Текст книги "Поглоти Меня (ЛП)"

Автор книги: Эмили Рат

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 39 страниц)

48.Берди

48.Берди



Джаспер стучит в заднюю дверь «Карусели». Ждать приходится всего мгновение, прежде чем она открывается, и на пороге появляется мужчина, которого я никогда раньше не видела. Он постарше, лет шестидесяти на вид, с волосами с проседью, светлой кожей и бледно-голубыми глазами. Он хмуро смотрит на меня.

– Я могу Вам помочь, мисс?

Перевожу взгляд на Джаспера.

– Я... эм...

– О, черт – извини, – говорит Джаспер. – Просто подожди, Пол.

Глаза мужчины расширяются от шока.

– Джаспер? Это ты?

– Да, подожди.

О боже... этот кулон и правда работает! Этот человек стоит прямо перед Джаспером и не видит его. Взгляд Пола мечется по сторонам.

– Ты... призрак?

– Нет, просто подожди. – Джаспер засовывает руку под воротник футболки и вытягивает маленький амулет, зажав его между большим и указательным пальцами. – Пол Фишер, – шепчет он. – Злое Око, да не скрой меня от его Взора.

Я наблюдаю, как магия вступает в силу. Пол моргает дважды, отшатываясь, но всё еще держась одной рукой за дверь.

– Вот это да... – Выдохнув, он смотрит на ведьмака, которого теперь видит совершенно отчетливо. – Боже мой, Джас. Я думал, ты мертв. Все так говорили. Даже Мерси...

– Да, извини за это, – перебивает его Джаспер. – Дела ковена. Мерси здесь? Нам нужно с ней поговорить.

Пол отступает с ошарашенным кивком.

– Да, конечно. Я сейчас... позову ее в кабинет.

Мы с Джаспером скользим внутрь через заднюю дверь, и он направляет меня налево, в тесный кабинет. Тем временем Пол идет вглубь магазина.

– Мерси! У тебя посетители!

– Это Пол, – объясняет Джаспер. – Муж Мерси.

Провожаю взглядом пожилого мужчину, пока он не скрывается за стопкой стульев.

– Он человек?

– Да. В моем ковене нет пар из ведьм. Такого не было уже много поколений.

– Почему?

– Замкнутый остров означает замкнутые семьи. У нас всего четыре активные кровные линии. С таким маленьким генофондом...

Ему незачем заканчивать мысль.

– Значит, вы позволяете людям спариваться с вами, чтобы делать маленьких ведьмочек, но в ковен им нельзя?

– Они знают о нас, – заверяет он меня. – И о магии тоже знают. Но нет, ни один из нынешних партнеров-людей не является полноправным членом ковена. Как я уже сказал, ты первая.

Я ахаю, бросив на него взгляд.

– Погоди – так вот чего ковен ждет от меня? Что я буду делать еще больше детей с магической кровью?

Он осмеливается ухмыльнуться.

– Выбор у тебя невелик, если это твоя цель. Придется выбирать между мной и Джоной Кларком.

Прислоняюсь к столу и поджимаю губы.

– Ну, девушкам нравится, когда есть выбор. Джона симпатичнее тебя?

Джаспер фыркает.

– Что?

– Джоне Кларку за шестьдесят, и он довольно жуткий.

То, что ведьмак называет что-то еще «жутким», заставляет мурашки пробежать по моим рукам.

– Насколько жуткий?

– Он Провидец. Старое семейное проклятие. Активируется через физический контакт. Это он сказал нам, что у моей сестры рак... на ее дне рождения, – добавляет он, нахмурившись. – Прямо когда она задувала свои чертовы свечи.

При одной мысли об этом сердце падает.

– О, боже.С днем рождения, Грейс, полагаю.

– Да, это было ужасно, – бормочет он. – Но Джона не нарочно. Вообще-то мы ему благодарны. Благодаря этому мы смогли обеспечить Грейси необходимую паллиативную помощь. Ну, знаешь… для конца.

Сдерживая дрожь, потираю руки.

– Что ж, наверное, у нас с Джоной любовной связи не выйдет.

– Никогда не говори «никогда», – дразнит он. – Если у тебя фетиш на вязаные жилетки, то это соревнование окончено, не успев начаться. Я с ним никак не смогу тягаться.

