Текст книги "Поглоти Меня (ЛП)"
Автор книги: Эмили Рат
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 39 страниц)
44.Джаспер
44.Джаспер

Пока я убираю свечи, Берди скрывается на кухне.
– Это было очаровательно, – шепчет рейф, когда я закрываю шкафчик с зельями.
Словно соглашаясь с ним, у моих ног мяукает Пиклз.
Я невольно улыбаюсь. Посвящение Берди кажется первым правильным поступком за долгое время.
– Забери ее вещи, – возбужденно шипит Дайн мне на ухо.
Черт. Точно.
Подхватив обе ее спортивные сумки с заднего крыльца, я закрываю и запираю дверь, а затем иду на кухню. Берди стоит у раковины, прислонившись бедром к столешнице. Обеими руками она сжимает стакан воды, который, как я понимаю, только что налила из-под крана.
– Фильтрованная вода в холодильнике, – говорю я, ставя ее сумки на кухонный остров. – У нас тут вода из скважины. Иногда отдает яйцами.
Она улыбается в стакан, делая еще один глоток.
– Что?
– Да так, ничего, – отвечает она, но всё же отставляет стакан в сторону. – Наверное, я просто подумала, что могущественный ведьмак, способный выращивать лозы и зажигать свечи взмахом руки, придумает более магическое решение, чтобы отфильтровать яичный привкус из воды.
Скрестив руки на груди, я прислоняюсь к столешнице напротив.
– Звучишь прямо как Фиби. Магия – это не волшебная палочка-выручалочка от всех жизненных проблем. Ты поймешь, что все мы используем ее довольно экономно. Как смертные, мы не являемся источником бесконечной силы.
При этих словах она оживляется.
– То есть магия может закончиться?
Я киваю.
– Как батарейка? А она может перезарядиться? Или это как колодец – если пересох, то всё, конец?
– И то и другое. Зависит от обстоятельств. В повседневной жизни ведьмам нужно отдыхать и перезаряжаться, так же как и людям. Мы даем отдых телу и нашей магии.
По ее виду понятно, что она собирается спросить что-то еще, но вовремя прикусывает язык.
– Боюсь, у меня будет много вопросов.
– Я так и думал.
– Тебе не обязательно отвечать на все, – спешит добавить она.
– Зависит от вопроса, – честно отвечаю я. – От природы я скрытен. И то, что я ведьмак, в совершенстве овладевший искусством лжи и отвлечения внимания, делу не помогает.
– Думаю, именно это меня и пугает.
– Что?
Вздохнув, она скрещивает руки на груди.
– Я понимаю, что есть куча вещей, о которых ты, скорее всего, не можешь мне рассказать. А я всего лишь человек. Ты, конечно, только что принял меня в ковен, но ты меня почти не знаешь. Я не заслужила права знать всю правду о тебе, я это понимаю.
Делаю шаг вперед.
– Берди...
Она поднимает руку, останавливая меня.
– Можешь просто... Мне нужно это сказать. Ты не можешь рассказать мне всё. Ладно. Но когда дело касается меня... моей безопасности, моей жизни... можешь пообещать, что об этом ты будешь говорить мне правду?
– Клянусь, – отвечаю с торжественным кивком. – А теперь, когда ты в ковене, я могу рассказать тебе всё. Свет во тьме, помнишь?
Она выдыхает, опуская руку вдоль туловища.
– Хорошо... тогда я должна узнать, потому что у меня тут вообще-то паника. Как я его остановила?
Был бы у Дайна пульс, уверен, я бы сейчас услышал, как он участился.
– Я не знаю, – признаюсь я, сходу возненавидев ее упавшее выражение лица. Теперь я делаю уверенный шаг вперед, пересекая кухню, и оказываюсь рядом. Беру ее лицо в ладони, приподнимая. – Берди, посмотри на меня.
Ее ресницы трепещут, когда она поднимает взгляд. Сквозь стёкла очков на меня смотрят глаза цвета морской глади. Медленно она обхватывает ладонями мои запястья, и её большие пальцы мягко ложатся на точки, где бьётся пульс.
– Мы всё выясним, ладно? Вместе. Я поставлю это на первое место в своем списке дел... сразу после того, как убью ведьму, которая пытается убить меня. И покормлю Пиклза.
Она поджимает губы, стараясь не улыбаться, хотя в глазах по-прежнему читаются грусть и тревога.
