Текст книги "Поглоти Меня (ЛП)"

Автор книги: Эмили Рат

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 39 страниц)

19.Дайн

19.Дайн



Окутанный тенями, я возникаю посреди прозекторской. По другую сторону стола Базил Барнс вскрикивает и роняет на пол рёберные ножницы. Его лиловые глаза вспыхивают ослепительно-белым, пока он собирает на кончике языка все доступные богам и людям заклинания, готовый стереть меня с лица земли одним проклятием.

– Привет, Баз.

Барнс отшатывается.

– Сиськи Гекаты! – Он швыряет рабочий лоток, и металлические инструменты со звоном разлетаются. – Дайн... Ну почему ты каждый раз так появляешься?

Я выпускаю свои тени, позволяя им закружиться по комнате. Они приглушают резкий свет люминесцентных ламп, создавая атмосферу, больше похожую на средневековую хирургическую палату. Эффект творит чудеса со стариком, чья грудная клетка сейчас вскрыта на секционном столе. Тени придают его лицу суровую благородность, делая похожим на царя бронзового века.

Баз стягивает черные хирургические перчатки и бросает на лоток.

– Значит, это правда ты?

– Кто еще может незаметно пройти сквозь твои барьеры?

Обойдя стол, маг крепко меня обнимает.

– Где ты, черт возьми, пропадал? – Баз прижимается к моей костлявой груди и похлопывает по спине. Прикосновения ощущаются странно. Обычно прикасаюсь только я, и исключительно руками. – Боги, я думал, ты мертв.

– Я мертв.

– Сколько времени прошло, старый друг?

– Слишком много, – хриплю, вдыхая сладкий, знакомый запах.

На губах Барнса мелькает улыбка. Отстранившись, он окидывает меня взглядом.

– А ты ни на день не постарел.

– Как и ты.

Он посмеивается, возвращаясь на другую сторону стола.

– Придется извинить за беспорядок. Работа никогда не стоит на месте, сам знаешь.

Оглядываюсь, впитывая все вкусы и текстуры комнаты. Резкая кислотность бальзамирующей жидкости обжигает горло. На нее наслаивается запах тления, напоминающий старый пергамент, землистость обнаженных органов, железный привкус крови и свежий лимонный аромат средства для мытья полов. Смотрю на друга.

– Ты все еще называешься Базилом Барнсом?

Он пожимает плечами, развязывает фартук для вскрытий и небрежно набрасывает его на вскрытое тело.

– Когда мне это удобно. Я уже несколько десятилетий управляю этим местом.

На кончиках его пальцев материализуется визитка. Он протягивает её мне. Я беру её и вслух читаю:

– Ритуальные услуги «Барнс и сыновья». – Поднимаю взгляд. – Какое поколение «сына» сейчас отыгрываешь?

Выхватив визитку из моих пальцев, Баз заставляет ее исчезнуть в струйке фиолетового дыма.

– Кажется, в данный момент я Базил Барнс Четвертый... или, возможно, Пятый. В таких вещах так легко потерять счет. Как только кто-то начинает задавать слишком много вопросов, просто переношу свой бизнес на несколько стран дальше. Так и крутится колесо мира.

Мне не хватало ритмики его голоса. Несколько веков назад он остановился на британском акценте, но в речи легко уловить отголоски прошлого. Медовые слова, которые он когда-то шептал любовникам на латыни. Проклятия, пробормотанные на геэзе. Забавный оборот речи, вдруг проскользнувший из прагерманского.

Базил Барнс – маг, бессмертное существо, почти такое же редкое, как и я. По его словам, всего их двадцать, хотя других встречать мне не доводилось. Сейчас он предстает в облике молодого человека, высокого и гибкого, с бледной белой кожей. Черты лица стали острее, чем помнится, неподвластные времени, как свойственно бессмертным; румяна и тени заставляют скулы мерцать при каждом повороте головы. Взлохмаченные серебристые волосы с черными прядями обрамляют лицо и спускаются до плеч. И все это венчает пара ярких лиловых глаз.

Но как бы маг ни был красив, много веков назад меня в первую очередь привлекла его странная аура. В ней нет цвета. Его душа существует лишь в оттенках серого, прямо как его мораль. Иногда она кажется дымной или тонкой, словно туман. А иногда – темной и неистовой, как огромная грозовая туча. Его аура постоянно меняется вместе с бесчисленными настроениями Барнса.

