Нет, это идеально.

– Хорошо.

– Тогда… что всё это значит? – Я машу рукой в сторону корзины.

– Это называется приветственной корзиной.

Я борюсь с желанием закатить глаза.

– До этого я и сама в состоянии додуматься. Но кто её подарил?

– Остров.

– Что?

– Руби Дент занесла её незадолго до закрытия магазина. Сказала, чтобы я принёс её тебе, потому что здесь есть скоропортящиеся продукты.

На глаза наворачиваются слёзы. Вчера за ужином некоторые из них упомянули, что привезут мне что-нибудь, но я никак не ожидала чего-то столь грандиозного.

Поскольку я не тороплюсь брать корзину, Джаспер начинает доставать из неё банки, читая этикетки.

– Ежевичное варенье с фермы Дентов. – Он ставит банку на стол с тихим стуком и достаёт ещё две. – Домашний овощной суп… А здесь, похоже, чили. Наверное, от Алоры Пул. Ириски от Мерси Бартлетт. Похоже, вчера вечером ты быстро обзавелась друзьями. – Он достает еще несколько банок, хмуро разглядывая этикетки. – Почему Сайто передал тебе так много сыра?

Я провожу пальцами по плетёной ручке корзины, пытаясь сдержать улыбку.

– Мне кажется, это скорее говорит о том, как сильно они любят вас с Фиби. Они ведь меня даже не знают.

– Пока ещё нет, – соглашается он. – Но ты, должно быть, чем-то их расположила к себе, раз тебя так тепло встретили.

Я пожимаю плечами.

– Я просто сказала, что рада здесь оказаться.

Он кивает.

– Этого хватило.

Я опускаю руку.

– Ты сердишься?

– С чего бы мне сердиться?

– Из-за того, что я взяла с Пиклза, не предупредив тебя. Я не хотела создавать тебе проблемы или разгуливать по городу, давая людям повод для сплетен.

Теперь уже он пожимает плечами.

– Пиклз сам себе хозяин. Меня только удивляет, что он так быстро к тебе привязался. Обычно он никого не жалует.

– Да, Фиби мне говорила.

Протянув руку, я чешу кота за головой. Этот проказник всё ещё сидит на столе.

– Она предупредила, что, если не буду с ним дружить, он начнёт таскать мне в постель дохлятину. А ты сказал, что ему редко удаётся гулять, не расстраивая остальных владельцев магазинов. Вот я и подумала: что может быть милее кота в корзинке?

Пиклз запрокидывает голову, сильнее прижимаясь к моей ладони, и мурлычет всё громче.

Я тянусь почесать его под подбородком.

– Вот именно. Такой милашка в корзинке. Ну и кто сможет на тебя сердиться? Мы ведь отлично провели день, правда?

Джаспер лишь качает головой, глядя на нас.

Прочистив горло, я убираю руку от кота.

– Что до другого… Люди всё равно стали бы тобой интересоваться, – продолжает он. – Мне следовало тебя предупредить. Если бы ты приехала в понедельник, я бы предупредил.

– Предупредил? О чём?

– О том, что раньше я никогда не нанимал человека не с острова.

– То есть… вообще никогда?

– Никогда.

Если честно, я не так уж удивлена.

– Фиби, должно быть, уже растрезвонила всему острову, что ты приехала. Сегодня ко мне заглянуло не меньше десяти человек, чтобы познакомиться с моей новой продавщицей.

Я невольно морщусь, вспоминая, скольким людям Фиби успела рассказать обо мне вчера вечером. Сначала в «Фиговом листе», потом в книжном магазине, потом в кинотеатре. Мы, по сути, обошли весь центр, сообщая всем подряд о её отъезде и моём приезде.

– Да, она точно разболтала всем. Извини. – Он переставляет из корзины на стол ещё несколько продуктов. – Кто бы мог подумать, что такая простая вещь, как продавщица с материка, принесёт магазину новых покупателей? Дебби Дуглас купила четыре свечи и бутылку лосьона для рук, пока ждала, появишься ли ты сегодня.

Я улыбаюсь.

– Рада знать, что уже приношу пользу. Может… – Я замолкаю, не зная, не будет ли это уже лишним. Я ещё не разобралась в здешних неписаных правилах.

– Что?

– Ну, вчера вечером я уже познакомилась с несколькими местными, но, может, ты составишь мне список остальных, кто что-то положил в эту корзину? Тогда мы с Пиклзом сможем зайти ко всем по очереди, и я поблагодарю их. Ну… лично.

