Текст книги "Поглоти Меня (ЛП)"

Автор книги: Эмили Рат

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 39 страниц)

42.Берди

42.Берди



Я расхаживаю по крошечной кухне, мысли крутятся быстрее волчка. Нет, волчок подразумевает порядок и точность, уравновешенный центр тяжести. Я скорее похожа на корову, попавшую в торнадо. Руки-ноги во все стороны, меня кружит в воздухе, я уворачиваюсь от тракторов и смотрю, как земля становится всё дальше.

Джаспер Прескотт – ведьмак. Настоящий. Он пользуется магией, читает заклинания и бьется насмерть с другой ведьмой, которая хочет украсть гримуары его ковена. И он не один. Судя по всему, этот остров просто кишит ведьмами. Почти с самого приезда я была окружена ими.

Мерси Бартлетт, владелица антикварного магазина. Руби Дент с ее семейной фермой. Хейзел Гринвуд, хозяйка единственного на острове продуктового магазина. Куда ни повернись, везде кто-то из них, тихо живущий своей маленькой островной жизнью и прячущийся у всех на виду.

Ведьмы реальны. Зная свой мозг, этот ход мыслей может пойти только в одном направлении... Если ведьмы реальны, что еще реально? Демоны? Вампиры? Оборотни?

Боже... просто поверить не могу, что Фиби мне не сказала! Она не могла меня предупредить? Намекнуть? Она притащила меня на этот остров, познакомила со своим дядей и уговаривала сойтись с ним поближе. Она чуть ли не бросила меня в его гребаные объятия! Она вообще знала, что происходит?

Делаю глубокий вдох и выдыхаю.

Почему-то я просто не могу поверить в такое о своей подруге. Фиби Прескотт из тех людей, кто ловит пауков стаканами и выпускает их на улицу. Она всегда лезет из кожи вон, чтобы помочь другим. Последнюю рубашку отдаст, все деньги из кошелька выгребет. Если бы она думала, что я в опасности, могу только представить, как она примчалась бы сюда из Германии и вытащила меня отсюда. Да она бы вплавь доставила меня на материк.

Вздыхаю, опускаясь на один из шатких стульев у кухонного стола.

Нет, Фиби не знала, что происходит. Могу сделать лишь один вывод: она не доверяла мне настолько, чтобы открыть правду о своей семье. И разве я могу ее винить? Наверное, это очень одиноко – хранить такую огромную тайну так долго. Всю жизнь, по сути. Иметь лишь пару человек, которым можно доверять. Лишь пару человек, которые узнают тебя настоящую.

В каком-то смысле я её понимаю. В детстве мне тоже приходилось носить множество масок. Я не могла позволить приёмным родителям узнать, какая я на самом деле. И уж точно не могла найти общий язык с другими детьми в своей частной христианской школе. Я была совершенно одна и жила мечтой о том дне, когда наконец смогу сбежать и начать жить так, как хочу сама. Подальше от их религии. От культуры «чистоты». От всех этих удушающих правил, бесконечных сомнений и чувства вины.

Но тогда, пока я была частью того мира, никто бы не смог убедить меня, что я не христианка. Моя маска сидела слишком крепко. А я слишком боялась. Наверное, что-то похожее чувствуют Фиби и её ковен. Они растворяются среди людей не потому, что им этого хочется. Они делают это потому, что иначе случается страшное. Би-Гуд и другие ведьмы – тому доказательство. Похоже, за четыреста лет мало что изменилось.

Достав телефон из кармана, смотрю на время, мягко светящееся на экране блокировки. Здесь уже поздно, значит, в Германии раннее утро. Слишком рано для звонков, но ничего не поделаешь. Это не терпит отлагательств. Набираю номер и откидываюсь на спинку стула. Вызов соединяется после третьего гудка.

– Бердс? – Голос Фиби звучит устало и растерянно, будто она всё еще пытается проснуться. – Эй, всё в порядке?

Мне становится легче уже от одного звука её голоса.

– Нет, – отвечаю, и мой голос предательски дрожит. – Всё определенно не в порядке.

Эти слова мгновенно прогоняют остатки её сонливости.

– Берди, что случилось? Хочешь переключиться на видеосвязь?

Поставив телефон на стол, подпираю его мельницей для перца и нажимаю маленькую кнопку видео. Через пару мгновений экран меняется, и появляется Фиби, ее темная кожа светится в свете дисплея. Волосы убраны под розовый шелковый чепец.