Кстати о смене настроений...

Я бросаю взгляд на дверь как раз в тот момент, когда она с грохотом распахивается. В комнату с нечеловеческой скоростью врывается вампир и в одно мгновение оказывается посреди прозекторской. Оскалив клыки, он заслоняет собой Базила и встаёт между нами.

– Отойди, чертов Жнец! А не то вырву тебе глотку и выпью досуха!

Я перевожу взгляд на Базила. Тот лишь закатывает глаза.

Вампир – крупный экземпляр: мускулистое телосложение, развевающиеся золотистые волосы и кроваво-красные глаза. На нём нет ничего, кроме узких кожаных брюк. Всё его тело покрыто ритуальными шрамами. Руны, выжженные на груди, говорят о том, что он принадлежит Базилу. Плечи и руки испещрены новыми рубцами, и каждый из них он нанёс себе сам. Нет ничего, что Базил любил бы больше, чем немного ритуальных кровавых игр, а потому вампиры для него просто идеальные партнёры. Раз в несколько десятилетий он находит нового любимца, которым начинает одержимо увлекаться и осыпать заботой.

Тяжело вздохнув, Базил обхватывает длинными пальцами шею вампира и оттягивает его назад.

– Кларенс, дорогой, ты в очередной раз доказываешь, что толку от тебя меньше, чем ноль. Если бы мой друг действительно пришел сюда с враждебными намерениями, я бы уже раз десять как умер.

Вампир вздрагивает.

– Прости, хозяин. Я не почувствовал, как сработали барьеры. Этому нет оправдания...

– Тш-ш. – Баз проводит обеими руками вниз по его груди; интимное и собственническое прикосновение, пальцы скользят по шрамированным рунам. – Глупый маленький вампир, рейфы невосприимчивы к моим барьерам. И в них нет крови, которую ты мог бы выпить. Вот почему с ними всегда нужно вести себя как с друзьями.

Тот кивает.

– Да, хозяин.

Наклонившись, Баз целует его в челюсть.

– Спрячь клыки, питомец. Иди готовься к ночному наказанию, м-м? Оставь нас наедине, нам нужно немного поболтать о делах.

Кларенс тихонько скулит от нетерпения и тут же втягивает клыки.

– Какой же ты славный, – шепчет Базил ему на ухо. – Такой красивый, когда меня разочаровываешь. Сегодня твоё наказание будет болезненным. Тебе ведь это понравится, правда?

Вампир снова кивает.

– Да. Спасибо, хозяин.

– Хорошо. А теперь беги, милый. – Баз отпускает его, и Кларенс в следующее мгновение исчезает с той же нечеловеческой скоростью, с какой появился, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Я усмехаюсь под капюшоном.

– Кажется, он милый.

Баз лишь пожимает плечами.

– Даю ему еще десятилетие. Максимум два. Может, как телохранитель он абсолютно никчемен, зато исключительно хорош в минете. Жаль, у тебя нет члена, Дайн, иначе позволил бы попробовать самому.

– Придется поверить на слово.

– Если хочешь, всегда можешь посмотреть...

– Баз, я здесь не ради светской беседы.

Он дважды моргает, лиловые глаза слабо светятся, а улыбка резко сменяется хмурым взглядом.

– Какое разочарование. Столетиями игнорируешь меня, а теперь, спустя пару минут после незваного визита в мою лавку, требуешь помощи?

– Я не игнорировал...

– А я-то думал, ты сгинул навсегда, – перебивает маг. – Ни записки, ни телеграммы. Неужели так и не научился пользоваться телефоном? Надо идти в ногу со временем, Дайн, иначе оно оставит тебя позади.

– У меня не было возможности связаться с тобой.

Глаза Барнса подозрительно сужаются.

– Не было возможности или желания? Друг мой, мы не виделись...

– Двести лет, шесть месяцев, три дня, пять часов и семь минут.

Баз окидывает меня взглядом от скрытой капюшоном головы до клубящегося тенями низа, аура сменяет цвет с бледно-серого на бурный угольный.

– Что с тобой произошло? Почему ты ни разу не пришел?

Не знаю, почему не могу просто сказать правду. Возможно, мне слишком стыдно. У него возникнет куча вопросов, а времени на объяснения нет. Нужно вернуться к Джасперу. Заручиться его поддержкой. Я издаю тихий, дребезжащий вздох.

