Текст книги "Поглоти Меня (ЛП)"
Автор книги: Эмили Рат
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 39 страниц)
7.Берди
7.Берди

Он сказал «нет». Вот так просто всё закончилось? Он даже не дал мне шанса рассказать о себе. У меня есть рекомендации. У меня была запланирована целая гребаная речь! И что, черт возьми, мне теперь делать?
Боже, я так расстроена, что хочется кричать. У меня не бывает неудач. Я не могу себе этого позволить. Но в этот раз он не дал мне шанса даже попытаться. Это хуже неудачи! Я ненавижу себя за то, что позволила себе надеяться. Это моя собственная чертова вина. Когда в прошлом надежда приводила к чему-то хорошему?
Джаспер все еще просто стоит там. Он смотрит в окно, наблюдая, как Фиби исчезает в толпе.
– Так вы подруги?
– Да. – Мой голос звучит глухо.
Он с грохотом захлопывает кассу.
– Как, черт возьми, такое могло случиться?
– Мы обнаружили, что у нас больше общего, чем кажется на первый взгляд, – отвечаю я, пытаясь скрыть горечь в голосе. Этот человек только что разрушил мою последнюю надежду, и после этого хочет немного поболтать? – Фиби стала для меня хорошей подругой. Даже лучше, чем я заслуживаю.
– Почему ты так говоришь?
Чувствуя себя беззащитной под его прямым взглядом, я складываю руки на груди.
– Дай мне работу, и тогда я тебе расскажу.
Он просто закатывает глаза, собираясь уйти.
У меня в кармане жужжит телефон.
– Если это Фиби, можешь передать ей, что мой ответ по-прежнему отрицательный, – бросает он через плечо.
На этот раз слышать его отказ уже не так больно. Ясно, что из этой затеи ничего не вышло бы. Да и с чего мне вообще расстраиваться? Не так уж я и хотела работать на такого угрюмого и грубого человека.
Ложь. Деньги есть деньги, а мне нужны деньги. Моя стипендия настолько мала, что приходится считать каждый цент, чтобы прожить от семестра до семестра. После вчерашней подработки по упаковке вещей моя копилка увеличилась до девяноста двух долларов. Билеты на автобус до третьего причала и на паром обошлись мне в пятнадцать. Теперь у меня на счету семьдесят семь долларов.
О, и еще в моем телефоне ждет непрочитанный имэйл, напоминающий мне, что пришло время съезжать из общежития. Бездомная, которой некуда идти... в третий раз за восемь лет. У меня больше нет семьи, к которой я могла бы поехать. Да я и не хотела бы. Я оставила их, когда мне было шестнадцать, и просто сбежала. Фиби – моя самая близкая подруга, и она хочет уехать на лето. Может быть, Лаки из бара поможет мне найти временный ночлег, пока я буду разбираться со всем.
Боже, ну почему всё так паршиво? Это нечестно! Стипендия должна была достаться мне. Почему все неприятности словно притягиваются ко мне?
Джаспер исчезает в подсобке, а я вытаскиваю телефон из кармана, читая сообщение Фиби.
Фиби:
Прости, Берди! Джаспер действительно упрямый осел, но ты ему нравишься. Просто не сдавайся и продолжай настаивать на своем👍
Я издаю стон и быстро печатаю ответ.
Берди:
Я не собираюсь настаивать.
И неважно, что я бы очень хотела получить эту работу. Но сегодня на мне нет моих «Dr. Martens». Когда на тебе балетки, не очень-то удобно надирать кому-то задницу. Чувствуя, как мое разочарование становится все сильнее, я добавляю.
Берди:
И я не буду выпрашивать эту работу.
Я просила его уже три раза, это на два раза больше, чем я делаю в большинстве случаев. Он владелец магазина, а не мой долбаный доминант.
Телефон снова жужжит у меня в руке.
Фиби:
Это правильно! Не умоляй о работе. Требуй ее. Ты можешь сломать его!
Засовывая телефон обратно в карман, я делаю глубокий вдох. А ведь она права, я могу это сделать. Я не приму «нет» в качестве ответа. Прохожу через заднюю часть магазина в поисках своего нового босса. Боковая дверь, ведущая в переулок, открыта. Как раз когда я собираюсь выйти, Джаспер входит внутрь, неся деревянный ящик, доверху заполненный средствами для ванн в стеклянных бутылочках.