– А до тех пор тебе нужно, чтобы я осталась?
Киваю, поглаживая большим пальцем ее мягкую щеку.
– Я хочу, чтобы ты осталась. Теперь здесь всегда будет твой дом. На этом острове и в этом доме. В этом тоже суть ковена.
Вздохнув, она прижимается ко мне, позволяя заключить себя в объятия. Ее руки обвивают меня, пальцы впиваются в спину. Она глубоко вдыхает, уткнувшись носом в мою рубашку, и выдыхает, расслабляясь всем телом.
Я делаю то же самое. Она ниже меня почти на фут. Макушка даже не достает до моих плеч. Приходится слегка наклониться, чтобы вдохнуть аромат ее волос. Этот нежный запах бергамота смешивается с лавандой и медом, а еще проскальзывает что-то свежее и земное, как тост с маслом. Видимо, это и был весь ее ужин. Горти будет в восторге, что какое-то время сможет побаловать кого-то еще.
Пока я обнимаю ее, наслаждаясь самим ощущением объятий, у нее за спиной в вихре теней появляется Дайн и показывает мне костлявый большой палец. Подавив зарождающийся в груди рык, я мечу в него взглядом молнии, пока он не растворяется обратно в пустоте.
Берди мычит, слегка отстраняясь.
– Ты в порядке?
– Нормально, – отвечаю. – Просто устал.
– Я тоже. Честно говоря, сил никаких не осталось. Безумный был день.
– Пойдем. – Медленно убираю руки, позволяя ей отстраниться. Затем подхожу к острову и забираю все три ее сумки. – Я покажу тебе твою комнату.
Она идет следом. Бесшумно передвигаясь по дому, мы выключаем свет и поднимаемся наверх. Она не замечает, как я без слов восстанавливаю барьеры по пути. Поднимаемся на площадку, и я толкаю дверь в комнату Фиби. Войдя, ставлю ее сумки на кровать. Поворачиваюсь и вижу, что она стоит в дверях, прислонившись к косяку со скрещенными руками.
– Если тебе что-нибудь понадобится, я буду через коридор.
– Да… хорошо.
Она снова делает это. Снова проглатывает слова, которые на самом деле хочет произнести.
– Берди, что такое?
Она окидывает взглядом захламлённую комнату Фиби.
– Я просто… это вообще сработает? Ну… я здесь, а ты там?
– В каком смысле?
Я, чёрт возьми, прекрасно понимаю, что она имеет в виду. Но она должна произнести это сама.
– Если он снова придет... ну, в смысле, если придет ночью. Что, если я не успею к тебе вовремя?
– Берди...
– Это не про секс, – выпаливает она. Затем ее щеки вспыхивают румянцем, она подавляет стон и смотрит куда угодно, только не на меня.
Я скрещиваю руки на груди, пытаясь скрыть веселье.
– О, так это не про секс? Хочешь спать в моей постели, Берди – попроси вежливо.
– Эй, я ничего не хочу, – огрызается она. – Это ты верховный жрец, которому нужен живой щит. Хочешь, чтобы я снова спасла тебе жизнь? Тогда попроси вежливо. – Она тоже скрещивает руки на груди и сверлит меня взглядом.
Такая яростная и красивая. Боги, как же я хочу повалить ее на этот пол и трахнуть. Держу пари, тогда она вежливо попросит. Моих рук, моего члена...
– Только посмей, – шипит она, сузив глаза за стеклами очков. – Джаспер, это не превратится в какой-то летний трах-марафон. Я вступила в твой ковен, чтобы спасти тебе жизнь, но ты всё еще мой босс, а я твоя подчиненная, помнишь? Есть правила. Твои правила. Должен быть способ профессионально... ну, знаешь... сохранить тебе жизнь.
Кажется, теперь я по-настоящему улыбаюсь.
– Но я же мертв. Разве ты не слышала?
Фыркнув, она разворачивается на пятках и уходит.
Не в силах сдержать смех, я иду за ней из комнаты Фиби в свою. Эта дерзкая девчонка просто заходит без приглашения. Даже Пиклз знает, что сначала нужно спросить. Включив свет, она проходит через всю спальню в мою ванную и со щелчком закрывает за собой дверь.
Я стою в дверях спальни, качая головой.
За моей спиной в вихре теней возникает Дайн.
