Текст книги "Поглоти Меня (ЛП)"
Автор книги: Эмили Рат
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 39 страниц)
– Ты играешь на моих страхах с мастерством скрипача-виртуоза. – Джаспер возненавидит мои следующие слова, но их необходимо произнести. – Мне нужно снова ее проверить. Нужно быть уверенным в ее пределах. Пока я не буду уверен, и она, и Джаспер в опасности.
Баз прячет за чашкой чая довольную улыбку.
– Можно мне посмотреть?
Я весь напрягаюсь, и из моего горла вырывается низкое хриплое рычание.
– Исключительно в научных целях, Дайн.
Вот мы и пришли к сути. Базил Барнс ничего не делает бесплатно.
– Дай мне тело, – повторяю. – Хорошее. Такое, чтобы я смог подобраться поближе к обоим моим смертным. Чтобы смог помочь Джасперу бросить вызов моей госпоже.
– Слышу очень много требований...
– А взамен, – перебиваю я, – ты сможешь посмотреть. Только один раз – сможешь посмотреть, как мой человек останавливает меня.
Маг выгибает темную бровь.
– И вы все при этом будете голыми?
Не могу отрицать трепет от такой перспективы, но сохраняю невозмутимость.
– Параметры будет задавать мой человек. Только один раз, – повторяю, подняв костлявый палец. – Согласен на условия?
Помедлив, он посмеивается, со стуком ставя чашку с блюдцем на стол.
– О, Дайн, ты же знаешь, я никогда ни в чем не мог тебе отказать. Конечно, согласен. – Он встает. – И тебе повезло. Кажется, у меня есть идеальный экземпляр.
Оставив наш чайный сервиз, следую за ним через секционный зал в кладовую морга. Вдоль задней стены тела сложены в три яруса в холодильных камерах. Посреди комнаты с легким уклоном пола стоит привинченный к нему стол для подготовки тел.
Баз подходит к одному из средних холодильников и со скрежетом открывает дверцу.
– Этот поступил только вчера ночью. Он с Западного побережья, так что никто не должен узнать его, когда будешь бродить по острову. Могу немного подправить черты, просто для верности. Высокий, красивый, с едва уловимым налетом опасности – как раз то, что нужно, чтобы завлекать дам... и мужчин.
– Звучит идеально.
Баз картинным жестом распахивает дверцу и выдвигает металлический поддон.
– Та-да!
Я смотрю на обнаженного мужчину. Вся левая часть тела страшно изувечена. Кожа на бедре, плече и руке выглядит так, словно ее изорвали теркой для сыра. Повсюду синяки. Смертельная рана на голове. Последние мгновения жизни, должно быть, были исключительно мучительными.
– Что с ним случилось?
– Содрал кожу об асфальт, – бормочет Баз. – Разбился на мотоцикле. Жуткое зрелище. При создании оболочки смогу всё это убрать. Но ведь красавец, скажи?
Склоняюсь ниже, чтобы рассмотреть получше. Для человека он отлично сложен, размером примерно с моего ведьмака, на вид лет тридцати. Кудрявые светлые волосы до плеч. Их вымыли после вскрытия и заправили за уши. Короткая светлая борода и горделивый изгиб губ. Не люблю бороду. От нее придется избавиться.
– Цвет глаз?
Баз приподнимает веко трупа. Зрачок неподвижен, глазное яблоко уже помутнело.
– Хм... назовем это «янтарный виски».
Коротко киваю.
– Да, думаю, им понравится.
Маг хватает за запястье, прежде чем успеваю отстраниться слишком далеко.
– Он красив, Дайн. Но это всего лишь оболочка. Магический мираж...
– Я знаю. – Он позволяет мне высвободиться из хватки.
– Да, но твоя проблема в том, что ты всегда позволяешь им влюбиться в ложь. А они должны влюбиться втебя .
– Смертные боятся смерти. Из-за этого боятся меня. Оболочки – единственный способ приблизиться, единственный способ заставить их меня принять.
– Твои истинные смертные примут тебя таким, какой ты есть – и оболочку, и рейфа. Я сделаю тебе это тело, потому что знаю: ты используешь его, чтобы освободиться от Людмилы. Но умоляю тебя, мой дорогой друг, если тебе действительно дороги эти смертные... если веришь, что в этот раз всё может быть иначе? Позволь им узнатьрейфа .