– Баз... пожалуйста.

С потрясенным вдохом маг протягивает руку над секционным столом. Запустив пальцы под капюшон, обхватывает мое горло. И резко шипит, когда железо ошейника Людмилы обжигает плоть на его ладони.

– Нет... – Он тут же отдёргивает руку. На глазах выступают слёзы. – Ты связан? С кем?

– С Людмилой Лачко.

Маг злобно цедит ругательство.

– Эта мерзкая, подлая тварь всё еще жива? Когда она тебя забрала? Как вообще, черт возьми, выследила? Ты же всегда был так осторожен.

– Недостаточно осторожен. – Тон звучит глухо от сожаления.

– Это противоестественно! Надругательство над самим естественным порядком! – Взмахом руки он заставляет исчезнуть и вскрытое тело, и секционный стол. Затем подходит вплотную, хватает меня за плечи и медленно проводит ладонями по моим рукам, пока не берёт мои кисти в свои. – Теперь я вижу. Бедный мой друг… Я чувствую, как всё в тебе искажено. Сколько лет этим узам?

Он поднимает одну мою руку, разглядывая костлявые кончики пальцев. Затем переворачивает ладонь и внимательно осматривает её. Я осторожно высвобождаю руки из его пальцев.

– Сто семьдесят два года… плюс-минус несколько месяцев.

– Ох, Дайн… как ты это выносишь?

– Моя жизнь стала бесконечной пыткой, – хрипло отвечаю я, медленно отступая. – Унижение и скорбь, которым нет конца.

По бледным щекам мага скатывается пара слезинок, оставляя дорожки на кораллово-розовых румянах.

– Почему ты ничего не сказал? Может, я смог бы помочь.

Качаю скрытой под капюшоном головой.

– Исключено. Она держала меня в клетке.

Его возмущение вспыхивает с новой силой.

– Что, всё это время?

– Я здесь только благодаря лазейке в наших узах, – тороплюсь объяснить. – Не знаю, сколько есть времени. Нужна твоя помощь, Баз. От этого зависит моя жизнь.

Он кивает, в глазах светится решимость.

– Да, конечно. Что нужно?

По своей природе я недоверчив. Особенно когда речь идёт о рейфах и всём, что может сделать меня уязвимым. Но если я не могу довериться Базу, значит, не могу довериться никому.

– Что тебе известно о людях, способных помешать рейфу поглотить душу?

– В каком смысле?

Я со свистом втягиваю воздух. Лучше сказать всё сразу.

– Сегодня ночью я иссушал душу… и человек приказал мне остановиться. И я остановился.

Он в замешательстве хмурит брови.

– Но... рейфы не могут остановиться.

– Что ж, а я смог.

– Но это невоз...

– Баз, яостановился , – перебиваю его. – Хочешь, приведу того ведьмака и покажу грудь, в которой всё еще бьется сердце?

– Что произошло? Объясни.

– Я поглощал его душу, как и приказала Людмила. Потом появилась смертная девушка и велела прекратить. Я почувствовал магию в ее голосе, Баз. Слова ударили прямо в грудь, словно пылающая стрела. – Прижимаю руку к месту, которое до сих пор ноет. – Каждый мерцающий кусочек поглощаемой души выбило из меня. Всё влилось обратно в ведьмака. Он всё еще жив.

– Пресвятая Исида… – едва слышно выдыхает Баз. Медленно опускается вниз и за его спиной возникает мягкое белое кресло. На его лице застыло ошеломление. Он медленно качает головой. – Я и не знал, что такое вообще возможно. Рейфа невозможно остановить. В этом и заключается вся ваша природа.

– Значит, это возможно. Сегодня ночью меня остановили. И нужно, чтобы ты всё выяснил. Нужно понять, как это произошло.

Он кивает, всё еще погруженный в мысли.

– Говоришь, человек?

– Да.

– В ней есть еще что-нибудь примечательное?

Внутри меня вспыхивает борьба с собственной алчной натурой. Я слишком хорошо знаю своего друга. Он обожает пополнять свою коллекцию всяких диковинок. Если решит, что мой человек достаточно необычен, непременно захочет сделать её своей. А эта радужная принцесса принадлежит только мне. И никто, кроме меня, не не притронется ни к единой ее частичке.

