Текст книги "Сокровище тамплиеров"

Автор книги: Джек Уайт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 42 страниц)

Ричард задумался – всего на несколько мгновений, потом махнул рукой.

– Ладно, не важно. Главное, не забудь взять с собой палатки. Для них и прочего походного снаряжения тебе понадобится крытая повозка. В ней поедет челядь, на случай, если вам придётся задержаться. Если начнётся сильный дождь и наши дамы сильно промокнут, боюсь, они сумеют сделать твою жизнь несчастной. Имей это в виду. Позаботься о том, чтобы они были накормлены и обогреты...

Ричард выдержал долгую, многозначительную паузу и добавил:

– И задержи их на охоте как можно дольше.

Андре ощутил тревожную пустоту в желудке.

А король продолжал:

– Я буду благодарен тебе за каждый лишний час, который ты для меня выгадаешь. Да, кстати, я говорил об этом с де Труайя, заместителем магистра. Он вошёл в моё положение и, поскольку ты ещё не принёс обетов и не посвящён в рыцари ордена, предоставил мне решать вопрос о твоём участии в охоте. Так что можешь отправляться с чистой совестью. А, сюда идёт твой отец! Тогда я тебя отпускаю: нам с ним многое нужно обсудить до того, как прибудут остальные, и, сдаётся, разговор будет долгим. Итак, помни, что я сказал, и не подведи меня. Счастливого пути.

Король похлопал Андре по плечу и отослал прочь.

Отец и сын успели лишь обменяться улыбками и короткими приветствиями, прежде чем Андре остался один.

Размышляя о том, отчего его тревожат смутные дурные предчувствия, он впал в ещё большее уныние. Больше всего его беспокоило, что его обязательства по отношению к королю и обязательства по отношению к братству Сиона порой противоречат друг другу. У молодого человека не было таких затруднений с орденом Храма, потому что вступление в Храм должно было стать всего лишь маскировкой, призванной облегчить его деятельность на благо братства. Однако Андре не мог избавиться от чувства вины по отношению к Ричарду – ведь законному сюзерену не позволено было знать, кому в действительности преданно служит его вассал.

Андре размышлял также о жене и о сестре короля; обе женщины погружали послушника в соблазнительные мечты, наполняя его душу волнующим предвкушением. Тут он не чувствовал за собой большой вины, но и это его угнетало. Он считал, что должен был бы чувствовать себя виноватым – может, потому, что считал привлекательными обеих женщин, а внутренний голос нашёптывал ему об обманутом доверии.

Но чьё, в сущности, доверие было бы обмануто, если бы он не ограничился ленивыми сладострастными мечтаниями, желаниями, таящимися в потаённых уголках души, а зашёл в своих стремлениях дальше туманных отвлечённых грёз? Чьё доверие он предаст, если даст волю своему влечению к принцессе, а ныне уже королеве Беренгарии?

Уж конечно, не Ричарда. Сомнительно, чтобы это вообще заботило короля. И если Андре восхищается Беренгарией, можно ли это считать обманом её доверия? Доверия королевы, заброшенной мужем, который с трудом её выносит, к тому же отличающимся противоестественными склонностями? Королевы, выставленной оттого на всеобщее посмешище? До встречи с ней Андре слышал, что Беренгария далеко не красавица, и, насколько мог припомнить, с первого взгляда и впрямь не счёл её красивой. Но потом, присмотревшись, он нашёл в ней многое, заслуживающее восхищения, – улыбку, удивительно нежную кожу, гладкое лицо. Трудно было сказать, когда именно Андре изменил своё первоначальное мнение и стал считать Беренгарию красивой, но на это ушли не дни, а всего лишь часы.

То же было правдиво и в отношении королевы Иоанны. Андре не думал, что обманул бы чьё-либо доверие, если бы заключил её в объятия, не важно, одетую или раздетую. Как он узнал несколько дней назад, этой женщине, вдове и королеве, было немногим больше тридцати. До старости ей было ещё далеко, она не имела никаких обязательств перед другим мужчиной и могла свободно распоряжаться собой.

