Текст книги "Поглоти Меня (ЛП)"
Автор книги: Эмили Рат
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 39 страниц)
28.Джаспер
28.Джаспер

С возвращением Горти атмосфера в доме сменяется с теплой на напряженную. Ада Кларк вместе с сыном Джоной проскальзывают где-то между первой и третьей чашками кофе, собирая полный состав ковена, за исключением Фиби. Я редко созываю общий сбор, поэтому неудивительно, что они бросили все дела, чтобы прийти.
И Фиби я звать не стану. Особенно зная, что она отменит все планы и примчится сюда в тот же час. Называйте меня эгоистом, но она – последняя из Прескоттов, пусть и без магии. Когда меня не станет, некому будет продолжить наш род. Она останется в Германии, подальше от этой грязи. Она должна жить. От этого зависит наша линия.
Ада Кларк ковыляет мимо с тарелкой еды. В свои восемьдесят семь она старейший член ковена. Ее сыну Джоне под шестьдесят, и он со странностями. Родовое проклятие наделило его даром Видения. Обычно он избегает подобных крупных сборищ, потому что физический контакт вызывает у него видения. В последний раз он увидел смерть Грейси. Когда он впал в транс и выложил все подробности вслух, это изрядно испортило настроение на ее дне рождения.
Сейчас он стоит в углу, потягивая чай из кружки Горти с «Золотыми девочками». Высокий, тощий, почти истощенный, редкие светлые волосы зачесаны на лысину. И он почти всегда носит вязаную жилетку, даже летом. Киваю ему, но он не отвечает. Бледно-голубые глаза пусты, взгляд прикован к точке на стене у меня за спиной.
Как я уже сказал, тот еще чудак.
Но он из ковена, так что ему здесь рады.
Обвожу взглядом остальных. Большинство расселось за столом. Горти устроилась по правую руку от меня, тихо переговариваясь с Адой. Хейзел Гринвуд сидит слева, держа телефон с Корой по видеосвязи. Кора улыбается и молча машет рукой, заправляя прядь неоново-синих волос за ухо. Фрэнки стоит дальше всех, у плиты, скрестив руки на груди, не сводя с меня глаз.
– Ну что ж... спасибо, что пришли по первому зову, – начинаю я, ожидая, пока гул голосов стихнет. – И спасибо за то, что устроили мне такие чудесные похороны, – добавляю, обводя рукой горы еды.
Никто не смеется.
Да. Сейчас не до шуток. Прочистив горло, выдаю правду, которую они так напряженно ждут.
– Вчера ночью на меня напали и чуть не убили.
По комнате прокатывается волна потрясенных вздохов, все невольно выпрямляются.
– На острове? – вскрикивает Руби.
Сидящая рядом Мерси берет ее за руку.
– Это невозможно. Нас защищают барьеры.
– Да у нас ни одного жестокого преступления не было с 1637 года, – возмущенно фыркает Ада, постучав ложкой по краю чашки.
– О, я так и знала, что что-то не так, – подхватывает Руби. – Вчера помидоры вообще не выросли!
У плиты Фрэнки закатывает глаза.
– Вряд ли эти две вещи как-то связаны, тетушка.
Хейзел наклоняется ближе.
– Кто это был, Джаспер? Опять эти гнилые братья Теллеры?
– Это был не человек, – отвечаю.
Это вызывает за столом еще большее негодование.
– Но... ни одно магическое существо не может попасть на остров без нашего согласия, – говорит Алора. – Это невозможно. Говорю тебе, просто невозможно...
– Мы под защитой, – перебивает ее Мерси. – Барьеры пали?
Еще больше тревожного гула.
– Барьеры всё еще стоят, – заверяю их всех. – Заклинания Священной Пятерки защищают нас. Но полагать, что ни одно магическое существо никогда не сможет проскользнуть, всегда было глупостью. Мы знали, что однажды какая-нибудь беспринципная ведьма или маг найдет лазейку. И они нашли.
Дотянувшись, Горти сжимает мою руку.
– Кто это был, Джаспер?
Обвожу взглядом переполненную кухню.
– Кто-нибудь знает ведьму по имени Людмила Лачко?
