Текст книги "600 школьных сочинений"

Автор книги: Е. Левина

Соавторы: Е.А. Комлякова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 105 (всего у книги 111 страниц)

«Человек и история» (повесть Александра Солженицына «Раковый корпус»)

«Человек умирает от опухоли – как же может жить страна, проращенная лагерями и ссылками?»

А.И. Солженицын

Творчество выдающегося русского писателя Александра Исаевича Солженицына давно уже признано во всем мире, но на родину писателя его произведения начали возвращаться лишь в 80-х годах теперь уже прошлого столетия. Слишком уж трагичной оказалась правда, запечатленная в «Матренином дворе», «Красном колесе» и, разумеется, в документально-художественной летописи сталинских репрессий, получившей название «Архипелаг ГУЛАГ». На долю самого художника выпали сталинские репрессии… Вот из этого трагического опыта и родилась повесть «Раковый корпус» (1963–1967 гг.)

Название повести Солженицына многомерно. Речь идет не только о медицинской клинике для раковых больных, но и обо всем нашем больном обществе… Дата обозначена точно – перед нами зима-весна 1955 года. Начало «оттепели». Уже начинают возвращаться первые реабилитированные, уже сменен весь Верховный Суд.

По-разному относятся к этим переменам раковые больные, ожесточенно спорят друг с другом, пытаются доказать свою правоту. Палата становится как бы зеркальным отражением того мира, который так щедро формирует тиранов и предателей. Собственно говоря, почти каждый герой повести может быть отнесен к одному из этих разрядов.

«Раковый корпус» – антисталинская книга. Смерть кровавого тирана вызывает искреннюю радость заключенных в лагере. Даже молодой геолог Вадим Зыцарко внутренне поддерживает последователей «вождя всех времен и народов».

Нет, сталинизм не мертв. Он активен, он борется за души людей и иногда даже побеждает. Дочь Русанова Авиета и его сын Лаврик, получивший имя в честь Берии, вполне разделяют взгляды отца…

Павел Николаевич Русанов – верный слуга взрастившей его системы. Он убежденный сталинист, ностальгически вздыхающий по «прекрасному честному времени». Павел Николаевич выступает за продолжение массовых репрессий. Десталинизация вызывает у него страх.

Солженицын не оставляет Русанова без своеобразного возмездия. Болезнь Павла Николаевича смертельна и лишь временно отступила. А надеяться на «чистую совесть», которая, по мысли Ефрема, может даровать исцеление, нельзя. Бредовый сон Русанова – это нравственный суд над мелкой душонкой доносчика и подлеца.

В своей повести «Раковый корпус» Солженицын показывает искажающую человека силу страха. Так, Шулубин сам относит себя к категории приспособленцев. Он отлично понимает технологию оболванивания народа, к которой прибегали Сталин и его сообщники. Рассуждения Шулубина о Владимире Соловьеве и Фрэнсисе Бэконе глубоки и точны. Увы, его недюжинные способности и глубокие познания пропадают зря. Провинциальный библиотекарь не решается отстаивать свои взгляды, не решается на активную борьбу со злом. Можно ли осуждать его за это? Нет. И Костоглотов, этот наиболее близкий самому автору герой, не осуждает умирающего Алексея Филипповича.

34-летний Олег Костоглотов многое испытал на своем веку. Ему присущи неискоренимая жажда справедливости, желание постигнуть высший смысл жизни. В условиях тоталитарного режима такие качества были весьма опасны для человека.

С образом Костоглотова связана в повести гуманистическая тема. Не без влияния книг Льва Толстого формируется убежденность героя, что люди должны жить любовью друг к другу, милосердием. Вспомним, что Олег щадит выписывающегося умирать Прошку, скрывает от него диагноз-приговор: «Опухоль сердца, случай, не поддающийся операции».

Выздоровление, быть может кратковременное, самого Костоглотова уподоблено в повести первому дню творения. Весенний мир сияет и радуется вместе с Олегом. И целая вселенная врывается в его сердце всеми своими красками, запахами, движениями, звуками. Как мало надо для счастья! Как много надо! И пусть еще очень далек этот мир от совершенства, пусть болен еще тяжким недугом тоталитаризма, но есть надежда, что рано или поздно болезнь будет побеждена. Так сливается в финале повести выздоровление героя с началом тяжкого выздоровления его измученной страны. На календаре – 1955-й год!