– Рассказывай. Говори, что стряслось.

Наверное, есть миллион способов сделать это мягче, но я просто беру и рублю с плеча:

– Фиби, почему ты не сказала, что ты ведьма? Ты не доверяла мне настолько, чтобы поделиться эту тайной? Думала, я не пойму? Или, может, решила, что я буду тебя осуждать или сбегу? Мне правда нужно знать.

Она тяжело вздыхает, откидываясь на белоснежные подушки своей гостиничной кровати.

– Прости, Бердс. Когда хранишь тайну так долго, как-то забываешь, как ее отпустить, понимаешь?

– Да... понимаю.

– Что происходит? Ты в безопасности?

У меня вырывается смешок. Это не смешно. Во всём этом нет ничего смешного. Думаю, мой смех – просто реакция на стресс.

– В безопасности? Что ж, интересный вопрос. Твой дядя, судя по всему, ведет эпическую битву с ведьмой, которая хочет украсть книги заклинаний ваших предков. В воскресенье ночью на него напала Смерть. В смысле, буквально Смерть. Руки-скелеты, темный капюшон и всё такое.

– О боже мой. – Телефон трясется, пока она садится в кровати. – Он не стал вдаваться в подробности, когда я звонила раньше. Сказал только, что мы все должны какое-то время притворяться, будто он мертв.

– Ага, ну, не волнуйся. Он не мертв. Я его спасла.

Она моргает.

– Погоди, ты его спасла? В смысле? Как...

– Я не знаю, – перебиваю я. – Надеялась, что, может, ты в курсе. Есть какая-нибудь причина, по которой такой унылый человек, как я, смог бы остановить душащие руки Смерти?

– Нет. Или, ну... я не знаю. Если честно, я не особо вникаю в дела ковена. Или сверхъестественного мира. Я немного... ну, ограничена.

– Ограничена? Что это значит?

Она морщится, поправляя чепец надо лбом.

– Э-э... ну, об этом как-то неловко говорить.

– Фибс, пожалуйста. Мне нужно знать, во что я здесь ввязалась.

Она вздыхает.

– Ладно. В общем, ты в курсе, что у всех ведьм есть стихийная магия, да?

– Нет...

– Ладно. Ну, у ведьм есть стихийная магия. Знаешь – земля, воздух, огонь, вода. Это связано со временем года, когда мы родились.

– Как знаки зодиака?

– Да, именно. То есть Телец управлял бы землей. Поскольку ты Козерог, это была бы и твоя стихия тоже.

– Ты Лев, так? Значит, твоя стихия – огонь?

– Не совсем.

Я вспоминаю тот маленький фокус Джаспера с ползучими лозами во время нашего горячего времяпрепровождения.

– Стихия Джаспера – земля? Кажется, Горти говорила, что он Скорпион.

– Так и есть. Дядя Джас вроде как... уникален.

– В чем его уникальность?

– Это называется аберрантностью.

– Аберрантностью?

– Ага, в ведьмовских кругах порой семейная кровь оказывается сильнее знака зодиака, под которым ты родился. Ведьмы Прескоттов, как правило, всегда рождаются под земными знаками. Только Джаспер родился в ноябре, поэтому он Скорпион. Его стихией должна быть вода. Но кровь Прескоттов довольно сильная и, знаешь, с характером. Когда он пробудился в пятнадцать, его стихией оказалась земля. На ведьмовском языке это делает его Аберрантом.

– С тобой тоже так вышло? Ты должна была стать огнем, а вместо этого стала землей? Поэтому ты так здорово ладишь с растениями?

Она слабо улыбается.

– Нет. Я так и не пробудилась.

– Что ты имеешь в виду?

– В смысле, мне исполнилось пятнадцать и... ничего. Потом шестнадцать. Потом семнадцать. Моя стихийная магия так и не проснулась. А без стихии все эти прочие ведьминские штучки, вроде чтения заклинаний и зельеварения, у меня попросту никогда не работали. Намерение у меня всегда есть, и рецептам я следую, но они просто... не срабатывают. Я та, кого моя бабуля Эстер ласково называла магической пустышкой.

– Стерва, – бормочу я. – Кто вообще говорит такое собственной внучке?

Фиби лишь пожимает плечами.

– Да ладно, это было почти десять лет назад. Я уже давно с этим смирилась. Теперь я Фиби Прескотт, Великая Ведьма, Которой Не Стала.