Снова слышится шепот, но никто не подтверждает это вслух.
У плиты Фрэнки достает телефон, пальцы летают по экрану. Уверен, она ищет имя Людмилы в интернете. Когда-то ковену для выживания хватало сильных творцов заклинаний, хранителя памяти и парочки зельеваров. Но на дворе двадцать первый век. Ковену нужен еще и технический эксперт. Мы, ведьмаки и ведьмы, должны идти в ногу со временем.
Хейзел подается вперед.
– Разве она не какой-то там архитектор или дизайнер интерьеров? Кажется, я видела ее имя в журнале.
– Людмила Лачко, – зачитывает Фрэнки. – Светская львица из знаменитой семьи Лачко. Старые деньги. Боже... – Продолжает листать. – Похоже, она богата как гребаный Крез. Держит миленькое поместье во Флит-Коув. – Показывает экран телефона. – Вот фотография с президентом.
– С которым? – спрашивает Горти.
С экрана телефона матери смеется Кора.
– Какая разница?
– Конечно, есть разница, – отвечает Горти. Заметив взгляды остальных, пожимает плечами. – Что? Интересуюсь ее политическими взглядами.
Фрэнки продолжает листать.
– Вижу сенаторов, премьер-министров, техно-миллиардеров... Похоже, она у богатых и влиятельных всего мира в кармане.
– А может, это они все у неё в кармане, – задумчиво произносит Ада, отпивая чай.
Подаюсь вперед, возвращая внимание к себе.
– Всё это – лишь маска, которую она показывает человеческому миру. Мы должны иметь дело с той, кто она есть на самом деле... с могущественной ведьмой. По словам моего нового источника, в магических кругах ее называют Вороной...
– У-у-у, аж мурашки по коже, – бормочет Горти, потирая предплечья.
– Она заправляет операциями на черном рынке из Уинтропа, – продолжаю. – Судя по всему, торгует магическими артефактами: гримуарами, проклятыми вещами. Не заблуждайтесь, у этой ведьмы нет никаких моральных принципов. Она сначала убивает, потом задает вопросы. Вчера она подослала убийцу, думая, что я не дам отпора. Чтомы не дадим отпора.
Еще несколько вздохов.
– И она ошибается, – говорю громче. – Я собираюсь бороться с ней и собираюсь победить. Потому что никто не может пойти против ведьмака с острова Берр и остаться в живых, чтобы рассказать об этом.
Старушка Ада стучит костяшками по столу.
– Вот это разговор! Давненько у меня не было по-настоящему веской причины наслать на кого-нибудь проклятие, чтобы у него нос отвалился.
С телефона Хейзел хихикает Кора.
– Только не говори, что ты и правда наслала на кого-то такое проклятие, тётушка.
Ада поджимает губы, накрашенные алой помадой, и лукаво подмигивает.
– А почему бы и нет? Эта пронырливая старая ведьма украла мой лучший рецепт яблочных слоек.
– Ада! – восклицает Хейзел, явно шокированная.
– И я бы сделала это снова! – Она поворачивается ко мне с коротким кивком. – Я на стороне моего верховного жреца. Скажи, что нужно, и мы всё сделаем.
Делаю глубокий вдох.
– Что ж... на данный момент я знаю лишь то, что всё это связано с Хоумвудом.
– Что «всё это»? – спрашивает Фрэнки.
Окидываю взглядом собравшихся – ясно, что она не единственная, кто растерян.
Пора выкладывать начистоту. Чувство вины скручивает внутренности, когда я встаю из-за стола и скрещиваю руки на груди.
– Я несколько недель знал, что что-то не так... с тех самых пор, как тот чертов турист заново открыл Хоумвуд.
Горти моргает за своими очками-жуками.
– О чем ты, милый?
– Людмила следит за нами, – отвечаю. – Вороны? Это ее Глаза. Они сообщают обо всех перемещениях на острове. Людмила наблюдала за мной, ожидая, что я предприму теперь, когда Хоумвуд найден. Она знает, что пытаюсь помешать Эзре Хоу копать глубже, но не хочет, чтобы он останавливался.
– Мерзость, – шипит Ада. – Да какое право эта ведьма имеет на тайны нашей Священной Пятерки?