Помедлив, киваю.
– Я постараюсь.
Со вздохом он машет в сторону стола в углу.
– Иди выбирай кольцо. А я подготовлю тело.
Волнение порхает в груди, словно стая летучих мышей, пока я подплываю к столу. Прошли века с тех пор, как я в последний раз принимал настоящую телесную форму. Мой милый, глупый ведьмак думает, что «вторая кожа» – это буквально содранная с трупа плоть. Пора познакомить его с более высоким уровнем некромантии.
Оболочки База – высший класс. Ни разу не встречал некроманта, способного с ним сравниться. Он не оживляет мертвые тела и не сдирает с них кожу. И я в них не вселяюсь. Баз использует труп как физический каркас, создавая магическое эхо, идеальную оболочку. Она выглядит и ощущается как человеческое тело, но не нуждается ни в пище, ни в воде, ни в воздухе. Затем оболочка привязывается к зачарованному предмету, благодаря чему ее легко надевать и снимать по желанию.
– Поторапливайся, – торопит он.
На углу стола стоит небольшой круглый аквариум с надписью «Бюро находок». Внутри – коллекция украшений, снятых с невостребованных мертвецов. Я опускаю костлявую руку внутрь, перебирая пальцами, пока не нащупываю то самое, правильное кольцо. Достав его, зажимаю между большим и указательным пальцами. Это массивный золотой перстень-печатка с гладким лазуритом.
Идеально.
Поворачиваюсь и вижу, что Баз уже разложил обнаженный труп на столе для подготовки. Он шепчет над телом заклинания, пока оно не начинает мягко светиться пурпурно-белым. С каждым прикосновением к трупу цвет кожи самого мага меняется, магия струится по рукам от кончиков пальцев к локтям. Вскоре они становятся похожи на море закручивающихся галактик. Прикосновение некроманта – чистая магия, вобравшая в себя всё пространство и время. Снова запев, он призывает оболочку восстать. Светящийся пурпурно-белый каркас поднимается от тела, повторяя очертания бледного трупа внизу.
– Я и забыл про это, – говорит Баз уже не своим голосом. Это одновременно все голоса и ни один. Глубокий, музыкальный, далекий. Вытянув изувеченную левую руку трупа, он проводит пальцем по татуированной коже предплечья. Готическими черными буквами выведены словаmemento mori .
Помни о смерти.
– Хочешь оставить? Могу убрать это при создании...
– Нет. – Подплываю ближе, держа кольцо на открытой ладони. – Оставь.
Кивнув, Баз берет кольцо из моей руки и надевает на указательный палец левой руки мертвеца.
– Ну что ж. Дадим этому телу второй шанс на жизнь.
33.Берди
33.Берди

Колокольчик над дверью звенит, когда я вхожу в «Карусель». Я заходила сюда в субботу с Пиклзом просто осмотреться. Этот магазин чуть просторнее «Шалфея и соли», с двумя дополнительными комнатами в глубине. Здесь царит эклектичная смесь мебели и предметов искусства, бижутерии, винтажной одежды и целой кучи носителей, вроде пластинок и книг. Свое название магазин получил благодаря великолепной расписной карусельной лошади, стоящей в витрине.
– Добро пожаловать, – раздается мягкий женский голос.
Обойдя резной шкаф, я вижу Мерси Бартлетт у кассы. Сегодня она в очках – простых, в черной оправе. Они идеально подходят к ее строгому черному платью-футляру. С единственной ниткой жемчуга на шее она выглядит так, будто только что пришла с похорон...
Ох, черт.
Готова поспорить на что угодно, так оно и было. Та родственница Джаспера, да? Без сомнений, Мерси ее тоже знала. Проходя мимо «Шалфея и соли», я видела табличку на входной двери:
ЗАКРЫТО НА ПОХОРОНЫ
Мерси снимает очки, опуская их на прилавок.
– О, Берди. Здравствуй. Помочь что-нибудь найти?
Обойдя шкаф, я подхожу к кассе.
– Вообще-то, я пришла к тебе.
Ее глаза слегка расширяются.
– Ко мне?
– Да, я пришла поблагодарить тебя.
– Поблагодарить, милая? За что же?
– За ириски в приветственной корзинке. Джаспер сказал, они от Вас, верно? Очень вкусные.
Она напрягается, улыбка немного меркнет.
– Ты с ним говорила?
