Текст книги "Поглоти Меня (ЛП)"
Автор книги: Эмили Рат
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 39 страниц)
25.Берди
25.Берди

Я машу Горти на прощание с заднего входа в магазин и смотрю, как она уезжает на своём маленьком хэтчбеке. Всю дорогу до города она без умолку болтала о погоде и пересказывала островные сплетни. И не меньше трёх раз напомнила, что сегодня ужин начинается ровно в шесть. Ещё она всё допытывалась, какие блюда я люблю больше всего. Когда речь зашла о пасте, кажется, я назвала арраббьяту.
Теперь мне уже не вырваться из её цепких объятий. Она как кракен доброты, мифическое чудовище, сотканное из материнской заботы. Сегодня вечером я приду и съем свою острую пасту. А потом придётся придумать, как бы ловко отвертеться от всех последующих ужинов.
Поправив ремень сумки на плече, опускаю взгляд на Пиклза. Сидит свернувшись клубком в корзинке и с самого отъезда ведет себя просто образцово. Горти дала ключ от магазина, велев «просто забросить его туда». Но это звучит как-то слишком жестоко.
– Не заскучаешь в магазине совсем один?
Кот тихонько мяукает в ответ.
Со вздохом перехватываю плетеную ручку корзинки покрепче.
– Пойдем. Кажется, наверху оставался пакетик с тунцом.
Мы поднимаемся по лестнице. Я замираю на площадке и бросаю взгляд вниз, в переулок. При дневном свете всё выглядит иначе. Брусчатка кажется старинной и уютной, а увитая плющом стена «Шалфея и соли» словно сошла со страниц сказки. Там, где переулок выходит на Мейн-стрит, кипит суета – снуют прохожие, бегают собаки, катятся детские коляски. Мимо проходит мужчина с охапкой разноцветных воздушных шаров. Такой разительный контраст с моими последними воспоминаниями об этом месте...
Я напрягаюсь. Дыхание перехватывает, и я замираю. Я снова это чувствую. Тот же холод. Прошлой ночью я стояла у этих перил и смотрела вниз, где на булыжной мостовой лежал Джаспер. Я почти ощущаю, как дождевая морось оседает на моих руках, пока перед глазами встают жуткие костлявые руки, прижимающие Джаспера к земле.
А потом я чувствую его взгляд. Наблюдателя. Я не могла разглядеть его лицо под капюшоном, но ощущала, с какой силой он смотрит на меня. Я чувствовала…
– О боже... – выдыхаю, отступая от перил. То же самое чувство! Сегодня утром в коридоре дома Джаспера было то же самое – чужой взгляд, ощущение, что за мной наблюдают. Тогда я списала всё на Пиклза. Но этот взгляд появился еще до того, как кот поднялся по лестнице.
Я опускаю глаза на корзинку.
– Кажется, я схожу с ума.
Резкое карканье заставляет меня испуганно вскрикнуть. Я вздрагиваю всем телом и резко оборачиваюсь. На противоположных перилах сидит огромный черный ворон. Птица сверлит нас глазами-бусинками, склоняя голову то в одну, то в другую сторону.
Я хмурюсь.
– Значит, за мной всё-таки следили!
Ворон щёлкает клювом и, переступив лапами, чуть сдвигается влево. Господи, какой же он огромный. Кажется, я вообще впервые вижу ворона так близко.
Разве Джаспер не просил сообщать обо всех воронах, замеченных на острове? Что-то там говорил о слишком большой популяции…
– Тебя здесь быть не должно.
Медленно сунув руку в передний карман, я достаю телефон и фотографирую его. Подходить ближе я не рискну. Если честно, этот ворон меня слегка пугает. Его блестящий чёрный глаз неотрывно смотрит на меня с такой пристальностью, словно объектив камеры.
Шагнув вперёд, я машу рукой.
– А ну, кыш!
Ворон возмущённо каркает, взъерошивает перья, а потом взмывает прямо у меня над головой, стремительно проносится по переулку и исчезает за углом.
Как только он скрывается из виду, ощущение чужого взгляда тоже исчезает.