Она картинно растопыривает пальцы перед камерой, изображая театральный жест.

Прикрывать боль юмором – вроде как наша фишка. Знаю, ей нужно, чтобы я рассмеялась и тоже пожала плечами. Но сейчас мне хочется только одного: протянуть руку сквозь экран и обнять её.

– Мне так жаль, Фиби.

Ее улыбка меркнет, она часто моргает, прогоняя слезы.

– Что есть, то есть. Всё мое мастерство с растениями – это просто талант садовода.

– Может быть, – говорю я с ободряющей улыбкой. – А может, в тебе больше магии, чем ты думаешь.

Она отвечает мне улыбкой.

– Похоже, в тебе тоже. Кто бы мог подумать, да? Я отправляю тебя туда, считая самой антиведьминской, безмагической, влюбленной в науку исследовательницей, когда-либо открывавшей учебник. А теперь ты звонишь мне спустя пять дней поболтать о моем ковене и заявляешь, что остановила Смерть на полпути.

Всё это до сих пор кажется таким безумием. В смысле, если отбросить нависшую угрозу возможной смерти, мне здесь по-прежнему очень нравится. И вот что самое безумное: я не хочу уезжать. Мне нравится эта причудливая квартирка. Оглянувшись, окидываю взглядом огромную корзину со вкусностями, которую я разобрала лишь наполовину. Холодильник забит свежими овощами, вкусными супами, джемом, изысканным сыром. Ковен дал мне всё это. Они тепло меня приняли. Они хотят, чтобы я была здесь. Новая продавщица Джаспера.

И мне нравится остров. Нравится Мейн-стрит и архивы. Рассматривать витрины вместе с котом. Бегать по тропе вокруг залива Калумет. Фиби предупреждала меня, что у этого места есть своя притягательная сила. Стоит оказаться здесь, и кажется, будто ты дома.

Но дома у меня никогда не было. Никогда не было места, которому я могла бы по-настоящему принадлежать. Не может же этот остров стать моим домом… правда? Тогда почему при мысли об отъезде у меня так щемит в груди?

Фиби плюхается на живот, держа телефон в вытянутой руке.

– Он хоть симпатичный был?

– Кто?

– Смерть. Ты его хорошенько разглядела?

Я стону.

– Фибс, только ты могла услышать, что на дядю напала Смерть, и при этом поинтересоваться, был ли парень с косой симпатичным.

– Эй, девушка должна рассматривать все варианты.

– Я думала, ты живешь жизнью мечты со своим парнем-диджеем?

– Я подумываю бросить его после шоу в Гамбурге.

Мне остается только вздохнуть. Классическая Фиби. Она любит быть влюбленной. И просто терпеть не может скуку. Готова лететь на край света за парнем. Но бросит его же через два дня, если выяснит, что ей не нравится его любимая марка зубной пасты. Да поможет Господь тому, кто наконец поймает и удержит ее интерес.

Я подаюсь вперед, опираюсь локтями на стол и скрещиваю руки.

– Ты в порядке?

– Ничего такого, с чем я не справлюсь. Я же ведьма, забыла? Если он станет слишком доставать, превращу его яйца в изюм.

Я смеюсь, живо представляя, как она и правда это делает… Если бы только у неё была магия. Но её нет. Какая же это жестокая насмешка судьбы.

Из Фиби Прескотт получилась бы потрясающая ведьма.

– Я скучаю по тебе, Фибс.

Она улыбается.

– Я тоже по тебе скучаю.

– Знаешь, ты могла бы вернуться домой. Помогать в магазине этим летом, как и планировала. Мы могли бы жить вместе в квартире, и ты бы научила меня разбираться во всех этих ведьминских делах.

Улыбка сходит с ее лица.

– Берди, я не могу.

– Почему нет?

– Потому что мой дядя – полная задница! Он использовал на мне свою принуждающую хрень верховного жреца. Велел держаться подальше.

Выпрямляюсь, хватая телефон со стола, чтобы притянуть ее поближе.

– Он сделал что?

– Ага, пока всё это дерьмо там не уляжется, он считает, что мне безопаснее вне острова. Наверное, думает, что от меня никакого толку, – добавляет она уже больше для себя. – Какой смысл возвращать меня, если я ничем не могу помочь?