Но мне действительно нужна его помощь. Я понятия не имею, сколько ещё продлится моя свобода. Сейчас все мои мысли должны быть заняты Джаспером, его ковеном и смертью моей нечестивой госпожи. Решившись рискнуть, я говорю магу правду.

– Её аура прекраснее всего, что мне доводилось видеть. От неё невозможно отвести взгляд. Она настоящее откровение. Меня мучает жажда иссушить её душу.

Глаза Барнса расширяются, лиловые радужки вспыхивают темно-сливовым от возбуждения.

– Ты жаждешь иссушить душу единственного человека, способного тебя остановить?

Киваю.

– Поразительно, – бормочет он. – Я бы хотел с ней познакомиться... увидеть ее ослепительную ауру своими глазами...

В следующее мгновение верх берёт моя животная сущность. Я молниеносно бросаюсь вперёд, хватаю мага за горло и рывком поднимаю с кресла, оставляя беспомощно висеть в воздухе.

– Этот человек мой. Слышишь? Ты меня понял? Только тронь её, и я вырву душу у тебя из груди, а твоё бессмертие буду носить на запястье вместо браслета.

Он широко улыбается. Вокруг него клубится лиловый дым, переплетаясь с моими медленно ползущими чёрными тенями. Протянув руку, он похлопывает по ладони, сжимающей его горло.

– Полегче, старый друг. Ты просил помощи, помнишь? Согласись, будет сложновато составить полную картину, не познакомившись с ней.

Боги, я знаю, что он прав. Это единственный выход. Но могу ли ему доверять? Могу ли доверять самому себе, что не поглощу ее до того, как получу нужные ответы?

Погодите – а смогу ли я вообще ее поглотить?

Баз посмеивается.

– О, ты и правда ее хочешь, да? Судя по всему, отчаянно.

С шипением отпускаю хватку, и маг падает на пол. Подняв руку, он массирует горло, успокаивая место удушья.

– Знаешь, когда я прошу друга о помощи, то обычно воздерживаюсь от физического насилия.

Я виновато опускаю голову и поправляю полы мантии.

– Ты прав. Прости.

Он на секунду задумывается.

– Извинения приняты. Так когда мы этим займёмся? Насколько я понимаю, время не ждёт никого. В данном случае, даже рейфа?

И вот мы подошли к первой проблеме.

– Сегодня не выйдет. Придется найти способ привести ее к тебе.

Маг выгибает темную бровь.

– Почему?

– Она сейчас на острове Берр. Если только ты не нашел способ пройти сквозь барьеры ковена, то отправиться туда не сможешь.

При этих словах глаза База расширяются от удивления.

– Людмила послала тебя на остров Берр иссушить душу ведьмака?

Киваю.

– Какого именно?

– Джаспера Лайонса Прескотта.

Ахнув, Баз на миг прикрывает рот рукой, а затем опускает ее.

– Отвисшие сиськи Гекаты! Эта гнилая ведьма послала убить их верховного жреца? Во имя ада, зачем?

– Не знаю. Вот это и нужно выяснить. Я отправлюсь на остров Берр искать этого ведьмака. Нужно понять, что ей нужно от острова и почему она желает ему смерти. В этом мне тоже может понадобиться твоя помощь.

Маг со вздохом качает головой.

– Дайн, извини, но нет...

– Баз, пожалуйста. – Хватаю его за руки. – Я больше никому не могу доверять. Только ты обладаешь нужной магией.

Он поднимает руки и берёт меня за костлявые запястья.

– Ради тебя, мой дорогой Дайн, я готов на многое. Но в жизни я придерживаюсь двух простых правил: никогда не входить в дверь, обращённую на юг, если идёшь с севера, и не связываться с ведьмаками.

– Но ты же сам маг…

– Вот именно! – Барнс отбивает мои руки и пятится. – Поэтому и знаю, что с ведьмаками лучше не связываться! Особенно с такими древними ковенами, как на острове Берр. Полезешь к ним – сорвут капюшон с башки и харкнут прямо в глотку. Я предупреждаю, Дайн. Думаешь, ты сейчас мертв? Эти ведьмы разорвут тебя на куски...

– Я лишь хочу им помочь!

Он отклоняется назад, вглядываясь в мое скрытое лицо, с настороженным выражением.

– Помочь в чем?

– Убить Людмилу.

В глазах вспыхивает интерес.

– Ты хочешь убить ее?