Громко мяукнув, Пиклз выпрыгивает из корзинки, трусит к двери и плюхается задницей прямо на приветственный коврик Фиби с надписью «ПРИДУРКАМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН».
– Не мог выручить девушку? Разве коты не должны любить гоняться за птицами?
Он лишь дергает хвостом в ожидании.
Со вздохом меняю телефон на ключи и открываю дверь в квартиру. Пиклз мчится к столу и запрыгивает наверх.
– У меня всего десять минут, а потом пора бежать. И пока меня не будет, тебе придется посидеть в магазине. – Бросив вещи, снова достаю телефон и быстро набираю Джасперу пару сообщений, прикрепив фотографию ворона. Горти дала его номер по дороге сюда.
Пиклз, как и положено наглому коту, стоит прямо на столе, сладко потягиваясь и зевая. Судя по всему, какая бы утренняя муха его ни укусила, она уже улетела, и мы снова друзья.
– Может, Джаспер разрешит врезать кошачью дверцу, чтобы ты мог ходить туда-сюда когда вздумается?
При этих словах кот оживляется, помахивая тощим хвостом.
Со смехом бросаю телефон на стол.
– Ладно, хватит. Помогай собираться, чтобы я не опоздала в свой первый рабочий день.
26.Джаспер
26.Джаспер

– О, Джаспер. – Алора Пул влетает внутрь, как только я открываю дверь, и крепко обнимает меня. – Мы так рады, что с тобой всё в порядке!
Я бросаю взгляд через ее плечо, высматривая кружащих воронов. Дайн предупреждал, что Людмила может их послать. Новый кулон от сглаза спрятан под рубашкой, имена всех членов ковена добавлены в заклинание сокрытия.
– Проходите, – негромко произношу. – Давайте-ка внутрь.
По словам Дайна, магия воронов в лучшем случае примитивна. Приоритет отдается зрению, а не слуху. Чтобы передать сообщение Людмиле, птицам нужно парить чуть ли не над самой головой. Это скорее глаза в небе, а не уши. И всё же не могу перестать высматривать этих демонических пернатых тварей.
Следом за матерью поднимается дочь Алоры, Фрэнки, с ящиком еды в руках. Обе ведьмы одеты в траурный черный. На Алоре богемное платье, расшитое угольно-черным бисером, а Фрэнки похожа на статистку из «Острых козырьков». Черные брюки с подтяжками надеты поверх белой рубашки. Короткие каштановые волосы зачесаны назад, рукава закатаны, обнажая мускулистые татуированные предплечья. С ростом под метр девяносто, эта широкоплечая и сильная женщина напоминает медведя. Но внутри она мягкая как зефир. Даже сейчас на ее глазах выступают слезы при виде меня.
Никто не знает, что произошло, только о самом нападении. Я хотел собрать всех вместе, прежде чем поделиться новостями... и представить нового гостя. Просьба одеться на похороны уж точно не убавила тревоги и замешательства.
– Привет, – бросаю Фрэнки.
– Привет.
Алора похлопывает меня по щеке перед тем, как войти.
– Франческа, заноси запеканку. Ей еще нужно допечься.
Фрэнки поднимается на крыльцо, нижняя губа дрожит.
– Если б не держала всё это дерьмо, врезала бы тебе по гребаному лицу.
– Знаю.
– Только посмей, блядь, умереть. Знаешь же, что я этого не переживу.
Коротко, с серьезным видом я киваю. Наш ковен теперь такой крошечный. Слишком маленький. Всего одиннадцать активных членов – включая Фиби, которая вообще лишена магии. Фрэнки росла как средняя сестра между мной и Грейси. Мы были единственными тремя детьми в своем поколении. Потеря Грейси почти сломала Фрэнки. Теперь ей, возможно, придется пережить и мою смерть.
Улыбка на моих губах становится грустной.
– Все смертные умирают, Фрэнк. Ты прекрасно это знаешь.
Фрэнки шмыгает носом, смахивая слезы.
– Ага, только я умру первой. Слышишь?
– Слышу.
– Вот и отлично. – Она ступает на площадку. – А теперь с дороги. Или наколдуешь себе манеры и поможешь даме занести это внутрь?