– Эй, это неправда. Джаспер тебя любит. Он просто пытается тебя уберечь. И все знают, что ты безумно талантлива в тысяче разных вещей. Подумаешь, нет активных магических способностей. Ты всё равно умная и находчивая. Ты умеешь заговаривать зубы. Твой подвешенный язык – это тоже своего рода магия.

Это заставляет ее рассмеяться.

– Ага, Горти всегда говорила, что я могу заболтать жабу так, что у нее бородавки отвалятся.

Я тоже смеюсь.

– Не сомневаюсь. И, слушай, тебе ведь есть куда пойти, да? В смысле, если ты бросишь Зига...

Она машет рукой.

– О да, я в порядке. У меня есть друзья в Кельне. Перекантуюсь у них на диване пару недель. На острове время от времени случаются драмы, но разгребать их обычно приходится не дольше двух недель.

– Прямо вот такие драмы? С магическими воронами, пропавшими гримуарами и холодными, крадущимися руками Смерти, душащими в темноте?

– Ой... боже... прекрати, – вскрикивает она. – Ты меня пугаешь. У меня буквально мурашки побежали.

– Попробуй это пережить, – невозмутимо отзываюсь я.

Она морщится.

– Да... слушай, мне правда жаль, Берди. Я не хотела врать... хотя нет. Это ложь. Я как раз таки хотела солгать. В этом ведь и суть, понимаешь? Быть частью сверхъестественного мира – значит жить под этим огромным, тяжелым знаменем отрицания и избегания. Даже для такой пустышки, как я, хранение секретов – это полноценный труд. Но я никогда не хотела причинить тебе боль. И уж точно никогда в жизни не хотела, чтобы ты пострадала.

– Я знаю, – говорю я, смаргивая слезы. Я и так это знала, но услышать это от нее всё равно помогает.

Ее лицо становится чуть более настороженным.

– Ты теперь уедешь? Я бы тебя не винила. Понимаю, это перебор. Джаспера и так многовато, даже если не знать, что он верховный жрец многовекового ковена. Если хочешь покончить с островом Берр, покончить с Джаспером и магазином... если даже захочешь покончить со мной...

– Фибс, хватит.

– Я просто к тому, что пойму.

Качаю головой; в груди разгорается чувство решимости. Все ждут, что я уеду, раз уж знаю правду. Они что, думают, я запаникую и сбегу, спрятав голову в песок и притворяясь, будто магии не существует?

В смысле, наверное, сегодня вечером я так отчасти и поступила. Запаниковала, когда Джаспер и Горти попросили меня вступить в ковен. Но я сбежала не только из-за ковена. Из-за... всего этого. Больше всего из-за Джаспера. Из-за того, что он заставляет меня чувствовать, как он на меня смотрит... Боже, он может разбить меня вдребезги одним лишь взглядом. Я не знаю, как держать оборону рядом с ним. Не знаю, как сохранять хладнокровие и удерживаться от... надежды.

Потому что это не про меня. Я Берди Роудс. Я не витаю в глупых облаках. Я опускаю голову и просто делаю своё дело. Прихожу. Выполняю то, что должна. Да, раньше я убегала от своих проблем. Но впервые в жизни, оказавшись здесь, на этом острове, рядом с этими людьми, я не хочу бежать. Я хочу пустить корни… пусть даже мне всё ещё страшно. Хочу врасти в эту землю и выстоять под бурей.

Ранее я сказала эти слова Джасперу, но, кажется, по-настоящему осознала их только сейчас.

– Фиби, я остаюсь.

Она ахает.

– Погоди... правда?

– Да. Я остаюсь на острове Берр. Я хочу остаться. Хочу помочь вашему ковену всем, чем смогу. Если для этого нужно помочь Джасперу избежать цепких рук Смерти, значит, так тому и быть. Я понятия не имею, что, черт возьми, творю. Но, думаю, мы разберемся.

Она с явным облегчением выдыхает.

– О, слава Богине. В лучший-то день я не могу вытянуть из Джаспера больше двух слов. А звонки Горти сожрали бы все мои международные минуты на бесполезные островные сплетни. Мне нужен на месте кто-то, кому я могу доверять, кто будет поставлять мне надежные разведданные. Держи меня в курсе, ладно?

– Да, хорошо.

– Эй, и если снова встретишь Смерть, дай ему мой номерок.

Закатываю глаза.

– Я не буду для тебя сводничать, Фиби.