– Вязаные жилетки? Серьезно?

– Угу. Круглый год.

Смеюсь, качая головой. Мне нравится эта сторона Джаспера. Расслабленный, открытый, готовый к общению.

– Твой отец был ведьмаком?

– Да. Но они с мамой никогда не были настоящей парой. Скорее просто череда грязных ошибок.

– Он еще жив?

– Думаю, да. А еще думаю, что мне плевать, – добавляет он с безразличным пожатием плеч. – Мы не общаемся. В этом нет ни драмы, ни сложностей. Просто... ничего. Я о нем никогда не думаю. Он даже на острове ни разу не был.

Слабо улыбаюсь.

– Будет ли слишком ужасно и некрасиво с моей стороны сказать, что я немного завидую?

– Чему завидуешь?

– Иногда для детей лучше, если их бросят.

Он несколько мгновений не сводит с меня глаз.

Он на миг задерживает на мне взгляд.

– Черт. Это звучит и правда ужасно, Берди.

Теперь моя очередь пожимать плечами.

– Да, ну, иногда быть найденным хуже, чем потеряться.

– Говоришь по опыту?

– Да.

– Всё настолько плохо?

– Настолько плохо, что в шестнадцать я сбежала со всеми своими пожитками в мусорном пакете и ни разу не оглянулась назад. Школу я оканчивала на переднем сиденье «Вольво».

– Что случилось?

– Говорят, нет любви сильнее, чем христианская ненависть, да?

Он кивает.

– Ну, мои приемные родители ненавидели всё. И меня они никогда по-настоящему не хотели. Просто хотели ребенка. Это Бог хотел, чтобы у них был ребенок, – поправляю я. – Но у меня были колики, и я плакала, если меня не брали на руки. Моя мать видела в этом доказательство моей порочности, передавшейся мне от биологической матери-наркоманки. Я провела всё детство в процессе «исправления» от грехов ее прошлого. Это нелегко, знаешь ли.

– Что именно?

– Нести бремя чужих недостатков и быть вынужденной носить их как собственную кожу.

Его тяжелый взгляд скользит по моим татуировкам.

– Поэтому ты начала разрисовывать свою кожу, возвращая себе себя.

Кончиками пальцев провожу по лицу одной из колибри, виднеющейся на моей груди.

– Вроде того. Каждая из них – это последняя пролитая слеза, маленькая победа. Это настоящая я, которая наконец-то пробивается наружу. Я сбросила с себя все слои стыда и боли. Я не порочна и не греховна. Но и не идеальна тоже, – спешу добавить я.

От его улыбки желудок делает сальто.

– Идеальность – это скучно, Бердс. Ты мне нравишься такой, какая ты есть.

Прежде чем я успеваю ответить, появляется Мерси. Она выглядит такой же строгой, как и всегда, только черное траурное платье сменил наряд шоколадного цвета. Вместо жемчуга на шее повязан платок в стиле Hermès. Ее гладкое каре идеально уложено, на губах помада сочного красного оттенка.

Джаспер делает шаг вперед, положив руку ей на плечо.

– Спасибо, что согласилась с нами встретиться.

Ее взгляд, устремленный на него, холоден как лед.

– Мой верховный жрец приказывает, и я подчиняюсь.

Он убирает руку.

– Да, полагаю, я это заслужил. Потому и хотел встретиться с тобой лично... чтобы извиниться.

Ее подведенные брови взлетают вверх.

– Да неужели?

– В прошлый раз, когда мы говорили, я вел себя как мудак, а ты этого не заслужила. – Вздохнув, он прислоняется к старому картотечному шкафу. – Послушай, всё так быстро меняется. Знаю, я делаю вещи не так, как принято. Возможно, даже неправильно. И я знаю, как сильно ты любишь правила...

– Потому что правила обеспечивают нашу безопасность, – настаивает она. – Правила сдерживают темные стороны нашей природы, которые в противном случае стремятся к хаосу, господству и контролю. В глубине души мы дикие создания, Джаспер. Кому, как не Прескотту, знать это лучше всех.

Он ухмыляется.

– Полагаю, у нас репутация так себе.

Удивляя меня, она подходит ближе, взяв его лицо в ладони, словно мать.

