Текст книги "Поглоти Меня (ЛП)"

Автор книги: Эмили Рат

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 39 страниц)

40.Джаспер

40.Джаспер



Через пятнадцать минут после того, как я поймал ртом второй оргазм Берди, я сижу за кухонным столом с пивом, а она стоит у стола – полностью одетая – и сыплет сухарики в овощной салат. Я понятия не имею, о чем она думает, и это сводит с ума. Если мы не соприкасаемся, и я ее не завожу, она – крепость с высокими стенами. Она останется? Или сбежит? Я не могу спросить, потому что не могу остаться с ней наедине. Горти нас не оставляет!

Сумасшедшая старуха не замолкает с тех пор, как вернулась домой. Сейчас она стоит у плиты, помешивая свой всемирно известный соус аррабиата, и травит какую-то байку о сбежавшей козе на ферме Дентов. Берди делает то, что обычно делаю я: поддакивает и время от времени ахает. От своих слушателей Горти большего и не ждет. Она могла бы болтать с краской на стене.

А я тем временем просто сижу тут, как мудак, и смотрю, как они порхают по моей кухне. Горти готовит пасту, а Берди делает заправку для салата. Она берет всё сама, спрашивая только тогда, когда не может чего-то найти. В груди колет, и я машинально потираю это место. Она даже не замечает, что ведёт себя здесь как дома.Как у себя дома.

Пиклз запрыгивает на соседний стул и бросает на меня взгляд. В его жёлтых глазах читается вопрос. Я лишь пожимаю плечами.Да хрен его знает. Кот отворачивается и принимается наблюдать за тем, как они готовят. Через мгновение начинает мурлыкать.

Ну конечно, он-то может быть счастлив. А я, блядь, весь на нервах. Нам ещё многое нужно обсудить. Берди должна понять, что значит быть частью ковена. Мы ведь всё ещё к этому идём, верно? Она же не передумала? Она согласилась остаться на острове, чтобы помочь мне, но так и не сказала, что согласна вступить в ковен.

Погоди-ка... а она вообще согласилась остаться? Мы как-то отвлеклись на секс. Я знаю, что просил ее остаться. Точно помню, как произнес слово«останься» . Но потом я был на три пальца глубоко в ее киске, и все мысли о разговорах как-то вылетели из головы.

Кот снова косится на меня, и я морщусь, потирая шею сзади. Боги, как я умудрился так вляпаться?

Он раздраженно дергает хвостом.

– Не начинай, – бормочу я.

Закатив глаза, он снова переключает внимание на Берди. Мелкий засранец одержим ею так же сильно, как и я.

Настоящая проблема в том, что я на самом деле не знаю, как сделать Берди частью ковена. Вот уж действительно бесполезный верховный жрец. Уверен, моя мать сейчас смеется надо мной из ада.

В свою защиту скажу, что мы всегда посвящали только членов четырех древних родословных. Стихия ведьмы обычно пробуждается в пятнадцать лет. После этого мы устраиваем праздник, чтобы официально принять их в ковен. Никогда не возникает вопроса, в деле они или нет; кровь всё гарантирует. Даже без магии Фиби принята и любима ковеном. Она могла бы принимать более активное участие, если бы захотела. Думаю, для нее это просто слишком больно. Она тяжело пережила то, что так и не пробудилась.

Я рассеянно глажу кота, почесывая между ушей. Если Берди собирается остаться на острове, она должна быть в ковене. Нужно только придумать, как это устроить...



Меньше чем через час мы все сидим за столом. Берди передает мне миску с салатом, а я передаю ее Горти. Мы – само воплощение домашнего уюта... пока я не тянусь к корзинке с хлебом, и Горти не отбивает мою руку.

– Оставь немного дамам. Ты уже поел, помнишь?

Мои челюсти крепко сжимаются, когда я бросаю взгляд на Берди. Ее щеки мгновенно заливает румянец. Она виновато опускает глаза в тарелку. Тишину нарушает лишь звук того, как Пиклз громко лакает сок от тунца из миски на полу.

Не упустив момента, Горти кудахчет от смеха. Схватив со стола свою «Маргариту», она делает глоток и напевает:

– Попались!