– Погоди, а как насчет Хоу? Он ведь тоже ничего, да? Я же говорила.

– Меня не интересует Хоу...

– Но кто-то тебя интересует, – наседает она. – Да брось, у тебя на лице написано. Что-то случилось. О, святая Цирцея... у вас что-то было с Джаспером? Ты спасла его от цепких лап Смерти, а он в благодарность устроил тебе экспресс-тур в Трахвилль?

Фыркаю.

– Ты неисправима.

– Давай, рассказывай! В смысле, избавь меня от сочных подробностей, потому что он мой дядя и вообще,фу . Но хотя бы скажи, было что-то или нет.

Вздыхая, откидываюсь на спинку стула, держа телефон перед собой. Так здорово смеяться вместе с подругой. Капля нормальности в этом новом море странностей.

– Ладно. Но только потому, что если не расскажу я, это точно сделает Горти.

Она ахает, чуть ли не проглатывая телефон от того, как близко подносит его к лицу.

– О боже мой, что случилось, и почему Горти узнала раньше меня?

– Она узнала, потому что типа застукала нас. Ну, знаешь... в процессе.

Фиби визжит. Я буквально вижу, как она болтает ногами в воздухе.

– Да ладно! Что было-то?

– Ну, мы немного поцеловались. А потом он... ну, в смысле, мы вроде как...

Телефон отъезжает на полметра назад, и Фиби одаривает меня раздраженным взглядом.

– Жутко интригующе, Берди. Серьезно. Тебе бы горячие аудиокниги записывать...

– Ладно, – огрызаюсь я. – Хочешь знать правду? Сегодня днем меня застукали в буквальном смысле со спущенными штанами. Пиклз и Горти обнаружили меня топлес, сверкающей голой задницей на полу вашей кухни. Довольна?

С экрана телефона Фиби просто смотрит на меня.

– Ты буквально мой кумир.

– Заткнись.

– Выходи за него. За Джаспера, не за Пиклза.

– Я сказала, заткнись.

– С голой задницей на полу кухни?

– И топлес, – добавляю я. – Не забудь про сиськи, развевающиеся на ветру.

Она закусывает нижнюю губу, чтобы не расплыться в улыбке.

– Ладно... ну, на этой ноте мне пора.

– Эй... – успеваю сказать я, прежде чем она кладет трубку.

Она смотрит на меня, изогнув бровь.

– Мне жаль, что тебе казалось, будто ты не можешь мне рассказать. И жаль, что тебе приходится скрывать от мира эту прекрасную часть себя. Но со мной она в безопасности, Фиби. Я никому не расскажу. И я всё еще буду здесь, когда ты вернешься.

Она улыбается со слезами на глазах.

– Я так рада, что теперь ты знаешь, Берди. Приятно наконец перестать быть единственной пустышкой в ковене.

С этими словами она завершает звонок.

Похоже, я вступаю в ковен.

43.Джаспер

43.Джаспер



– Теперь мой ход?

Я вздыхаю, не отрывая взгляда от карт. Дайн сидит за столом напротив, снова в облике рейфа. Судя по всему, ему не нравится подолгу задерживаться в своем шикарном костюмчике из плоти. Говорит, его теням не по душе взаперти. Я чувствую, как они растекаются под столом, обвивая мои лодыжки, словно мягко скользящие змеи.

На моей кухне рейф.

На моей кухне рейф, и мы играем в карты.

Я кладу пятерку треф.

– Пятнадцать – два очка. – Дотянувшись, я передвигаю колышек на две лунки по доске для криббеджа.

– Мой ход? – снова спрашивает он.

– Да.

Под глубоким капюшоном мне не видно его лица, но я буквально чувствую торжествующую улыбку, когда он выкладывает свои карты веером на стол.

– Джин.

Я со стоном хватаюсь за голову.

– Какого хрена, Дайн?!

– Что?

– Мы играем в криббедж! Как ты умудрился… – Я осекаюсь, заметив, что в его костлявом кулаке зажата ещё целая пачка карт. – Откуда у тебя, чёрт возьми, столько карт?

Я хлопаю его по руке, и карты разлетаются по столу.

Он лишь пожимает плечами.

– Я не умею играть в криббедж.

Со вздохом я кладу оставшиеся карты и отодвигаю их от себя.

– Ладно. С нас хватит.

– Я выиграл?

– Да, ты выиграл.