Я со смехом отступаю, пропуская ее.
– Франческа! – кричит ее мать с кухни.
Фрэнки закатывает глаза и кричит в ответ:
– Боже, мама, иду!
Она исчезает в доме как раз в тот момент, когда подъезжает пикап фермы Дентов, хрустя шинами по гравию. Я жду у двери, наблюдая, как Руби выбирается из-за руля. В ее понимании траурный наряд – это черный комбинезон и пушистые волосы, спрятанные под выцветшей кепкой «Ферма Дентов».
С пассажирского сиденья выскальзывает Мерси. На разительном контрасте с кузиной, она одета в черное платье-футляр и жемчуг, а на волосах повязан шелковый платок, словно она светская львица из Флит-Коув.
Руби обходит пикап сзади, хрустя ботинками по гравию, и откидывает задний борт.
– Ну, не зевай! – кричит она. – Иди помоги нам со всем этим!
Горти оказалась права: привезенной еды хватило бы, чтобы накормить половину проклятого острова.
Оказавшись внутри, ковен быстро включает обе духовки и все конфорки на плите. Вскоре кухня наполняется запахами запеченного тетраццини, курицы с клецками, сырной картофельной запеканки, персикового кобблера и пирога с ревенем. Цветы переезжают в гостиную, а кухонный стол завален двумя видами картофельного салата, свежими фруктами, фаршированными яйцами, салатом с пастой и таким количеством брауни, тортов и печенья, что хватит до зимы.
В каждую чашку наливается кофе или чай, все перебивают друг друга, делясь кулинарными советами и островными сплетнями. Я помогаю Фрэнки расставлять тарелки, когда в кармане жужжит телефон. Достаю и вижу сообщение с незнакомого номера.
Неизвестный:
Замечен на площадке возле квартиры! Время: 8:04 утра.
Со следующим сигналом приходит фотография огромного ворона. Он сидит на перилах у квартиры Берди, где явно только что шпионил за моим гребаным магазином. Волоски встают дыбом от попыток переварить нежелательное магическое вторжение Людмилы. С этим нужно разобраться.
Еще один сигнал.
Неизвестный:
Пернатый бандит без малейшего стыда ошивался поблизости, пока его не прогнали в 8:05 утра.
Телефон снова пиликает.
Неизвестный:
Кстати, это Берди.
Холодное дыхание на затылке заставляет меня вздрогнуть. В следующую секунду я уже ругаюсь, пока Дайн вытаскивает меня из кухни в гостиную.
– Ай! Да отпусти ты, – рычу я, выдёргивая руку из его хватки.
– С ней всё в порядке? – шипит он на ухо.
Ну конечно, он читал через плечо.
Я отмахиваюсь от него, но попадаю только по воздуху. В этот самый момент в комнату заглядывает Фрэнки, вопросительно приподняв одну бровь.
– Джас, ты в порядке?
Я поспешно выпрямляюсь и убираю телефон обратно в карман.
– Да. Всё нормально. А что?
Она прищуривается.
– Потому что ты только что размахивал руками в воздухе, будто на тебя пчёлы напали.
– Да муха в дом залетела. Если не перестанет ко мне приставать, я её прихлопну.
Этот теневой ублюдок имеет наглость ущипнуть меня за задницу.
И как, чёрт возьми, убить того, кто уже мёртв?
Фрэнки поджимает губы, явно собираясь что-то сказать, но в этот момент раздаётся звонок в дверь.
– Я открою! – Я быстро ухожу от неё, пересекаю гостиную и возвращаюсь в прихожую.
Хейзел Гринвуд уже заходит сама.
– О, Джаспер, я приехала как только смогла! – Она крепко обнимает меня. – Я опоздала? Всё пропустила?
– Ты ничего не пропустила, – отвечаю я, обнимая её в ответ. – Мы ждём, пока вернётся Горти, и тогда начнём.
Она отстраняется и проводит ладонями по моим щекам, потом по плечам.
– Я позвоню Коре по видеосвязи. Она уже готова и ждет нас.
Киваю.
– Да, будет отлично.