Неожиданно до Андре дошло, что эти мысли его возбуждают. Он резко выпрямился, расправил плечи и мотнул головой, как отряхивающийся пёс, чтобы отогнать наваждение. Ведь ему предстояло стать тамплиером, и сколь бы малое значение Сен-Клер ни придавал этому званию, всё же не следовало о нём забывать. Ибо тут была затронута честь.

Если он станет тамплиером, ему придётся принести обеты. Два обета являлись вариантами клятв, которые он уже дал при вступлении в братство Сиона: он пообещает во всём повиноваться магистру и властям ордена, отказаться от стяжания личных благ и разделить всё своё добро с братьями-тамплиерами. Лишь третий обет был для Андре внове, и только этот обет – целомудрия – вызывал у него беспокойство. Будь его воля, он никогда в жизни не дал бы подобной клятвы. Но если он принесёт обет, ему придётся жить в соответствии с принятыми на себя обязательствами. Поэтому нечего предаваться пустым мечтаниям и без толку заглядываться на знатных дам.

Приняв решение выбросить из головы все бесплодные помыслы, Андре направился в гавань, чтобы взойти на борт корабля.

ГЛАВА 6

Рассвет выдался тусклым и серым, небо от горизонта до горизонта затягивали тяжёлые облака, однако две королевы в назначенный час явились на конюшню в сопровождении своих стремянных. Как и обещал Ричард, дамы оделись так, что их с трудом можно было отличить от мужчин. И вели они себя в этот ранний час так же, как остальные участники охоты: молча занимались подготовкой к поездке, прогоняя остатки сна и готовясь бодро встретить наступающий день.

Андре с кислым видом наблюдал, как дамы, не удостоив его взглядом, проверяют свои сёдла и сбрую, но невольно стал восхищаться тем, с каким знанием дела они осматривают и поправляют сёдла, уздечки, подпруги и стремена. Даже пышная, чувственная женственность Беренгарии, ранее подчёркивавшаяся вуалью и платьем, на сей раз не так бросалась в глаза – во-первых, благодаря мужскому наряду, а во-вторых – необычным для женщин деловитости и сноровке.

В то утро обе дамы выглядели настоящими королевами, истинными дочерьми своих венценосных отцов, властными и уверенными в себе, буквально созданными для охоты. Они великолепно чувствовали себе в мужской одежде – в кожаных лосинах в обтяжку, коттах и тусклых просторных дорожных плащах из плотной навощённой шерсти, укрывавших их до пят; в крепких, по колено, сапогах. За плечами обеих королев висели короткие, но тугие охотничьи луки, у каждой имелся колчан, полный стрел, каждую сопровождал стремянный, державший её копьё и запасное охотничье снаряжение. Эти молчаливые помощники скромно держались позади, и знатные охотницы как будто вообще не замечали их присутствия.

Четырёхколёсная повозка, которую Андре раздобыл прошлым вечером по приказу короля, ждала на дороге перед конюшней. В повозку была впряжена пара крепких тягловых лошадок, от непогоды транспорт прикрывала тонкая кожа, натянутая на высокие дуги, укреплённые на бортах. Груз состоял из плотно свёрнутых палаток из кожи и прочной ткани и ещё каких-то узлов, содержимое которых Андре не проверял. Скорее всего, там были одеяла, которые он распорядился доставить. Кроме одеял в повозке находилось несколько сундуков; что в них было, оставалось только гадать. Наверное, предметы женского обихода, захваченные дамами на всякий случай.

Рядом с грузом разместилась личная челядь Иоанны под началом её управляющего, угрюмого сицилийца по имени Ианни. Андре нутром чуял, что насчёт сундуков позаботился именно он.

Вторая повозка, побольше, запряжённая четвёркой лошадей, предназначалась для мясников, которых возглавлял старший повар: этим людям предстояло заниматься добычей – свежевать, потрошить, разделывать туши и приготовить часть мяса в том случае, если охота затянется и возникнет необходимость накормить охотников горячим обедом.