Я встаю из-за стола и потягиваюсь. Боги, я чертовски вымотан. Уже поздно. За полночь. Но я не могу уснуть. Что-то твердит мне, что надо бодрствовать. Твердит, что надо подождать. А я доверяю своей ведьминской интуиции.

Что-то приближается.

Как по команде, магические барьеры на границе участка срабатывают. Затем включается система кристаллов, которую я установил по всему дому. Разом кристаллы во всех углах загораются красным и начинают пульсировать. В воздухе разливается звон, похожий на музыку ветра.

Веселье Дайна как рукой снимает; он вылетает из-за стула и зависает посреди кухни. Его тени расползаются в стороны, сгущая мрак по углам.

– В чем дело? Что происходит?

– Только что сработали барьеры. – Взмахом руки я отключаю кристаллы. Они гаснут, и тревожный звон стихает.

Дальше по коридору со скрипом открывается дверь.

– Джаспер? – Горти шаркает по коридору, ее накрученные на бигуди волосы спрятаны под фиолетовым шелковым чепцом. На ней распахнутый сине-зеленый халат с перьями поверх леопардовой пижамы. Очки в простой прозрачной оправе. – Что такое, милый? Что случилось?

– Что-то только что задело барьеры.

Пока я говорю, в окнах мелькает свет фар, начиная с фасада и скользя вдоль стены дома. Я знаю звук этого мотора.

Горти смотрит на меня, облегченно вздыхая.

– Берди.

Я киваю, тоже чувствуя облегчение.

Она вернулась.

– Всё в порядке, – говорю я Горти. – Можешь идти спать.

– Но она может быть голодна. – Она шаркает к холодильнику, но я перехватываю ее, беря протянутые руки в свои.

– Я сам о ней позабочусь, Горт. Если ей что-нибудь понадобится, обещаю быть радушным хозяином.

При этих словах она щурится, что довольно трудно сделать за ее увеличительными стеклами.

– Не спугни ее. Я серьезно, Джаспер Прескотт.

Я вглядываюсь в ее лицо. Мы говорили об этом раньше, но это слишком важно, чтобы не переспросить.

– Ты правда не против? Сделать человека частью ковена?

Она берет мое лицо в ладони.

– Эстер была моей подругой больше шестидесяти лет. И моей верховной жрицей почти тридцать. Это не значит, что я не видела множества ее недостатков. Допуск чужаков к посвящению – это разговор, который мы всегда вели только в тени. А теперь посмотри на нас. Десять членов. И лишь одной меньше тридцати, у которой есть хоть какая-то магия. Если мы не будем развиваться, мы вымрем. А ты знаешь, как я отношусь к попыткам отбиться от холодных рук смерти, – добавляет она, покосившись на рейфа.

Я нежно пожимаю ее руку.

– Спасибо, Горт.

Она поворачивается к рейфу.

– Моя угроза касается и тебя, Солнышко. Спугнешь эту девочку, и я стяну капюшон с твоей головы и пущу его на подушку для Пиклза.

Он сияет, проигнорировав угрозу. Мне даже не нужно спрашивать почему. Я знаю, что этот мудак раздувается от гордости из-за своего нового прозвища. Солнышко. Терпеть не могу, что оно ему так подходит.

Снаружи со скрежетом открывается и мягко захлопывается дверца джипа.

– Давай, – снова говорю я Горти. – Иди в постель.

Она позволяет мне довести ее до дверного проема, а дальше идет сама. Через пару мгновений дверь ее спальни закрывается.

Повернувшись обратно к кухне, я делаю глубокий вдох.

– Ладно. Дайн, исчезни.

Он напрягается.

– Но ты же сказал, что рассказал ей о нас.

– Я рассказал ей о магии. Рассказал о себе и о своем ковене. Я не стал вдаваться в тонкости всего сверхъестественного мира.

– В конце концов она должна узнать...

– Ты хочешь, чтобы она осталась? – перебиваю я. – И вообще хочешь, чтобы я завел ее обратно в дом?

– Конечно, хочу!

– Да? А то мне кажется, что зайти сюда и обнаружить Смерть, поджидающую на кухне за партией в карты, будет для нее легким шоком.

Теперь рейф уже официально дуется, скрестив скелетные руки в своих теневых одеждах.

– Я могу надеть оболочку. Она может познакомиться со мной как с Дэниелом.