В точку. Спасибо, Горт.

Судя по выражению лица Берди, представляю, как она сейчас мысленно роет подкоп, чтобы сбежать из этого дома.

Наполнив свою тарелку, Горти берет вилку, накручивая пасту с помощью ложки. Она смотрит на Берди.

– Ну что ж, дорогая... если отбросить полуденные утехи, как прошла остальная часть твоего дня?

И поскольку у меня, судя по всему, вообще нет выдержки, я выпаливаю:

– Я сказал ей, что мы все практикуем магию.

Берди замирает, как статуя, а Горти удивленно ахает, со звоном роняя приборы.

– О, Джаспер! Не может быть!

– Она должна была узнать. С Хоу всё слишком усложнилось. Она не могла и дальше ходить по острову, зная, что я жив, когда все должны считать меня мёртвым. – Я тоже откладываю вилку и смотрю на Берди. – Ты никому не можешь рассказать, что я жив. Ты ведь понимаешь это?

Она кивает, не поднимая глаз от тарелки.

– Да, я поняла.

– Завтра ты пойдешь на работу в магазин вместе с Горти, и люди будут говорить, что я умер. Тебе придется соглашаться с ними. Придется их утешать...

Теперь она поднимает взгляд.

– Я же сказала, что поняла.

– И ты не должна ничем выдать, что с Хоу что-то не так. Нам нужно, чтобы ты и дальше ему подыгрывала.

При этих словах ее глаза расширяются.

– Подожди… Ты хочешь, чтобы я и дальше искала дневник?

– Я хочу, чтобы ты говорила ему, будто всё ещё его ищешь, – поправляю я. – Но ты не отдашь ему этот дневник, что бы ни случилось.

Горти переводит взгляд с меня на нее.

– Так, стоп. О каком дневнике вообще речь?

– О дневнике Роберта Дента, – отвечаю я.

Её тонкие, тщательно подведённые брови сходятся на переносице.

– А мы знаем Роберта Дента?

– Муж Элис. Хоу использует Берди, чтобы найти его дневник.

Берди тут же роняет вилку, и в её глазах вспыхивает раздражение.

– Так, нет. Никто не использует Берди. Я работаю на Хоу, и он дал мне задание. Выполнять его или нет, решаю только я.

– Выполнять ты его будешь, – спокойно заверяю я. – Завтра мы вместе пойдём к Мерси и попросим дневник. Если он у неё, она отдаст его мне.

Берди вопросительно выгибает бровь.

– Если она и так отдаст его тебе, зачем тогда я?

– Потому что ты видела ксерокопии страниц, а я нет. Ты сможешь понять, тот это дневник или нет.

Старуха переводит взгляд с одного из нас на другого, словно наблюдает за теннисным матчем. На другом конце стола Пиклз, устроившись рядом с солонкой и перечницей, делает то же самое.

– А можно узнать, зачем мы вообще ищем этот заплесневелый дневник Роберта Дента? – спрашивает она.

– Хоу нужен он как доказательство того, где в Хоумвуде похоронены Первая Пятёрка, – отвечаю я.

Она ахает.

– Пресвятые кольца Сатурна! И зачем ему понадобилось тревожить могилы мёртвых?

– Потому что он думает, что Первую Пятерку похоронили с их гримуарами. Вот что он пообещал Людмиле. Поэтому она и спонсирует его раскопки. И поэтому хочет моей смерти.

Горти вздыхает, качая головой.

– Какая же мерзкая каша заварилась.

Смотрю на Берди, не отрывая взгляда.

– Всё нормально, Горт. Мы найдем дневник до того, как Людмила наложит на него лапы. А потом Берди выкопает для нас тела.

При этих словах Берди ахает и откидывается на спинку стула, скрестив руки.

– Прошу прощения, но Берди ничего подобного делать не будет.

– Ты обязана, – настаиваю я. – Ты единственная, кого Людмила не заподозрит...

– Остановись прямо сейчас. – Она поднимает руку, в ее глазах вспыхивает праведное негодование.