– Ты не плохой человек... и не плохой верховный жрец. И ты не твоя мать. С моей стороны было ошибкой бередить эту старую рану. Я вижу, как ты отличаешься. Вижу доброту, готовность вести за собой вместе с нами, а не вместо нас. – Опустив руку ниже, она прижимает ее к его груди, прямо там, где бьется сердце. – И я вижу это. Твоя ведьминская интуиция сильна. Так было всегда.

Кивнув, он накрывает ее руку своей.

– Я должен доверять ей, Мерси. Без сердца, направляющего меня, я мертв. – Он смотрит на меня, его взгляд полон решимости. – И именно поэтому прошлой ночью я сделал Берди членом нашего ковена.

Глаза Мерси расширяются.

– Ты сделал что? Как?

– Ритуал связывания рук. Затем она переступила мой порог. Она в деле, Мерси. Богиня приняла наши клятвы. Берди поможет нам одолеть Людмилу.

Мерси медленно поворачивается. Ее темные глаза впиваются в меня.

– И что заставляет тебя думать, что нам нужна помощь человека?

Открываю рот и тут же закрываю, удивленная прямолинейностью ее вопроса. Словно она залезла мне в грудь и дернула за самый глубокий страх. Больше всего на свете я ненавижу чувствовать себя неполноценной. Это корень всех моих травм из прошлого. Что бы я ни делала, этого всегда было недостаточно. Я не была достаточно хороша. Не была достаточно чиста. Не была достаточно христианкой.

Это перенеслось и на учебу, и на спорт, и на хобби. Если я не была лучшей, чувство неполноценности душило меня. Я работала усерднее, училась дольше, тренировалась больше. Но всё это время я не гналась за победами или высшими баллами. Я гналась за чувством, что меня наконец-то достаточно.

Я упорно сражалась с демонами прошлого. Я взрастила уверенность в себе и перестала искать одобрения других. Но сейчас я стою перед ведьмой, которая смеет швырять мне в лицо мой самый давний страх. Я всего лишь человек в мире магии. Разве я могу что-то значить? Как я могу стать достаточно хорошей?

Сделав глубокий вдох, расправляю плечи и перевожу взгляд с Джаспера на Мерси.

– Твой ковен на распутье, Мерси. Изоляция свела ваши ряды к нулю. На мой взгляд, вы больше не можете позволить себе быть привередливыми в том, кого принимать. Не в том случае, если хотите выжить.

– Справедливо, – отвечает она. – Но ты можешь спариваться с моим верховным жрецом и не вступая в мой ковен. Здесь кроется нечто большее. Он относится к тебе как к чему-то жизненно важному. Почему?

– Потому что за всеми вами охотится ведьма, использующая археолога, чтобы раскопать тайны вашего прошлого, – отвечаю я. – Чтобы сражаться с ней, Джасперу не нужно больше магии на своей стороне. Ему нужен архивист, способный анализировать дневники, и полевой исследователь, умеющий обращаться с георадаром. Никто в ковене для этого не годится. А я – да. Вы, может, и могущественные ведьмы, но живете в мире, где магия не всегда может быть решением всех проблем.

В глазах Джаспера светится гордость. Он медленно кивает. Пришло мое время по-настоящему себя проявить.

Почувствовав прилив смелости, я снова поворачиваюсь к Мерси.

– А теперь давай на секунду поговорим об этой магии. На днях на Джаспера напали. Я его спасла.

– Ты спасла его? – Она переводит взгляд с меня на Джаспера и обратно. – Как?

– Мы не совсем уверены, – говорит Джаспер. – Разбираемся с этим.

– Но она всего лишь человек...

Я высоко вскидываю подбородок.

– Человек, но сейчас я – единственное, что стоит между вашим верховным жрецом и Смертью. Человек, способный проникнуть на раскопки Хоу и замедлить его, защищая ковен. Человек, способный помочь уберечь ваших предков от осквернения. Я нужна тебе, Мерси. Джаспер хочет, чтобы я была здесь, и я сама хочу здесь быть. Я хочу помочь вам. И теперь остается лишь один вопрос... ты позволишь мне?

Между нами повисает тишина, прежде чем Мерси наконец кивает.

– Что ж. Я принимаю волю Богини. У тебя сильное сердце, Берди Роудс. И я не хотела обидеть тебя своим вопросом. В моих глазах отсутствие магии не делает тебя слабее.