– Ага, он занес корзинку на днях вечером, и с тех пор я их таскаю. Как раз недавно пообедала хлебом Руби и сыром Сайто, – жизнерадостно добавляю я.
– Ты говорила с Джаспером сегодня?
Моя улыбка сползает.
– Да, а что? Погоди, с ним всё в порядке?
– Всё хорошо. – Ее улыбка кажется натянутой. Не знаю, выдавливает ли она ее или Мерси просто всегда так улыбается. Она из тех женщин, которым грозят разве что морщины на переносице.
– Всё прошло нормально... ну, с похоронами?
Глаза Мерси снова расширяются.
– Что?
Так, ладно. Почему мне кажется, что я что-то упускаю?
– Извини, не хотела лезть не в свое дело. Просто ты так одета, будто только оттуда.
Она оглядывает свой полностью черный наряд.
– Ах, да. – Изящная рука с маникюром касается жемчуга на шее. – Полагаю, сегодня я и правда похожа на облезлую старую ворону.
– По-моему, ты выглядишь прекрасно. Очень элегантно.
Это вызывает у нее искреннюю улыбку.
– Спасибо, Берди, милая.
Чего бы я ни ожидала, переступая порог, это рассеянное, суетливое создание стало сюрпризом. В обе наши предыдущие встречи Мерси Бартлетт излучала тихую, спокойную уверенность. Может, это просто похороны так выбили ее из колеи? Ясно одно: сейчас не время расспрашивать о дневнике Роберта Дента. Придется попробовать завтра.
Я медленно отхожу от кассы.
– Что ж, не буду больше отнимать у тебя время. Просто хотела поблагодарить за ириски.
– Тебе стоит остаться, – говорит она, перебивая.
Напрягаюсь.
– Остаться?
– Да, осмотрись. Ириски – так себе приветственный подарок. Если честно, они просто завалялись в кладовке. Позволь мне предложить тебе настоящий подарок в честь приезда.
– О, в этом нет необходимости...
– Нет, дорогая, я настаиваю. – Выйдя из-за прилавка, она обнимает меня за плечи тонкой рукой. – Пойдем со мной. Небольшая экскурсия, м-м?
– Ладно...
– Знаешь, моя семья владеет магазином в этом здании уже больше ста пятидесяти лет? Он стал антикварной лавкой только во времена моей бабушки.
– Ух ты, как здорово.
Мерси ведет меня вглубь магазина, не останавливаясь, пока мы не доходим до музыкальной комнаты. Вдоль стен расставлены ящики с пластинками, рассортированными по алфавиту. Выше на полках расположились музыкальные инструменты – от старых акустических гитар до укулеле и мини-ксилофона. От Мерси слабо пахнет сиренью и розовой водой, когда она наклоняется ближе.
– Мой муж курирует нашу коллекцию пластинок, и Фиби говорит, что она лучше всего, что можно найти в Уинтропе. Почему бы тебе не взглянуть? Выбери что-нибудь новенькое для того старого проигрывателя в квартире.
– Ты так добра, Мерси.
За главным залом находится книжная комната, где полки от пола до потолка забиты редкими и подержанными изданиями. Сомневаюсь, что семейные реликвии припрятаны прямо на стеллажах, но от книг перейти к делу куда логичнее, чем от пластинок.
– Пожалуй, и книги тоже посмотрю. Раз уж... всё равно здесь.
Мерси сияет.
– Обязательно. Выбери по одной. Сегодня за счет заведения.
– Ох, я не могу...
Надменно вздернув подбородок, она отмахивается от меня обеими руками.
– Ерунда. Подруга Фиби – моя подруга. Не торопись. Смотри. Выбирай. Я оставлю тебя в покое, но если будут вопросы – спрашивай.
– Это так мило с твоей стороны, Мерси. Спасибо.
Кивнув напоследок, она отступает и направляется в переднюю часть магазина.
Я остаюсь одна, оглядывая пластинки.
Так, и как к этому подступиться? Какая цепочка аккордов лучше всего переведет мотив с «Эй, можно мне этот альбом Рика Эстли?» на «Эй, помнишь тот бесценный дневник мужа твоей убитой прапрапрапрабабушки? Тот самый, где написано, где он ее похоронил? Ага, можно мне лучше его?».
Надо бы еще немного отшлифовать подход. Она ведь сказала, что я могу тут не торопиться?