Заметив меня, он хмыкает.
– Ты еще здесь?
– Фиби еще не вернулась. Хочешь, она захватит кофе и для тебя?
Игнорируя мой вопрос, он проходит мимо меня. Ставит деревянный ящик на пол и начинает расставлять все на полки.
Я наблюдаю за ним с минуту.
– Вы сами делаете всю эту продукцию?
– Часть, не всю.
Ну, класс, мило болтаем.
Еще через минуту становится ясно: если не заговорю я, мы оба так и будем молчать до скончания веков. Прежде чем успеваю придумать повод струсить, делаю шаг вперёд.
– Давай я помогу? Официально я начинаю в понедельник, но не против помочь уже сегодня.
Медленно поднимаясь на ноги и держа в руках бутылочки лосьона с мятой и лавандой, он с раздражением смотрит на меня. На его челюсти напрягается мускул.
Ооо, кажется, дело сдвинулось с мертвой точки.
– Ты же слышала, что я сказал «нет», верно? Почти уверен, что повторил это дважды.
– А я трижды сказала – «пожалуйста». Ты тоже меня слышал? – Одаривая его своей самой невинной улыбкой, я хлопаю ресницами и жду.
Боже, я чувствую, как он все просчитывает, пытаясь меня оценить.
– Ничего личного, – наконец произносит он.
Разорвав зрительный контакт, он неловко ставит бутылочки на полку и приседает за следующими.
– О, это точно личное.
Он замирает, не поднимая головы. Его пальцы крепко сжимают края деревянного ящика.
– Что?
Я осматриваюсь, любуясь красотой магазина – тщательно ухоженные растения, чайные смеси, которые он готовит своими руками, мыло и лосьоны – все ручной работы.
– Этот магазин – вся твоя жизнь. Твой дом, семейное наследие, твое сердце. Что может быть более личным?
Он медленно встает. Его стальные серые глаза пристально смотрят на меня. Когда мне уже кажется, что сейчас он скажет мне уйти, он неожиданно спрашивает:
– Что ты знаешь о гадании на картах Таро?
Хрупкое семя надежды, как сорняк, пускает во мне корни. Хотя я не могу дать ей ни одного лучика света, чтобы вырасти, но все равно – это мой последний шанс.
– Почти ничего. Сегодня утром за завтраком Фиби преподала мне ускоренный курс. Но я могу научиться, – поспешно добавляю. – Я быстро учусь. Я прочитаю все книги и посмотрю все учебные пособия.
Он просто качает головой.
– Гадание на картах Таро не зависит от знаний. Это идет отсюда. – Протянув руку, он похлопывает меня по груди, прямо над тем местом, где бьется мое сердце.
– Покажи мне, – предлагаю я. – Я уверена, что пойму все лучше, если несколько раз посмотрю, как это делаешь ты. И я буду практиковаться. – Почему он все еще качает головой? – Джаспер, пожалуйста...
Боже, я ненавижу себя за то, что повторяю это в четвертый раз. Не может же это быть единственная стоящая работа на всём острове?
Через мгновение он вздыхает.
– Пошли. – Бросив коробку, он возвращается к стойке и открывает один из ящиков. Внутри я вижу коллекцию карточных колод. Отступив назад, он указывает на открытый ящик. – Выбери колоду.
– Что?
– Мы узнаем, есть ли у тебя есть талант к гаданию на картах таро.
– Хочешь, чтобы я дала тебе трактовку?
Он кивает.
Ладно, я справлюсь.Сосредоточься, Берди. Ты хороша в тестах .
Я достаю одну колоду, которую могу обхватить пальцами. Карты синие, с цветным узором на обороте. Поднимая карты, улыбаюсь ему.
– Не мог бы ты встать с другой стороны стойки? Возле кассы разрешено находиться только работникам магазина.
Подавляя улыбку, он обходит стойку.
Я тасую карты, мои мысли лихорадочно работают, пока я пытаюсь вспомнить то, что Фиби недавно пыталась втолковать мне о Таро за завтраком. Семьдесят восемь карт. Четыре масти. Главные и второстепенные арканы. Пентакли, мечи, кубки, жезлы. Что-то насчет перевернутых карт.
О Боже, я в полной заднице.