С облегчением вздыхаю, слезы щиплют глаза.

– Спасибо.

Она снова кивает, переключая внимание обратно на Джаспера.

– По телефону ты сказал, что у тебя ко мне срочная просьба.

Джаспер делает шаг вперед.

– Да, поэтому мы и здесь. Это касается Хоумвуда. Хоу попросил Берди найти кое-что, что поможет с его раскопками. Он думает, что это у тебя. Он поручил ей достать это у тебя.

Мерси медленно поворачивается ко мне; все добрые чувства, возникшие минуту назад, мгновенно испаряются.

– Ты собиралась меня обокрасть?

– Что?.. Нет! – восклицаю я. – Мерси, никогда. Я собиралась спросить тебя, вот и всё. И если бы ты сказала «нет», я бы больше никогда не стала просить.

– И что же это за артефакт, который, по мнению Хоу, находится у меня?

– Дневник, – отвечает Джаспер.

– Дневник Роберта Дента, – добавляю я. – Мужа Элис Дент.

– И с чего Хоу взял, что он у меня?

– Потому что у твоего отца в одном из столов в газете лежали ксерокопии страниц этого дневника, – отвечаю я. – Какое-то время спустя после смерти Уильяма вещи, видимо, убрали и так и не вернули тебе. Когда весной случилось наводнение, многие коробки из «Горна» перенесли в архивы. Тогда-то Хоу и нашел коробку с вещами твоего отца. Страницы дневника были в ней. Хоу убежден, что дневник настоящий. Но ему нужно увидеть его целиком. Ему нужно подтвердить, что это действительно дневник Роберта Дента, иначе университет прикроет его проект и он лишится финансирования.

С надменным хмыканьем она скрещивает руки на груди.

– Звучит так, будто этому дневнику лучше оставаться ненайденным. Если эта находка даст ему повод продолжать копать...

– Он нужен нам, – перебивает Джаспер. – Он нужен ковену, Мерси.

– Зачем?

– Мы полагаем, он использует дневник как доказательство того, что Священная Пятерка захоронена где-то в Хоумвуде, – отвечает он. – А вдруг в дневнике есть хоть что-то, что поможет нам узнать, где именно – или хоть какое-то упоминание о вражде с Людмилой? Мерси, эта ведьма злобна и хитра. Нам нужна любая помощь, какую только сможем получить. Нам нужен этот дневник. Поэтому я спрашиваю тебя, как твой верховный жрец: он у тебя?

– Он должен быть маленьким, – добавляю я, показывая размеры руками. – Страница, которую я видела, была не больше восьми на пять дюймов. Пожелтевший пергамент. Мелкий, наклонный почерк.

Помедлив, Мерси качает головой.

– Нет. Прости, у меня его нет.

Вздыхаю, чувствуя себя сдувшимся шариком. Я буквально ощущаю вкус разочарования Джаспера.

– Больше нет, – добавляет Мерси.

Мы оба оживляемся. Джаспер подходит и берет ее за руку.

– Где он? Кому ты его отдала?

– А как ты думаешь, кому?

Джаспер не мешкает.

– Руби?

Мерси кивает.

– После смерти отца я вычистила многое из его кабинета. Это было просто слишком больно. Казалось, будто живу с его призраком. Он любил эти старые дневники.

– Они все принадлежали Роберту Денту? – спрашиваю я.

Она смотрит на меня с грустной улыбкой.

– Не знаю. Я их пристально не разглядывала. Как я уже сказала, было слишком больно. Но они должны оставаться в семье... в ковене. Поэтому я отдала их Руби.

Сжав ее руку обеими своими, Джаспер целует ее.

– Спасибо, Мерси. Спасибо, что сказала правду.

Она щурится.

– Я бы никогда не солгала своему верховному жрецу.

Облегчение явно читается на его лице.

– Не хочешь вынести вотум недоверия? Передать бразды правления Фрэнки?

Дотянувшись, она снова берет его лицо в ладони. Я вижу любовь, сияющую в ее глазах.

– Ты мой верховный жрец, Джаспер Прескотт. Пока Богиня не призовет одного из нас домой.

Слегка приподняв подбородок, он целует ее ладонь.

– Спасибо.

Она поворачивается ко мне и протягивает руку.

– Подойди, Берди.