Я даже не уверена, что отдам дневник Хоу, если найду его. Как бы он ни пытался это преподнести, у меня всё еще остаются вопросы к его намерениям... и к возможному непреднамеренному вреду. Но решать это бессмысленно, пока не узнаю, есть ли вообще дневник у Мерси.
А этого не узнать, пока не спрошу...
34.Джаспер
34.Джаспер

Присутствовать на собственных похоронах – это полный вынос мозга. Сегодня утром я стоял на улице в окружении всех членов моего ковена и смотрел, как они выкапывают яму, опускают туда пустой ящик и отмечают это место надгробием с моим именем. Здесь покоится Джаспер, мать его, Прескотт. Что касается острова, прошлой ночью я умер. И с этого момента до тех пор, пока мы не убьем Людмилу, мне придется оставаться мертвым.
В каком-то смысле это освобождает. Никаких телефонных звонков. Никаких собраний. Никаких раздражающих покупателей, просящих завернуть покупки в подарочную упаковку. Но быть мертвым одиноко. И скучно. Ковен разошелся. После похорон они разбежались по своим делам. Горти поехала на рынок. Даже Дайн меня покинул. Этот мудак растворился почти сразу после службы, прохрипев мне на ухо что-то о том, что опаздывает на чай.
Теперь я стою у раковины на кухне, пытаясь расправиться с горой грязной посуды. По крайней мере, ковен забрал большую часть поминальной еды с собой. На этом мое терпение иссякло. Устроить мне фальшивые похороны – это одно. Но заставлять меня доедать остатки с собственных поминок? Хрен там.
В доме так тихо. Раньше я никогда не был против. На самом деле, я всегда предпочитал тишину. Но есть в этой фальшивой смерти что-то такое, что выставляет мою жизнь в довольно суровом свете. То есть, и это всё? Я мертв, а в доме так же тихо, как и при жизни. И мой ковен просто... живет дальше. Все вернулись на работу. На учебу. За покупками.
Это не то же самое, как если бы я умер по-настоящему, я понимаю. Но сейчас они притворяются перед всем миром, что я мертв. И вот как будет выглядеть их жизнь, когда меня не станет: абсолютно неизменной.
Если это не депрессивно, то я не знаю, что тогда...
В кармане жужжит телефон.
Дерьмо, что делать? Если это кто-то не из ковена, отвечать нельзя. Мертвецы по телефонам не разговаривают. Бросив намыленную сковородку обратно в раковину, я быстро вытираю руки о джинсы, вытаскиваю телефон и смотрю на экран уведомлений.
На меня смотрит фотография Фиби.
Блядь.
Я отвечаю.
– Привет, Фи...
– О, слава богине, ты жив! – всхлипывает она в трубку. Облегчение быстро сменяется гневом. – Какого черта, Джаспер Прескотт! Почему мой телефон буквально разрывается от сообщений о том, что ты умер?!
– Фиби, послушай...
– Нет, это ты послушай! – кричит она. – Ты единственная семья, которая у меня осталась. Только ты и я. Последние из Прескоттов. Не знаю, что у вас там происходит, но я заслуживаю большего, чем узнать от кучки любопытных островитян, что мой единственный родной человек в этом мире мертв!
Я тяжело вздыхаю.
– Теперь я могу сказать?
– Ещё как можешь, мать твою!
– Это дела ковена, Фиби…
– Я знаю, что это дела ковена! – перекрикивает она меня. – Именно поэтому ты должен был позвонить мне! Нравится тебе это или нет, я всё ещё часть ковена. И я возвращаюсь домой…
– Нет! – Сердце подпрыгивает к горлу.
– Издеваешься? Мой дядя мертв. Как это будет выглядеть, если я останусь в стороне? Нужно привести в порядок дела. И теперь я последняя из Прескоттов. Мне нужно управлять двумя гребаными бизнесами!
– Фиби, нет, – умоляю я. – Горти со всем здесь разберется.
– Но...
– Поверь мне, тебе безопаснее вне острова, подальше от радаров Людмилы...
– Кто такая, черт возьми, Людмила?
– Послушай, – перебиваю ее. – Пока я не вытащу ковен из этого дерьма, ты должна пообещать, что будешь держаться подальше.
– Но это несправедливо, – говорит она сквозь слезы. – Я могу помочь.
Моя милая Фиби, ведьма без магии. Чем она вообще может нам сейчас помочь?