– Хорошо, – говорю я самым успокаивающим голосом в духе спа-салонов. – Сегодня мы сделаем расклад на одну карту. Есть какой-то конкретный вопрос, который ты хотел бы задать Вселенной?
Закатив глаза, Джаспер скрещивает руки на широкой груди.
– Да.
– Отлично, – бодро откликаюсь я, продолжая тасовать колоду. – А теперь я попрошу тебя сосредоточиться на этом вопросе. Постарайся успокоить мысли, чтобы в голове остался только он.
– Я думаю над этим вопросом, Берди. Давай уже, приступай к делу.
Видите, вот поэтому лучше всегда носить «Dr. Martens». Идеально подходят для пинков. Я сохраняю улыбку на лице.
– Ладно, хорошо. И какой же вопрос ты хотел бы задать?
Без колебаний он говорит:
– Кто меня преследует?
Улыбка сходит с моего лица, а вместе с ней исчезает и мой умиротворяющий голос.
– Серьезно? Это твой вопрос?
– Ты что, осуждаешь мой вопрос? – В его глазах читается легкая насмешка. – Как-то узко ты мыслишь, не очень профессионально. Пойду-ка я к кому-нибудь другому.
Я бросаю карты на стол.
– Что ж, прекрасно. Вперед.
Он напрягается.
– Что ты сказала?
О, Боже, у него снова дергается челюсть.
Я протягиваю ему карты через стойку.
– Знаешь, если ты не собираешься дать мне честный шанс и задать свой настоящий вопрос, тогда пошло оно все к черту, я ухожу. Желаю отлично провести время, работая здесь все лето в одиночку.
– Это был вполне нормальный вопрос. Хватит уже упираться и просто прочитай чертовы карты.
Я прижимаю руку к груди, задыхаясь от возмущения.
– Это кто упрямый, я?!
– Читай уже карты, Берди!
– Прекрасно! – Опираясь ладонями на стойку, я наклоняюсь вперед и даю волю чувствам. – Хочешь, чтобы я прислушалась к сердцу и «прочла» тебя? Что ж, мое сердце говорит, что ты мудак, Джаспер Прескотт. Ты мрачный, тревожный, может даже, страдающий паранойей, помешан на тотальном контроле. Ты заноза в заднице, и я ни за что не буду на тебя работать. Подавись своей работой! А, и вот, – я снимаю верхнюю карту с колоды и с силой бросаю ее на стойку между нами, – Вот кто тебя преследует.
Его взгляд опускается на стойку, глаза тревожно расширяются.
Глядя вниз, я судорожно глотаю воздух.
Перед нами лежит карта Смерти.
8.Джаспер
8.Джаспер

Смерть. Вот что преследует меня? В этом есть смысл. Ведьмаки и ведьмы смертны. В конце концов, смерть придет за мной, как и за всеми смертными существами. Наверное, я просто ожидал, что ответ будет немного менее очевидным. Мне любопытно, как Берди прочитает карту.
По ту сторону стойки огонь, бушевавший в ее глазах, угасает до потрескивающих угольков. Девушка смущена вспышкой, но слишком горда, чтобы взять свои слова обратно.
Она нервно перебрасывает волосы через плечо.
– Ну, мм... Теперь мне пора.
– Сначала прочти карту.
– Что?
– Прочти карту, – повторяю я. – Скажи мне, что ты видишь.
Она опускает взгляд на карту.
– Смерть.
– И? Зная мой вопрос, как бы ты интерпретировала эту карту для меня?
Она выгибает бровь с пирсингом.
– Твой вопрос по-прежнему «Кто меня преследует»?
– Да, это мой вопрос.
Вздохнув, она поднимает карту.
– Фиби говорила, что карта Смерти пугает людей, когда выпадает. Но она ведь не означает буквально смерть, правда? То есть ты не умрёшь. Она сказала, что по-настоящему я не могу предсказать чью-то смерть.
– Все смертные умирают, – произношу я.
Задержав на мне взгляд, она снова смотрит на карту.
– Я вижу скелет, в доспехах, верхом на белом коне.
– Да, ты выбрала колоду Райдера-Уэйта-Смит5 .
– Это хорошая колода?
– Ни одна колода не является по своей сути хорошей или плохой. Но конкретно эта – классика в сообществе тарологов. Впервые её выпустило издательство «Rider & Sons» в 1909 году. Её разработал Артур Эдвард Уэйт, а иллюстрации создала Памела Колман Смит.