«Мои размышления о книге А. Солженицына „Архипелаг ГУЛАГ“

Один из многообещающих молодых писателей, Петр Георгиевич Паламарчук, рассказывает: в начале 1980-х годов президент Рейган пригласил на завтрак наиболее видных советских диссидентов, проживающих в США.

Из всех званых отказался один – Александр Исаевич Солженицын, заявивший, что он не диссидент, а русский писатель, которому не с руки беседовать с главой государства, чьи генералы по совету ученых всерьез разрабатывают идею избирательного уничтожения русского народа посредством направленных ядерных ударов. Выразив вежливый отказ, Солженицын, однако, ответно пригласил Рейгана, когда истечет срок его президентских полномочий, посетить его дом в Вермонте и там в спокойной обстановке побеседовать о насущных вопросах отношений двух наших стран, ненавязчиво подчеркнул, что президентская должность в США занимается одним лицом максимально на восемь лет, признание же российского писателя пожизненно.

Мы не знаем, состоялась ли встреча Александра Солженицына и Рональда Рейгана после ухода последнего с поста президента. Но зато состоялась встреча самого знаменитого русского писателя второй половины ХХ века и с бывшим президентом России Борисом Ельциным, и с нынешним Владимиром Путиным. И если в эпоху правления Ельцина мысли Солженицына не были услышаны, то сейчас появляются некоторые надежды, что наконец-то наша Родина выберется из пропасти.

Так что же испугало в 1974 году тогдашнее советское руководство? Мне кажется, прежде всего смысл семи строчек в начале: «В этой книге нет ни вымышленных лиц, ни вымышленных событий. Люди и места названы их собственными именами. Если не названы вовсе, то лишь потому, что память людская не сохранила имен, а все было именно так». Надо ли было фантазировать, придумывать человеку, одиннадцать лет проведшему на островах этого страшного архипелага?

Первые страницы «Архипелага» из главы «Арест» я читал из простого любопытства: было интересно знать, как «брали» тогда, пятьдесят с лишним лет назад, наших предков: «Ирма Мендель, венгерка, достала как-то в Коминтерне (1926) два билета в Большой театр, в первые ряды. Следователь Клигель ухаживал за ней, и она его пригласила. Очень нежно они провели весь спектакль, а после этого он повез ее… прямо на Лубянку». Здесь еще находится место для иронии.

Самая длинная и гнетущая часть в книге – об истребительных лагерях. Особенно страницы о женщинах, политических, малолетках, повторниках, прилагерном мире и местах особо строгого заключения. Поэтому так дороги мысли тех, кто чудом вырвался из этих мест. Поражает, что даже там, в заключении, люди о чем-то думали, как-то рассуждали.

В эпопее Солженицына чувствуется и проблеск надежды. После войны, когда миллионы советских людей прошли по Европе, посмотрели на свободу и демократию, этот луч света в темном царстве ГУЛАГа уже пробивается на каждом полустанке.

Безымянная русская старуха повстречалась писателю на станции Торбеево, когда вагон-тюрьма случайно замер у станционного перрона. «Крестьянка старая остановилась против нашего окна со спущенной рамой и через решетку окна… долго, неподвижно смотрела на нас, тесно сжатых на верхней полке. Она смотрела на нас тем извечным взглядом, каким на „несчастненьких“ всегда смотрел наш народ. По щекам ее стекали редкие слезы. Так стояла корявая и так смотрела, будто сын ее лежал промеж нас. „Нельзя смотреть, мамаша“, – негрубо сказал ей конвоир. Она даже головой не повела. А рядом с ней стояла девочка лет десяти с белыми ленточками в косичках. Та смотрела очень строго, даже скорбно не по летам, широко-широко открыв и не мигая глазенками. Так смотрела, что, думаю, засняла нас навек. Поезд мягко тронулся – старуха подняла черные персты и истово, неторопливо перекрестила нас».