– Это единственный способ навсегда избавиться от неё. Что бы ни было нужно Людмиле на их острове, убийством верховного жреца она не ограничится. А сам я убить её не могу. Магия связывающих нас уз не позволит. Они нуждаются во мне не меньше, чем я в них. Сейчас я отправлюсь к ним и предложу свою помощь. Но прежде мне нужна твоя.

Он со стоном отворачивается.

– Я правда не могу в это вмешиваться.

– Чего стоит твоя свобода? – бросаю ему в спину. – Чем ты готов рискнуть, чтобы её сохранить?

Поморщившись, он снова поворачивается ко мне.

– Дайн, дорогой… Так нечестно. Не смей играть на чувствах мага…

– Да нет никакой честной игры! – Подплываю ближе, протягивая руки. Маг напрягается, и я оставляю их висеть в воздухе, не прикасаясь. – В этом деле вообще никогда не было честности. Я спрашиваю тебя, моего старейшего и ближайшего друга: окажись ты в ловушке, на что бы не пошел, чтобы вырваться на волю?

Он долго не отводит взгляда, на глазах выступают новые слезы.

– Блядь.

С облегчением выдыхаю.

– Баз, спасибо.

– Я не сказал «да».

– Знаю, но ты скажешь.

Барнс раздраженно щурится.

– Из-за тебя нас обоих убьют. Понимаешь, да?

Пожимаю костлявым плечом.

– Я уже мертв.

Глухо зарычав, маг делает шаг вперед, предупреждающе тыча пальцем мне в лицо.

– Если это выйдет мне боком, причем в любом смысле, кроме приятного, я буду преследовать тебя до скончания времен. Слышишь, Дайн? У тебя больше не будет ни минуты покоя. – Кончик его пальца потрескивает фиолетовыми искрами, скрепляя угрозу непроизнесенным проклятием.

Улыбаюсь, даже зная, что под капюшоном этого не видно.

– Мне бы это понравилось.

Фыркнув, он скрещивает руки на груди.

– Ладно, хорошо. Что тебе еще нужно?

Оглядываю обстановку магического морга, и в голове зарождается идея.

– Можешь сделать свидетельство о смерти?

– А кто умер?

– Никто.

– Ну и зачем тогда свидетельство о смерти?

Он не видит, как я снова улыбаюсь.

20.Берди

20.Берди



Джаспер проводит меня внутрь Прескотт-хауса. Думаю, эта комната – более поздняя пристройка к первоначальному зданию. Просторное подсобное помещение, в углу установлена стиральная машина с сушилкой наверху. Белье мягко перекатывается в барабане. Раковина в фермерском стиле врезана в восстановленную деревянную столешницу. Вдоль открытых потолочных балок равномерно распределены крючки. На каждом висят пучки сохнущих цветов и трав. Ароматы образуют божественную смесь травяных, цветочных и пряных нот.

Я откидываю голову, рассматривая всё это.

– Вау. Ты используешь это всё для средств для ванны?

– Кое-что, – отвечает он. – Остальное для чая.

Половицы скрипят под его ногами, когда Джаспер ведет меня через двойной дверной проем со старинными французскими дверями, выходящими на просторную кухню со столовой зоной. Он включает подвесные светильники над кухонным островом.

Похоже, здесь недавно был ремонт. Кухонные шкафчики в стиле шейкер выполнены в мягком кремовом цвете с вкраплениями черной фурнитуры. Современная медная вытяжка обрамляет широкую варочную панель. Слева от двойной духовки на решетке остывает дюжина свежеиспеченного печенья. За длинным островом стоит прямоугольный стол на восемь персон. Темное дерево отполировано до блеска.

– Джаспер, это ты? – доносится голос откуда-то из глубины дома.

– На кухне, – кричит он. Подойдя к холодильнику, открывает дверцу и роется внутри. Раздается лишь тихое позвякивание бутылок. Затем шипение открываемой крышки. Повернувшись, он протягивает мне пиво.

С усталым вздохом я подхожу ближе и забираю.

– Спасибо.

Он открывает еще одну для себя и делает большой глоток.

– Решил, что мы это заслужили. – Джаспер швыряет крышки в раковину как раз в тот момент, когда в комнату торопливо входит хрупкая пожилая женщина.