– Возможно, ей известно то, чего не знаем мы, – продолжаю я. – Именно Людмила предоставила Хоу финансирование, необходимое для его маленьких раскопок. Она провела деньги через свою компанию «Рейвен Хилл Групп», обойдя всю бюрократию, протолкнув разрешения и расчистив Хоу путь, чтобы он смог снести каждое дерево и перевернуть каждый камень.
Открыв папку, лежащую передо мной на столе, я достаю статью, которую вырезал из «Горна острова Берр» несколько недель назад. В ней объявляется, что Хоу выиграл престижный грант «РХГ» в области искусства и культуры. Передаю вырезку Горти. Она пробегает глазами, а затем пускает по кругу.
– Я знал, что Хоу получает помощь за пределами острова, – продолжаю. – Просто не подозревал, что помощь магическая. Теперь мы знаем, что это Людмила. И я не могу отделаться от мысли... – Качаю головой, не уверенный, готов ли произнести это вслух.
Горти подается вперед и берет меня за руку.
– Что такое, дорогой?
Вздыхаю.
– Послушайте... знаю, прозвучит как бред. Я прекрасно это понимаю, ладно? Так что... относитесь к этому с большой долей скептицизма.
– Выкладывай уже, – говорит Фрэнки.
Обвожу взглядом лица своего любящего ковена. Их вера придает мне сил. Служит опорой. Им нужно мое лидерство. А мне нужно их мнение об этой теории, пока она не сожрала меня заживо.
– Что, если первоначальный барьер был создан из-за Людмилы?
В ответ – тишина. Слышно было бы, как муха пролетит.
Наконец Горти вздыхает.
– О, Джаспер, мы не можем знать замыслов наших сестер четырехсотлетней давности.
– Разве? – Снова обвожу взглядом присутствующих. – То есть всех устраивает мысль, что Людмила возникла будто из ниоткуда именно в тот момент, когда защита дала слабину? И совершенно случайно решила профинансировать раскопки в Хоумвуде? И совершенно случайно хочет моей смерти только потому, что я пытаюсь их остановить?
Снова тишина.
– Представьте себе картину... четыреста лет назад Священная Пятерка потратила свои последние мгновения на этой земле, чтобы наложить невероятно мощное заклинание защиты. Это мы знаем. Но что, если оно защищало не только от угроз будущего? Что, если оно изгнало кого-то в настоящем? Что, если их заклинание вышвырнуло с острова ведьму-соперницу? Возможно, ту, что на них охотилась? Ведьму настолько жестокую, что она натравила на них местных жителей, разжигая пламя предрассудков, пока людская толпа не загнала их в ту самую церковь, где они встретили свой конец.
С маленького светящегося экрана телефона ахает Кора.
– Думаешь, за Первой Пятеркой охотилась другая ведьма? Не люди?
– Я не знаю. Как сказала Горти, нельзя быть уверенными наверняка. Но считаю, что это возможно. Убрав Священную Пятерку с пути, ведьма-соперница со злыми намерениями могла бы свободно забрать с острова всё, что захочет. Ничто не смогло бы ее остановить... пока не установили барьеры.
Ясно, что ковен тщательно это обдумывает. Некоторые переглядываются, другие пожимают плечами. Наконец слово берет старая Ада.
– Прости, парень. Но даже если твои слова – правда, и этой ведьме нужно было лишь то, что Священная Пятерка спрятала на острове, она бы уже давно умерла. В конце концов, ведьмы смертны. Это никак не может быть та самая ведьма из прошлого.
И вот мы подошли к правде, которая изменит всё.
– На самом деле, может.
Горти фыркает.
– Хочешь сказать, она открыла источник вечной молодости?
– Не источник вечной молодости, – уклоняюсь я. – Но уверен, Людмила нашла способ неестественно продлить свою жизнь. И уверен, что она снова здесь, готовая попытаться забрать то, что наша Священная Пятерка не хотела ей отдавать. Если я прав, ее нужно остановить. Навсегда.
От плиты Фрэнки скрещивает руки на груди.
– Где доказательства?
– Доказательства?