Он внимательно всматривается в моё лицо, и его взгляд становится мягче. Впервые я вижу в его глазах частичку теплоты, присущей Фиби.

– Ты правда это сделаешь?

– Почему нет? Если они так тепло меня приняли, меньшее, что я могу сделать, это поблагодарить их. Так ведь и устроена жизнь на острове, да? Все друг другу спину чешут? – Взглянув на Пиклза, я добавляю: – Хотя в его случае, скорее, задницу.

Джаспер усмехается, и я чувствую, как внутри меня разливается тепло. Я вызвала её. Это еще не полноценная улыбка. Не уверена, что Джаспер Прескотт вообще умеет нормально улыбаться. Но, все-таки, уже что-то похожее.

– Я был бы тебе благодарен.

– Ну… договорились.

Я направляюсь к двери, недвусмысленно давая понять, что разговор окончен. Мы только что впервые проговорили друг с другом достаточно долго, и я ни разу не назвала его мудаком. Это новый рекорд, и сглазить его мне совсем не хочется.

Ну, он сам себя так назвал, но это ведь не считается, правда?

Я открываю дверь, и Пиклз первым выскакивает наружу, ускользая в ночь.

– Не благодари за отличный день! – кричу я ему вслед.

Джаспер идёт следом и, проходя мимо меня с коротким кивком, выходит к двери.

– Эй.

Он оборачивается на лестничной площадке и молча ждет.

Господи, какая же это плохая идея.

– Может… мы могли бы сделать это вместе… Ну, знаешь, поблагодарить всех за приветственную корзину?

Он прищуривается, глядя на меня. Потом его взгляд опускается ниже.

Сердце бешено колотится, пока он наконец позволяет себе как следует рассмотреть мои татуировки. Его взгляд медленно скользит по ним вдоль моих рук, а затем по тем, что тянутся через грудь.

– Этого ты хочешь, Берди? Хочешь развлечься вместе?

Фыркнув, я захлопываю дверь у него перед носом. Его смех обволакивает меня изнутри, пока я стою у двери, прижав одну руку к крашеному дереву и слушая, как он уходит.

13.Джаспер

13.Джаспер



Из колонок под стропилами мастерской гремит рок, пока я вожу шлифовальной машинкой плавными, ровными кругами по столешнице из восстановленной вишни. Заказ, который следовало сдать еще на прошлой неделе. Стулья аккуратно сложены в углу, упакованы и готовы к отправке.

Ненавижу задерживать проекты. Если сказал, что сделаю, я, блядь, беру и делаю. Вовремя. Всегда. Но сейчас столько всего отвлекает. Попытки жонглировать обязанностями привели к тому, что я чувствую себя куском мяса, который рвет на части стая диких псов. В наши дни всем нужен кусочек Джаспера Прескотта. Мое время, деньги, мнение, влияние.

Теперь у меня есть влияние. Когда, чёрт возьми, это успело случиться? Пока мама была жива, никакого влияния у меня не было. Она занималась ковеном, а я – своими делами. «Шалфеем и солью» тоже заправляла она. Грейси была прилежной ученицей, будущей верховной жрицей. Все ее обожали и ждали великих свершений. Капитан команды по софтболу. Королева яблок на Фестивале Дня основателей. Земляная ведьма поразительного таланта. Всеобщая любимица.

И моя тоже.

Смотреть, как она угасает? Как жизнь уходит из ее глаз? Весь этот потенциал, магия, все надежды и мечты острова Берр... исчезли. Пять лет назад сестра умерла, и все взгляды на острове обратились ко мне. К меньшему из двух Прескоттов. Волку-одиночке. Вручили корону, о которой я никогда не просил, и теперь я не могу ее снять. Теперь у меня есть влияние.

«Шалфей и соль» – мое наследие. Мебельный бизнес – тоже мой. Землевладелец. Председатель комитета. Член правления. Верховный жрец. Приемный отец. Возникла проблема? Возьми, блядь, талончик. Встань в очередь. Если я не ругаюсь с поставщиками из-за пропавших партий для магазина, то грызусь с советом острова из-за новых правил парковки и благоустройства витрин. Наш фасад покрашен в один и тот же цвет еще со времен Гражданской войны. И менять его сейчас я не собираюсь.

Но плевать на благоустройство. Особенно когда я знаю, что в моем гребаном магазине что-то завелось. Здесь кто-то есть. Какая-то злая сила, пристально наблюдающая за мной. Я пытался справиться сам, но ничего не выходит. Внутренний волк-одиночка ненавидит просить о помощи, но для того и нужен ковен. Придется рассказать всем. Нужно преодолеть мысль, что просьба о помощи – признак слабости. Иначе я ничем не лучше матери.