Закончено чтение романа. И верится, несмотря на его гнетущую напряженность, что, пока есть старухи, верящие в Бога, и девчонки, помнящие все, новый ГУЛАГ не пройдет… А роман Александра Солженицына останется и напоминанием о минувшем, которое нельзя допустить вновь, и прекрасным литературным памятником жертвам ГУЛАГа.

Русский национальный характер в малой прозе А. И. Солженицына

Идейным стержнем произведений Солженицына стала судьба России в XX веке и неразрывно связанная с ней судьба русского народа. Носителем поистине народных традиций и основных свойств национального характера является, по мнению писателя, прежде всего крестьянство. Образ русского крестьянина есть практически во всех творениях писателя.

Личность и судьба героев рассказов «Один день Ивана Денисовича», «Матренин двор», «Захар Калита», «Абрикосовое варенье», особенности русского национального характера, какими их увидел Солженицын, – все это заняло особую нишу в истории русской литературы. Герои этих рассказов содержат в себе разные грани этого характера. В Иване Денисовиче писатель выделяет чувства общинности и справедливости, испокон веку присущие русскому человеку. В жутких условиях лагеря, сохраняя свое человеческое естество, Шухов человечен и честен, с желанием работать «сообща», готов постараться «для всех». У этого человека «такая внутренняя устойчивость, вера в себя, в свои руки и свой разум, что и Бог не нужен ему».

Ни стона, ни звука жалобы из уст этого героя, ничего, что могло бы выдать в Шухове человека слабого и сломленного обстоятельствами. Это русский крестьянин, закаленный годами труда, «увлекающийся» работой «самой по себе, независимо от того, что она рабская и ничего… не обещает». Этот простой каменщик, великодушный, отважный и наивный, закаленный жизненными трудностями, не стремится к витиеватым рассуждения о смысле жизни, он лишь старается остаться человеком несмотря ни на что.

Матрена, героиня другого рассказа Солженицына, в отличие от Ивана Денисовича, живет в родной деревне, в своей избе, но и ее судьба глубоко драматична. В Матрене Солженицыну дороги простота и отзывчивость, сердечность и душевная чистота, безропотность и незлобивость. Говорит она распевно, по-рязански. Писатель особо отмечает «обезоруживающую лучезарную улыбку» этой крестьянки и ее «блекло-голубые глаза», немногословность и бескорыстие своей героини. Как и Иван Денисович, Матрена «вставала в четыре-пять утра» и с зари до позднего вечера хлопотала по хозяйству. У «Матрены было много обид», но все свои горести она «топила» в работе: «у нее было верное средство вернуть себе доброе расположение духа – работа».

Солженицын сопоставляет характер, жизненный и душевный уклад своей героини с другими жителями деревни, ее родственниками и показывает, как много безвозвратно утеряли они из тех исконных народных свойств, что были в Матрене. У этой русской» женщины двойное призвание: образец скромности и воздержанности; в ее образе автор видит истинный смысл жизни русского крестьянина. «Не стоит село без праведника» – таково первоначальное название рассказа. И эта пословица, взятая Соженицыным для заглавия, выражает подлинный смысл произведения.

В рассказе «Захар Калита» писатель создал несколько иной образ. Нет его предыстории, но детали, которые замечает автор в облике Смотрителя Куликова Поля, говорят о крестьянской душе Захара. Он отчасти был похож на мужика, «отчасти на разбойника» с мешком, у которого «руки и ноги здоровы удались». Его внешний облик не совпадает с внутренней сущностью, все более проступает в нем что-то глубоко затаенное, драматичное и в то же время было что-то былинное, мифическое.

В одном из «Двучастных рассказов» («Абрикосовое варенье») Солженицын вновь обращается к страшной крестьянской судьбе – сыну раскулаченного Феде. Много испытаний выпало на долю парнишки, он бездомен, голоден, но так же, как Иван Денисович и Матрена, совестлив; «сердце у меня мягкое», – говорит он о себе, потому что не может воровать и не может не работать. Судьба героя безнадежна: «Я – невольник в предельных обстоятельствах…», – пишет Федя известному писателю, умоляя о помощи.

