Текст книги "Хранитель солнца, или Ритуалы Апокалипсиса"

Автор книги: Брайан Д'Амато

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 53 страниц)

(68)

ОМОД сделал ход. Я сделал ход. Он ответил. Я двинул череп в направлении этой формы. Судя по всему, это могла быть разрушенная пирамида или потухший вулкан, но ужасно траченный временем – весь в трещинах и камнепадах. И чуть ниже вершины виднелось что-то странное, выступ, похожий на гигантскую бородавку. ОМОД опять сделал ход.

М-да.

Я продирался сквозь информационную пургу. Столько шума и такой слабый сигнал. Это напоминало снег телепомех на экране телевизора. Компьютер сделал ход. Гм. Не то. Нащупывать путь становилось все труднее. Все меньше и меньше кочек в болоте.

ОМОД сделал ход. Возможные варианты вспыхивали и гасли передо мной. Я шагнул вперед. Появилось ощущение, будто я поднимаюсь по высоким, кривым, разбитым ступеням. Вокруг выступали крупные фигуры, но я не сумел их рассмотреть и даже вообразить – ты не видишь ландшафт игры, скорее, обретаешь внутреннее представление о нем. Я напоминал себе того слепого альпиниста, который продолжает устанавливать рекорды в Тибете. [765]765
  Подразумевается Эрик Вайхенмайер (р. 1968), всемирно известный слепой альпинист, покоривший Эверест.


[Закрыть]Поскольку он не может обозреть всю картину целиком, ему приходится собирать информацию по крупицам, нащупывая путь по траверсам между пиками, а потом составлять для себя модель маршрута, тщательно и последовательно, словно нанизывая бусы на нить. Ступеньки поднимались к 4 Ахау. ОМОД сделал ход. Я ответил. Вверх, вверх. Давай. Звук – нет, воспоминание о звуке слетело сверху, я слышал слабое неравномерное бормотание, голос из прошлого… Подобно тому, как забытое слово готово сорваться с языка, образ обретал законченность в моих мыслях. Но мне никак не удавалось вылепить его. Забудь об этом, Джед. Сосредоточься. Я понял, что на вершине есть полость, мы на чоланском называем это к’отб’ах, пещера в небесах. ОМОД старался скинуть меня со склона. Я ввел в игру еще один череп, установил его. Машина отреагировала. Гм. Еще несколько шагов… Так. Я двинулся вверх.

Выше и выше. Под ногами крошился ржаво-красный камень, словно я оказался в бэдленде. Я поднялся над кронами деревьев. Мы сделали по ходу. Теперь я был так высоко, что даже кондоры не залетали сюда. Я стоял на западном склоне горы, который еще хранил дневное тепло. Съежившееся солнце было другим, не тем, которое встает и садится каждый день. К закату клонилось светило б’ак’туна, 394-летнее солнце, которое достигнет зенита только 4 Ахау. А поскольку мы находились на другой стороне мира – можно сказать, на отраженной стороне, – оно восходило на западе.

Вверх, вверх. Я сделал ход.

Так.

Последовала пауза.

Я словно очутился внизу, на плоскогорье или на tablero, [766]766
  Здесь: терраса ( исп.).


[Закрыть]раз этот курган представляет собой руины мула в теотиуаканском стиле. Недалеко впереди зиял широкий зев в ровном уступе, неровный, перекошенный овал, а за ним – длинный ход в глубь горы, а дальше начинался следующий подъем, пологий talud… [767]767
  Склон ( исп.).


[Закрыть]а потом на краю следующей террасы я различил гигантский неровный тускло-оранжевый в сумерках булыжник. Я пробирался вперед, непрерывно сражаясь с неутомимым ОМОДом.

Звук усилился, лучше сказать, тень звука стала резче. То низкое блеяние, то чувственный рев исходили из норы. По раскатам эха можно было определить, что пещера превышает размерами гору и при этом заполнена живыми существами. Они походили на летучих мышей и висели там этакими семейными группками, неисчислимыми триллионами. Но звук они производили вовсе не мышиный и были крупнее. У меня сложилось впечатление, что эти твари безволосые. Кто они? Их булькающие вопли ассоциировались, как ни странно, с детскими воспоминаниями, но не с гватемальским периодом… Ага, прояснилось.

Речь пойдет о Eumetopias jubatus. [768]768
  Латинское название сивуча, или морского льва.


[Закрыть]Шел, пожалуй, третий год моей жизни у Одегардов, когда они взяли меня в паломническую поездку по церквям. Мы поехали в Сан-Франциско, потом в Сиэтл, и на обратном пути автобус остановился у Пещер морских львов [769]769
  Пещеры морских львов – единая система морских пещер на Тихоокеанском побережье США.