Кора её дочь. Сейчас она учится в университете и живёт вдали от острова. Она ровесница Фиби и чертовски сильная ведьма. Хейзел и Кора последние из ныне живущих потомков Чарити Эймс. Их магия всегда сильнее всего проявлялась в зельеварении. Однажды Кора сварила для своей школьной обидчицы сонное зелье, и та проспала без перерыва целых три недели. Врачи думали, что наступила смерть мозга. Стоит ли говорить, что как верховному жрецу, мне пришлось провести с Корой суровую беседу. Наказание длилось всё лето. Но магия была просто потрясающей.
Проскользнув мимо, Хейзел входит на кухню под хор приветствий.
Оставшись в прихожей в одиночестве, я прижимаю руку к входной двери, пытаясь отдышаться.
– Что случилось с Берди? – хрипит Дайн мне на ухо.
– Ничего, – бормочу я. – Она увидела ворона, вот и всё. Он сидел возле магазина.
– Ты повесил табличку?
Я киваю.
Одной из задач Горти было повесить на витрину табличку «ЗАКРЫТО. ПОХОРОНЫ». План, конечно, так себе, но Дайн уверял меня, что вороны не отличаются особым умом. Когда Людмиле нужно, чтобы за кем-то действительно проследили, она посылает его.
Дайн снова обдаёт мою шею холодным дыханием.
– Мне пойти к ней?..
– Нет, – шиплю я. – Оставайся здесь.
По крайней мере, рядом со мной максимум, что он может сделать – это терроризировать комнату, полную ведьм. Но те быстро придут в себя. Раскрыть себя перед Берди – значит раскрыть весь наш магический мир. Перед глазами снова возникает измученный король с карты Таро, которого топчут копыта Смерти. Я не могу допустить, чтобы появилась ещё одна душа, рассчитывающая на мою защиту. У меня и без того полный дом таких.
Скорее всего, мне и так осталось прожить ровно столько, чтобы успеть совершить эту последнюю безрассудную глупость. Так пусть Берди считает мою неприязнь к воронам очередной странной причудой. Пусть ненавидит меня за то, что я угрюмый, нелюдимый придурок. Я намерен держать её подальше от всего этого. Я хочу, чтобы она жила. Пока что безопаснее всего ей оставаться в неведении.
27.Берди
27.Берди

Я вхожу в здание Исторического общества и вижу новое лицо за стойкой администратора. Это пожилой белый мужчина, на вид лет семидесяти пяти, с седыми волосами, в квадратных очках и с густыми усами.
– О, здравствуйте, юная леди. Добро пожаловать в Историческое общество острова Берр. Пришли на экскурсию?
– Вообще-то нет. Меня зовут Берди Роудс. Этим летом я буду работать с профессором Хоу. Он велел подойти в архив к девяти часам. Полагаю, я по адресу?
– Еще один историк, да? – Старик со стоном поднимается со стула и выходит из-за стойки. – Что ж, уверен, не нужно объяснять, что в нашем скромном историческом обществе хранится один из самых подробных архивов по колониальной Америке на всем континенте. Это настоящая сокровищница удивительных материалов.
Невольно напрягаюсь при слове «сокровищница». Из-за Горти и Джаспера я накрутила себя так, что уже готова раскрыть какой-то коррупционный заговор. Прямо вижу себя на первых полосах национальных газет, позирующей с артефактами, спасенными от банды контрабандистов. Отогнав эту мысленную картинку, одариваю волонтера улыбкой.
– Не терпится приступить. Не подскажете, как пройти в архив?
– А давайте я Вас провожу? – предлагает он.
– О, в этом нет необходимости...
– Ерунда, – перебивает старик. – Рад помочь. Я всё равно стараюсь вставать и немного прогуливаться по залу каждый час или около того. С моими старыми коленями: если не будешь ими пользоваться, то потеряешь. Но Вам-то об этом пока ничего не известно, верно?
Я смеюсь.
– Пожалуй. Большую часть времени я чувствую себя довольно бодрой.
– Ну да, наслаждайтесь, пока можете. – Он приседает, копаясь в ящике. Выпрямившись, шлепает на стол табличку «ВЕРНУСЬ ЧЕРЕЗ 5 МИНУТ». Затем обходит стойку. – Ладушки-оладушки. Пойдемте выслеживать Хоу.