Расправив плечи, я крепче сжимаю телефон.
– Фиби Прескотт, как твой верховный жрец я приказываю тебе держаться подальше. Не возвращайся на остров Берр.
Она хнычет, чувствуя эффект связывающей магии, вплетенной в мои слова.
– Джаспер, пожалуйста...
– Когда возвращаться станет безопасно, я позову тебя.
Пока я говорю, телефон снова жужжит. Оторвав трубку от уха, вижу новое сообщение от Мерси. Прочитав его один раз, чувствую, как сердце падает в пятки.
Мерси:
Приходи в «Карусель». Сейчас. ДК.
ДК. Дела ковена. Разве не этот же шифр я только что использовал с Фиби? Для нашего ковена написать кому-то «ДК» – всё равно что нажать кнопку тихой тревоги. Сигнал бросить всё и мчаться к ним.
– Мне пора, – рычу в трубку.
Фиби визжит:
– Джаспер Прескотт, только посмей бросить трубку...
Но я должен. У Мерси дела ковена. Я уже выскакиваю за дверь, на ходу срывая с крючка ключи от пикапа. Сбросив звонок Фиби, отправляю сообщение Мерси.
Джаспер:
Уже в пути. Нужна Фрэнки?
Фрэнки Пул – самая отпетая стерва в нашем ковене. Без нее я бы в бой не пошел. Если кто-то затеял что-то в «Карусели», Фрэнки поможет с этим покончить.
Но Мерси отвечает через несколько секунд.
Мерси:
Нет. Только ты.
Это немного успокаивает. Что бы там ни происходило, достаточно меня одного, чтобы с этим разобраться.
Выходить из дома – огромный риск. С кулоном от сглаза на шее меня не может видеть никто, кроме ковена. Я могу только представить, как это выглядит: пикап, едущий по улице без водителя за рулем. Но людей легко обмануть. Всё, чего они хотят – чтобы мир имел смысл. Если кто-то и увидит, как мимо проносится пустой пикап, уверен, просто моргнет и пожмет плечами, списав всё на обман зрения.
Изо всех сил стараюсь соблюдать правила дорожного движения, паркуясь в заднем переулке позади наших двух магазинов. Выпрыгнув из кабины, отправляю Мерси еще одно сообщение.
Джаспер:
На заднем дворе.
Магия наполняет меня, пока я вспоминаю защитные заклинания для блокировки и связывания. Она горит в венах, желая вырваться наружу. Я крепко сжимаю кулаки, сердце колотится.
Через несколько мгновений у задней двери «Карусели» раздается писк. Затем щелчок засова. Появляется Мерси; лицо серьезное, она отступает назад, быстро махая мне рукой, чтобы заходил. На ней всё то же черное платье и жемчуг, в которых она была на моих фальшивых похоронах. Я захожу, занимая почти всё пространство тесного кабинета.
– Что стряслось?
Ее взгляд мечется к открытой двери, ведущей в торговый зал.
– Я наложила барьер на дверь. Она нас не услышит.
– Кто?
– Берди.
Пульс сбивается.
– Что?
– Она здесь, – шепчет Мерси. – В книжном отделе.
Адреналин спадает, но раздражение растет. Я позволяю магии сдуться в груди, как лопнувшему шарику.
– Какого черта ты прячешься здесь от человека? Что произошло? Мерси, ты написала мне «ДК»...
– Она знает о тебе!
Моргаю, отстраняясь.
– Что знает?
– Знает, что ты всё еще жив.
О, дерьмо.
– Она вошла сюда каких-то пятнадцать минут назад, как ни в чём не бывало, и завела разговор об этой дурацкой приветственной корзине, – продолжает Мерси. – Сказала, что видела тебя сегодня утром. Даже разговаривала с тобой.
Я со стоном тру затылок.
– Да… Было дело. Она ночевала у меня. А рано утром уехала.
Мерси качает головой, выражение ее лица холодное как сама смерть.
– Это плохо, Джаспер. Никто за пределами ковена не должен знать, что ты всё еще жив. Я даже Полу не сказала. Ты сам говорил, что больше никто не должен знать.
– Я знаю.
– Ты сказал, от этого зависят все наши жизни...
– Так и есть, – спешу согласиться.
– Ну, тогда мы должны всё исправить! Берди – это угроза, которую ковен не может себе позволить.