Внимательно выслушав меня, она кивает и снова переводит взгляд на карту. Фиби сказала, что она историк, так ведь? Заметно, что она любит разбираться во всем до мельчайших деталей.
– Окей, здесь парень, похожий на священника, женщина и ребенок стоят на коленях и держат цветы, и... Я думаю, мужчина погиб. Да… его задавила лошадь. О, подожди-ка... – Она придвигает карту поближе и прищуривает глаза. – Это корона?
– Сейчас ты просто описываешь, что на ней изображено. – Выдернув карту у нее из рук, я кладу ее обратно на стойку между нами. – Я хочу, чтобы ты ее прочитала, Берди. Что ты чувствуешь? Что говорит твоя интуиция?
Она вздыхает, барабаня пальцами по столу.
– Кто тебя преследует? Что ж, вопрос серьезный. Ну начнем с того, что, наверное, я заменила бы «кто» на «что».
Из передней части магазина доносится мяуканье Пиклза. Но меня не волнует, что снаружи уже собирается очередь. Конечно, мы должны были открыться ещё пятнадцать минут назад, но они подождут. Происходящее становится по-настоящему интересным.
– Мне кажется, случится что-то... – Берди снова берет карту. – Что-то неожиданное... незапланированное и определенно нежелательное.
– Почему ты так думаешь?
– Потому что король мертв. – Она проводит кончиком пальца по фигуре короля, лежащего в траве. – Такое событие выбьет из колеи кого угодно. Из-за смерти одного-единственного человека разрушались целые империи. Это огромное бремя, которое приходится нести на своих плечах. – Опустив карту, она бросает на меня взгляд через стойку. – Ты вроде как король.
Я отшатываюсь назад, чувствуя, что эта совершенно незнакомая мне девушка смогла увидеть мою суть.
– Что?
Она обводит рукой магазин.
– Любой, у кого есть собственное дело, в каком-то смысле сам себе правитель. У тебя есть своя территория. Есть ресурсы, сотрудники, которые зависят от тебя, торговые связи с другими королевствами. Ты не понаслышке знаешь, что значит жить под грузом ожиданий, взваливать на себя чужие тревоги и заботы.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну... к примеру, возьмем меня. – Она слабо улыбается. – Я пришла сюда прямо с улицы и умоляю тебя дать мне работу, пытаясь переложить мои проблемы на твои плечи. Это нечестно.
Проницательно. И верно. Чувствуя угрозу и пытаясь защититься, я скрещиваю руки на груди.
– Так что, теперь прочтение моей карты снова превращается в просьбу о работе?
– Нет, я совсем не это имела в виду, – говорит она с мягким смехом. – Вообще-то, думаю, сейчас я кое-что поняла. Это была идея Фиби – ворваться сюда, действовать напролом и вести себя так, будто эта работа уже моя. И, возможно, для нее это работает. Но только потому, что она твоя племянница, родная кровь.
– Она избалованная девчонка,– бормочу я.
Берди снисходительно улыбается.
– Да, но ты любишь ее. Думаю, как и этот король, ты бы отдал за нее жизнь. Но, насколько тебе известно, я всего лишь какая-то безумная захватчица. А у тебя здесь слишком многое поставлено на карту, чтобы просто позволить мне взять штурмом твою крепость.
– Проницательное наблюдение.
Мягко сказано. Такое чувство, будто мне сейчас на живую делают операцию на открытом сердце. Она прощупывает каждую раненую частичку меня и спрашивает, больно ли. Конечно, это чертовски больно. Моя мать была монстром и управляла нашим ковеном железной рукой. Она умерла, оставив после себя неразбериху. Затем заболела Грейси. А потом уехала Фиби. Теперь я один, собираю воедино осколки жизни, о которой не просил.
Но короли никогда не выбирают карты, которые им выпадают. Они рождаются в доспехах, выкованных не для них, и им повторяют: либо подгони их под себя, либо умри, пытаясь. Только они никогда не будут впору, потому что создавались не для тебя. Поэтому они натирают, душат, а ты мечтаешь лишь о том дне, когда сможешь сорвать их с себя и наконец вдохнуть полной грудью.
Улыбка Берди становится немного грустной.
– Это же ужасно, да?