– Всё идет просто замечательно.
– Свали, – шиплю я.
– Она действительно прекрасно реагирует, когда ее подначиваешь. Если бы ты только мог видеть ее ауру...
– Я сказал, свали.
– Ладно, – рычит он. – Но если ты сегодня будешь ее трахать, просто знай, что я буду смотреть.
Богиня, спаси меня от этого назойливого рейфа. Если он в ближайшее время меня не убьет, я сам начну молить о смерти.
Через пару минут Берди выходит из ванной. Я уже выключил верхний свет, оставив лишь мягкое свечение прикроватной лампы. Она переводит взгляд с меня на кровать.
– Я люблю спать на левой стороне, подальше от двери.
– Без проблем. – Ей ни к чему знать, что я предпочитаю правую.
Подойдя к кровати, она откидывает лоскутное одеяло с простыней. Оно выцветшее и тонкое – идеально для жаркой летней ночи в старом доме. Я отхожу в угол комнаты и включаю вращающийся вентилятор. Он оживает с гудением, поскрипывая, когда начинает медленно поворачиваться.
В комнате больше почти ничего нет. Комод с шестью ящиками и зеркалом. Кресло-качалка в углу. Сундук моей прабабушки стоит в изножье старой кровати с четырьмя столбиками; несколько лет назад я сам отполировал кедр до блеска.
Я стою у вентилятора, наблюдая, как Берди выпутывается из джинсов и бросает их на пол. Она забирается в мою постель в одной лишь футболке «Ramones» и ярко-розовых трусиках. Показательно натягивает на себя одеяло и поворачивается на бок, лицом к ванной.
Проклятье.
Подойдя к кровати, я стягиваю футболку, изо всех сил стараясь не изучать изгибы ее тела под простыней. При первом же звяканье ремня она оглядывается через плечо.
– Что ты делаешь?
Я роняю джинсы на пол, оставаясь посреди комнаты в одних облегающих боксерах.
– А на что это похоже?
– Ты не ляжешь в эту постель голым.
– Смешно. Это моя кровать. Пожалуй, я буду делать то, что хочу.
Она фыркает, переворачиваясь на спину.
– Джаспер...
– Сейчас середина июня! Лето, второй этаж дома, которому двести пятьдесят лет. Скажи спасибо, что я не сплю с голой задницей без простыней. А теперь подвинься и помолчи. Твой верховный жрец приказывает.
Она переворачивается обратно на бок, вцепившись в подушку как в спасательный круг, пока я выключаю лампу, погружая комнату во тьму.
Забираюсь на кровать, утопая в знакомом ощущении матраса; старинный каркас поскрипывает. Лежу на спине, глядя в потолок, и позволяю воздуху от вентилятора остудить мое перегретое тело. Не помню, когда в последний раз позволял кому-то спать в моей постели. Наверное, никогда. По крайней мере, не в этой комнате.
Я переехал сюда только после смерти матери. Моя детская комната находится дальше по коридору. Возможно, какая-нибудь девушка отключалась в той постели после пьяной ночи развлечений. В юности я предпочитал проводить ночные вылазки вне дома – на маяке, в лесу, в кузове пикапа.
Есть что-то странно домашнее в том, что Берди лежит в этой постели... в этой комнате. В святая святых верховного жреца. Я должен быть против. Она мне почти чужая. За пять дней я пустил ее на свой остров и в свою жизнь. А теперь она в моем доме, в моем ковене, лежит полуголая в моей постели.
Берди Роудс.
Переворачиваюсь на бок, лицом к ее спине в темноте. Свет луны сегодня тусклый, серебристое свечение едва пробивается сквозь занавески. Ее волосы рассыпаны по моей подушке. Холм ее плеча плавно спускается к талии, очерчивая изгиб бедра.
Кто она такая?
– Пожалуйста, – выдыхает она, и звук этот больше похож на хныканье. – Джаспер, просто прикоснись ко мне...
Я тут же сокращаю расстояние между нами. Плевать, что Дайн смотрит. Я протягиваю обе руки и притягиваю ее к себе. Она не сопротивляется, не теперь, когда мы в темноте. При свете мы по-прежнему Джаспер и Берди. Босс и подчиненная. Ведьмак и человек. Существуют правила. Границы.