– Мерси...
– Она может проболтаться, – перебивает она. – Или уже проболталась. Хоу. Она ведь теперь и на него работает, верно? Может, наш секрет уже раскрыт, нашептан прямо в ухо Ворону тем самым человеком, который помогает нас уничтожить.
Блядь, Мерси права. Я опираюсь бедром о край стола. Какой же я идиот. Позволил Берди выйти за дверь сегодня утром, слишком занятый мыслями о том, как хорошо ее задница смотрится в джинсах. Я даже не сказал ей, что никому нельзя говорить, что я жив.
– Мы должны знать, что именно она рассказала Хоу, – настаивает Мерси. – Мы должны понимать, насколько глубока яма, в которую угодили, Джаспер. А потом её придётся закопать.
Я резко поворачиваюсь к ней.
– Закопать? Какого чёрта ты имеешь в виду?
– Простое заклинание памяти покажет, говорила ли она сегодня с Хоу о тебе. Если нет, зелье, связывающее язык, не даст ей проболтаться. А потом мы должны изгнать её с острова…
– Нет, – рычу я, чувствуя, как вкус моей магии вспыхивает на языке.
Она отстраняется, темные глаза широко раскрываются от удивления.
– Нет? – Помедлив, Мерси поджимает губы и скрещивает руки на груди. – Очень надеюсь, что ты не позволишь какой-то глупой влюбленности в человека помешать твоему долгу перед ковеном...
– Я знаю свой долг. Не нужно мне напоминать. Я с этим разберусь.
–Мы с этим разберемся, – поправляет она. – Теперь это дело ковена.
– Мерси...
– На кону не только твоя жизнь. Если она представляет угрозу, с ней нужно разобраться быстро.
Я подавляю еще один стон, оказавшись между молотом и наковальней.
– Послушай, я не могу отослать ее с острова.
– Почему?
– Потому что она нам нужна. Она нужна мне. Она... кое с чем мне помогает.
Мерси вопросительно вскидывает тонко подведённые брови.
– Это связано с ковеном?
– Да. Для ковена будет лучше, если она останется на острове.
– Почему...
– Потому что я так сказал!
Взгляд Мерси становится непреклонным.
– Вот как?
Я сдерживаю раздражённый стон.
– Послушай, есть вещи, которых ты о ней не знаешь, ясно?
Она хмурится ещё сильнее.
– Опять секреты, верховный жрец? С каждой новой луной ты всё больше становишься похож на свою мать.
Я невольно морщусь от её колкости, понимая, что она права. Тираном была моя мать, а не я. Это она хранила секреты и выделяла любимчиков. Это она испортила наши отношения со всеми ковенами за пределами острова. Став верховным жрецом, я поклялся, что всё будет иначе. Но вот я снова совершаю те же ошибки, снова увязаю в той же трясине.
Мерси подходит ближе, и её рука легко касается моей.
– Секреты губят ковен, Джаспер. Если в Берди есть что-то, о чём нам нужно знать, ты должен рассказать.
Я напрягаюсь, но не отстраняюсь.
– Если ты говоришь, что Берди не может покинуть остров, объясни почему. А потом дай нам проголосовать.
– Проголосовать?
– В ковене не бывает полумер. Либо Берди с нами, либо нет. Решение о ее судьбе следует оставить нам.
Я отшатываюсь, испытывая шок.
– Ты предлагаешь мне сделать ее полноправным членом ковена? Но мы никогда не принимали в ковен людей. Мы вообще никогда не принимали никого, кто не был бы потомком Священной Пятерки.
– Это всегда было вопросом традиций, а не формальным правилом, – чопорно отвечает она. – Лично я всегда считала, что мы идем по неверному пути. Я много раз говорила об этом Эстер. Но она не слушала. Если мы не будем осторожны, бескомпромиссность нашего ковена в вопросе чужаков вполне может нас погубить.
У меня, блядь, голова идет кругом. А она использует такие заумные слова, как «бескомпромиссность».
– Мерси, о чем ты говоришь?
– Я говорю о том, что защита оберегает нас, но она же не даёт нам двигаться дальше. Если Берди действительно важна для выживания ковена, скажи нам почему. И давайте примем её в ковен. Если она станет одной из нас, то по-настоящему, без оговорок. Она должна понимать, что ковен будет защищать её. Но она также должна понимать, что и на ней лежит ответственность защищать ковен. Интересы ковена всегда должны стоять на первом месте. По-моему, тебе тоже не помешало бы об этом вспомнить.