[Закрыть] – это такой частный придорожный аттракцион около городка под названием Флоренс на орегонском побережье. Весной туда приплывает сотни три морских львов, они там спариваются на камнях. Вы спускаетесь на лифте с утеса, потом идете по вырубленному в известняке коридору к каменному балкону, который выходит в грот. Волны внизу поднимаются на высоту трехэтажного дома, а потолок пещеры находится футах в десяти у вас над головой, и вы пытаетесь понять, что там в бурунах делают эти горы жира и костей. Самка визжит, стоит быку в две тысячи фунтов весом взгромоздиться на нее, а самцы-холостяки в стаде и вожаки часами ревут, пугая друг друга, и этот рев гулким эхом отдается от влажных скал. Сегодня, если при вас произносят «ужасающе громко», вам приходят на ум искусственные звуки – грохот отбойных молотков, снимающих вершину горы, рокот громадных лайнеров, прогревающих двигатели, гром артобстрела, взрывов. И хотя какофония в этих пещерах была стопроцентно естественного и весьма старинного происхождения (что и говорить, брачные крики морских львов, должно быть, не шибко отличались от свадебного ликования, скажем, диатримы, анкилозавра или пентацератопса), она была невыносимой для моего уха, и это впечатление забыть я не мог. Я слегка подался вперед. Что-то зашелестело. Наверное, эти существа двигаются, расправляют крылья, готовятся к тому, чтобы устремиться наружу, когда 4 Ахау солнце погаснет. Они хлынут оттуда бесконечным потоком, сдерживавшимся долгие туны и к’атуны, дюжины дюжин б’ак’тунов, они заполонят землю и освоят ее. Вы видели, как летучие мыши вылетают из большой пещеры? Если нет, то я все равно не сумею дать достойное описание, а в противном случае мне и стараться не нужно. Самое пугающее в этом зрелище – ощущение, что черной туче не будет конца. Кажется, что вся земля внутри начинена летучими мышами.

Я осторожно, на ощупь, вошел в пещеру. Ага, ясно, блеяние и рев не однообразны в своей повторяемости и подчинены какой-то системе. Эти существа о чем-то говорят! Я постоял в квадрате около минуты, пытаясь разобрать отдельные фразы.

Да, это язык, точно, подумал я. Только я его не слышал прежде и даже готов был спорить, что это не человеческая речь, некоторые слоги напомнили мне брань обезьян ревунов… Если побыть здесь подольше, я пойму… но ОМОД снова сделал ход, он не прекращал работать. Солнце понемногу склонялось на запад к 4 Ахау. Я передвинул вперед восьмой череп на два квадрата, стараясь играть не слишком робко. Нельзя позволить ОМОДу снова перехватить инициативу. Я уже миновал вход в пещеру и находился в точке, откуда мог посмотреть на камень, нависающий надо мной. Не верится, что он держится на чем-то. Если он соскользнет и покатится вниз, то раздавит меня, как кованый сапог соломинку. А что еще важнее, завалит вход в пещеру, и эти ребята никогда оттуда не выйдут. ОМОД отошел на один квадрат назад, я сделал шаг вперед и потянулся вверх, ощупывая основание камня.

Опа.

Громада шевельнулась. Ужас. Я откатился вместе с креслом, сжался в комок, словно камень уже стал падать на меня. Но спустя немного времени выяснилось, что я все еще жив. Тогда я снова осмелился приблизиться. Гигант уравновесился и медленно колебался под воздействием ветра на своей неустойчивой оси. Это был качающийся камень, как пагода Чайттийо – Золотой камень – в Мьянме, которая, кажется, вот-вот скатится с уступа. [770]770
  Пагода Чайттийо – буддистская святыня и место паломничества в Мьянме. Сооружение высотой 5,5 м находится на вершине гранитного камня, балансирующего на уступе скалы. Камень покрыт сусальным золотом.


[Закрыть]Вы, глядя на нее, просто понять не можете, почему она не упала раньше. Однако глыба эта, только по подтвержденным историческим данным, простояла там вот уже две тысячи лет. Я чувствовал, что центр тяжести огромного валуна несколько смещен и он чуть-чуть наклонен на запад, словно хочет одного: рухнуть и закрыть навсегда вход в пещеру. Шагнув еще ближе, я нащупал кусок булыжника между камнем и его основанием. А потом – привязанную к обломку нить, уходящую в пустоту слева от меня, натянутую, как фортепианная струна, которая настроена на верхнее до. И до меня дошло: это страшная ловушка в духе Уайла Е. Койота, [771]771
  Уайл Е. Койот – персонаж мультсериала «Луни тьюнз», придуманный американским мультипликатором Чаком Джонсом.


[Закрыть]такие ставили пайюты [772]772
  Пайюты – название группы индейских народностей на территории США.