– Что?
– Ощущение, что от тебя постоянно чего-то ожидают, что ты обязан выполнять чьи-то, но не свои, желания. Не говоря уже о необходимости взваливать на себя ответственность за всех окружающих тебя людей...
Да, это полный пиздец. Эта женщина ведьма? Провидица?
Из передней части магазина снова доносится мяуканье Пиклза.
Моргая, Берди поднимает на меня глаза.
– Я несу какую-то чушь, да? Это ведь ничего не значило, верно?
Сердце бьется, как бешеное, пока я пытаюсь прийти в себя. Боги, я чувствую себя так, словно меня только что ударили по голове.
– Я в этом ужасна. – Она кладет карту Смерти обратно на верх колоды. – Послушай, мне правда жаль, что я назвала тебя придурком.
– И мудаком, – бормочу я. – И еще задницей.
Она морщится, убирая карты в ящик.
– Что я могу сказать? В школе я пропустила все уроки хороших манер. Сильно заметно?
Я фыркаю от смеха. Этот звук удивляет ее не меньше, чем меня. Я не могу вспомнить, когда в последний раз смеялся в этом магазине. Наверное, еще когда была жива Грейси.
Проклятье!
Берди поднимает на меня взгляд. Её глаза цвета морской глади смотрят тепло и открыто. По крайней мере, то, что я вынудил ее наорать на меня, помогло немного пробить ее броню. Теперь я вижу ее чуть яснее. Я считал ее слабой, но это была всего лишь тщательная маскировка, которую она применила, чтобы заманить меня. Она думала, что у нее будет больше шансов получить эту работу, если я отнесусь к ней, как к бедняге, нуждающейся в помощи. На самом деле, получилось наоборот.
Берди Роудс вовсе не из тех, кого может унести первый же сильный порыв ветра. Она похожа на сосну, одиноко стоящую на продуваемом всеми ветрами холме, с корнями, глубоко ушедшими в землю. Ни защиты других деревьев, ни пощады от моря и воющих ливней. И всё же она стоит, не сгибаясь. Пусть она и чужая, возможно, ей хватит сил выстоять перед бурями, что надвигаются сюда.
Она выходит из-за стойки.
– Я пойду. Скажи Фиби, что я буду ждать ее у причала, хорошо? – Кивнув мне в последний раз, она направляется к двери.
Выругавшись себе под нос, я кричу ей вслед.
– Ты говорила, что можешь приступить к работе уже в понедельник?
Держась одной рукой за дверь, она останавливается. Позади нее видны прижавшиеся к стеклу лица счастливых туристов. Она медленно поворачивается.
– В понедельник после обеда. Утренние часы по понедельникам и средам нужны мне для стажировки. – Отпустив дверь, она бежит обратно ко мне. – Но я могу работать в любое другое время. По вечерам, по выходным. Каждые выходные, честное слово. И никуда не буду ездить. Я вообще не болею. Даже перерывы брать не буду…
Я поднимаю руку.
– Я все понял.
Она улыбается, и мне хочется протянуть руку и коснуться уголка ее губ. Эта девушка и метла, на которой она прилетела, еще доставят мне немало хлопот. Улыбка слегка меркнет, и она сжимает тонкий ремешок сумочки.
– Фиби говорила, что я буду жить в квартире наверху?
Что? Черт возьми, нет. Видеть ее в магазине – это одно. Но жить здесь вместе с ней?
– Я не уверен, что это хорошая идея.
Выражение ее лица меняется, а плечи опускаются, как увядший цветок.
Повинуясь инстинкту, я делаю шаг вперед.
– В чем дело?
Она улыбается, но не смотрит мне в глаза.
– Да так, ерунда. Это не твоя проблема.
– Что, Берди?
Она прокашливается, изо всех сил стараясь не расплакаться.
– Просто... потеряв стипендию аспиранта, я также потеряла и пособие на жилье на лето. Вот...
Правда камнем опускается у меня в животе.
– Тебе негде жить?
Она кивает.
– Я не смогу работать здесь, если не получу жилье. Мне жаль, но я просто не могу себе этого позволить.
Принимая решение, которое, скорее всего, разрушит жизни нам обоим, я протягиваю ей руку.
– Пойлем.
Она смотрит на мою руку, как кролик, опасающийся ловушки.
– Что ты хочешь?