Бросаю настороженный взгляд на Джаспера, но он ободряюще кивает. Оттолкнувшись от стола, делаю два маленьких шага по этому тесному кабинету, чтобы оказаться лицом к лицу с Мерси.

Женщина протягивает руку.

– Возьми меня за руку.

Я кладу свою ладонь в ее.

Понизив голос, она нараспев произносит:

– Тебе, сестра – прими сей знак и дар, как благословенье наших чар.

Желудок делает сальто, когда я чувствую, как поток холодной воды обвивается вокруг наших соединенных рук. Ахаю от неожиданности, но не отстраняюсь. В благоговении опустив взгляд, наблюдаю, как вода закручивается в плотный шар, переползая на мое запястье и намочив рукав кардигана. И так же внезапно, как началось, все исчезает – вода испаряется без следа.

Мерси отпускает мою руку с кивком. Это дар, знак ее доверия. Она только что показала мне свою магию. Мерси Бартлетт – ведьма воды.

– Спасибо, – бормочу я со слезами на глазах.

– Надеюсь, вы найдете то, что ищете. Простите, что не смогла помочь больше.

– Ты очень помогла, – заверяет ее Джаспер. – Ты направила нас по верному пути. – Он делает мне знак рукой, и я киваю, следуя за ним из маленького кабинета.

Мерси провожает нас к задней двери, отпирая ее, чтобы не сработала сигнализация. Дверь открывается, и мы видим Пиклза. Кот тихонько мяукает, звук получается сдавленным, когда он роняет что-то из пасти на землю. Раздается тихий металлический звон.

Джаспер падает на колени, чтобы поднять предмет.

– Блядь.

Инстинктивно понимаю: что-то не так.

Он медленно поднимается на ноги, глядя на предмет в своей руке.

– Что это? – спрашиваю я.

Он поворачивается ровно настолько, чтобы я увидела блеск между его большим и указательным пальцами. Это массивный золотой перстень-печатка с круглым камнем лазурита.

– Дэниел, – выдыхаю я.

Джаспер кивает.

– Он ушел.

49.Дайн

49.Дайн



Я растворяюсь в Пустоте, появляясь в омуте теней перед своей госпожой. Быстро ориентируюсь в библиотеке Рейвен-Уотч. Моя тревога немного утихает. Людмила никогда не использует библиотеку для пыток или допросов. Она хочет, чтобы я ей о чем-то доложил... или собирается дать новое задание.

Библиотека всегда была моей любимой комнатой в поместье. Я почти никогда не бываю здесь при дневном свете. Одна стена сплошь состоит из окон, пропускающих отличный утренний свет и открывающих бесподобный вид на Флит-Коув. Остальные три стены заставлены книжными полками от пола до потолка. Библиотека продолжается на балконе второго этажа, куда можно подняться по винтовой лестнице, спрятанной в углу.

Я парю посреди комнаты, касаясь скелетными пальцами поверхности старинного глобуса. Это оригинальная работа Дж. и У. Кэри. В конце восемнадцатого века династия Кэри была одной из самых известных семей картографов и создателей глобусов в Лондоне.

Именно из-за меня у Людмилы появился этот глобус. Как только мы оказались связаны, она назвала мне имя сына Джона, чтобы я его поглотил, и забрала глобус из его частной коллекции в качестве сувенира. Если Людмила чего-то хочет, ничто не встанет у нее на пути. Я до сих пор помню его вкус – пропитанный вином инжир и старый пергамент. Его душа была одной из первых, что я забрал, находясь в рабстве у Людмилы.

Легким движением костлявого пальца я заставляю глобус медленно вращаться.

– Вы звали меня?

Людмила сидит на диване перед окнами, по обе стороны от нее расположились члены ее ковена. Димитрий Галанис – могущественный ведьмак с глубокими связями в демоническом преступном мире. Жестокий громила, грубый и вспыльчивый. Сложенный как гигант, с руками, сплошь покрытыми чернилами демонических рун. По другую сторону сидит Минди Кейс. Наполовину ведьма, наполовину гарпия, она предана Людмиле до безумия. Миниатюрная брюнетка с бледной кожей, фиалковыми глазами и хищным профилем.