Пододвигаюсь ближе, понижая голос. Даже упоминание этой темы кажется своеобразным предательством памяти ведьм, живших до нас.
– Мерси, ты говоришь об изменении четырехсотлетних традиций. Мы никогда не принимали чужаков – ни магов, ни кого-либо еще. Супруги могут знать о нашей магии, но их не посвящают в наши дела. А теперь ты говоришь, что позволила бы Берди ворваться и присоединиться к нам? В обход Пола? В обход мужа Хейзел?
Мерси скрещивает руки на груди.
– Пол знал о договоре, когда женился на мне. От него ковену нет никакой пользы. С чего бы ему присоединяться? Но ты ведешь себя так, будто этот новый человек почему-то жизненно необходим. Не позволяешь мне проклясть ее и изгнать. Ведешь себя так, будто она твой партнер...
– Это не так, – поспешно говорю я. – Мерси, я едва ее знаю.
– Тогда почему ты так отчаянно за нее борешься? О чем ты нам не рассказываешь?
Снова стону, крепко сжав кулаки.
– Я не могу сказать. Пока не могу. Можешь это принять? Я расскажу. Обещаю. Просто, на данный момент, доверяешь ли ты мне разобраться с этим? Оставишь Берди мне?
Помедлив, она кивает.
– Как прикажет мой верховный жрец. – Я делаю шаг, чтобы пройти мимо, и она хватает меня за руку, ногтями впиваясь в плоть. – Но я искренне надеюсь, что ты знаешь, что делаешь... и чем рискуешь, держа нас всех в неведении.
Протягиваю руку и накрываю ее ладонь своей.
– Доверься мне. Пожалуйста?
Ее темные глаза теплеют, хотя выражение лица остается холодным.
– Доверие нужно заслужить, Джаспер. Разберись с этим так, как подобает верховному жрецу. Защити свой ковен.
Я серьезно киваю.
– Я это сделаю. Даю слово.
Напоследок смерив меня властным взглядом, Мерси отступает, позволяя мне выйти из тесного кабинета.
Похоже, сама судьба решила сделать из меня марионетку. Теперь защита ковена неразрывно переплелась с защитой Берди. Перед глазами вновь возникает тот измученный король, раздавленный копытами несущейся Смерти. Но эта карта вовсе не обязана означать буквальную смерть. Смерть символизирует перемены. Даже надежду. Новое начало.
Возможно, именно мой ковен стоит на пороге нового начала. Мы могли бы сделать Берди полноправным членом, и тогда я смог бы рассказать ей всё. Смог бы держать ее рядом. А она, в свою очередь, смогла бы уберечь меня... если бы согласилась. Разумеется, выбор будет за ней. Я не такой деспот, каким была моя мать. Я предоставлю Берди выбор: остаться или уйти. Но сначала она должна узнать все факты.
Неужели всё действительно может быть так просто? Я так долго нес бремя нашей тайны, что уже даже не знаю, как его сбросить.Хранинашутайну . Это одно из первых предложений, которое усваивает ведьма. Но Мерси права: секреты убивают ковен. А еще они убивают отношения. Я наблюдал, как ведьмы в моей жизни снова и снова выбирали ковен. Отказываясь от возлюбленных, друзей, работы, возможностей. Мы живем здесь, на этом острове, в тишине и изоляции, обеими руками держась за свою великую тайну.
Фиби первая за три поколения осмелилась покинуть остров. Она стала катализатором перемен. Теперь и Кора Гринвуд уехала в колледж. Они осмеливаются думать, что их жизнь может быть другой. Если они уходят во внешний мир, почему бы свежей крови не прийти к нам? Что мне мешает: инстинкт защитника? Или мои дерьмовые комплексы? Страх привязанности, боязнь близости и щедрая порция проблем с доверием.
Спишем на всё вместе, а себя я назову трусом.
Я прохожу через зал, забитый винтажной одеждой, и останавливаюсь в дверном проеме, заглядывая в книжный отдел. Берди стоит спиной ко мне перед беспорядочными стеллажами. В этих выцветших узких джинсах ее ноги кажутся бесконечными, а под простой черной майкой видны все красочные татуировки. Рыжевато-каштановые волосы свободно ниспадают на плечи, лишь одна прядь убрана за ухо, пока она одной рукой листает старую книгу. Она неловко пристроила её поверх стопки книг, которую держит в объятиях. Уголок её губ слегка приподнимается, словно она не может скрыть удовольствия от самого процесса чтения.