– Показать тебе квартиру.
9.Берди
9.Берди

Выйдя в боковой переулок, я поднимаюсь вслед за Джаспером по ступенькам узкой пожарной лестницы. Наверху расположена тесная площадка, где места хватает только для двух человек.
– Это всего лишь студия, – бросает он через плечо. – Но есть мини-кухня и ванная. И, по-моему, кабельное.
– Звучит идеально.
– Я понятия не имею, в каком состоянии Фиби ее оставила, —добавляет он, доставая из кармана связку ключей.
– Зная Фиби, нужно будет только снять несколько постеров с кадрами из корейских сериалов.
Пока он открывает замок, я опускаю взгляд на придверный коврик. На нём изображены четыре кактуса в разных горшочках, а под ними крупными чёрными буквами написано: «ПРИДУРКАМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН». Это так похоже на Фиби. Я сдерживаю смех и указываю на надпись.
– Босс, не уверена, что формально тебе разрешено входить.
Он опускает взгляд на коврик.
– Черт. Может, мне просто подождать здесь?
– Наверное, так безопаснее.
– Думаешь, она наложила проклятие на порог?
– Да, – поддразниваю я. – Что-нибудь очень колючее, вроде заклинания, уменьшающее член.
Он фыркает. Кажется, для Джаспера это всё равно что рассмеяться.
– А в магазине случайно не продаётся что-нибудь подобное? Заклинание, от которого съёживается член, очень пригодилось бы девушке, живущей одной.
– Мы не продаем ни заклинаний, ни зелий, – отвечает он. – Если, конечно, не считать зельем молочко для тела. – Распахнув дверь, он смело входит в квартиру, игнорируя предупреждение Фиби, написанное на коврике.
Я вхожу вслед за ним и оглядываюсь по сторонам. Ничего особенного, но Фиби явно постаралась извлечь из квартиры максимум, добавив милые кружевные занавески, яркую мебель и необычные картины на стенах.
Квартира узкая, с проходной планировкой: из кухни попадаешь в небольшую гостиную, а оттуда в спальню. Поскольку вход находится со стороны переулка, окно спальни выходит на оживлённую главную улицу. Мансардные скосы по обе стороны делают комнату немного тесной: стены слегка наклоняются внутрь, плавно переходя в потолок.
Первая комната отведена под кухню. Она отделена от гостиной парой открытых книжных полок, создающих иллюзию стен. На кухне стоят маленький круглый стол с тремя стульями, небольшой холодильник и столешница, на которой хватает места только для мойки, микроволновки, а над ней висят открытые полки для посуды.
Джаспер ждет у двери, засунув руки в карманы.
– Кажется, под мойкой есть электрическая плитка. И одна из тех паршивых кофеварок на одну чашку. Но можешь пользоваться всем, что есть внизу.
Я обхожу его и прохожу в глубь квартиры. Сразу за кухонной зоной открытая дверь ведет в крошечную ванную. Для полноценного дивана в гостиной места не нашлось, зато напротив низкой тумбы с телевизором и проигрывателем пластинок стоит небольшой диванчик цвета мха. На подвесной полке вдоль стены аккуратными стопками сложены виниловые пластинки.
В глубине квартиры, под большим окном, стоит кровать размера queen-size. Спальню от гостиной отделяют две простые передвижные стойки для одежды. Расположенные под углом друг к другу, они образуют что-то вроде прохода. Если развесить на них побольше одежды, здесь и правда станет очень уютно. Пока же на плечиках висит всего несколько сарафанов Фиби, а на полу стоит коробка с ее обувью.
Постельное белье явно выбирала Фиби. Яркое, бордово-терракотовое, с вышитыми золотыми нитями маленькими лунами и солнечными лучами. В сочетании с абстрактными картинами и пёстрым декором на стенах всё это кажется немного чересчур. Но есть в этом и что-то домашнее. Может быть, дело просто в том, что я знаю: здесь собиралась жить Фиби. Я словно чувствую, как радость и творческая энергия пропитали это место.
– Подходит? – Спрашивает Джаспер, все еще стоящий на кухне.
– Да, тут здорово. Фиби сказала, что квартира сдается бесплатно впридачу к работе, верно?
– Если она так сказала.
Его тон звучит отстраненно. Джаспер ожидал от меня арендной платы? Я пересекаю квартиру, возвращаясь на кухню.