За диваном стоят еще два члена ковена. Первый – Николай Халстон, сообразительная и умная горгулья. Горгульи редко покидают свои кланы. Полагаю, для Николая приманка в виде денег Людмилы оказалась слишком хороша. Обычно он чересчур умен, чтобы ввязываться в драку, но если уж до этого доходит, всегда побеждает. Природа существа делает его почти неуязвимым.

Последний из присутствующих членов ковена – Энцо Барсотти. Он с Людмилой меньше всего, по сравнению с остальными тремя. Вспыльчивый огненный ведьмак с отличными связями в человеческом криминальном мире. За последние несколько лет мне не раз приходилось работать с ним во время преследований или охоты. Этот адский ублюдок никогда не затыкается.

– Подойди, рейф, – говорит Людмила, поманив меня пальцем. – У меня для тебя задание.

Было бы у меня сердце, оно бы сейчас бешено колотилось. Не вынесу, если меня отошлют на новое задание вдали от Джаспера и Берди. Если это преследование, я могу застрять на недели. Даже на месяцы. Смогу ли я еще раз нарушить ее приказы и вернуться к ним? Неужели я вот-вот потеряю всё, чего достиг?

Я подплываю вперед на пару дюймов; голова опущена в глубине темного капюшона.

– Я к Вашим услугам.

Она сидит в самом сердце своего ковена, словно волчица в логове.

– Я хочу, чтобы ты вернулся на остров Берр.

Я замираю, не до конца веря своей удаче.

– Что мне нужно там сделать?

– Я хочу, чтобы ты преследовал ковен, – отвечает она. – Нам нужно знать, как они оправляются от своего маленького разочарования в начале этой недели.

Ведьма-гарпия Минди резко поворачивается к ней, сузив фиалковые глаза.

– А что случилось?

Людмила улыбается маленькой ведьме.

– Разве ты не слышала? Их верховный жрец скоропостижно скончался ночью. Остановка сердца, не так ли, рейф?

Я склоняю скрытую в капюшоне голову.

– Именно так, госпожа.

Минди смеется.

– Ох, Мил, какая же ты злая. Зачем вообще возиться с этими глупыми островными ведьмами?

Протянув руку, Людмила заправляет прядь волос Минди за ухо.

– Потому что у них есть то, что мне нужно... то, что я считала потерянным для себя навсегда. – Она поворачивается ко мне, и улыбка сползает с ее лица. Зачем тратить улыбку на меня? Вы улыбаетесь лопате, прежде чем выкопать яму? – Мне нужно знать, кого они выберут преемником ведьмака Прескотта на посту главы ковена.

Ох, нет. Это плохо.

– Да, госпожа, – говорю я, снова кивнув.

– Я хочу, чтобы за ними всеми следили, – продолжает она. – Отслеживай их передвижения как можно тщательнее. И особенно пристально приглядывай за тем молодым историком.

Моя звериная сущность жаждет метнуться через ковер, вонзить пальцы в грудь Людмилы и, блядь, разорвать ее на куски. Хвала богам, какая-то рациональная часть меня берет верх. Я сдерживаюсь, выжидая.

На острове Берр два историка. Я должен быть уверен...

– Назовите имя историка, – бесстрастно произношу я. – Я позабочусь о самой тщательной слежке.

Она фыркает, явно раздраженная; ее аура меняется от мягких серых тонов к темно-болотно-зеленым и холодному, черному как уголь цвету.

– Ты знаешь, о ком я говорю, рейф. Эзра Хоу. Хочу, чтобы ты следил за ним как ястреб. О малейшем намеке на предательство немедленно докладывать мне.

– Предательство? – повторяю я.

Теперь она подается вперед, в глазах блестит злоба.

– Одним из последних поступков Джаспера Прескотта на этой земле была попытка увести у меня моего копателя. Верховный жрец угрожал Хоу. Это выбило беднягу из колеи. Заставило его начать задавать вопросы, которые он не должен задавать. По крайней мере, если я хочу и дальше действовать в тени, вне досягаемости хитрых маленьких барьеров острова.

Я склоняю голову, отчаянно пытаясь скрыть любой намек на облегчение, который может проступить сквозь тени моего капюшона. Мы на верном пути. Она определенно хочет получить то, что зарыто в Хоумвуде. Ей нужен Хоу, чтобы это достать. Всё можно решить. Мы можем остановить ее. Я могу стать свободным.