– Да. Доказательства, что эта ведьма была здесь четыреста лет назад. Доказательства, что сейчас здесь та же самая ведьма. Если хочешь, чтобы мы начали с ней войну, я хочу видеть доказательства.
Остальные члены ковена кивают, их взгляды снова устремлены на меня.
– Я не могу доказать, что это была она тогда, – признаю. – Пока нет. Но могу доказать, что она нашла способ неестественно продлить жизнь. И более чем легко доказать, что сейчас на нас охотится именно она. В конце концов, я доверяю своей ведьминской интуиции. И прошу всех Вас тоже мне довериться.
– Нет, ты просишь нас помочь тебе убить кого-то, – мягко поправляет Хейзел.
– Просто покажи нам доказательства, – говорит Гортензия, пока остальные согласно кивают. – Хороший жрец ведёт свой ковен за собой, дорогой. Он не принуждает его к действию. Покажи нам путь, по которому хочешь нас повести. Ты любишь нас, а мы любим тебя. И мы пойдём за тобой.
Из угла комнаты Джона шумно отхлебывает чай.
– Да прозреют те, у кого есть глаза, – монотонно тянет он своим слабым, гнусавым голосом.
– Что ты сказал, дорогой? – спрашивает мать.
– Теперь я хочу услышать рейфа. – Его пустой взгляд устремлён на меня, голова слегка склонена набок. – Он же и есть твое доказательство, верно?
О, блядь.
Все ведьмы за столом начинают перешептываться.
– Что он сказал? – шипит Мерси Руби, опасливо косясь на Джону.
Фрэнки стоит к нему ближе всех. Она подходит, стараясь не касаться его.
– Повтори, Джо.
Его голова медленно склоняется в другую сторону. Не спеша он поднимает руку и указывает на меня.
– За твоей спиной стоит рейф. Всё это время он был здесь.
Чёрт.
29.Дайн
29.Дайн

Боги, напряжение на кухне можно хоть косой резать. Ведьмы перешептываются по всей комнате, резко оглядываясь через плечо. Ауры, еще мгновение назад пульсировавшие прекрасной палитрой цветов, теперь вспыхивают жаром – все инстинктивно тянутся к магии.
– Какой рейф? – спрашивает тревожная ведьма с лимонно-желтой аурой. Кажется, ее зовут Руби, фермерша, одержимая своими кустами помидоров. – Джаспер, что он имеет в виду?
Древняя ведьма с аурой цвета барвинка оглядывается через плечо на сына.
– Джона, сейчас не время для твоих глупых шуточек.
– Это не шутка, – отвечает призрачный ведьмак. С тех пор как Джона вошёл в комнату, он не сводит с меня глаз. Я несколько раз ему улыбнулся. В ответ он так и не улыбнулся, что, откровенно говоря, весьма невежливо. Возможно, он просто не видит моей улыбки из-под капюшона…
– Джаспер, это правда? – окликает высокая сердитая ведьма. Франческа. Прекрасное имя. Её аура золотисто-коричневая, как виски в стакане или светлые отметины на морде гризли.
Ведьмы заговаривают разом.
– Что ты видишь?
– Где он, Джона?
– Он сейчас в комнате?
– Джаспер, что происходит?
– Мы имеем право знать!
Джаспер рядом напрягается. Мой благородный ведьмак. Хочет уберечь их от правды обо мне. Проведя целую жизнь в этом облике, я прекрасно понимаю его колебания. Все смертные боятся смерти. А я – ее олицетворение. Так что все смертные боятсяменя .
Но у нас нет времени нянчиться с их глупыми смертными чувствами. И мы просто не располагаем временем, чтобы делать всё так, как хочет Джаспер. Ледники и те решительнее этого ведьмака. Протиснувшись сквозь тонкую завесу пустоты, я появляюсь рядом в вихре теней.
Остальные ведьмы вскрикивают и отшатываются; многие вскакивают со стульев, вскидывая руки в защитных жестах, готовые сорвать с губ череду заклинаний.
– Нет! – Джаспер встает передо мной. – Не атаковать! Это приказ!
– Это рейф, – рычит Мерси, защищаясь поднятыми руками. Ее аура – бурлящий водоворот синего.О-о-о, водная ведьма? Какая редкость. Будет весело.