А в темноте я запускаю руку под ее футболку, чтобы сжать грудь, и она сплетает наши ноги, уютно устраиваясь в моих объятиях. В темноте мы можем поддаться тому, что между нами. Этому магнетическому притяжению. Этой... гравитации.
Я не знаю, кто она. Но мне кажется, что онамоя .
– Спи, – шепчу, целуя ее в макушку.
Она вздыхает, тесно прижимаясь бедрами к твердому выступу моего члена. Ее грудь теплая в моей ладони. Тело расслабляется. Вскоре она засыпает. Я тоже уже нахожусь на грани сна, когда чувствую, как чья-то рука проводит по моим волосам. Резко просыпаюсь, широко раскрыв глаза.
В темноте парит рейф, растянувшись на кровати по другую сторону от Берди. Одна его скелетная рука зарыта в мои волосы, другая лежит на спящем плече Берди.
– Это лучшая ночь в моей жизни.
Свирепо смотрю на него и киваю на Берди, делая безмолвное предупреждение.
Он пожимает плечами.
– Она спит.
– Она может проснуться, – шепчу я.
– Не проснется. Она крепко спит. – Я не вижу, что под его капюшоном, но чувствую удовлетворение, когда он смотрит на нее. – Прямо как маленький котенок. Кажется, ей нравится тепло твоего тела.
Прижимаюсь лицом к ее волосам и вдыхаю их аромат, моя рука нежно сжимает мягкую выпуклость ее груди.
– Как сильно ты сейчас хочешь нас поглотить?
Он вздыхает.
– Милый ведьмак, ты даже не представляешь.
– Ага, ну… мы не в меню.
– Я не могу поститься вечно. – Он слегка приподнимается, ни разу не задев кровать. – Кстати об этом... есть кое-что, что я хотел бы сделать с Берди завтра. С твоего благословения, разумеется.
– С моего благословения?
– Теперь она в твоем ковене. Я не уверен во всех правилах...
Закатываю глаза.
– С каких это пор тебя волнуют правила моего ковена? Ты всё равно сделаешь то, что захочешь.
– Из уважения к тебе, я бы хотел попытаться уважать и твои правила, – произносит он с торжественным кивком.
– Что тебе нужно от Берди?
– Я хочу забрать ее с острова и познакомить со своим магом...
– Об этом не может быть и речи. Ты издеваешься? – Тревога вспыхивает вместе с раздражением, и я невольно прижимаю Берди к себе еще крепче. Потребность защищать ее – это отвлечение, которое я не могу себе позволить.
– Джаспер, это необходимо, – парирует рейф. – Ты сам слышал ее сегодня. Ей так же любопытно, как и нам, узнать, как и почему она так на меня влияет. И, как ты выразился, я спрашиваю лишь для проформы. – Его костлявые пальцы поглаживают изгиб ее плеча, обтянутого футболкой. Берди тихо мычит, успокоенная его прикосновением.
Крепко сцепив челюсти, я не повышаю голоса:
– Я не отпущу ее с острова в лапы какого-то жадного мага.
– Я буду там, чтобы защитить ее, – заверяет он. – Поверь, самое большее, что может случиться – ее пригласят поучаствовать во вскрытии... или, возможно, в оргии.
Это такая плохая идея. За всю жизнь я знал лишь одного мага, и он был ходячей катастрофой. Называл себя Лео. Моя бабушка десятилетиями поддерживала с ним многострадальные отношения. Его фамильяром14 была белка по имени Баттонс, которая вечно меня кусала. Каждые несколько лет Лео и Баттонс заявлялись к нам, оставались на несколько месяцев, а потом снова уезжали, оставляя бабушку с разбитым сердцем.
Репутация у магов всегда одна и та же: скользкие, отстраненные, коварные и хитрые до невозможности. Терпеть не могу мысль о том, что придется довериться еще одному. И на этот раз на кону будут наши жизни, а не просто запутанная личная жизнь бабушки.
Сдавшись, я вздыхаю.
– Если она едет, то и я с ней.
Рейф оживляется.
– Ты покинешь остров?
– Я не отшельник, Дайн. А с этим кулоном от сглаза меня никто не увидит, так? Мы можем доверять твоему магу? Он сохранит наши секреты?
Он кивает своей скрытой в капюшоне головой.
– В этом я ему доверяю.
Не самая обнадеживающая рекомендация.
Немного ослабляю хватку на Берди.
– Она едет – я еду.