Предполагалось, что сперва все доедут до огороженного участка леса, служившего личными охотничьими угодьями Исаака. До этого места было примерно три мили. Дальше, смотря по ситуации и по тому, какую добычу изберут королевы – а выбор был велик, от зайцев и косуль до оленей, кабанов и даже медведей, – охотники будут продолжать двигаться верхом или спешатся.

Андре подошёл к Сильвестру, главному ловчему, который лично проверял всё, что они брали с собой, придирчиво сверяясь с мысленным списком. За многие годы подобных охот список прочно запечатлелся в его памяти.

Потом Сильвестр направился к дверям конюшни, и Андре пошёл вместе с ним, думая, что этого человека неспроста считают молчуном и нелюдимом. Но когда они уже подошли к открытому дверному проёму, Сильвестр вдруг опёрся рукой о стену и подался вперёд, всматриваясь в свинцово-серое небо.

– Не нравятся мне эти облака, – промолвил он, понизив голос. – С такими облаками никогда не знаешь, чем всё обернётся. Небо затянуто сплошь, и солнышко, наверное, не проглянет... По крайней мере, до полудня. Но облака высокие, значит, вряд ли хлынет проливной дождь. Всё зависит от того, как распорядятся боги ветров. Подуют в нужную сторону – и после полудня мы сможем охотиться в солнечную погоду, а нет – на обратной дороге вымокнем до нитки.

Он взглянул на Андре.

– Короче, вы можете строить такие же догадки, как и я. Но это ваша охота и решать вам.

Андре хмыкнул, оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что никого поблизости нет и никто не может их подслушать, и проворчал:

– Ну, как ни крути, а уважительных причин отложить охоту у нас нет. Король всерьёз вознамерился избавиться на весь день от обеих дам, чтобы те не путались под ногами. Ричарду лучше не перечить. А раз так, пусть все собираются в путь.

– Мастер Сен-Клер, надеюсь, вы не намерены отменить нашу сегодняшнюю прогулку? – донёсся из конюшни властный, холодный голос Иоанны.

Андре гибко повернулся, изобразив широкую улыбку.

– Ничего подобного, мадам. Я просто справлялся у мастера Сильвестра насчёт погоды. У нас всё готово, а погода в руках Божьих, так что, если угодно, садитесь в сёдла – ив путь.

Спустя недолгое время они выехали на булыжную дорогу, ведущую к городским воротам. Впереди ехали Иоанна и Беренгария со своими двумя стремянными, в сопровождении Андре и Сильвестра, а далее следовали конные копейщики под началом сержанта-знаменосца с личным штандартом Ричарда с изображением льва. Стража участвовала в охоте не столько потому, что женщины нуждались в защите, сколько из уважения к высокому сану дам. В хвосте тянулись две крытые повозки с кухонной и прочей прислугой, а также с провизией и снаряжением.

Пока они двигались от конюшен к воротам, Андре всё время настороженно озирался, высматривая, не началась ли военная кампания. Конечно, на глаза то здесь, то там попадались занятые своими делами воины, но Сен-Клер не замечал ничего, что наводило бы на мысль о полномасштабной подготовке к войне... Или даже к небольшой стычке. Вскоре он пришёл к выводу, что основные события разворачиваются на взморье, поэтому здесь до конца дня не произойдёт ничего важного, перестал думать о возможной опасности и сосредоточился на охоте.

* * *

К середине утра охота была в самом разгаре, причём Андре сильно впечатлило охотничье мастерство обеих женщин.

Иоанна, легко и бесшумно скользившая между деревьями, вдруг застыла на месте и подала спутникам знак, призывая хранить тишину. Андре припал к земле позади и справа от неё и, слегка повернув голову, бросил взгляд на Сильвестра, который застыл, не завершив шага. Выражение лица главного ловчего ясно говорило: он понятия не имеет, что могла учуять или увидеть эта женщина. Но почти в тот же миг из низкорослого густого кустарника появился великолепный олень и замер, прислушиваясь. Голова его была повёрнута в сторону от охотников, тело напряжено – зверь приготовился бежать.