– Кажется, я не расслышала Ваше имя, – говорю, шагая рядом.
– Я Ричард Эвереттс. Можете звать меня Рич.
В первом выставочном зале толпится несколько туристов; они тихо переговариваются, переходя от одной витрины к другой. Рич ведет меня через второй зал, посвященный ранней истории острова Берр. Посреди комнаты в стекле хранится несколько артефактов. Я вижу вперемешку пуговицы, фрагменты тканей, серебряные столовые приборы, какие-то узорчатые фарфоровые тарелки.
– Как долго Вы живете на острове, Рич?
– О, всего лишь всю жизнь. Я островитянин в четвертом поколении.
– Тогда Вы наверняка знаете Прескоттов.
Он посмеивается.
– Конечно. Все знают Прескоттов.
– Тогда, полагаю, вы слышали о Лидии? – Следую за ним за угол, в нишу. С одной стороны она обрамлена парой общих туалетов, с другой – лифт.
– Лидии? – Он нажимает кнопку вызова.
– Да, двоюродной бабушке Джаспера? Которая только что умерла?
Старик хмурится, бросая на меня взгляд.
– Лидия, говорите? – Медленно качает головой. – Нет, не знаю никакой Лидии Прескотт. У Эстер была тетя по имени Уиннифред. Старая Уинни, как мы ее называли. Она делала лучшие ириски. – Он задумчиво вздыхает. – Раздавала их на каждом Фестивале Дня основателей. Как мы все выстраивались в очередь за горстью ирисок мисс Уини. Но она умерла лет двадцать назад.
В оцепенении захожу за ним в лифт. Горти ведь точно назвала имя Лидия? Должно быть, я ослышалась...
Рич нажимает кнопку подвала, и мы медленно спускаемся. Я витаю в облаках, пока он продолжает рассказывать историю острова.
– Как Вы, наверное, уже знаете, это здание было построено на руинах церкви Всех Святых. Так вот, церковь Всех Святых была первой церковью на острове Берр, построенной еще в 1630-х годах. А еще это было первое здание на острове, полностью возведенное из камня. До сих пор можно увидеть часть оригинального фундамента... А, вот мы и приехали.
Лифт дзинькает, двери плавно разъезжаются, открывая светлую стеклянную стену. За стеклом – библиотека с множеством полок, до отказа забитых книгами. Архивы острова Берр. Что-то внутри успокаивается, умиротворенное присутствием такого огромного пласта истории.
– Видите фундамент? – Выйдя из лифта, Рич указывает пальцем, проводя вдоль явно осыпающейся каменной стены, выставленной прямо за стеклом. – Он идет по всему периметру, очерчивая первоначальную площадь церкви. Часть его, конечно, осталась под землей, но этот кусок оставили открытым как своего рода экспонат.
Мы идем вдоль стеклянной стены.
– А вот здесь был первоначальный вход в церковь, – добавляет он, указывая на пару стеклянных дверей. – Теперь это вход в архив. Здорово, а?
Я рассматриваю каменную кладку арки, обрамляющей старый церковный вход. Большая часть камней утрачена, так что сохранилось меньше шестидесяти процентов первоначального обрамления. Но архитекторы встроили уцелевшие фрагменты вокруг стеклянных дверей, намеренно оставив пустоты там, где когда-то были остальные камни. Получилось очень эффектно.
– Сам архив на самом деле занимает два этажа, – продолжает Рич. – Но нижний подвал скорее служит складом, чем чем-то еще. Сейчас мы мало что можем с ним сделать, потому что туда не спускается лифт. Уже несколько лет мы собираем средства на капитальный ремонт, но деньги постоянно перераспределяются на текущие раскопки.
Достав из кармана ключ-карту, он прикладывает её к небольшой панели слева от двери. Индикатор на панели меняется с красного на зелёный. В следующую секунду замки с тихим щелчком разблокируются. Сунув карту обратно в карман, Рич открывает передо мной дверь.
– Дамы вперед.