Боги, как же она красива, когда злится. От этого рыжина в ее волосах словно светится чуть ярче. А когда она направляет свой гнев на меня? Клянусь, блядь, я мог бы залезть под этот стол и вылизат ее еще раз прямо здесь и сейчас. Горти может остаться, если хочет. Мне вообще плевать.

Берди переводит взгляд с меня на Горти.

– Послушайте, я помогу вам найти дневник, но выкапывать для вас чьи-то останки я не собираюсь. Да, я из тех девушек, которые готовы скинуть трусики ради горячего папочки-лесоруба прямо посреди чужой кухни… Ещё раз прости, Горт. Но у меня всё-таки есть принципы. И один из них: не осквернять могилы мёртвых.

Я с трудом сдерживаю улыбку, замечая, как Горти недоумённо хмурится.

– А кто такой папочка-лесоруб?

– Никто, – отвечает Берди одновременно с моим:

– Я.

Берди закатывает глаза.

– Простите. Найдите кого-нибудь другого для этой части вашего злодейского плана. У меня и так проблем по горло, чтобы еще переживать о том, что призрак Би-Гуд Прескотт сведет меня в собственную раннюю могилу, огромное спасибо.

Ее восклицание наполняет меня мгновенным облегчением. Я оглядываюсь по сторонам, выжидая.

Когда я никак не реагирую на её подначку, она явно теряет запал. Её глаза расширяются, и она тоже начинает оглядываться.

– В чем дело? Что происходит?

Поднимаю палец, всё еще выжидая. Через секунду смотрю на Горти.

– Видела?

– Видела что? – настаивает Берди. – Джаспер...

– Остров тебе верит.

Она дважды моргает.

– Остров – что?

– На этом острове стоят барьеры, – объясняю я. – Ни одно магическое существо не может ступить на остров Берр без прямого разрешения члена ковена. И ни один человек не может попасть на остров, если намеревается причинить ему вред. Эти барьеры защищали нас почти четыреста лет. Остров верит тебе, Берди. Верит в чистоту твоих намерений. Ты не хочешь навредить нам или могилам Первой Пятерки. Ты не ищешь личной выгоды.

Теперь у нее действительно голова идет кругом. Она цепляется за стол обеими руками.

– Можно я просто переварю это вслух на секундочку?

Киваю.

– Валяй.

Она делает глубокий вдох.

– Ладно... значит, ты просишь меня помочь тебе найти дневник, который Мерси Бартлетт, скорее всего, не захочет нам показывать, так?

– Как своему верховному жрецу она покажет его мне, хочет того или нет.

– А мне? Она покажет его мне?

– Если ты станешь частью ковена, да.

Рядом со мной Горти ахает. Дотянувшись, она хватает меня за руку.

– О, Джаспер, какая чудесная идея! Ты правда позволишь ей присоединиться? – Она хлопает в ладоши. – Ох, Фиби будет так счастлива, что у нее появится подруга в ковене.

Пройдя по столу, Пиклз радостно прыгает на колени к Берди. Ее глаза, если такое вообще возможно, расширяются еще сильнее.

– Погодите-ка... теперь вы хотите, чтобы я вступила в ваш ковен?

Недовольно буркнув, я высвобождаю руку из хватки Горти.

– Только если ты сама этого хочешь.

Берди переводит взгляд с меня на нее.

– Но... ну, а я должна?

– На данном этапе это просто необходимо, – отвечаю я. – Ты не сможешь помочь нам так, как нужно, не присоединившись. Дела ковена не обсуждаются с чужаками. Никогда. Но ты уже внутри по сути нашей... договоренности. – Странный выбор слова, ведь Горти всё еще не знает, что именно Берди помешала рейфу поглотить меня. – Если мы сделаем это официально, остров откроется тебе так, как не открыт сейчас. Мерси отдаст тебе дневник так же охотно, как и мне. Ковен есть ковен.

– Но... я не ведьма. У меня нет никаких магических способностей. Вообще. Ноль. Пусто.

– О, это почти не имеет значения, – говорит Горти, отмахиваясь.

Пушистый предатель мяукает в знак согласия.