Я выключаю машинку с раздраженным стоном. Отложив инструмент в сторону, вытягиваю бандану из кармана джинсов и вытираю потный лоб. Нечасто я позволяю себе думать о матери. Эстер Прескотт была выдающейся ведьмой. Служила верховной жрицей ковена острова Берр больше двадцати лет. Будучи фактической королевой острова, управляла всем.

Я был ее единственный сыном, старшим ребенком. И она меня ненавидела. Уверен, что и сам тоже не особо облегчал ситуацию. Я был диким и злым подростком, склонным всё разбивать – сердца, головы, иногда мебель. Ее бесило мое отсутствие амбиций, а еще она завидовала любому, кого считала сильнее себя. Думаю, будь ее воля, в гробу лежал бы я, а не Грейси.

А еще кажется, она вообще не хотела быть матерью. В лучшем случае просто терпела нас, всегда пренебрегая детьми ради магазина, ковена и своих многочисленных грязных интрижек. Нас вырастил ковен. В начале каждой недели Денты приносили еду. Алора Пул возила Грейси и Фрэнки на материк на игры по софтболу. Когда в пятнадцать Грейси забеременела, Горти переехала к нам и осталась насовсем. Она стала для Фиби куда лучшей бабушкой, чем наша мать.

Если на этом острове у меня и есть слабое место, так это Гортензия Гастингс. Эта ведьма спасла меня от самого себя. Именно она приобщила меня к работе по дереву. Помогла завязать с выпивкой. Держала подальше от матери и дала цель – навык, выходящий за рамки умения просто трепать чертовым языком. Горти показала силу в том, чтобы чинить вещи, а не ломать. Вот почему я люблю проекты по реставрации: брать старые, сломанные предметы и дарить им новую жизнь. Это успокаивает дремлющего внутри зеленого ведьмака, и помогает мне лучше чувствовать связь с магией, с моей сущностью творца.

Стоит снова потянуться за шлифовальной машинкой, как в кармане начинает жужжать телефон. Выругавшись себе под нос, проверяю определитель номера. Чак Гринвуд? Ничего хорошего это не предвещает. Ведьмачье чутье гудит в груди, словно пчелиный улей, пока я приглушаю музыку и отвечаю на звонок:

– Что такое, Чак?

– Привет, Джаспер. Ненавижу дергать тебя вот так в воскресенье. Ты сегодня в мастерской?

– Просто скажи, что нужно.

Он тяжело вздыхает.

Семья Чака живет на острове почти так же долго, как моя, но в их жилах нет ни капли магической крови. И всё же от него есть польза. Он заседает в нескольких важных советах, включая Комиссию по зонированию острова и Историческое общество. Мне даже не приходится платить ему за информацию. Он делится всем охотно, потому что его жена Хейзел состоит в моем ковене.

– Слушай, сам не знаю, что произошло, – мнется Чак. – Думал, мы будем голосовать по новым разрешениям не раньше следующего месяца. А потом, сегодня утром, получаю письмо о созыве экстренного заседания по зонированию за пятнадцать минут до его начала, что-то о необходимости срочно выдать разрешение на исследования.

Я подавляю рык, крепче сжимая телефон.

– В воскресенье утром? И без грёбаного предупреждения? Кто вообще созвал собрание?

– Не знаю, Джас. Сказали, распоряжение пришло из канцелярии губернатора. Там был какой-то чиновник в дорогом костюме, сыпал ссылками на какие-то законодательные акты и законы штата. Сплошная словесная каша. Короче говоря, разрешения на Бил-Пойнт только что утвердили. Прости. На этот раз я ничего не смог сделать.

Бью кулаком по столешнице.

– Проклятье, Чак. Разрешения на что? Что они собираются делать?

– Могу заскочить к тебе в течение часа с копией. Но там всё масштабно... всё, чего мы боялись.

Сердце, блядь, обрывается.

Всё, чего мы боялись.

Чак Гринвуд понятия не имеет, чего боюсь я. Для него сверхъестественный мир ограничивается тем, что жена и дочь зажигают свечи на Мабон и проводят спиритические сеансы на чердаке. Вокруг существует целый мир магии и хаоса, который он в упор не замечает.

Между тем, я – верховный жрец одного из старейших ковенов на этом континенте. Ему ни за что не постичь ужасы, которые способно вообразить мое сознание. Закономерностей он тоже не видит, всех этих сложных переплетений, которые ведут обратно к...

Ох.