Я прохожу мимо него в архив. Здесь пахнет старьем, отчего сердце начинает биться чуточку быстрее. Пергамент и кожаные переплеты, свечной воск – это запах самого времени.
– Поговорите с Эзрой, и он выдаст Вам ключ-карту, – продолжает Рич. – Так Вам не понадобится сопровождение каждый раз, когда захотите спуститься.
– Тут всегда заперто?
– О, да, всегда. И не все волонтеры имеют право на получение карты доступа, – добавляет он, с гордостью выпячивая грудь.
– Похоже, у вас тут строгие порядки.
– Ну, Вы должны понимать, Берди. Местная история так же стара, как и то, что хранится в Национальном архиве. Конечно, она касается только острова Берр, но для нас, островитян, это делает ее такой же священной, как Декларация независимости. И мы, разумеется, проводим здесь экскурсии, – поспешно добавляет он. – Мы за доступность. Каждый день в три часа проходит бесплатная экскурсия. А еще туристы могут договориться об индивидуальных просмотрах. – Оживившись, он машет мне рукой, подзывая ближе. – Эй, взгляните-ка сюда.
Я подхожу к карте острова, выставленной в стеклянной витрине на стене. Рич с гордостью рассматривает ее.
– Это первая топографическая карта острова, когда-либо созданная по заказу. Составлена в 1634 году Уильямом Куком Роджерсом. Только посмотрите на детали. Взгляните сюда... – Он указывает на точку в нижнем углу острова. – Мой дом стоит прямо здесь, на изгибе этого ручья. И вот он, нанесенный на карту четыреста лет назад. Потрясающе, правда?
– Фантастика. – Я скольжу взглядом от небольшого портового района Калумет вверх, к лесу Бил-Пойнт. Указываю на крошечную сетку домов. – Это Хоумвуд?
– Совершенно верно. Оригинальное поселение, основанное пятью семьями-основателями острова Берр. Это единственная карта, на которой оно есть. После 1637 года оно исчезло.
– Как Роанок, – бормочу.
– Угу. Легенда гласит, что после смерти тех несчастных женщин их семьи покинули это место и рассеялись, обосновавшись в других частях острова... или уехали на материк. Лес поглотил его, погреб под корнями, камнями и деревьями. И поселение оставалось скрытым четыре сотни лет... до сих пор. – Хлопнув в ладоши, он улыбается. – Захватывающие времена, Берди. Захватывающие времена.
Я притворяюсь неосведомленной, желая узнать, какие еще крупицы информации смогу выведать.
– Кто эти пять семей?
– Так, посмотрим… Блейки... хотя, к сожалению, из этого рода никого не осталось. Затем, конечно, Прескотты. – Он загибает пальцы, перечисляя имена. – Гастингсы, Денты, Эймсы. Потомки четырех из пяти основателей до сих пор называют остров Берр своим домом.
– Вау. Это действительно нечто особенное.
– Вы сказали, что знаете Джаспера?
– Да, мы с Фиби подруги по университету. Это она устроила меня на работу в «Шалфей и соль». А с Гортензией Гастингс я познакомилась только вчера вечером.
– Старая Горти. – Он тепло улыбается. – Она золото, правда? А уж Фиби – та еще зажигалка, – добавляет со смехом. – Знаете, однажды она украла все яблоки с моего любимого дерева? Я пытался призвать ее к ответу, но, представляете, эта негодница напекла из них пирогов для школьной ярмарки. В итоге я купил у нее свои же краденые яблоки по десять баксов за пирог. Лучшие деньги, что я когда-либо тратил.
Я не могу сдержать смеха. Звучит в точности как проделка Фиби.
– Вам стоит как-нибудь на выходных заглянуть на ферму Дентов, – продолжает он. – У них там отличный фермерский рынок с соленьями и джемами, свежим хлебом, а помидоры такие вкусные, что, попробовав, подумаете, будто умерли и попали в рай.
– Обязательно загляну.
Пока говорю это, в голове невольно всплывает видение: я несу Пиклза в корзинке по лабиринту из тюков сена, а Джаспер идет следом, потягивая теплый яблочный сидр. Сердце болезненно сжимается, и я отмаргиваюсь, прогоняя картинку.