Протянув руку, он снова запускает свои костлявые пальцы в мои волосы.
– План становится всё лучше и лучше.
– Дайн?
– Да, милый ведьмак.
– Хватит гладить меня как кота.
Его рука замирает.
Я смотрю на женщину, спящую в моих объятиях. Такая мягкая и хрупкая, овечка среди волков. Терпеть не могу, что не могу защитить ее от всего мира... от нас. Я постараюсь держать собственные порывы в узде, но у меня нет оружия против воли целеустремленного рейфа.
– Ты всё еще планируешь преследовать ее утром?
– Преследование окончено, – отвечает Дайн своим скрипучим голосом. – Я знаю, чего хочу, и намерен это получить. Теперь это охота, Джаспер. Берди моя. Вы оба мои. Завтра она наконец начнет понимать, что именно это означает.
45.Берди
45.Берди

Послушайте, за свою жизнь я сменила кучу подработок. Была и няней, и горничной. Подавала еду, работала в магазине. Чистила водостоки и сгребала листья. Вполне благородный труд. Но не сказать чтобы сильно странный. Нет, я говорю о реальностранных подработках . Как в старших классах, когда я работала на рыбоводном заводе и мне приходилось целыми днями скрупулезно считать рыбу. Или в то лето, когда я была ассистенткой у женщины, профессионально занимавшейся организацией гардеробных. Все клиенты были богатыми придурками, но оставляли щедрые чаевые. А на первом курсе колледжа я случайно вляпалась в подработку профессиональным стояльщиком в очередях.
Вот это были странные, блядь, работенки.
Но ничто в моем прошлом опыте не подготовило меня к испытаниям работы в магазине таро и чая на босса, который притворяется мертвым. Босса, который к тому же ведьмак и сейчас отсиживается в подсобке.
Горти занята тем, что утешает местных со слезами на глазах, заглядывающих расспросить о внезапной кончине Джаспера. А мне остается пытаться сохранять бодрый настрой, приветствуя поток туристов, только что прибывших на первом пароме. Я заворачиваю свечи в подарочную упаковку, попутно пытаясь отвечать на вопросы о кристаллах, спотыкаясь о Пиклза и воюя с доисторической кассой.
А всё это время Джаспер прячется в подсобке, играя в мертвеца.
Протиснувшись в дверь для персонала, захожу к нему и выдыхаю:
– Эй, там клиент интересуется, не осталось ли у нас перчаток для рейки.
– Неа, – отзывается он со своего места за компьютером.
– И заказать мы их не можем?
– Мы не продаем перчатки для рейки.
– Понятно. – Разворачиваясь к выходу, чуть не спотыкаюсь о коробку на полу. С пыхтением отодвигаю ее ногой. – Знаешь, если бы какие-нибудь дружелюбные призраки захотели протянуть руку помощи и разобрать парочку этих коробок, уверена, мы бы не жаловались.
– Это будет сложновато, учитывая, что призраки бесплотны.
Подойдя к нему сзади, хватаю его за волосы и откидываю ему голову.
– Да? Ну, а ты-то вполне себе плотный.
Придурок лишь ухмыляется.
Наклонившись, я быстро целую его и только потом отпускаю. Не прошло и недели, а прикасаться к нему, целовать его уже кажется чем-то совершенно естественным. Рациональная часть моего мозга вопит, требуя хоть немного осторожности. Но стоит ему посмотреть на меня, тихо зарычать… да чёрт, просто оказаться рядом и вдохнуть, и я уже стягиваю с себя штаны и забираюсь к нему в постель. Сегодня утром я проснулась, обнимая его так крепко, словно кора, обвившая ствол дерева.
Кстати, о деревьях…
Да, я всё чувствовала. Всю ночь. Длинный, твёрдый, прижатый к моей заднице. Но он не торопит меня. И я не спешу. Хотя и не тяну время. Если уж быть честной… я вообще больше не понимаю, что делаю.
Он кивает через плечо в сторону хаоса в торговом зале.
– Как там дела?
Используя это как предлог для быстрого перерыва, прислоняюсь к стене.
– Местные грустят из-за твоей смерти. Кажется, Горти планирует общеостровные поминки в твою честь.
– Блядь. – Он отворачивается обратно к компьютеру.
– У тебя вообще есть план, как из этого выпутаться?
– Из чего?