– Не понимаю, почему бы тебе просто не перебить их всех, – бормочет Барсотти, скрестив руки на груди. – Отправь рейфа со списком их имен, и покончим с этим.

Может, я и не способен убить Людмилу, но его я убить могу. Голыми руками. Я не хочу пробовать на вкус ни единой частицы его багрово-бурой души. Мое тело сжимается, как пружина, в готовности к атаке. С последствиями разберусь потом.

Но тут Людмила поджимает губы, явно раздраженная тем, что один из ее командиров ставит ее слова под сомнение. Минди осмеливается бросить на угрюмого ведьмака испепеляющий взгляд через плечо. Со вздохом Людмила переводит взгляд на ведьму-гарпию.

– Объясни Энцо, почему мы не можем просто убить их всех, моя сладкая.

Я замираю, отчаянно желая тоже услышать ответ.

Минди выпрямляется, ее цепкий взгляд прикован к ведьмаку, стоящему за диваном.

– Потому что защитные барьеры острова Берр были установлены не с помощью стихийной магии. Те мерзкие старые ведьмы использовали магию крови.

– Мы не можем относиться к ним как к барьерам, – добавляет Людмила. – Это скорее проклятие, вплетенное в кровь каждой ведьмы острова Берр, которое поддерживается и усиливается с каждым их вздохом. Но кровные проклятия – коварные штучки. Кому, как не мне, это знать, – уверенно добавляет она. – Если убить их всех, проклятие не исчезнет, это лишь обрубит мою последнюю надежду на то, что ведьмы сами его снимут. Пока жива хоть одна ведьма острова Берр, жива и моя надежда наконец-то заполучить желаемое.

Кровное проклятие! И почему я раньше не уловил эту связь? Теперь всё кажется таким очевидным. Ведьма-гарпия, разумеется, права. Магия большинства ведьм привязана к их стихии. После их смерти даже чары самой могущественной ведьмы, читающей заклинания, обратятся в прах.

Но проклятие? Это хитро. Мощное наложенное проклятие можно заставить перехитрить и пережить всех. За все свои годы я не видел ничего столь же эффективного, как барьеры острова Берр. Почти непроницаемые для всех, кроме горстки магических существ, включая меня самого.

По другую руку от нее Димитрий Галанис бросает на нее взгляд.

– Значит, такова Ваша цель? Вы намерены заставить ведьм снять проклятие со своего острова?

Людмила пожимает плечами.

– Я, безусловно, обдумывала это. До сих пор они оказывались довольно несговорчивыми. Да и я думала, что в этом нет никакого смысла. Хоу принес мне веские доказательства того, что, возможно, я ошибалась. Я столько ждала, чтобы вскрыть скользкие секретики этого острова. Могу подождать еще немного. Мой новый друг Хоу такой ревностный энтузиаст. Такой упертый. А мой рейф доказал, что незаменим в ведении интриг.

Это самый близкий к комплименту отзыв, который я слышал от нее за почти двести лет. Боги, как же я ее ненавижу.

Она поворачивается ко мне, ее взгляд снова становится властным.

– Ступай, рейф. Смотри и слушай. Принеси мне имя их следующего главы ковена. И если хоть одна из этих ведьм хотя бы посмотрит в сторону Хоумвуда, ты должен немедленно мне доложить. Понял?

Я киваю.

– Да, госпожа.

– Хорошо. – Она отмахивается, прогоняя меня. – Скройся с глаз моих.

Не раздумывая ни секунды, я позволяю теням поглотить меня, бросаясь в безопасность пустоты.

Пока я кувыркаюсь в бесконечной тьме, голова идет кругом. Это одновременно лучший и худший из возможных исходов. Лучший – потому что Людмила со своим благословением дала мне свободу покинуть клетку и преследовать моего ведьмака и моего человека. Я могу отправиться к ним. Могу быть с ними. Могу рассказать им всё, что только что узнал.

Но в то же время и худший. Людмила будет ждать регулярных отчетов. И результатов. Она захочет получить имя нового лидера ковена. И как только я его назову, эта ведьма станет ее следующей целью. Не могу представить сценария, при котором Людмила не заставит меня иссушить ее душу. Как Джаспер вообще сможет выбрать имя, понимая, что тем самым он фактически подписывает этой ведьме смертный приговор?