– Джаспер, ты знаешь это существо? – кричит Руби.
– Мы заслуживаем ответов!
Все кричат одновременно, ауры пульсируют силой коллективной магии. Они светятся и закручиваются по спирали, сплетаясь воедино, цвета смешиваются – доказательство того, что ведьмы объединились ради общей цели. В этой комнате столько магии, что её хватило бы, чтобы сравнять с землёй весь дом. Вместе с участком и несколькими акрами окружающего леса.
– Он друг, – перекрикивает их Джаспер, всё еще закрывая меня своим телом.
Я расцветаю от такой похвалы, и тени вырываются наружу, обвиваясь вокруг его ног.
– Союзник, – быстро поправляется он. – Точнее, информатор.
Я тут же сникаю. Что ж, видимо, над его словами поддержки мы поработаем позже.
– Он мой источник, – продолжает Джаспер. – Он работает на Людмилу и пришёл сюда, чтобы помочь нам.
Свирепая ведьма у плиты смотрит на меня так, будто готова разорвать на части.
– Это то самое существо, которое напало на тебя прошлой ночью?
Со вздохом Джаспер кивает:
– Да.
Еще больше криков и растерянных возгласов.
– Боги, как ты вообще выжил?
– Джаспер, это же рейф!
– Он убьёт нас всех!
Гортензия теперь стоит у столика с кофеваркой.
– Джаспер, оно всё это время было здесь?
Ведьмак морщится, бросая в ее сторону взгляд.
– Да, он пришел еще ночью.
Она вскрикивает, прижимая обе ладони ко рту.
– Пресвятой Юпитер! В моём доме ночевал рейф? Теперь понятно, почему Пиклз сегодня с самого утра сам не свой! Джаспер, ты должен был мне сказать…
– Вот сейчас и говорю! – перекрикивает он её. Затем обвиняюще обводит всех пальцем. Магия внутри него разрастается, вторя властной силе, которой наполнен его голос. – Вы сами избрали меня своим верховным жрецом. И я никогда не говорил, что буду хорош в этом. Наоборот, если помните, я сказал, что это была чертовски дерьмовая идея. Но верховный жрец здесь я. И защищать этот ковен я могу только так, как считаю правильным. Я решил довериться этому рейфу. Он пришёл сюда не для того, чтобы причинить нам вред. Он пришёл, чтобы помочь. И раз уж вы доверяете мне, я жду, что вы доверитесь и ему.
После этого заявления остальные ведьмы немного успокаиваются.
Джаспер поворачивается ко мне. На его лице читается тревога.
– Ну?
– Что «ну»? – хриплю я.
Некоторые из них испуганно ахают и отшатываются, услышав мой голос.
Боги, смертных так легко напугать.
– Расскажи им то, что рассказал мне сегодня утром, – настаивает Джаспер. – Расскажи, что тебе известно о Людмиле и её планах. Расскажи, что поставлено на карту, если мы ее не убьем.
О, так он хочет шоу? Да я могу устроить шоу хоть во сне. Забавный оборот речи, учитывая, что рейфы не спят.
Повернувшись лицом к ковену, я делаю глубокий дребезжащий вдох. Вскинув костлявые руки, растопыриваю пальцы и выпускаю тени на волю. Они ползут по стенам и по полу, погружая залитую солнцем кухню в неестественную темноту. По всей комнате вскрикивают ведьмы. Скрипят стулья. Бьется посуда.
Самым хриплым голосом, на какой только способен рейф, я провозглашаю:
– Слушайте же, ведьмы острова Берр, настал час расплаты. Присоединяйтесь ко мне в битве, чтобы убить ведьму Людмилу Лачко. Присоединяйтесь... или встретьте свою погибель!
30.Джаспер
30.Джаспер

На кухне царит хаос: Дайн парит, словно ангел смерти, и нараспев бросает теням свое пророческое проклятие. Ублюдок, я его точно прикончу.
– Да защитит нас Богиня, – кричит Мерси.
– Мам? Мам! – Это Кора по телефону беспомощно наблюдает за суматохой, запертая в светящемся прямоугольнике за тысячу миль отсюда.