Чтоб мне провалиться в ад на сучковатой метле!

– Джас? Ты в порядке?

– Дело в Хоумвуде, – говорю в трубку.

Чак явно в замешательстве.

– Да, я знаю, что это касается Хоумвуда. О том и твержу. Разрешения на зонирование только что прошли...

– Нет, всё этоиз-за Хоумвуда, – перебиваю его.

– Что всё?

В голове буквально искрит, пока складываю кусочки пазла воедино. Первое мгновение ясности за несколько недель.

– Всё началось, как только тот турист заблудился в лесу после чертового шторма!

– Что всё?

Я прекращаю отвечать на вопросы. Чак – друг, преданный до мозга костей, но он не из ковена. В ковене острова Берр состоят только ведьмы. Чаку не обязательно знать все мои сокровенные мысли.

Боги, почему я не разглядел закономерность раньше?

Чувство, что за мной следят вороны, появилось примерно тогда же, когда впервые заново открыли Хоумвуд. Эзра Хоу и Историческое общество налетели, словно стая голодных волков, превратив лес в цирк для материковых СМИ и любопытных туристов. Всё это внимание обеспечило ему таинственный частный грант, полностью финансирующий раскопки на гребаных два года.

С того самого дня он катком прошёлся по всем советам и комитетам острова. Получил одно за другим разрешения на вырубку деревьев, строительство подъездной дороги и возведение постоянных сооружений. Я перепробовал все законные способы, какие только знаю, чтобы остановить его или хотя бы замедлить. Потому что, чёрт возьми, не может всё это быть только из-за раскопок каких-то старых фермерских построек колониальной эпохи.

Нет, он что-то ищет. Я это чувствую.

И это чувство всё чаще не даёт мне спать по ночам.

Хоумвуд для меня священен. Именно там всё и началось – основание нашего острова. Любая ведьма в ковене может наизусть перечислить имена Священной Пятерки – тех, кто первыми искали мира и убежища на этой продуваемой всеми ветрами груде камней:

Чарити Эймс.

Матильда Блейк.

Элис Дент.

Сибил Гастингс.

Би-Гуд Прескотт.

Что он ищет, сестры? Какие тайны вы оставили после себя?

Как всегда, ответа нет.

Все думали, что Хоумвуд затерян в веках, поглощен лесом вскоре после того, как жители Калумета взялись за факелы и вилы и сожгли нашу Первую Пятерку дотла.

Но теперь Хоумвуд найден.

А за мной следят, наблюдают за каждым шагом.

На горизонте маячит темная тень, подбираясь все ближе к берегам острова Берр.

Не может быть, чтобы всё это оказалось совпадением.

Кто-то помогает Хоу ускорить процесс, кто-то не с острова. Кто-то влиятельный, способный дергать за ниточки в офисе губернатора. Иначе как бы он получил экстренное одобрение новых разрешений в воскресенье утром?

Уж не этот ли злонамеренный «кто-то» организовал за мной слежку?

Думаю, пора нанести Хоу небольшой визит. Вчерашнее предупреждение Берди всё не идет из головы. Никак не перестану представлять карту Смерти в ее руках. Прошлой ночью мне даже приснился Всадник-Скелет. В таро Смерть – символ новых начинаний. Король пал. Какой новый мир восстанет из пепла? Но действительно ли король уже пал? Или его падение только началось? Была ли эта карта предзнаменованием, знаком моей неминуемой гибели?

Ни за что.

Этот остров уже четыреста лет противостоит силам тёмной магии. Хвала Священной Пятерке, наши защитные чары по-прежнему крепки, почти непроницаемы. Кем бы ни был тот, кто следит за мной, я вырву его с корнем из этой земли и утоплю в море. Я Джаспер, мать его, Прескотт, и остров Берр мой.

– Джас? – зовет Чак по телефону. – Что мне с этим делать, дружище?

Блядь, я что, все еще на линии?

– Ты где? – рычу в трубку.

– В магазине, – отвечает он. – Сам знаешь, по воскресеньям у нас самый наплыв. Я еле вырвался, чтобы попасть на это собрание. Может, и не стоило. Без меня у них не было бы кворума. Мне правда жаль…

– Это не твоя вина. – Я обхожу мастерскую, выключая оборудование. – Я сейчас приеду. Только, мать твою, никуда не уходи, понял? Подготовь копии всех разрешений.

– Да, конечно. Все что угодно, ты же знаешь. Нужно сделать что-нибудь еще?

– Ничего не делай. – Рывком распахнув дверцу пикапа, забираюсь в кабину. – Я разберусь с этим сам.