– Нет, я серьезно, – продолжает Берди. – Всё, что я знаю о колдовстве, я узнала из «Зачарованных». А это ведь вряд ли достоверно, так? Я вытянула одну-единственную карту таро для Джаспера, и он в прямом смысле чуть не умер. То есть, ну, может, я могла бы помочь с зельями. Я умею следовать рецептам, но... это же невозможно, верно? Ни одна ведьма в здравом уме не захочет, чтобы я присоединилась к их ковену.

Чувствую себя Гринчем, чье сердце увеличилось в размерах вдвое. Ну почему она такая чертовски очаровательная? Бросаю взгляд на Горти и вижу, что у старушки глаза на мокром месте. Она смотрит на Бёрди так, словно наконец нашла давно потерянную дочь. А Пиклз мурлычет так громко, что, кажется, его уже слышно на материке.

По другую сторону стола Берди скрещивает руки на груди. Классический защитный жест, выдающий её внутренний дискомфорт.

– Можно задать вопрос?

Она смотрит прямо на меня, поэтому полагаю, что отвечать мне.

– Конечно.

– Если бы у нас не было... той договоренности, которая у нас есть... ты бы всё равно предложил мне место в твоем ковене?

Ее вопрос бьет с точностью ракеты с тепловым наведением. Она всё еще думает, что не нужна мне. Думает, что я жажду лишь ее способности останавливать рейфа. Еще день назад это могло быть правдой, но не сейчас. Изучаю ее лицо, видя несчастную раненую птицу, которую она прячет глубоко внутри. Милая Берди думает, что никому не нужна. Такое не возникает само по себе. Этому учат с детства, а потом снова и снова закрепляют годами боли, пренебрежения и равнодушия.

Разве я не сказал об этом ещё в «Карусели»? Мы с ней, мать твою, и правда две стороны одной медали.

Подавшись вперед, опираюсь локтями на стол.

– Ты просишь меня рассуждать гипотетически, и я не уверен, что это кому-то поможет. Реальность такова, что сейчас ты здесь.

– Но...

Теперь моя очередь поднять руку. Она замолкает, снова скрестив руки.

– Фиби хотела, чтобы ты была здесь. Она очень тщательно обдумывала, кого лучше всего взять на свое место на лето. Она любит тебя и доверяет тебе. Как моей племяннице и ценному члену моего ковена, я доверяю ее интуиции. Она верит, что ты отлично сюда впишешься. Теперь, когда я познакомился с тобой, я с ней согласен.

– И я тоже, разумеется, согласна, – торопливо добавляет Горти. – Да, мы знакомы совсем недолго, дорогая, но ты просто чудесная. – И я ещё никогда не видела, чтобы Джаспер был кем-то настолько очарован. Разве что в тот Йоль13 , когда я подарила ему его первую торцовочную пилу…

– Хватит. – Я накрываю её руку своей ладонью. – Мы здесь не для того, чтобы склонять Берди к какому-либо решению. Это должно быть только её желание. – Я выразительно смотрю на кота.

Пиклз тут же перестаёт мурлыкать, спрыгивает с её коленей на соседний стул и всё равно продолжает смотреть на неё влюблёнными жёлтыми глазами.

– Верно, – говорит Горти, откидываясь на спинку стула и чинно складывая руки на коленях. – Свобода воли, дорогая. Выбор только за тобой. И ни за кем больше.

Я вижу, что голова Берди всё еще идет кругом. Или, как она это называет, она «переваривает». Угораздило же ее оказаться Козерогом. Клянусь, я никогда в жизни не прощу за это Фиби. Берди переводит взгляд с меня на Горти, ее мысли крутятся, как волчок.

– Я не... этого всего слишком много.

Киваю.

– Я знаю.

– Вы понимаете, что этот разговор начался с того, что ты попросил меня помочь достать дневник, так? От этого мы дошли до того, что я помогаю вам раскапывать тела ваших предков, что, я почти уверена, нарушает парочку законов штата и федеральных законов. Не говоря уже о том, что я буду делать это под носом у своего научного руководителя, который контролирует судьбу моей летней практики... и которого, очевидно, контролирует темная ведьма, технически уже убившая моего второго босса. Я просто... этослишком .