Иоанна была примерно в сорока шагах впереди от застывшего на месте Андре; тот слышал в ушах оглушительное биение собственного сердца и ощущал покалывание в ноздрях – первый признак желания чихнуть.

Потом он увидел, как Иоанна левой рукой наложила на тетиву стрелу и, придерживая её указательным пальцем, начала медленно, осторожно поднимать лук. Казалось, это будет продолжаться вечно – и всё это время олень стоял неподвижно, не глядя в сторону охотницы, навострив уши и принюхиваясь, готовый сорваться с места при первом же намёке на опасность.

Андре снова бросил взгляд на Сильвестра и заметил, что охотник хмурится и смотрит вниз, на ноги Иоанны. Тоже взглянув туда, молодой человек увидел, что она замерла на полушаге. Она уже подняла лук, но её ноги находились в таком положении, что натянуть тетиву было невозможно. Однако, как только Андре пришёл к такому выводу, Иоанна сделала то, что казалось ему неосуществимым. Она плавно выпрямилась, сделала шаг левой ногой и одновременно оттянула левой рукой тугую тетиву к щеке. Олень, вспугнутый звуком, бросился бежать, но стрела перехватила зверя перед очередным скачком, пробив сердце. Олень рухнул как подкошенный.

Андре не сразу смог оправиться от изумления и поздравить Иоанну с удачей: он стоял, разинув рот, и ошеломлённо смотрел на королеву. Поймав его взгляд, та шутливо подняла брови, словно говоря: «Ну что, видел?»

* * *

Спустя примерно час Сен-Клеру довелось стать свидетелем ещё одной демонстрации виртуозного охотничьего искусства. На сей раз его поразила Беренгария. Неожиданно для всех из зарослей выскочил огромный заяц. На такую дичь никто не рассчитывал: охотники выслеживали кабана, но, выехав на прогалину, спугнули косого, и тот заметался по открытому месту огромными скачками. Принцесса заметила зверька, развернулась и принялась хладнокровно следить за его прыжками, держа наготове лук. Она явно намеревалась пустить стрелу только тогда, когда угадает, куда заяц метнётся в следующий раз. Андре показалось, что она слишком тянет и добыча вот-вот уйдёт, но тут зазвенела тетива, и стрела пронзила зайца за долю секунды до того, как тот должен был пропасть из виду, скрывшись в густой траве у кромки леса.

Вскоре после этого, ближе к полудню, Сильвестр предложил устроить привал и перекусить. След кабана всё равно потерялся на каменистой почве, и охотники были рады возможности отдохнуть и подкрепиться хлебом, мясом и фруктами из уложенных поваром корзин.

Небо по-прежнему затягивали высокие тусклые облака, и Сильвестр осведомился у женщин, не утомила ли их охота, не пора ли вернуться домой. Ответ был однозначным и резко отрицательным. Иоанна категорически заявила, что они не вернутся, пока не добудут славную дикую свинью. В поисках подтверждения она взглянула на Беренгарию, и принцесса кивнула в знак согласия, хотя всё её внимание было сосредоточено на холодном жареном фазане, которого она держала в руках. Андре наблюдал и слушал, не встревая в разговор и искренне дивясь тому, какое удовольствие доставляет ему эта охотничья вылазка.

Однако едва они собрались возобновить охоту, как пошёл дождь. Сперва падали отдельные капли, потом стало лить всерьёз. Некоторое время всем казалось, что дождь не продлится долго, однако он всё усиливался, превращаясь в настоящий ливень.

Это превратилось в серьёзную проблему. Охотники находились в чаще леса, дождевые струи вовсю хлестали по кронам деревьев. Густая листва задерживала струи, но ненадолго: вода скапливалась на больших листьях, потом переливалась с верхних листьев на нижние и, наконец, обрушивалась вниз настоящим водопадом, от которого не спасала даже толстая навощённая шерсть плащей-дождевиков.

Андре склонился к Сильвестру и прокричал ему в ухо:

– Это вы сказали Ричарду, что может пойти сильный дождь?