Фрэнки – единственная, кто сохраняет рассудок. Она подходит к стене у двери и хлопает ладонью по выключателям, зажигая на кухне весь свет. В одно мгновение тени Дайна отшатываются от светящихся подвесных ламп над кухонным островом и встроенных потолочных светильников.
– Он что, только что нас проклял? – визжит Алора.
– Это было предупреждение...
– Это было пророчество!
– Это был крик о помощи, – перекрикиваю я их. Протянув руку, хватаю Дайна за плечо и дергаю к себе. – Этот рейф в ловушке у Людмилы, порабощен ею с помощью магии крови. Она держит его в плену уже почти двести лет. Вот откуда я знаю, что она неестественно продлевает себе жизнь. Если она смогла удерживать его двести лет, то сможет поймать и другое существо, чтобы жить еще дольше. – Поворачиваюсь к Дайну. – Сколько ей лет?
– Она древняя, – хрипит он. – Знаю, что до меня она насильно связала как минимум еще одного рейфа.
Развожу руки в стороны, обращаясь к собравшимся.
– Видите?
При этих словах ковен немного успокаивается, некоторые возвращаются на свои места. Ада Кларк тяжело опускается на стул.
– Мерзость, – сипит она. – Это преступление против естественного порядка; против всего, что значит быть ведьмой. Мы созданы смертными.
– К сожалению, моя госпожа не разделяет вашего рвения к смертности, – отвечает Дайн. – Она до ужаса боится смерти, даже когда щедро одаривает ею любого, кто хоть косо на нее посмотрит.
– Что ей нужно от острова Берр? – кричит Фрэнки из глубины комнаты. – Что ей было нужно от Первой Пятерки?
– Прости, сердитая ведьма, но у меня нет ответа, – отвечает он. – Но я обещал вашему верховному жрецу помочь его найти, так же как обещал помочь остановить ее.
– И как мы это сделаем? – спрашивает Кора из телефона.
Тени Дайна клубятся за спиной, ползя вверх по стенам.
– Всё просто. Вы должны остановить меня.
– Остановить от чего? – уточняет Фрэнки.
– От того, чтобы я всех вас не убил.
По комнате пробегает холодок, когда до всех доходит смысл его слов. Горти подносит руку к горлу, моргая за своими нелепыми увеличительными очками.
– Ты собираешься убить нас, рейф?
Дайн поворачивается к ней.
– У меня не будет выбора, Гортензия Гастингс. Людмила уже назвала мне имя Джаспера. Если ваш ковен и барьеры этого острова продолжат противостоять ей, она заставит меня убить вас всех. Одного за другим она назовет мне ваши имена, и я выпью ваши души.
За его словами следует потрясенная тишина.
Тишину нарушает Кора:
– Но Джаспер жив. Так... что там произошло?
Все взгляды устремляются на меня.
Я прочищаю горло.
– Мы нашли щит... своего рода. – Я не готов раскрывать роль Берди во всем этом. По крайней мере, пока мы не поймем больше о том, кто она и что такое. Но я должен предоставить ковену хоть что-то. – Способ не дать рейфу поглотить меня... поглотить нас, – быстро добавляю. – Но он ненадежен. Нам нужно более долговечное решение. Нужно разорвать узы, связывающие рейфа с Людмилой. Если она не сможет его контролировать, не сможет и послать убить нас.
– А когда разорвем узы рейфа? – спрашивает Фрэнки. – Что тогда?
Я выдерживаю взгляд моей давней подруги.
– Тогда мы ее убьем.
Руби качает головой.
– Всё равно не понимаю. Если четыреста лет ей нужно было что-то на нашем острове, почему напала только сейчас?
– Я не уверен, что она искала что-то всё это время, – признаю. – Эту часть я тоже не до конца понимаю. Если я прав, и это была та самая ведьма четыреста лет назад, возможно, она думала, что с установкой барьеров шанс упущен. Но несколько недель назад Хоу наконец дал ей лазейку.
Горти оживляется.
– При чем здесь мальчишка Хоу?
Окидываю всех взглядом.