С особенной остротой писатель рисует народные характеры, которые становятся одним их тех «узлов» судьбы русской, которые до Солженицына искали Гоголь, Тургенев, Толстой, Некрасов, Лесков, Короленко и другие русские писатели, позволившие читателю ощутить подлинную красоту русского человека.

В.В. Шаламов

«Кровью сердца окрапленные строки» («Колымские рассказы» В. Шаламова)

Страшные, кровавые годы красного террора не прошли даром для страны. Долгое время преступления против собственного народа замалчивались, или о них говорилось поверхностно. Но всегда были писатели, которые честно рассказывали читателю правду о кровавых преступлениях. Один из них – Варлам Шаламов. Трагическая судьба этого человека привела к тому, что он долгое время провел в нечеловеческих условиях в колымских лагерях.

Результатом времени, проведенного за решеткой, стали его произведения. Их невозможно сравнить с какими-либо другими, они поражают, шокируют, заставляют раз и навсегда возненавидеть существовавший ранее политический строй вместе с его фальшивыми призывами и лозунгами. Произведения Шаламова, рассказывающие о лагерной жизни, – это совершенно особый эпос. В этих произведениях нет ни капли лжи. Беспощадная правда иногда оказывается настолько жестокой, что у читателя не хватает мужества даже представить себе нечеловеческие условия, в которые были поставлены люди в колымских лагерях.

Лагерь отнимает у человека дом, родных и друзей. Он проводит черту, навсегда отделяющую человека от нормальной жизни. Все умения и таланты, которыми Бог наградил человека, теперь оказываются бесполезными. В лагере действуют совершенно особые, «волчьи» законы. У Шаламова появляются такие понятия, как «первая» и «вторая» жизнь. «Первая жизнь» – это жизнь до лагеря. «Вторая жизнь» – это жизнь в лагере.

Голод, холод, физическая и душевная боль, потеря рассудка – все это жестокие, но истинные реалии, сопровождающие человека в лагере. Жестокость окружения, болезни, гнойные язвы на теле, лишения и мучения, полная зависимость от уголовников. Именно последние были в лагере в почете и чести. Они имели неограниченную власть над интеллигентными и образованными людьми, осужденными по политическим статьям.

Лейтмотивом рассказов становится мысль о том, насколько унижение страшнее голода, холода, физических лишений и боли. Сама жизнь становится «существованием, полусознанием».

Рассказ «Сентенция» свидетельствует о том, до чего может дойти состояние человека в условиях лагерной жизни. Исчезает все, чем жила ранее душа. Остается только страшная, нечеловеческая злоба. Когда грозит смерть, в мозгу не остается ничего человеческого. Но как только смерть отступает и сознание начинает возвращаться, на ум откуда-то издалека, из полузабытой прошлой жизни приходит красивое слово «сентенция». И это совершенно ненужное в лагерных условиях слово служит для спасения человека, для возрождения его души.

Каждый рассказ страшен по-своему. Особенно тяжело читать о том, как человек полностью теряет достоинство, демонстрируя готовность пресмыкаться перед уголовниками. В рассказе «Тифозный карантин» показано, как культурный, интеллигентный и образованный человек становится холопом у вора, исполняет гнусную роль «чесальщика пяток».

Все рассказы Шаламова с документальной точностью доносят до читателя преступления, совершенные в колымских лагерях. Отделенный чертой от мира нормальных людей, в лагерях образовался совершенно особый мир. Это царство абсурда. И ответственность за возникновение этого мира лежит кровавым пятном на существующем политическом режиме.

Мир колымских лагерей не мог существовать обособленно, он оказывал живое и значительное влияние на другой мир, в котором люди считали себя истинно благородными и гуманными. Может быть, именно поэтому из лагеря люди мечтали попасть не на свободу, а в тюрьму. Тюрьма ассоциировалась со свободой. В раcсказе «Надгробное слово» говорится: «Тюрьма – это свобода. Это единственное место, которое я знаю, где люди, не боясь, говорили все, что думали. Где они отдыхали душой».

Творчество Шаламова воспринимается читателем очень тяжело. Но его нельзя игнорировать, поскольку оно позволяет осознать до мельчайшей подробности все, чем жила целая эпоха. Место человека в тоталитарном государстве напрямую связано с трагизмом и с лишениями. Но о том, насколько тяжелой может быть ситуация, можно узнать из произведений Шаламова.