– Я знаю, – повторяю я. Поймав ее резкий взгляд, изображаю, как застегиваю рот на молнию.

Отодвинувшись от стола, она встает.

– Нет. Это безумие. В смысле... вы все ведьмы, да?

– Да, милая, так и есть, – говорит Горти.

– Значит... ну, должен быть другой способ получить то, что вам нужно из Хоумвуда. – Она расхаживает перед кухонным островом. – Наверняка есть способ сделать это с помощью магии, верно? Заклинание призыва или... или какое-нибудь зелье поиска...

Сдерживаю смешок.

– Зелье поиска?

Она резко оборачивается ко мне.

– Джаспер Прескотт, только посмей сейчас надо мной издеваться. У меня тут вообще-то паника!

Цокнув языком, Горти шлепает меня по руке.

– Он это знает, дорогая. И просит прощения. Зелье поиска – хорошая идея. К сожалению...

– К сожалению, никто из ковена не может приближаться к Хоумвуду, – перебиваю ее я. – Пока Глаза Людмилы всё еще на острове. Сейчас мы как раз застряли на том, что пытаемся найти способ от них избавиться.

Берди фыркает, скрестив руки на груди.

– О, то есть вы не можете рисковать навлечь на себя гнев воронов, а я могу?

– Да. – Одариваю ее улыбкой, которая, надеюсь, выглядит обнадеживающе. – Ты наша темная лошадка, Берди.

– Скорее троянский конь, – шутит Горти.

Закатив глаза, я продолжаю:

– Насколько известно Людмиле, ты человек, прошедший тщательную проверку у Хоу, которому она с неохотой, но доверяет. Остров тебе тоже доверяет. А Людмила прекрасно знает, как работают барьеры. Она знает, что если бы ты копала ради личной выгоды, остров бы тебя остановил. Даже Хоу, мелкий говнюк, искренне верит, что делает для острова как лучше. Твои мотивы абсолютно бескорыстны, Берди. Людмиле не нужно знать, на чьей ты стороне. Для ее воронов будет достаточно того, что ты человек и работаешь на Хоу. У меня предчувствие, что она оставит тебя в покое.

Расхаживая туда-сюда, Берди быстро соображает, обдумывая всё.

– Но... вороны видели меня у квартиры сегодня утром. И снова в поле днем. Они должны знать, что я работаю и на тебя тоже.

– Это риск, не отрицаю. И тебе решать, готова ли ты на него пойти. Но я уверен, что они знают только о твоей связи с Фиби. Я ведь уже мертв, помнишь? Они увидят, что ты живешь в квартире Фиби, выполняешь ее работу. И ты должна знать, что мы работаем над планом, благодаря которому Людмила будет обезврежена очень скоро.

При этих словах она останавливается.

– Какой план? Что вы будете делать?

С трудом сдерживая улыбку, я невозмутимо пожимаю плечами.

– Вступай в мой ковен, и тогда расскажу.

Она закатывает глаза. Я бы отшлепал ее за это, если б не боялся, что это приведет к тому, что мы начнем трахаться. Этот разговор слишком серьезен, чтобы отвлекаться на то, с какой легкостью она подрывает мой авторитет на каждом шагу.

– Если согласишься присоединиться к нам, обещаю, тебе недолго придется прятаться от радаров Людмилы. Возможно, мы даже достанем тебе кулон под стать моему, – добавляю я, проводя пальцем по маленькому амулету от сглаза на груди.

Я вижу, что эта идея ей нравится. Мой умный Козерог. Верить в магию неразумно, пока не отбросишь все другие рациональные объяснения. Берди уже знает, что магия существует. И теперь, когда ей открылось чуть больше, она хочет узнать всё.

Улыбаясь, я продолжаю:

– Днем ты будешь выполнять свои обязанности, якобы работая на Хоу, и одновременно работать в магазине. А потом, каждый вечер, закрывая магазин с Горти, ты будешь надевать кулон, и она будет тайно привозить тебя сюда. Вороны Людмилы никогда не узнают, что ты играешь на два фронта.