– Завтра. – Пересекаю кухню и беру его за плечи. – Пожалуйста, Дайн. Доверься мне в этом? Она познакомится с тобой, клянусь. Она познакомится с тобой и будет ценить так же, как и я.

Прежде чем он успевает начать спорить, раздается тихий стук в заднюю дверь.

Я снова смотрю на него, сжимая его костлявые плечи.

– Дайн, пожалуйста...

– Ладно, – рычит он, растворяясь в небытии. Давление, которое я только что чувствовал под ладонями, исчезает, и я опускаю руки вдоль туловища. Он проносится у меня за спиной, прошипев на ухо: – Ненавижу это.

Я отмахиваюсь от пустого воздуха, когда в дверь снова тихо стучат. Огибаю кухонную стойку бегом и захожу в прачечную.

– Иду!

Берди стоит там, в желтом свете фонаря над задней дверью, с Пиклзом на руках. На ней очки в черной оправе, волосы собраны в небрежный пучок на макушке. Потертая футболка с «Ramones» облегает плечи. Увидев меня, она слабо улыбается, кивнув на кота в руках.

– Можно нам войти?

Я открываю дверь и вижу у нее на плече сумку. Еще две сумки стоят у ее ног. Она собрала вещи. Она уезжает насовсем? Ждет, что я отвезу ее на паром? Последний ушел несколько часов назад. Но она это знает.

Боги, кажется, она и правда решила остаться. Чувство тепла начинает разгораться где-то глубоко в груди. Я делаю шаг назад, придерживая дверь в безмолвном приглашении.

Пиклз выпутывается из рук Берди, запрыгивает внутрь и юркает на кухню. Но Берди продолжает стоять на месте; ее рука перемещается, сжимая впившийся в плечо ремень сумки.

– Я говорила с Фиби сегодня вечером.

– О.

Это могло означать что угодно – от хорошего до самого ужасного...

– Ты правда хочешь, чтобы я вступила в ковен?

От меня не ускользает слабая надежда в ее голосе. Милая Берди, потерянный и одинокий человек, который считает, что ему нигде нет места. Моя суровая сосна, одиноко стоящая на продуваемом всеми ветрами холме.

– Дело не в том, чего хочу я, – поспешно говорю я. – Это должен быть твой выбор. Ты хочешь вступить в мой ковен?

– Если ты меня примешь, то да.

– Приму, – заверяю я ее. – Но чувствую, мне нужно кое в чем признаться.

Она поджимает губы в улыбке.

– Снова признания? Уверен, что это разумно? Ты же знаешь, я склонна к побегу.

Уловив в ее тоне дразнящую нотку, я тоже улыбаюсь.

– Я не знаю, как сделать это официально.

Ее улыбка сползает.

– Что?

– Мы никогда раньше не принимали в ковен не-ведьм. Мы вообще никогда не принимали ведьм не из кровных линий Первой Пятерки.

– В смысле – вообще никогда? За всю историю?

Я пожимаю плечами.

– Насколько мне известно, нет. Я наш верховный жрец, и понятия не имею, как сделать всё официально.

– О... – Она стоит на моем пороге, с сумками у ног, и ждет, что я сделаю или скажу что-то невероятно магическое.

Но единственное, что приходит мне в голову, это...

– Связывание рук.

Она моргает.

– Что?

– Связывание рук, – повторяю я. – Мы можем провести ритуал связывания рук.

– Это еще что? – Она дергается, словно собираясь войти, и я вскидываю руки.

– Нет, не надо. Стой там.

Ее глаза расширяются.

– Почему?

Я оглядываюсь, не опуская рук.

– Нет, это даже хорошо. Пороги – это лиминальные магические пространства. Они символизируют переход и перемены. Да, мы свяжем руки, а потом ты переступишь порог и войдешь в дом. В сочетании с нашими намерениями этого должно быть достаточно.

– Наши намерения магические?

– Еще какие. Просто... подожди.

Она улыбается и кивает.

– Ладно.

Я опускаю руки.

– Я сейчас вернусь.

Оставив дверь открытой, я спешу к старому шкафчику для зелий Горти, спрятанному в углу прачечной. Наверху три полки, уставленные стеклянными флаконами и банками всех форм и размеров с целым аптекарским арсеналом ингредиентов для зелий. В четырех выдвижных ящиках внизу лежат прочие инструменты для заклинаний. Я даже не знаю, что именно ищу, но знаю, что нам что-то нужно.