– О, Джаспер! О, мой ягненочек. Только что увидела твои сообщения. – Гортензия Гастингс спешит к нему, заключая в крепкие объятия. Я не лезу, прислонившись бедром к столешнице. – С тобой всё хорошо? – Ее руки ощупывают его, пробегая по плечам, затем ложатся на щеки. – Ты не ранен, дорогой?

– Я в порядке, – заверяет он, убирая ее руки от своего лица.

– Что случилось? Это был...

– Горти, это Берди Роудс, – говорит он, перебивая.

Ахнув, она оборачивается. Теперь я могу разглядеть ее получше. Круглые огромные очки в черепаховой оправе сильно увеличивают глаза. Седые волосы накручены на бигуди и спрятаны под пестрым шелковым платком. Лавандовый домашний халат в цветочек распахнут, воротник и рукава отделаны искусственным мехом. Под халатом – розовая шелковая пижама, усыпанная играющими с клубками пряжи котятами.

Она потрясающая.

Улыбнувшись, я делаю шаг вперед и протягиваю руку.

– Здравствуйте. Приятно наконец познакомиться.

Ее увеличенные глаза комично моргают за стеклами очков.

– О, пресвятая Богиня. Берди? Весь остров о тебе говорит, дорогая. – Она берет мою руку обеими своими, энергично потряхивая. – Ты наша новая продавщица.

– Да.

Гортензия переводит взгляд с меня на него.

– И ты спасла его от нападения? Что произошло?

Напрягаюсь, глядя поверх ее головы на Джаспера. Мы не обсуждали, как много она уже знает... или как много он хочет от нее скрыть. Будь у меня такая назойливая семья, я предпочла бы, чтобы они знали как можно меньше о любом внезапном столкновении со смертью. Иначе потом не отвяжутся.

– Эм...

– Это был грабитель, Горти, – говорит он за меня.

Ее голова вертится между нами, рот приоткрыт.

– Грабитель?

– Да, какой-то малолетний отморозок в толстовке и байкерских перчатках. Напал, когда я выносил мусор. – Он смотрит на меня. – Верно?

Горти тоже смотрит на меня широко распахнутыми глазами, всё еще вцепившись в мою руку.

Одариваю ее ободряющей улыбкой.

– Да, на минуту стало жутковато. Но мы с Пиклзом прогнали его.

– Говоришь, грабитель? На Мейн-стрит? Куда катится мир? – Протянув свободную руку, Гортензия похлопывает меня по щеке. – Ты, должно быть, так устала. Проходи, проходи. Чувствуй себя как дома. – Она ведет меня в обход большого острова к столу. – Садись прямо здесь, а я заварю чаю. Он успокоит нервы и поможет уснуть. – Она хватает ремень сумки, стягивая его с моего плеча. – Джаспер, забери сумку.

Тот забирает сумку и бросает на остров, бормоча:

– Напали вообще-то на меня, но, конечно, завари чай ей.

– Твой чай подождет. Сначала нужно оповестить всех.

Он вздыхает.

– Поздно уже, Горти.

– Чепуха! Если по улице разгуливает грабитель в маске, нужно немедленно запустить телефонное оповещение на Мейн-стрит. Пусть все запрут двери.

– Не собираюсь я будить весь чертов остров из-за грабителя. Опять начнется Великая енотья афера.

С любопытством перевожу взгляд с одного на другую.

– Что за Великая енотья афера?

Она выдвигает стул и надавливает мне на плечи, практически заставляя сесть.

– О, пару лет назад семья енотов забралась под стропила одного из зданий на Мейн-стрит. Они разгромили кондитерскую, кинотеатр и строительный магазин, прежде чем их всех переловили. Все думали, что это бандитизм с материка перекинулся. В жизни не переживала такого напряженного июля.

Я бросаю быстрый взгляд на Джаспера, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

– Но вы выжили?

Он сверлит меня взглядом.

– С трудом.

Горти суетится между нами, берет Джаспера под руку и направляет к задней двери.

– Иди звони, дорогой. А Берди оставь здесь со мной. Если поторопишься, печенье еще останется.

Он позволяет себя увести.

– Это лишнее.

– Если мое мнение что-то значит, то я с ней согласна, – кричу им вслед. – Я же говорила вызвать полицию сразу после того, как это случилось!

– Видишь? – Горти снова его подталкивает. – И оставь грязные старые ботинки у двери, когда вернешься. Ты не в хлеву воспитывался.