– Неужели никто из вас никогда не задумывался, почему в барьерах Священной Пятерки есть оговорка насчет людей со злыми намерениями?
Несколько человек кивают. Большинство просто выглядит сбитыми с толку.
– Барьер не дает такой ведьме, как Людмила, использовать людей для грязной работы, – объясняю. – Сама она не может пройти. А человек, который по доброй воле согласился бы ради нее ограбить могилу? Что ж, его собственные намерения остановили бы его еще до того, как лопата коснулась земли. Нет, ей пришлось выжидать удобного момента, искать способ обойти защиту.
Слышен вздох Коры из телефона – она наконец всё поняла.
– Это не «разграбление могил», когда ты археолог, верно? Что касается барьера, намерения Эзры чисты.
– Именно. Хоу – помешанный на истории благодетель, убежденный в собственной бескорыстности. Как только тот турист нашел Хоумвуд, Хоу объявил об этом в газете. – Я снова поднимаю вырезку. – Благодаря этому Людмила поняла, что у нее появился путь внутрь. Всё, что требовалось Хоу – небольшое капиталовложение. Теперь она может использовать его для раскопок. Кто знает, что он пообещал взамен. Вчера днем я пригрозил его остановить. Ночью она попыталась меня убить.
Горти подается вперед, моргая за увеличительными стеклами очков.
– Значит, мы ее остановим. Раз и навсегда. Сделаем то, чего не смогли наши сестры четыреста лет назад, и убьем ведьму.
Потянувшись к ней, я беру ее за руку и благодарно сжимаю.
– Чтобы хотя бы получить шанс убить ее, мы сначала должны не дать ей убить нас. Мы обязаны разорвать связь между ней и этим рейфом. И он расскажет, как это сделать. – Отпускаю руку и смотрю на Дайна.
Он парит перед любимым фарфоровым шкафом прабабушки Элоизы. Все взгляды в комнате прикованы к его скрытому тенями лицу.
– Что вам, ведьмам, известно об обряде кровавой луны?
Ковен взрывается приглушенным шепотом. Когда никто не отвечает, он продолжает:
– Каждый месяц в третью четверть луны Людмила должна совершать жертвоприношение, чтобы сохранить нашу связь нетронутой.
– И что именно приносит в жертву твоя госпожа? – спрашивает Ада, сдвинув брови над острым взглядом.
– Душу ведьмы.
По комнате прокатываются вздохи ужаса.
Горти осмеливается прочистить горло, привлекая внимание рейфа.
– Значит, каждый месяц, на протяжении двухсот лет... ты забирал душу ведьмы?
Он медленно кивает.
– Богиня, смилуйся, – говорит Хейзел со слезами на глазах.
– Но... это же тысячи ведьм, – плачет Алора. – Столько смертей. Рейф, как ты можешь участвовать в подобном зверстве?
Тут вмешиваюсь я, кладя руку ему на плечо.
– Он не может противиться своей природе, Алора. Рейфы питаются душами. С тем же успехом можно проклинать стервятников в небе или жуков в земле.
На другом конце стола торжественно кивает Руби.
– Верно. У всего есть предназначение – у флоры, фауны и фейри.
Некоторые кивают в знак согласия. Большинство сидит с выражением ужаса на лицах.
Заполняя их шокированное молчание, я делаю шаг вперед.
– Людмила использует магию крови, чтобы контролировать этого рейфа. Принудительная связь между ними может поддерживаться только пролитием новой крови. Если жертвоприношения прекратятся, связь порвется. А если она не сможет его контролировать, не сможет и использовать против нас.
Угощаясь с тарелки с печеньем, Ада фыркает.
– И что помешает этой мерзкой ведьме перебить нас всех до обряда кровавой луны, м-м? – Откусывает кусок, указывая остатком печенья на Дайна. – Это твои слова, паренек. Ты сказал, что она хочет нашей смерти.
Дайн склоняет голову.
– Твой страх оправдан, старая ведьма.
Ада прыскает прямо в печенье.
– Кто сказал, что я боюсь? Покажи мне этого подлеца, и я надеру ему уши! У рейфов вообще есть уши?
– Тетушка, пожалуйста, – шепчет Мерси, сжимая ее руку.