– Из состояния мертвого. Ты же не собираешься оставаться мертвым вечно, так? Когда победишь Людмилу, у тебя есть план по инсценировке своего чудесного воскрешения?
– Я решаю проблемы по мере их поступления, – отвечает он, не отрывая взгляда от монитора.
Заглядываю ему через плечо на экран.
– Изучаешь георадары?
– Ага. Что-нибудь о них знаешь?
– Немного. Я архивный историк, а не археолог. Но один раз довелось попользоваться таким на раскопках в Нью-Мексико.
Он поворачивается в кресле и смотрит на меня.
– Думаешь, смогла бы снова им воспользоваться?
Вздыхаю.
– Всё еще хочешь превратить свою новообращенную в искательницу сокровищ и расхитительницу гробниц? Не очень-то благородно с твоей стороны, верховный жрец.
– А по-моему, исключительно благородно, – парирует он. – Правда на нашей стороне, Берди. Хоу не имеет никакого права на то, что там закопали мои предки. А Людмила использует всё, что он найдет, только во зло. Мне нужно, чтобы ты сделала это для меня... для ковена.
– Для ковена, – бормочу я, снова глядя на компьютер.
Он стучит пальцем по экрану.
– У Хоу есть такая машина, но она сломана. Я подумал, может, мы раздобудем такую, пока он свою не починит. С ее помощью и с дневником ты ведь сможешь найти тела, так?
– Хм-м... наверное. Говоришь, георадар Хоу сломан?
– Да.
Быстро прикидываю варианты.
– В таком случае, он, скорее всего, просто поедет в университет и возьмет их георадар в аренду.
Джаспер выпрямляется.
– У университета такие есть?
– Да, на кафедре антропологии должны быть. Думаю, парочка найдется. Летом с этим бывает туго – все проводят исследования, и спрос высокий. Могли уже всё разобрать.
Развернувшись в кресле, он тянется ко мне и притягивает к себе, ставя между своих раздвинутых ног. Его большие ладони ложатся мне на бедра.
– Сможешь узнать?
– Вообще-то, это не моя кафедра. Я историк, помнишь? – Заметив его разочарованный взгляд, провожу рукой по его волосам. – Я поспрашиваю, хорошо? Спорим, я знаю кого-нибудь в их магистратуре, кто сможет взять для нас один в аренду.
Он кивает, сжимая мои бедра.
– Сделай это. Как можно скорее.
Прежде чем успеваю ответить, из торгового зала доносится визг Горти:
– Берди! На помощь! Очередь уже тянется до самого «Кошачьего мяу»!

К десяти утра поток туристов наконец редеет. Большинство из них направляется в кафе на поздний завтрак или приступает к запланированным развлечениям на свежем воздухе. В магазине осталось всего четыре человека. Две пожилые леди сидят за столиком, наслаждаясь дегустационным сетом из трех видов чая, а молодая корейская пара рассматривает дневники сновидений в задней комнате.
Горти сидит за прилавком, отмеряя листовой чай в саше.
– Берди, милая?
Отрываюсь от полива цветов на окне.
– Да?
– Раз уж у нас затишье, я, пожалуй, выскочу на минутку за кофе. Тебе принести чего-нибудь?
Не могу удержаться от вздоха. У нее за спиной буквально стена чая, а она хочет уйти посреди смены за кофе? Фиби предупреждала меня, что с Горти бывает непросто. Решаю не спорить.
– Конечно. Пожалуй, флэт-уайт было бы здорово.
Спрыгнув со стула, она выходит из-за чайного прилавка, ее вишнево-красный кафтан струится вокруг лодыжек. Этот смелый цвет она дополнила помадой оттенка жвачки баббл-гам. А очки у нее сегодня большие, квадратные и ярко-мандариновые.
Я не знала, какой здесь дресс-код, поэтому тоже надела платье. Простое летнее платье из льна в зелёную полоску, на тонких бретелях. К нему я набросила объёмный вязаный кардиган и обула свои ботинки, которыми можно надрать кому угодно задницу. Джаспер уже однажды застал меня врасплох в этом магазине. Второго раза не будет. Никогда не знаешь, когда девушке придётся как следует кому-нибудь навалять.
Горти машет мне рукой от входной двери и кричит:
– Пиклз за главного!
Кот поднимает голову, провожая ее взглядом через витринное стекло. Широко зевнув, он потягивается, снова сворачивается клубком и быстро засыпает. Если честно, у меня определенно бывали начальники и похуже.