– Это мой дом, – рычит он. – И буду ходить в чертовых ботинках, если мне так хочется!

Горти поворачивается ко мне.

– Любишь зеленый чай, дорогая? Натуральный, без кофеина. И хорош для гадания...

– Нет. – Джаспер с грохотом ставит бутылку пива на столешницу. – Даже не думай об этом, старая карга. Ты знаешь мое отношение к тассеомантии12 .

Она смеется ему в лицо.

– Как будто мне есть дело до твоего мнения.

Перевожу взгляд между ними.

– Что такое тассеомантия?

Горти снисходительно улыбается.

– Гадание, дорогая. Священное искусство чтения чайных листьев. И, как прекрасно знает Джаспер, тассеомантию практикуют на этом острове уже почти четыреста лет. Только потому, что он предпочитает карты, не значит, что мы, дамы, не можем быстренько заглянуть в чашку и узнать, что нас ждет, м-м?

Он разворачивается ко мне, тыча пальцем.

– Берди, я запрещаю тебе позволять ей гадать на чайных листьях. Поняла? Считай это нашим пятым правилом.

Отклоняюсь назад, высоко вскинув брови.

– Запрещаешь мне?

Желвак на его челюсти дергается, а в глазах вспыхивает грозное предупреждение. Такой напряженный взгляд жутко заводит, когда я трусь о его пах, но прямо сейчас просто раздражает. Я не принадлежу Джасперу Прескотту. Отодвинув пиво, я поворачиваюсь к Горти и улыбаюсь.

– Гадание на чае звучит интересно.

Она хлопает в ладоши.

– Чудесно! Тогда поставлю воду. – Порывшись в шкафчике, появляется с милым маленьким заварочным чайником.

Джаспер выходит из комнаты, бормоча себе под нос. Через мгновение слышу, как хлопает задняя дверь. Я морщусь. Уверена, он найдет способ заставить меня поплатиться за это позже.

– Не обращай на него внимания, дорогая. – Горти включает конфорку на плите. – Джаспер может ворчать и рычать, как злой медведь, но внутри он мягкий, как плюшевая игрушка. – Не знаю, что выдало выражение моего лица, но она быстро семенит ко мне и похлопывает по тыльной стороне ладони. – О, не переживай. Наш Джаспер – Скорпион по солнцу и Овен по луне. Не сомневаюсь, в спальне он будет так же страстен, как и в ваших мелких перепалках.

Медленно убираю руку.

– Вы ведь не его родственница, да?

Она смеется, обходя остров, чтобы взять поднос для чая, чашки и блюдца.

– Боже упаси. Я Гастингс, дорогая. Мы, Гастингсы, прибыли сюда вместе с Прескоттами заселять этот остров еще в 1620-х годах. Но Джаспера я знаю всю его жизнь. Я переехала сюда, когда наша милая Грейси забеременела. Эстер была не в том состоянии, чтобы помогать своей дочери растить ребенка, сама понимаешь.

Внезапно точки сходятся. Гастингс! Знала же, что не просто так имя показалось мне знакомым. Просто я слишком отвлеклась на всё, что произошло сегодня вечером. Сибил Гастингс была одной из женщин, убитых во время охоты на ведьм, вместе с Би-Гуд Прескотт. Гортензия только что практически признала, что тоже является прямым потомком. Интересно, как она относится к новому проекту раскопок Хоу?

Устраиваюсь поудобнее на стуле, не желая пока переводить разговор на такие темы.

– Грейс была мамой Фиби, верно?

Гортензия с грустью вздыхает.

– Да. И добрее создания свет не видывал. Наша Грейси умерла пять лет назад.

– Рак яичников, да? Фиби рассказывала. Это случилось до нашего знакомства.

Она переносит чайный сервиз на нагруженном подносе к столу.

– Наша Фиби такая хорошая девочка. Джаспер сказал, вы вместе учитесь в университете? Ты тоже изучаешь ботанику?

– Нет, историю. – Сдвигаю пару вещей, чтобы освободить место для подноса.

– Ого, историк, значит? – Она со стуком ставит поднос, потирая воспаленные от артрита запястья. – Знаешь, они бы стерли нас, если бы могли, Берди. Вычеркнули бы подчистую. Нельзя позволить им победить.

– Кому?