– Мне не нужны подачки. Если ты хочешь брать с меня арендную плату, я заплачу. На самом деле, это не проблема.
Он хмурится еще сильнее.
– Эту землю Прескотты купили больше трехсот лет назад и полностью за неё расплатились. С тех пор она ни разу не переходила в чужие руки. А в этом здании мы живем с 1890-х годов.
Бриллиантовый юбилей, – думаю я про себя, борясь с улыбкой.
Боже, я такой ботаник, когда речь идет об исторических событиях.
– Каждый цент, который я зарабатываю внизу, – это прибыль в моем кармане, – продолжает он. – Так что, это я буду тебе платить, а не наоборот. Но сначала нам нужно кое-что прояснить.
Я скрещиваю руки на груди, поскольку тон его голоса заставляет меня напрячься.
– Да, хорошо.
Мгновение он просто изучает мое лицо, прищурив серые глаза.
– Речь пойдет не о какой-то ерунде, типа выноса мусора по вторникам или «в квартире не курить».
Я опускаюсь на один из стульев у стола.
– Я не возражаю против пары правил.
Он все еще смотрит скептически. Подняв руку, он выставляет один палец.
– Правило номер один: если в магазине я отдаю тебе приказ, ты выполняешь его. Без вопросов и без промедления. Справишься?
Я смеюсь, но звук застревает у меня в горле, когда я вижу выражение его глаз.
– Подожди... ты серьезно?
– Абсолютно. Иначе ничего не выйдет.
В голове у меня гудит, пока я пытаюсь понять, что он имеет в виду. Фиби ничего не говорила о том, что ее дядя играет с подчиненными в ролевые игры. Может быть, потому что до сих пор его подчиненными были его племянница, больная артритом восьмидесятилетняя женщина и кот? Я наклоняюсь вперед, положив локти на стол.
– Ну... а какого рода приказы?
Подтащив стул напротив, он с грохотом опускает его на две ножки и садится. Бедные ножки жалобно скрипят под его весом. Он не отводит от меня взгляда, пока мне не начинает казаться, будто я приросла к этому чёртову стулу. Через мгновение он ухмыляется.
– Не пойми меня превратно, Берди. Между нами не будет ничего сексуального.
Похоже, не одна я ощущаю это нарастающее напряжение между нами. Но он прав, секс с боссом – уж точно последнее, что мне нужно. С преувеличенно небрежным видом я пожимаю плечами.
– Я и не думала, что будет.
– Я буду твоим боссом, – продолжает он. – А ты моей сотрудницей. Помогай мне управляться с магазином, и у нас не возникнет проблем. Каждую пятницу я буду платить тебе наличными.
Выпрямляясь на стуле, я киваю. Мне определенно нравится, как это звучит.
– Но время от времени ты можешь отдавать мне приказы?
– Возможно. И если это случится, мне нужно знать, что ты меня послушаешься.
– Послушаюсь тебя? – Я снова смеюсь. Просто это такое неожиданное слово.
Мой смех, кажется, раздражает его.
– Ты согласна или нет? Решай, потому что мне давно пора открывать магазин.
– Ну ты же не прикажешь мне причинить себе вред или что-то типа этого, так ведь?
– Никогда, – уверяет он меня, коротко кивая.
– Ну… Думаю, если приказ будет разумным…
– В том-то и дело, – перебивает он меня. – Он может показаться тебе неразумным.
– Почему это я сочту твои приказы неразумными? Я вообще-то очень здравомыслящий человек.
Он скрещивает руки на груди, откидываясь на спинку скрипучего стула.
– Именно. В этом и проблема.
Мой разум крутится как волчок, пытаясь следовать его логике.
– Проблема в том, что я рациональна? Объясни.
– Я держу оккультную лавку, – отвечает он. – Для туристов это место, где можно попробовать чай и купить соли для ванны. Но уже больше трёхсот лет «Шалфей и соль» остаётся опорой викканской общины6 острова Берр. Веришь ты в Ремесло7 или нет, на этом острове есть люди, которые верят. А значит, ты можешь увидеть или услышать вещи, которые покажутся тебе странными. Поэтому мне нужно, чтобы ты мне доверяла. Ради собственной безопасности тебе придется меня слушаться. Ты сможешь?