Ловчий приложил ко рту сложенную чашечкой ладонь и, перекрывая шум непогоды, крикнул:

– Ага, но я не имел в виду ничего подобного! Такого ливня мне не доводилось видеть уже много лет! В полумиле от нас, на вершине осыпающегося утёса, есть пещера. Я нашёл её несколько недель назад, когда впервые охотился в здешних угодьях. До неё непросто добраться, зато внутри просторно, сухо и можно разжечь огонь, чтобы обогреться. Если пещеру, конечно, не облюбовали медведи.

– Огонь? А дерево для костра найдётся?

– Должно найтись. Зависит от того, кто там бывал в последние дни. Местные жители уже веками используют пещеру как укрытие и почти всегда оставляют там запас дров. Когда я обнаружил это место, запас был изрядным.

Сильвестр пожал плечами.

– Конечно, кто-нибудь мог туда забраться, израсходовать все дрова и не принести новых. Всякое бывает. Ну как, проверим?

– Думаю, стоит рискнуть. Ведите нас. Места там хватит?

– О да. Пещера большая, гораздо больше, чем кажется снаружи. Вход в неё действительно невелик, всего в три шага шириной, но сама пещера в десять раз больше. К тому же она очень глубокая и с высокими сводами. Собственно говоря, это три большие пещеры, соединённые друг с другом, как бусины на нитке. Передняя – самая большая, в дальнюю откуда-то сверху проникает слабый свет, словно размытый солнечный луч, а в средней всегда кромешная тьма.

Андре улыбнулся ловчему.

– «Размытый луч», надо же! Мне это нравится. Надо только проверить, нет ли там медведей.

К устью пещеры они приближались с великой осторожностью и, взбираясь по коварному крутому склону, всё время держали наготове заряженные арбалеты. Сильвестр бросил в темноту пещеры несколько камней, прислушиваясь – не отзовутся ли нынешние её обитатели. Но никто не выскочил наружу, из чёрного зева не донеслось подозрительных звуков, и тогда Сильвестр двинулся во мрак, держа заряженный арбалет на уровне пояса. Он помедлил – его силуэт чётко вырисовывался на фоне проёма, – словно приглашая любого находящегося внутри зверя напасть, постоял так секунд десять, а затем выпрямился и исчез в темноте. Андре последовал за ним.

Спустя несколько минут, удостоверившись, что даже в самых дальних уголках трёх пещер, протянувшихся анфиладой не меньше чем на шестьдесят шагов, не затаились звери, двое мужчин вернулись к выходу, который застилала сплошная завеса дождя. Они услышали, что в самой большой пещере охотники уже рубят сухие дрова для костра и терпеливо работают кремнём и кресалом, высекая искры, чтобы поджечь измельчённую кору и сухую траву. Обе женщины удалились в ту пещеру, куда сверху просачивался тусклый свет. Сильвестр указал им на пролом в каменном полу, под которым журчал подземный поток: эту дыру удобно было использовать как естественное отхожее место. После чего дам учтиво оставили вдвоём.

– Вы не знаете, как далеко отсюда наши повозки? – спросил у ловчего Андре.

Сильвестр указал вправо, в сторону осыпающегося каменистого склона.

– Примерно полмили, если следовать этим путём, напрямик через заросли и через крутой овраг, по дну которого протекает ручей. Но в такой ливень добраться до них будет непросто.

Потом он указал влево, туда, откуда они прибыли.

– А если выбрать этот путь, там есть довольно удобная дорога. Помните, мы пересекали её? Но это будет в обход, мили полторы, а то и две.

– Удобная дорога? Достаточно удобная, чтобы по ней прошли наши повозки, если послать за ними кого-нибудь?

– Ну, до подножия склона они доедут, а уж там придётся тащить груз на своём горбу.

– Раз не с кем сражаться, стража сгодится и на это. Думаю, стоит послать за повозками.

Сильвестр медленно повернулся и воззрился на Андре.

– Это ещё зачем?

Андре твёрдо встретил его взгляд.