Ладно, что это, черт возьми, было?
– Что ж, мне пора возвращаться за стойку, – говорит Рич, отвлекая от неуместных грез. – Пойдемте искать Хоу, а?
– Да, спасибо.
Старик проходит мимо. Приложив ладони ко рту, он орет:
– Хоу! Где ты, старый мерзавец?
В ответ раздается приглушенный крик, и Рич посмеивается.
– Должно быть, он внизу. Поверните налево у альманахов, и в углу найдете винтовую лестницу. – Он указывает направление.
– Еще раз спасибо, – говорю я.
– Не за что. Увидимся, Берди. И добро пожаловать в команду!
Он уходит, скрываясь за стеклянными двойными дверями. Створки с жужжанием закрываются, механически запираясь за его спиной. Рич машет мне через стекло, направляясь к лифту; нижнюю часть его тела закрывают руины старой церковной стены.
Как только старик заходит в лифт, я разворачиваюсь и направляюсь вглубь архива на поиски Хоу. Петляя между стеллажами, провожу пальцами по корешкам книг. Обожаю это ощущение и запах старой кожи. Бродя вдоль рядов полок, позволяю себе на мгновение затеряться в лабиринте истории и знаний.
– Берди? – зовет Хоу из подвального архива. – Это ты?
– Да! – Ныряю в конец прохода и замечаю в углу металлическую винтовую лестницу.
– Спускайся!
Крепче сжав термокружку с кофе, направляюсь к лестнице и спускаюсь по крутым ступеням. Яркое, почти больничное освещение главного зала архива по мере спуска сменяется чем-то более старым и теплым.
В университете Уинтропа есть библиотека с похожим помещением. Верхние три этажа давно модернизировали: белые стены, угловатая мебель, безликие картинки, будто из гостиницы. Мне куда больше нравится крыло гуманитарных наук. Там вдоль стен тянутся старые книжные стеллажи. Во многих книгах до сих пор лежат оригинальные библиотечные карточки, отпечатанные на пишущей машинке. Освещение там приглушённое, а диваны и кресла все старые, выцветшие, будто прямиком из шестидесятых. Идеальная маленькая нора для учебы.
Добравшись до нижней ступеньки, я оглядываюсь и морщусь.
Ладно, нет. Это место – просто дыра.
Помещение меньше половины площади верхнего этажа. Рич был прав, это не рабочее пространство. Это склад. Нет, погреб. Темница, куда отправляются гнить ценные книги и бумаги. В воздухе стоит стойкий запах плесени. У лестницы стоит несколько полок, на которых в беспорядке свалены книги и журналы. Но большую часть остального пространства занимают шаткие башни из старых архивных коробок.
Я схожу с нижней ступеньки, вглядываясь в полумрак. Пространство освещают лишь несколько люминесцентных ламп, оставляя по углам густые тени. Лампа прямо над головой слабо мерцает.
– Эзра? – Тонкие волоски на затылке встают дыбом, когда я делаю еще один шаг вглубь комнаты. – Профессор Хоу? Вы здесь внизу? – Шагнув влево, заглядываю между двумя полками и...
– Позади тебя.
Вскрикиваю и резко оборачиваюсь, едва не плеснув в него кофе.
– Воу... – Хоу поднимает обе руки, отступая на шаг. – Я пришел с миром, клянусь. – Его мальчишеское лицо светится обезоруживающей улыбкой. Одет он небрежно: свободные джинсы и футболка. Круглые очки в металлической оправе и копна светлых волос по-прежнему делают его ужасно похожим на Майло Тэтча. – Не хотел напугать тебя.
Прижимаю свободную руку к груди, пытаясь удержать бешено колотящееся сердце, чтобы оно не пробило ребра.
– Всё нормально. Просто в последнее время я немного дерганая.
Он морщится, оглядываясь по сторонам.
– Да, местечко жутковатое. Надеюсь когда-нибудь собрать достаточно денег, чтобы сделать его таким же эффектным, как архив наверху. Рич показал фундамент старой церкви? Круто, скажи?
– Да. Он сказал, что это место существует с тысяча шестьсот тридцатых?