Откинувшись назад, я тоже скрещиваю руки на груди, повторяя его позу. Честно говоря, мне становится даже немного обидно, что он и Фиби считают меня такой зашоренной. Я обдумываю, как бы изложить свою позицию как можно яснее.
– Послушай… Мне необязательно верить в ведьмовство , чтобы признавать, что его культурная и общественная значимость столь же древняя, как само человечество. И у меня нет никаких проблем с людьми, которые мирно исповедуют свою веру. Но сейчас ты говоришь так, будто ведьмовство может быть профессиональным риском. Я правильно тебя понимаю? Работая на тебя, я окажусь в опасности?
Несколько секунд он молчит, явно обдумывая ответ, и это ничуть меня не успокаивает.
– За те пять лет, что я управляю этим магазином, я не потерял ни одного сотрудника.
– Ну конечно же, ты никого не потерял, – кричу я, отодвигаясь от стола. – Как можно кого-то потерять в этом не таком уж большом магазине? Я спрашиваю, могут ли меня здесь случайно искалечить, отравить или, чёрт возьми, оставить без руки или ноги! Я же просто пошутила насчет заклинания, уменьшающего член. Но если, работая здесь, я рискую тем, что кто-нибудь проклянёт мои сиськи так, что они исчезнут, думаю, я заслуживаю знать об этом.
Отлично, теперь я сама дала ему повод пялиться на мою грудь. Уголки его губ едва заметно дергаются, но он тщательно скрывает всё, о чем думает.
– Никто не станет проклинать твои сиськи, Берди. Даю тебе слово.
– От твоего ответа мне как-то не легче, – я сохраняю невозмутимое выражение лица. – Серьезно, что ты имел в виду?
– Ты сделаешь, как я прошу, или нет? Если нет – мне жаль, но нам придется расстаться здесь и сейчас. – Он медленно поднимается со стула. – Если тебе нужны деньги, я могу помочь...
– Эй, притормози. – Я поднимаю руку. – Я не возьму твоих денег. Я готова получать их за честную работу, и никак иначе. Я не нуждаюсь в подачках.
Его взгляд немного смягчается. К моему удивлению, он кивает.
– Согласен.
– И клянусь, я не пытаюсь всё усложнить, – быстро добавляю я. – Просто… помоги мне понять. Очевидно, для тебя это важно, иначе ты бы не стал об этом просить. Но давай без всей этой загадочности. Просто поговори со мной. Скажи прямо, чего ты от меня хочешь, а я скажу, смогу ли это сделать.
Он медленно садится обратно.
– Что, если я скажу тебе бежать?
– Типа, из магазина?
Он кивает.
– Из магазина... откого-то в магазине... или отменя .
Черт, почему даже только мысль о бегстве от этого мужчины уже заводит меня? Я быстро прогоняю мысленный образ.
– Да, если мой босс вдруг ни с того ни с сего прикажет мне убегать от него, я, скорее всего, так и сделаю.
– А если я скажу тебе не прикасаться к чему-то? Или не разговаривать с кем-то? Если прикажу немедленно уйти и не задавать вопросов почему?
Я пожимаю плечами.
– Честно говоря, все это звучит довольно адекватно... разве что контекста немного не хватает.
– Значит, мы договорились? Ты согласна с правилом слушаться моих приказов?
Ладно, разве все это не ужасно странно? Конечно. Но даже если бы у меня был выбор, у меня такое необычное чувство, что я могу доверять Джасперу Прескотту. И я точно доверяю Фиби. Она бы не предложила мне работу, где мне бы угрожало неожиданное расчленение. Выдержав его пристальный взгляд, я киваю.
– Отлично, договорились. Независимо от того, покажется мне твой приказ разумным или нет, пока я нахожусь в твоём магазине, я буду доверять твоему суждению и слушаться тебя.
Я невольно улыбаюсь, специально используя его слово.
От него ничто не ускользает. Он хмурится ещё сильнее.
– Хорошо. Тогда правило номер два…
– Подожди, стоп. – Я снова поднимаю руку. – Сколько правил всего?
– Это и еще одно.
Я вздыхаю, опуская руку.
– Хорошо, давай, говори.
Между нами повисает тишина. Наконец он тихо ругается себе под нос и говорит:
– Если увидишь на острове ворона, особенно рядом с магазином, сразу же сообщи мне.