– Затем, что дождь не ослабевает, а с нами две дамы. Может, в своей нынешней одежде они и не похожи на дам, да и ведут себя не так, как обычно ведут себя дамы, поскольку ни разу не пожаловались, но всё же рано или поздно такая непогода их доймёт... Несмотря на их поразительное терпение. Не исключено, что дождь скоро прекратится – не может же такой ливень длиться долго? – но мы должны приготовиться к любому повороту событий. В том числе к тому, что мадам Иоанна не откажется от своего намерения остаться здесь, пока не добудет дикую свинью. Тогда нам придётся провести здесь ночь.

– Короля это не обрадует, – проворчал Сильвестр.

Андре покачал головой.

– Не знаю, друг мой, не знаю. Сдаётся, в этом вы заблуждаетесь. Вы же сказали Ричарду, что сегодня может разразиться дождь и что нам нужно будет взять с собой повозку с палатками и одеялами. Король сам предположил, что нас может застигнуть непогода, и велел мне уберечь от неё дам, устроив их со всеми удобствами в тёплом и сухом месте. В этом он полагается на нас обоих. У нас хватит воинов, чтобы охранять женщин, есть повар и достаточно припасов, чтобы всех накормить. Поэтому сделайте одолжение, отправьте ваших лучших людей за повозками, наказав привести их сюда как можно скорее. – Андре помолчал. – Да, кстати, та пещера, что с отхожим местом. Там есть вытяжка, ток воздуха? Можно там разжечь костёр и не угореть?

Сильвестр пожал плечами.

– Не знаю, ни разу об этом не задумывался. Но вроде какое-то отверстие в своде есть. Если туда проникает свет, значит, должен проникать и воздух.

* * *

Во второй половине дня ливень так и не прекратился, зато стало быстро холодать. Такого холода можно было ожидать в зимний день в Англии, но никак не на Кипре. Затем подул ветер. Сперва небольшой, он понемногу усиливался, пока не разразилась неистовая, яростная буря, какой не мог припомнить на своём веку ни один из охотников. В лесу под утёсом ураган вырывал с корнями небольшие деревья; другие, более старые и крепкие, дрожали и гнулись под напором бури. Ветер срывал ветви и сучья, превращая их в смертельно опасные летающие снаряды.

Всех охватил ужас. Промокшим, измученным людям было всё равно, откуда взялась такая чудовищная непогода, объяснить это никто не мог и даже не пытался. Сначала все, разинув рты, взирали на буйство стихии, но скоро опомнились и стали прилагать все усилия, чтобы обсушиться и согреться.

Подошедшие повозки, к счастью, были разгружены задолго до того, как разгулялся ветер, и все, кто мог, начали помогать носить поклажу вверх по коварному, осыпающемуся склону и складывать её в первой пещере, где уже полыхал большой костёр. Когда с переноской груза было покончено, Андре снова послал людей наружу – во-первых, подыскать подходящее укрытие для повозок и лошадей, а во-вторых, собрать хворост, потому что становилось всё холодней.

Андре и Сильвестр пошли вместе со всеми. С дамами, на случай, если им что-нибудь понадобится, оставили одного пожилого мужчину из кухонной команды.

Непогода тем временем крепчала, и, пока все торопливо собирали валежник, дикий порыв пронизывающего воющего ветра сбросил одного человека с откоса и швырнул вниз, на камни. Бедняга сломал руку и разбил голову, потерял сознание; пришлось закончить сбор топлива и поскорее укрыться в пещерах.

О том, чтобы при такой погоде продолжать охоту, не было и речи. Но, видя, какую силу набрал ураган, все понимали: о возвращении в Лимасол придётся забыть, пока непогода не стихнет.