– Верно. Если быть совсем точным, с 1634 года. А здесь находится часть первоначального церковного подвала.
Он обводит рукой старую каменную кладку.
– Где-то наверху у нас хранится запись о первом крещении. Беднягу звали так, что язык сломаешь: Серч Скрипчерс Элиас Пратт.
– О господи.
Он усмехается.
– Да уж, пуритане порой давали детям совершенно безумные имена.
– И как, по-твоему, его звали друзья? Серч?
– Хм… Может, Скриппи?
Мы оба смеемся, и я немного расслабляюсь, оглядываясь.
– Ну, и что тут у нас вообще хранится?
– Всего понемногу. К счастью для нас, жители острова Берр всегда были закоренелыми барахольщиками. Они хранят абсолютно всё – купчие на землю, записи о рождении и смерти, протоколы заседаний совета. И, возможно, к несчастью для нас, потому что это значит, что нам придется во всем этом разбираться.
Подавляю гримасу, вдыхая зловоние заплесневелого подвала.
– Этим ты и хочешь, чтобы я занималась всё лето? Рылась в этих коробках и каталогизировала найденное?
Хоу пренебрежительно машет рукой.
– Черта с два. Я не стал бы тратить твои таланты на простую оцифровку. Поручу это паре своих бакалавров в счет практики.
– Тогда что от меня требуется? Чем я могу помочь?
Вздохнув, он прячет руки в карманы джинсов.
– Берди, больше всего сейчас мне нужен хороший добытчик.
Замираю с кружкой на полпути к губам.
– Могу я узнать, что это значит?
Он снова расплывается в мальчишеской ухмылке.
– Добытчик – это тот, кто добывает вещи.
Зеркально отражаю его улыбку.
– Ответ, который ни о чем не говорит.
– Что ты знаешь о проекте, который я веду на Бил-Пойнт?
– В Хоумвуде?
– Да.
Пожимаю плечами.
– Немного.
Он поджимает губы.
– О, сомневаюсь. Знаешь, вчера вечером я навел о тебе справки. Видел внушительный список твоих достижений. И это на таком раннем этапе обучения. Так тебя назвала Реджина в своем письме, умоляя взять к себе. «Впечатляющая», – сказала она. Ну? Впечатли меня.
Делаю глубокий вдох, выдерживая его взгляд.
– Хорошо... Я знаю, что ты целую вечность искал местонахождение Хоумвуда. Еще знаю, что ты нашел его лишь по счастливой случайности во время весеннего шторма. И знаю: ты считаешь, что это место первого колониального поселения на острове, основанного группой женщин, которых судили и убили как ведьм. Матильда Блейк, Чарити Эймс, Сибил Гастингс, Элис Дент, Би-Гуд Прескотт... островитяне называют их Первой Пятеркой. Если сможешь доказать, как они погибли, то, как я понимаю, откроешь место самых ранних известных убийств ведьм в Америке. Подобное открытие станет настоящим украшением твоего профессионального резюме.
Эзра сияет.
– Ты явно хорошо подготовилась.
– Люблю быть во всеоружии.
– Ну, технически женщин никогда не судили, разве что судом общественности. Их выследила разъяренная толпа; по сути, загнала прямо в эту самую церковь. Они прятались в этом подвале, как раз там, где мы сейчас стоим.
По рукам пробегают мурашки, когда я оглядываю старую, покрытую плесенью каменную кладку.
– Они заперли их здесь, внизу?
– В некотором роде.
– Что произошло? – Даже не замечаю, как перехожу на шепот.
Лицо Хоу становится серьезным.
– Они подожгли церковь, Берди. Сожгли ее дотла вместе с женщинами внутри.
Зловещее чувство, охватившее меня при спуске по лестнице, теперь обретает куда больший смысл. Это священная земля, но совсем не в том понимании, которое вкладывает в него Церковь. Пять невинных женщин встретили свой конец прямо там, где я стою.
– Какое отношение всё это имеет к Хоумвуду? Что ты на самом деле там ищешь?
Он улыбается, в глазах мелькает озорной огонек.
– Пойдем со мной.