Ладно. С этим я справлюсь. Я могу просто стоять здесь и смотреть на неё. Нет ничего страшного в том, чтобы любоваться красотой женщины. Никаких обязательств. Никакой привязанности.
Почувствовав моё присутствие, она вздрагивает.
– Ой… Джаспер. Привет. – Она оглядывается, переводя взгляд на дверной проём, ведущий в музыкальную комнату. – Ты откуда взялся?
– Из служебного кабинета, – отвечаю я, большим пальцем указывая себе за плечо. – Заходил к Мерси.
Берди улыбается, поудобнее перехватывая книги в руках и пожимая плечами.
– Она разрешила мне выбрать одну и взять домой. Вот только я никак не могу решить, какую именно. – Её взгляд скользит по полкам. – Здесь потрясающая коллекция. Некоторые экземпляры настолько ценны, что им место в архивном собрании. Есть даже первые издания.
– Забирай все.
Она оглядывается через плечо, широко распахнув бледно-зеленые глаза.
– Что?
Киваю на книги в ее руках.
– Можешь записать их на мой счет.
Ее смех звучит мягко, когда она отворачивается.
– Ты же знаешь, что я не могу этого сделать.
Блядь, ну почему она не позволяет мне о ней заботиться? Предлагаю деньги – не берет. Завожу речь о той подарочной корзинке, и стоит ей подумать, что это от меня, как она тут же закрывается. Я не могу даже подарить ей пару книг? Может, я не единственный, кто борется с парализующим страхом привязанности...
Я делаю ещё несколько шагов вглубь комнаты с книгами, осмеливаясь подойти чуть ближе. Меня неудержимо тянет к ней, и я знаю, что она тоже это чувствует. Это видно по тому, как она невольно отступает, всеми силами сопротивляясь этому притяжению.
И боязнь близости тоже? Похоже, мы, блядь, созданы друг для друга.
– Будем считать книги платой за услугу, – говорю я, вставая у нее за спиной.
Она медленно поворачивается.
– Услугу?
– Да. Мне нужно доехать до дома. —А тебе нужна причина, – хочется добавить. – Горти пришлось одолжить мой пикап. Подвезешь?
Это ложь. И риск. Но я видел, что Пип стоит у входа. Надо любой ценой вытащить Берди отсюда, пока я не нарушил своё обещание и мне не пришлось смотреть, как Мерси так её проклянёт, что сиськи отвалятся.
Она перекладывает книги в руках, снова оглядываясь.
– Эм... ну, я надеялась еще немного расспросить Мерси о книгах. Тебе нужно ехать прямо сейчас?
Во имя богини, ДА.
– Если ты не против.
– Да, хорошо. Я всё равно говорила Горти, что заскочу на ужин. Зайдем заберем Пиклза из магазина?
– Горти его уже забрала. – Еще одна ложь. Та, которую она с радостью исправит.
– Я должна хотя бы отнести это на кассу, верно? Пусть Мерси запишет их на твой счет...
– Эй, Мерси! – кричу через плечо.
– Да? – отзывается она откуда-то из магазина.
– Я забираю несколько книг!
– Без проблем, дорогой.
Снова смотрю на Берди.
– Готово.
Она не может скрыть улыбку, качая головой.
– У тебя здесь даже нет счета, так?
– Нет.
Вздохнув, она делает шаг вперед и сгружает книги мне в руки.
– Ладно, тогда держи.
Перехватываю стопку, прижимая ее локтем.
Потянувшись за своей сумкой на полу, Берди закидывает ремень на плечо.
– Готов идти?
– А книги забрать не хочешь?
– Они твои. Мерси подарила их тебе, а не мне.
– Ну да. А я дарю их тебе в обмен на поездку домой, помнишь?
– Хорошая попытка. – Развернувшись, она направляется к выходу из магазина.
Я иду следом, подавляя рык. Ничего, я всё равно найду способ всучить ей книги. Буду по одной тайком подбрасывать их в её квартиру, прятать в шкафах, под подушками. Она всё равно возьмёт у меня эти чёртовы книги. Потому что она остается на этом острове.