Сен-Клер распорядился, чтобы все приготовились ночевать в пещерах. Дюжина воинов принялись за работу, возводя и выравнивая загородку из булыжников и каменных обломков поперёк входа в пещеру, чтобы умерить силу врывающегося в укрытие ветра. Правда, стена не достигала верха входного отверстия на половину человеческого роста, но была достаточно высокой и прочной, чтобы ветер можно было терпеть. Под прикрытием стены, вокруг костра, разложенного посередине главной пещеры (она имела добрых тридцать шагов в длину и почти столько же в ширину), поставили четыре кожаные палатки. Вбить колышки в каменный пол было невозможно, но, поскольку внутрь задувало не очень сильно, палатки закрепили, привязав растяжки к тяжёлым камням. Пока вокруг одного костра разбивали этот бивуак, над вторым повар и его подручные жарили на вертелах оленью ногу.

Сильвестр распорядился разжечь по небольшому костру в центральной и дальней пещерах, причём в дальней, огонь горел, как и полагал ловчий, ровно и без дыма. Зато огонь в центральной пещере пришлось затоптать, иначе дым наполнил бы все три и выгнал всех наружу, где бушевала буря.

Удостоверившись, что в дальней пещере будет тепло и не дымно, Андре предложил двум королевам решить, лягут ли они спать в одной из четырёх палаток в главной пещере, где разместились остальные охотники, или устроятся в дальней. Его ничуть не удивило, что дамы предпочли последний вариант: их управитель Ианни уже вовсю хлопотал, устраивая им из сложенных палаток и одеял постели и сиденья возле огня, и скоро предназначенная для женщин пещера приобрела чуть ли не обжитой вид. У стены даже горели в подсвечниках сальные свечи, а на переносных треножниках, выполнявших роль умывальников, стояли кувшины с тёплой водой.

Андре поклонился королевам и сказал, что пошлёт за ними, когда всё будет готово. Но когда он повернулся, чтобы уйти, Беренгария окликнула его и поблагодарила, хотя не сказала, за что именно благодарит. Такая любезность удивила молодого человека, ибо за весь день царственные особы едва ли обменялись с ним парой слов. Тем не менее Андре слегка наклонил голову в знак признательности. Но ещё больше он удивился, когда Иоанна попросила его на минутку присесть, заявив, что хочет рассказать ему кое-что и кое о чём его спросить.

Рядом с костром, который Сильвестр развёл возле задней стены, положили четыре больших валуна и превратили их в сиденья, набросив на них сложенную ткань. Дым струйкой поднимался вверх и рассеивался, не разъедая глаза. Увидев, как один из свитских положил стопку сложенной материи и на третий валун, Андре кивком поблагодарил его.

Потом Сен-Клер вопросительно посмотрел на королеву Иоанну. Поймав его взгляд, та уселась напротив, скрестив обутые в сапоги ноги и обхватив руками обтянутое кожаными штанами колено. От этого простого движения у Андре перехватило дыхание. Он провёл в обществе дам целый день, но его до сих пор смущал вид женщин в мужском платье. Правда, обе королевы не снимали широких плотных плащей, к тому же все, включая его самого, были слишком поглощены другими проблемами, чтобы обращать большое внимание на внешний вид дам.

Сейчас, однако, королевы сняли охотничьи плащи и кожаные безрукавки и даже нашли время причесаться. У них не было возможности сменить наряд, поэтому обе остались в лёгких, до колена, коттах – вроде тех, что носят рыцари поверх кольчуг, – и в обтягивающих кожаных штанах, подчёркивавших линии ног. Поэтому, когда Иоанна Плантагенет обхватила колено руками, зрелище на миг полностью захватило Андре, тем более что воображение живо дорисовало ему остальное.

Спохватившись, Сен-Клер отвёл глаза, но тут же смутился ещё больше, ибо увидел подавшуюся к нему точно так же одетую (или, правильнее сказать, точно так же раздетую) королеву Беренгарию. Котта так плотно обтягивала её полную грудь, что у юноши перехватило дыхание.

Он инстинктивно закрыл глаза, чувствуя, как по его лицу бежит жаркая волна румянца, потом открыл их снова. Ни одна из женщин не дала ему понять, что заметила его замешательство.