Оставив лейку на подоконнике, я возвращаюсь за кассу. Когда начался наплыв покупателей, я была на середине сортировки подноса с кристаллами. Достаю свежую партию из маленьких пакетиков и раскладываю по нужным ячейкам. Содалит – для общения. Цитрин – для ясности ума и позитивной энергии. Сжимаю в ладони маленький кусочек красной яшмы. Сила, честность и стабильность. Ведьмак полностью оправдывает свое имя15 . Сжав камешек в кулаке, прячу его в карман. Не знаю, что заставило меня это сделать. Наверное, просто хочется, чтобы частичка его была рядом. Прослежу, чтобы за это вычли из моей зарплаты.
Между этим и чаем мне нужно запомнить, кажется, тысячу вещей. Покупатели были очень снисходительны, когда я говорила, что сегодня мой первый день. Но вечно отмазываться словами «Э-э, я не уверена. Дайте-ка проверю!» не выйдет. Сегодня утром я нашла пару книг по кристаллам, которые планирую незаметно утащить домой для небольшого исследования.
Звенит колокольчик, когда открывается дверь.
– Здравствуйте, добро пожаловать, – бросаю я через плечо. – На дневники сновидений сегодня скидка двадцать процентов. А на все товары для ванны акция «три по цене двух». Дайте знать, если будут вопросы!
Пара старшеклассниц проскальзывает мимо меня налево, направляясь к отделу товаров для ванны. Они меня почти не замечают, их взгляды прикованы к телефонам.
– Привет.
Я оборачиваюсь слишком резко и ударяюсь бедром о прилавок. Поперхнувшись от неожиданности, роняю из рук пакет с лазуритом. Он падает на пол, и камни рассыпаются, как стеклянные шарики.
– Ох... черт. – Как полная идиотка, я падаю на колени, тоже скрываясь за прилавком.
В магазин только что вошел самый красивый в мире мужчина.
Ладно, может, не самый красивый в мире. В смысле, Джаспер красив. Высокий и суровый, с потрясающими серыми глазами. Но этот мужчина тоже очень хорош собой. Слишком хорош. Настолько, что явно не сулит ничего хорошего.
– Помочь? – раздается его глубокий голос, и он перегибается через прилавок.
– О, нет, всё в порядке! – Ползая на четвереньках, как кошка, судорожно собираю маленькие синие камушки. Я чувствую жар его взгляда. – На свечи тоже скидка! Можете осмотреться!
Прежде чем успеваю его остановить, он заходит за прилавок и опускается на одно колено.
– Давайте я.
– Простите, – бормочу я, не поднимая глаз. – У меня сегодня всё валится из рук.
Наши пальцы соприкасаются, когда мы сгребаем рассыпанные камни в кучку, и я проглатываю вздох. От одного прикосновения в груди так дергает, что сердце пускается вскачь.Какого черта? И почему я вообще, блядь, затаила дыхание? Выдыхаю со спешным:
– Правда, Вам не обязательно помогать.
Он лишь хмыкает. Собрав камни в ладонь, он помогает мне ссыпать их обратно в пакетик.
– За прилавок можно только сотрудникам, – тараторю я.
О боже, просто замолчи уже.
Он протягивает мне последний камень, дожидаясь, пока я его возьму.
– Я не скажу, если и Вы не скажете.
Я наконец осмеливаюсь поднять взгляд. Его улыбка совершенно обезоруживает. На этом красивом лице выделяются острые скулы и чувственные губы. Янтарно-карие глаза будто светятся изнутри. А волосы… Даже не начинайте. Золотистые кудри ниспадают до самых плеч, касаясь ключиц, которые он так соблазнительно оставил открытыми благодаря чёрной футболке с широким округлым вырезом. Выцветшие тёмные джинсы. Потёртые байкерские ботинки. Он выглядит как рок-звезда, только что сошедшая со страниц глянцевого журнала с рекламой дорогого парфюма.
Забрав из его пальцев последний камень, я бросаю его в пакет и едва слышно бормочу:
– Спасибо.
– Всегда пожалуйста.
Мы синхронно поднимаемся, и мой взгляд цепляется за блеск его кольца. Это массивный золотой перстень-печатка с отполированным круглым камнем. Камень темно-синий, с прожилками и вкраплениями золота, прямо как те, что у меня в пакете.