– Им! – восклицает она. – Мужчинам, правительству, толстосумам, которые всегда думают, что правят этим миром. Историю пишут победители, Берди. Но лучше всего ее помнят выжившие. Вижу, что ты тоже хорошая девочка. Будешь искать правду о том, что произошло, а не просто историю, которую хотят нам скормить. Правда, Берди – в конечном счете имеет значение только она.

Она говорит о проекте раскопок? Прежде чем успеваю спросить, начинает свистеть медный чайник. Горти спешит к плите, чтобы снять его.

– Ах. – Она опускается на стул на торце стола. – Нет ничего лучше чашки горячего чая, чтобы успокоить расшатанные нервы.

В этот момент на кухню проскальзывает Пиклз и с тихим мяуканьем запрыгивает на пустой стул рядом со мной. Потянувшись, я чешу его за ушком.

– Вам придется подсказать, что делать. Мне никогда раньше не гадали на чайных листьях.

– Проще простого, дорогая. Просто пей чай. И постарайся не проглотить слишком много листьев. – Она наливает горячую воду из чайника в заварник, отставляя чайник на подставку. – Оставим ненадолго завариваться.

Откидываюсь на спинку стула, ожидая.

– Значит, Вы прожили на острове Берр всю жизнь?

– Конечно. Я родилась на этой старой груде камней. – Она стучит костяшками по столу. – И умру здесь же, не сомневайся. О, хочешь чайный кекс? Кажется, со вчерашнего дня осталось несколько кусочков лимонного.

– С удовольствием, – говорю с улыбкой.

Ее стул скрипит по деревянному полу, когда она отодвигается и торопливо уходит.

– Вы, должно быть, своего рода историк острова, – бросаю через плечо. – Держу пари, знаете, где зарыты все трупы.

Появившись прямо за моей спиной, Горти ставит тарелку с нарезанным маковым кексом, политым лимонной глазурью.

– А кто сказал, что не я их закапывала?

Я напрягаюсь, но сохраняю улыбку на лице. Пиклз рядом начинает мурлыкать.

– Понимаю, почему Джасперу нравится, что Вы рядом.

Она усмехается.

– Ой, да я практически вырастила этого мальчика. Если вздумает, что сможет от меня избавиться, надеру ему уши и отберу все любимые игрушки.

– Игрушки?

– Мастерскую. – Она взмахом руки указывает на задний двор. – Его бизнес по реставрации мебели. Именно я первой вложила Джасперу Прескотту в руки молоток и гвозди. Он обязан мне всем, и я не скоро позволю ему это забыть. Чай должен быть готов. – Вернувшись на место, она тянется к заварнику и наливает мне порцию дымящегося зеленого чая. В жидкости кружатся рассыпные листья. Она наливает и себе, после чего отставляет заварник. Подняв чашку вместе с блюдцем, откидывается на спинку стула с довольным вздохом. – А теперь – задавай вопросы.

Я отвлекаюсь, наблюдая за плавным кружением листьев.

– У меня есть вопросы?

– Разумеется. Ты хочешь узнать о Джаспере. Как иначе? Этот мужчина – запертый сейф, а ты думаешь, что у меня есть ключ. – Ее губы изгибаются в понимающей улыбке. – И ты, конечно, права. У меня есть ключи от самых разных сейфов.

Переключаю внимание на чай. Я больше привыкла к кофе в термокружках. Чувствуя себя немного глупо, беру блюдце. Осторожно балансируя чашкой, зажимаю пальцами изящную ручку.

– Вообще-то, я хотела спросить вас об Эзре Хоу. От его сейфа у Вас ключ есть?

Горти дважды моргает за огромными круглыми очками.

– Мальчишка Хоу? Пф-ф. Мой Джаспер стоит десятерых Хоу.

Не отрывая губ от края чашки, я делаю глоток обжигающе горячего чая, стараясь не проглотить листья. Вкус свежий и травянистый.

Горти наклоняется ближе.

– Почему тебя интересует Эзра Хоу?

– Потому что этим летом я буду работать и с ним тоже. Он мой научный руководитель в историческом обществе. Но от некоторых людей в городе у меня сложилось впечатление, что они не слишком рады его новому проекту.

Она хмыкает, отпивая чай.

– Эзра Хоу так и не научился понимать, что все те красивые вещицы, которые он откапывает, когда-то принадлежали людям... людям со своими историями, надеждами и мечтами. Но его не волнуют их истории или мечты. Его заботят только вещи, которые они оставили после себя.