Шукшин В.Г

«Теплый» юмор в рассказах В. Шукшина

В рассказах Шукшина читатель находит созвучие многим своим мыслям. В. Шукшин замечает мелкие детали, которые оказываются для человека очень важными. Автор беззлобно посмеивается над своими героями, делая их подчас смешными и нелепыми. Но его юмор теплый и человечный. Он не осуждает и не презирает своих героев, наоборот, он искренне любит их.

Рассказ «Раскас» поначалу заставляет читателя улыбнуться над незадачливым Иваном Петиным. Но потом становится до боли жалко простого мужика-шофера, от которого ушла молодая красивая жена. Иван Петин не может справиться со своим горем. Он решает написать рассказ обо всем, что случилось, и отправить его в газету.

История, которую пытается на бумаге пересказать Иван Петин, кажется нелепой и смешной. Шофер не знаком с правописанием, не знает элементарных правил орфографии. Поэтому в каждом слове он делает ошибки. Он пытается высказать свою боль, а получаются при этом нелепые и смешные фразы. Редактор, который начинает читать «раскас» Ивана Петина, смеется. Ему трудно понять, что перед ним несчастный человек.

Иногда на страницах произведений Шукшина сама надежда на счастье предстает чем-то комичным и даже несколько странным. Например, в рассказе «Бессовестные» овдовевший старик Глухов тяготится одинокой жизнью и хочет пригласить к себе в дом старуху Отавину. Он рисует в своих мечтах картины тихого домашнего уюта.

Возможно, затея старика и исполнилась бы. Но на беду свою, решил он действовать не сам, а попросить о помощи старуху Малышеву. Когда-то давным-давно он был в нее влюблен. С тех пор утекло много воды, и остались они хорошими друзьями. Старуха Малышева выставила затею старика в таком свете, что и Глухов, и Отавина даже вспомнить уже об этом не могли без содрогания.

На первый взгляд, ситуация может показаться смешной. Но безжалостное осуждение со стороны лишает их всякой уверенности в себе. Трагизм ситуации в том, что люди перестали прислушиваться к себе, обращая внимание на злое и недоброжелательное окружение. В рассказе в роли этого окружения выступает старуха Малышева.

Главный герой рассказа «Психопат» Сергей Иванович Кудряшов так принципиален и непримирим, что это кажется забавным. При столкновении с медицинской сестрой его возмущение выливается в гневную речь. Он возмущен неумением медсестры. Он смешон, но в его словах есть доля правды: «Я не ругаюсь с вами, я правда хочу понять: неужели так можно жить? Ведь не знает человек ни дела своего, ни… даже знать-то не хочет, не любит, и сидит – хмурится важно».

Может быть, он высказывает свои претензии излишне эмоционально и комично. Но он уверен, что каждый человек должен делать свое дело хорошо. В ином случае нет смысла браться за него вообще.

В произведениях Шукшина герои кажутся живыми и реальными. Читатель проникается ощущением, что был лично знаком с кем-то из них. Автор убедительно рисует человеческие характеры. Каждый из героев рассказов Шукшина живет своей, совершенно особой жизнью. Очень часто герой оказывается абсолютно одинок. И не с кем ему поделится своей бедой. Но иногда человек все-таки находит для себя какую-то отдушину. Например, в рассказе «Микроскоп» главный герой пытается избавиться от своего духовного одиночества посредством дорогой и нелепой покупки. Он смешон и забавен, но, наблюдая за его действиями, читатель убеждается, что герой поступает верно.

В сущности, совершенно неважно, каким способом найдет человек себе радость. Будет ли это покупка изящных сапожек для жены или приобретение ненужного микроскопа. И пусть со стороны это кажется смешным и странным.

Во многих своих произведениях Шукшин, с теплой усмешкой наблюдающий за героями, хочет рассказать об их поисках прекрасного, возвышенного. Это своего рода поиски смысла жизни. В самом деле, не только же прозябать человеку, нужно позаботиться и о стремлении к высокому, прекрасному. Не сразу удается найти ту цель, к которой так стремишься. Но когда это происходит, меняется к лучшему вся жизнь.