– Эй, это лазурит?
Его пальцы сгибаются, когда он опускает взгляд на кольцо.
– Да, он самый.
Осматриваю его теперь, когда он стоит. Он высокий, чуть шире в груди и плечах, чем Джаспер. Лет тридцати, может. Сложен как регбист. В нем есть какая-то странная отфотошопленная безупречность, которая приковывает внимание. И что-то в нем кажется... нереальным. Эфемерным. Будто моргнешь – и он исчезнет. Я не могу оторвать взгляд.
Он опускает глаза на прилавок, замечая поднос с рассортированными камнями и мою растущую стопку книг по кристаллам. Барабанит пальцами по верхней книге.
– Небольшое исследование?
Подавляя румянец, откладываю пакет с лазуритом.
– Да. Вроде как мой первый день. – Обвожу жестом заставленный магазин. – Очевидно, мне еще предстоит многому научиться.
– Знаете значение лазурита? – Акцент у него кажется иностранным, но я не могу точно определить, каким именно. Точно не британский. Может, датский? Шведский?
– Пока нет, – признаюсь. Отворачиваюсь и начинаю перебирать бумаги на заднем прилавке. – Где-то здесь должна быть шпаргалка. Секундочку, сейчас скажу...
Стоит мне повернуться к нему спиной, как он делает шаг ближе, его грудь едва не касается моего плеча. Затем его рука легко проводит по вязаному рукаву моего кардигана. Я судорожно вдыхаю, тело деревенеет. Вывернув шею, смотрю на него снизу вверх.
– Что Вы делаете?
– Его называют хранителем мудрости, – мурлычет он. – Камнем Небес. Египтяне, персы, греки и римляне, даже инки прямо здесь, в Америке... все они верили, что лазурит символизирует всю вселенную. Синий цвет – бескрайние небесные просторы. Золотые вкрапления – россыпи звезд. С лазуритом король мог держать весь мир в своих руках. Это власть, Берди. Это магия.
Сердце колотится где-то в горле. Я отстраняюсь, широко распахнув глаза.
– Откуда Вы знаете мое имя?
Прежде чем он успевает ответить, Пиклз запрыгивает на прилавок рядом с нами и шипит на красивого незнакомца. Инстинктивно я тянусь к коту. Схватив его на руки, использую как пушистый щит.
– Вы не нравитесь моему коту.
Незнакомец лишь посмеивается.
– Ну, вряд ли это моя вина. Пиклз вообще никого не любит. – Словно в подтверждение своих слов он тянется к коту. Тот немедленно замахивается на него с низким, рычащим шипением. Поджав губы в улыбке, мужчина переводит взгляд с кота в моих руках обратно на мое лицо. – Кроме Вас, судя по всему. Повезло коту.
После этого мне определённо придётся серьёзно поговорить со своим желудком. Нет ни единой причины, чтобы он вытворял такие кульбиты, будто я, чёрт возьми, качаюсь на качелях, только потому, что со мной флиртует красивый мужчина. В смысле, о боже. Я вообще-то на работе. Я профессионал.
Опускаю Пиклза на прилавок.
– Чем могу Вам помочь? Может, Вы что-то ищете?
– Вас, – без малейшего колебания отвечает он. – Я пришёл за вами.
Я одариваю его своей самой безупречной улыбкой продавщицы.
– Что ж, Вы меня нашли. Чем могу помочь?
Словно я не задала вполне резонный вопрос, требующий немедленного ответа, он поворачивается и опирается на прилавок. Скрестив руки на груди и скрестив лодыжки, он выглядит абсолютно расслабленным.
– Вы знали, что у Екатерины Великой во дворце была целая комната, отделанная лазуритом?
Погодите, мы снова вернулись к лазуриту? Мысли делают кульбит, пока я отчаянно пытаюсь не отставать.
– Я... нет, я этого не знала.
– Да, а мальчик-король Тутанхамон был осыпан этим камнем после смерти. Его украшения, погребальная маска...
– Захватывающе, – отвечаю я, чувствуя, как растет раздражение.
– А стертый в порошок, он служит прекрасным пигментом для краски, – продолжает он. – Микеланджело был просто одержим этим цветом. Он измельчил столько камня, что хватило на синеву небес в его шедевре, «Страшном суде». Вы его видели? Не на страницах учебника, я имею в виду.