Игнорируя выпад Ады, Дайн продолжает:
– Прежде всего, Людмила Лачко – трусиха. Она предпочитает действовать из тени. Попытка убить Джаспера была не в ее стиле. Это слишком привлекает внимание. Это говорит мне о том, что она голодна. И в отчаянии. Чего бы она ни добивалась в Хоумвуде, она хочет этого настолько сильно, что готова убивать. Но за одним крупным шагом последуют десять мелких. Она будет выжидать, наблюдая, как расходятся круги по воде. Ваш ковен должен вести себя так, будто Джаспер умер естественной смертью. Похороните его сегодня, поставьте надгробие. Пусть ее вороны это увидят. Не задавайте вопросов и продолжайте жить своей жизнью.
За столом несколько человек кивают.
– Мы задействуем все наши каналы для сплетен, – говорит Хейзел. – К концу дня все на этом острове будут знать, что Джаспер Прескотт мертв. А отсюда новости разлетятся и за его пределы.
– Это хорошо. – Рейф поворачивается ко мне. – И больше ничего не предпринимайте по поводу Хоумвуда. Пусть Людмила думает, что выиграла этот раунд.
– Но как мы узнаем, что она там ищет? – спрашивает Фрэнки. – Как составим план, чтобы остановить ее, если сначала не разберемся с Хоу?
– Есть и другие пути и средства, – загадочно отвечает он. – Если до Людмилы дойдет слух, что кто-то из вашего ковена появился в Хоумвуде, она решит, что вы действуете против нее, и, скорее всего, пошлет меня вас остановить. Предупреждаю всех сейчас: первая ведьма из этого ковена, которая сунется в Хоумвуд, станет следующим именем, которое Людмила отдаст мне на растерзание.
– Вы все его слышали, – вторю я, подкрепляя его слова своим авторитетом. – Никто не приближается к Хоумвуду. Ни к Эзре Хоу. Ни к историческому обществу. Пока мы со всем этим не разберемся. Понятно?
Остальные члены ковена кивают в знак согласия.
– Людмила так долго ждала, пока ее планы сработают, – продолжает рейф. – Подождет еще. Будучи связанной со мной, она думает, что у нее в запасе целая вечность. То, что она мыслит как бессмертная, и станет ее гибелью, ведь она не бессмертна. И с помощью вашего ковена я хотел бы напомнить ей об этой жестокой реальности.
– Я еду домой, – доносится из телефона голос Коры. – Я помогу. Что бы ни понадобилось...
– Милая, нет! – Хейзел поворачивает телефон, глядя на дочь. – Тебе нужно думать об учебе. Вдали отсюда ты в безопасности...
– Зато ковен не в безопасности. Мам, ты не сможешь удержать меня от этой битвы. Я вам нужна.
Хейзел смотрит на меня с отчаянием, ожидая, что я встану на ее сторону. Чувствую себя полным мудаком, но ничего не поделаешь. Кора сильна. Она нам нужна. Есть предчувствие, что перед концом нам понадобится сила всего ковена.
– Пусть возвращается, – говорю я, наблюдая, как вытягивается лицо Хейзел. Позже возненавижу себя за это, когда Людмила будет мертва, а ковен окажется в безопасности.
Фрэнки делает шаг вперед, во взгляде бурлит решимость.
– Верховный жрец, я принимаю твои доказательства угрозы нашему ковену. Скажи, что нужно сделать, и мы это исполним.
Остальные члены ковена медленно поднимаются. Встает даже старая Ада, запихивая в рот остатки печенья.
Я смотрю на Дайна.
– Ну, рейф? Что мы должны сделать?
Он расправляет костлявые плечи.
– Следующий обряд кровавой луны состоится меньше чем через две недели. У нас есть десять дней, чтобы разработать план проникновения вашего ковена в поместье Людмилы в Рейвен-Уотч. Вы все должны быть на местах в момент ритуала и не дать ей совершить жертвоприношение.
Кивнув, протягиваю рейфу руку. Перед всем собранием ведьм он пожимает ее. Я чувствую вкус своей магии на языке, когда мы скрепляем наши судьбы воедино.
– Мой ковен в твоем распоряжении.