– И... как долго мне придется это делать?

– От силы две недели.

Она выгибает брови.

– Почему? Что случится через две недели?

– Вступай в мой ковен, и...

– И ты мне расскажешь. Да, я поняла. – Она перестает мерить кухню шагами и крепко зажмуривается. Сделав глубокий вдох, выдыхает. Наконец она открывает глаза, переводя взгляд с меня на Горти. – Мне нужно об этом подумать... в другом месте. Это... я могу это сделать? Это разрешено?

Мысль о том, что она уйдет, ощущается так, словно от меня физически отсекают часть. Я пока не готов разбираться в этом. Именно поэтому я слышу свой собственный голос:

– Конечно, ты можешь идти. Возьми ночь на то, чтобы... переварить.

Она сужает на меня глаза, но ничего не отвечает.Вы только посмотрите, мы уже учимся ладить.

Горти тут же начинает суетиться. Если она не может играть роль хозяйки, то начинает увядать и умирать.

– Ох, но Берди, милая, ты почти не притронулась к своей пасте. Тебе нужно поесть. Присядь и хотя бы доешь ужин.

По страдальческому лицу Берди я вижу, что она достигла предела того, что может сейчас вынести. Но она не хочет грубить Горти. Дотянувшись, кладу руку Горти на плечо.

– Берди уходит, Горт. Но она вернется... правда, Бердс?

Берди дважды моргает, краска заливает ее веснушчатые щеки.

– Я... никто меня так не называет, кроме Фиби.

– Как, Бердс?

Она кивает, глаза наполняются слезами.

Блядь, я только что во что-то вляпался? Она злится или расстроена? Ее невозможно прочитать.

– Хочешь... чтобы я перестал?

Берди качает головой, шумно втягивая воздух, чтобы сдержать слёзы.

– Нет. Я не… Просто… Мне правда нужно уйти. – Она лихорадочно оглядывается по сторонам, явно выискивая ближайший предмет, хоть отдалённо напоминающий дверь, чтобы сбежать. – Я... эм... я не покину остров.

Я медленно поднимаюсь со стула, обходя стол.

– Возвращайся в квартиру. Сегодня ночью ты будешь там в безопасности. Богиня свидетельница, еды у тебя там тоже предостаточно.

– У нее и здесь предостаточно еды, – возмущенно отзывается Горти.

Игнорируя старуху, я провожу Берди через прачечную к задней двери.

Кот идет за нами, тихо мяукая.

– Возьмешь Пиклза с собой?

Она с улыбкой смотрит на него сверху вниз.

– Ну, естественно. Сыр Сайто сам себя не съест, правда?

Бросив на меня радостный взгляд, кот прыгает в свою плетеную корзинку. Мне становится немного легче от мысли, что он будет с ней. Он убережет ее от опасности.

Надев обувь, она замирает в дверях, положив руку на ручку.

– Я не сбегаю. И не боюсь. Я просто...

– Перевариваешь, – заканчиваю я за нее. – Я знаю. Это был сумасшедший день.

Она опускает руку, не поднимая на меня глаз.

– Ладно, я немного боюсь.

Беру ее за руку, нежно сжимая.

– Потому что ты умная. Только полный глупец бросился бы в это всё без страха.

Она кивает.

Наклонившись, я касаюсь губами ее виска.

– А еще ты находчивая, знаешь ли. Умная и стойкая. Не говоря уже о том, что красивая как снаружи, так и внутри. Любому ковену повезло бы заполучить тебя, Берди Роудс.

Сморгнув слезы, она снова кивает. Мне даже не понадобилось накладывать на нее укрепляющее заклинание. Моих слов оказалось достаточно, чтобы увидеть, как она расцветает. Подхватив Пиклза в корзинке, она выходит из дома с расправленными плечами и высоко поднятой головой.

Она вернется. Я должен довериться воле Богини. Если слишком крепко держать такую свободную душу, как Берди, она улетит. Только разжав ладонь, можно дать ей причину остаться.

Она должна вернуться.

Не знаю, что я буду делать, если этого не случится.