– Свечи, – шипит Дайн так тихо, что я едва слышу.

Точно . Гениально. Выдвинув верхний ящик, я достаю две свечи, оставив спички. Возвращаюсь к Берди, всё так же стоящей в открытом дверном проеме.

– Держи. – Протягиваю ей одну из свечей.

Она берет ее, заметно дрожа от волнения.

– Остальной ковен должен при этом присутствовать?

Предупреждение Мерси о голосовании тяжелеет в животе. Но это не может ждать.

– Я их верховный жрец. Они проголосовали за меня. Они мне доверяют. Если эта церемония сработает, они примут ее результат.

– Ладно. И... как мы это сделаем?

Я встаю напротив нее в открытом дверном проеме.

– Без понятия. Я вроде как придумываю всё на ходу.

Проведя рукой над верхушкой свечи, я зажигаю фитиль.

Берди ахает, веснушки на ее лице слабо светятся в свете свечи.

– Я думала, твоя стихия – земля, а не огонь.

– Любой уважающий себя ведьмак способен зажечь свечу, Берди.

Она улыбается.

– Впечатляет.

Я отвечаю ей улыбкой.

– Поверь, я еще даже не начинал тебя впечатлять.

Она фыркает, улыбаясь еще шире.

– Будешь со мной флиртовать, верховный жрец? Или связывать мне руки?

Она кокетничает, когда нервничает. Это очаровательно, но отвлекает. А сейчас всё серьезно. Не хочу всё испортить. Держа свечу в левой руке, я протягиваю ей правую.

– Возьми меня за руку.

Она медленно протягивает руку, скрепляя свою правую ладонь с моей. Наши руки встречаются над открытым порогом. Опустив взгляд, я вижу Пиклза, который сидит там и наблюдает за нами. Знаю, что Дайн тоже смотрит.

Если честно, я рад. Такая церемония требует свидетелей. Сделав глубокий вдох, я выдыхаю, сосредотачивая свое намерение. Если на то будет воля Богини, это сработает.

– Берди Роудс...

– Вообще-то, Вирджиния.

– Что?

– Мое имя. Вирджиния. А Берди – просто прозвище. Я не хотела, чтобы это испортило магию, – добавляет она, и на ее щеках расцветает нервный румянец.

– Что ж, хорошо. Вирджиния Роудс... ты стоишь перед Верховным Жрецом ковена острова Берр, прося позволения войти в его ковен и в его дом. Желаешь ли ты войти?

Я буквально слышу, как бешено колотится ее сердце, когда она кивает.

– Желаю.

– Ковен – это больше, чем круг друзей. Это духовный дом. Будучи частью ковена, ты никогда не будешь идти одна. Ковен – это безопасность. Ковен – это свет, изгоняющий тьму. Обязуешься ли ты идти вместе со своим новым ковеном? Отдашь ли ты свои таланты ради нашей безопасности? Будешь ли ты светом во тьме?

Она сглатывает, на глазах слезы.

– Буду. В смысле – я постараюсь. У меня нет магии, но я постараюсь.

– Клятву принесенную – принимаю, – произношу я нараспев. – И как твой верховный жрец, в ответ приношу свою клятву... укрывать тебя от ветра и дождя, вести тебя в безопасное место и быть твоим светом во тьме.

Протянув свою свечу, я подношу ее горящий фитиль к ней. Улыбаясь, она касается своим фитилем моего, зажигая его. Ее лицо светится, когда она смотрит на танец двойного пламени.

Завершая церемонию, я сжимаю ее руку.

– От духа к духу, от света к свету – я призываю тебя переступить порог. Оставь прожитую жизнь позади и шагни вперед, в свое новое будущее.

Подавляя каждый свой естественный собственнический порыв, я не втягиваю ее через порог силой. Это должен быть ее выбор. Берди должна сама прийти ко мне. Она должна выбрать это сама.

Я чувствую тот самый момент, когда она решается. Наши свечи мерцают, ладони обдает жаром, когда она переступает порог и входит в дом.

– О боже, – выдыхает она, и вздох быстро переходит в смех. – Это безумие. Я правда только что это сделала? Я только что вступила в ковен? Погоди – это сработало?

Я с улыбкой смотрю на нее, всё еще сжимая ее руку и держа зажженную свечу.

– Сработало.

– Сработало?

Я киваю.

– Добро пожаловать домой.