– Сегодня вы произвели на меня сильное впечатление, мастер Сен-Клер, – прямо заявила Иоанна. – Задание, которое вам поручили, вполне могло быть возложено на кого-нибудь другого. Мне это хорошо известно, потому что именно я просила поручить его вам, исходя из собственных эгоистичных соображений. Но вы изумительно со всем справились и проявили величайшее терпение, не позволив себе ни малейшей жалобы, ни единого хмурого взгляда, хотя вылазка оказалась долгой, трудной и даже опасной, чего никто из нас не предполагал. Вы выполняли свой долг и великолепно справились со своими обязанностями. Разумеется, это непременно будет доведено до сведения брата. Моя сестра Беренгария придерживается того же мнения и, конечно же, присоединит свой голос к моему.

– Как вы уже сказали, мадам, я исполнял свой долг, но делал это с удовольствием. Могу ли я... Вправе ли я поинтересоваться, почему вы попросили поручить это дело именно мне?

Иоанна бросила взгляд на Беренгарию, а когда снова повернулась к Сен-Клеру, слегка склонив голову набок, между её бровями залегла морщинка недовольства.

– Потому, мессир, что я почитала вас человеком умным и приятным собеседником. Стоит ли побуждать меня пересмотреть это мнение, задавая столь глупые вопросы?

Увидев, что Андре непонимающе смотрит на неё, Иоанна нахмурилась ещё больше и выпрямилась.

– Думаю, от вашего внимания, мессир Андре, не укрылось, что большинство ваших товарищей-рыцарей едва ли способны поддержать разговор о том, что не касается оружия, доспехов, турниров и убийств. Когда эти темы иссякают, они попросту немеют. Мой брат говорил, что вы умеете свободно читать и писать. Он не ошибся?

– Нет, мадам.

– Значит, уже одним этим вы отличаетесь от так называемых равных вам людей. Я и раньше знала ужасную правду, но меньше месяца назад услышала, как Шарль, епископ Блуа, подтвердил её, и это заново меня потрясло: ни один из двухсот выбранных наобум рыцарей не умеет ни читать, ни писать. Мало того что сами они неграмотны, так они ещё и смеются над всеми грамотеями, бо́льшая часть из которых клирики, для коих умение читать и писать входит в их обязанности. В результате такого упрямого недомыслия между рыцарями и клириками ширится пропасть. Вы грамотны, мастер Сен-Клер, и это выделяет вас из толпы ваших товарищей, суля надежду на то, что с вами можно поговорить не только о войне, оружии и лошадях. Надеюсь, вы способны беседовать и на темы, которые могут заинтересовать женщин вроде меня и моей царственной сестры. Вот чем был продиктован мой выбор.

– Понимаю, – кивнул Андре. – И понимаю также, почему мой вопрос пришёлся вам не по душе. Прошу прощения, мадам, что сразу не осознал этого. Честно говоря, мне просто в голову не приходило, что умение читать и писать может казаться кому-то качествами, заслуживающими восхищения. Напротив, меня так часто высмеивали за это, что я предпочитаю не бахвалиться своей грамотностью.

Помедлив, он продолжал:

– Но вы упомянули, что хотите что-то мне рассказать и о чём-то спросить. Я в вашем распоряжении.

– Ах, если бы только вы...

Прочесть что-либо по лицу Иоанны было решительно невозможно, и, пока Андре пытался уразуметь, что она собиралась сказать, королева заговорила снова. На этот раз Сен-Клер пропустил её слова мимо ушей и, увидев, что Иоанна смотрит на него вопросительно, в ожидании ответа, встрепенулся.

– Прошу прощения, мадам. Я на миг отвлёкся и пропустил ваши последние слова.

– Я сказала, что Ричарда может встревожить то, что сегодня к ночи мы не вернёмся в Лимасол. И спросила, не собираетесь ли вы послать к королю гонца, чтобы известить, что с нами всё в порядке, мы просто задержимся и переждём бурю?

– А, вот оно что. Нет, я не собираюсь посылать к королю гонца.

Андре подобрал сучок и бросил его в огонь.

– Ваш брат достаточно умён и сам поймёт – в такую погоду пытаться вернуться в город просто глупо, значит, мы нашли укрытие и вернёмся, когда непогода уляжется.