[Закрыть]на сусликов и лис. А кто-то далеко-далеко отсюда в любую минуту готов выдернуть подставку и обрушить грозный валун. Единственная возможность предотвратить это и дать обитателям пещеры шанс покинуть ее – найти того типа, который держит нить, апокалипсника.

Я откинулся на спинку кресла и потянул за пучок отросших, слава богу, волос. Странно, почти ничего не чувствую. Попытался прикоснуться к носу, но не мог сказать, удалось ли мне это, пока не скосил глаза. Черт, онемение. Полная задница. Я наклонился вперед – вот-вот ухвачу эту нить. Она была слишком тонкой – невозможно разглядеть, вернее, вообразить, что видишь ее, однако вокруг нее клубилась сероватая мгла, поэтому я определил: нить тянется на северо-северо-восток в черный квадрант, близко к белому. Я потер лоб, отступил назад. Так. Понятно. Она уходит вверх и исчезает в дымке над Тихим океаном. Аляска? Пока не могу сказать точно. Я попробовал еще раз. Увы. Эту нить не наденешь на шкив, не скрутишь пальцами… и не только потому, что она воображаемая (впрочем, конечно, так и есть, но в тот момент эта линия казалась мне на удивление реальной). Просто у игры свои законы. Ну не может же в шахматах ваша ладья ходить по диагонали. Вот и мне нужно было двигаться по земле, так сказать. Я помчался вниз по лестнице и взял курс на север по равнине. ОМОД последовал за мной. Иногда я будто бы видел нить у себя над головой. А это означало, что последняя догадка верна и наш парень (кстати, мы уж решили исходить из того, что это мужчина, поскольку курочки в общем и целом не так склонны к геноциду) каким-то образом связан с северо-западным побережьем Тихого океана. Конечно, поле для поиска все еще оставалось очень обширным. Представьте, что вы, не зная названия, хотите найти рецепт в разделе «азиатская кухня». Поисковые системы набрали еще несколько тысяч терабайт информации. Черт побери, мне нужна более крутая математика, чтобы работать с таким материалом. Более стохастическая. Более аппроксимирующая. Что-то вроде колмогоровской [773]773
  А. Н. Колмогоров (1903–1987) – выдающийся советский математик, академик.


[Закрыть]мозгокрутной функции. И все же тот тип находится где-то здесь. На этом этапе не остается никого, кто был бы полностью вне системы. Чтобы твое имя совершенно не упоминалось в онлайновых файлах, ты должен быть новорожденным младенцем в племени охотников-собирателей в горах Новой Гвинеи. Но в таком случае ты явно не апокалипсник. А наш парень наверняка обладает кое-какими техническими знаниями. Он, несомненно, учился в более или менее приличной школе. Не более сорока лет назад. Его имя было зарегистрировано в местном департаменте образования или в департаменте штата, даже если преподаватели ходили к нему на дом. А это уже сужает границы поиска до какого-то жалкого миллиарда душ из общего населения земли в шесть целых и восемь десятых миллиарда. Если ограничиться северо-западным побережьем, то придется перебрать всего-то тридцать миллионов. Какие проблемы?

Я передвинулся на три квадрата к востоку, дальше в будущее, на ноябрь. Закрутился вихрь информации – имена, адреса, номера социального страхования, данные о прохождении военной службы, профессии, вложения, доменные имена, почтовые коды, сведения по арестам, предположительно уничтоженные сведения по арестам среди подростков, списки корпоративных и государственных служащих, профессиональные ассоциации, союзы, гильдии, светские клубы, секретные общества, члены церквей, подписчики журналов, гугловские уведомления, регистрация автомобилей, телефонные звонки, покупки лекарств по рецептам, даже пейнтбольные команды, невероятный клубок перекрестных ссылок, похожих на космы спутанных в дреды волос. Я сделал ход. ОМОД просмотрел данные, оценил их, отсеял все, кроме 0,00001 процента, и тоже сделал ход.

Ничего. Отлично. Я сделал еще один бросок – в декабрь. Посыпались тонны битов. Я ждал. Интернет сегодня работал медленно. В серверы заползала какая-то новая разновидность троянского червя, но не в локальном масштабе, а на маршрутных станциях линий Т1. [774]774
  Линии Т1 – каналы, спроектированные специально для передачи цифровых сигналов.


[Закрыть]Говорили, что акцию такого уровня могло провернуть только правительство Штатов. Либо наемные хакеры, либо один двенадцатилетний умник, вооруженный клавиатурой и мечтой. ОМОД обработал всю эту гору сведений, оценивая каждый бит на возможность пересечения с гипотетическим апокалипсником. Он сделал ход. Я сделал ход. Еще 3×10 ¹²бит. ОМОД, ни на что не жалуясь, выполнил и это задание. На этот раз он прочесал данные по миллениаристским и светопреставленческим культам. Их было немало (тема популярная, согласитесь), и Таро настоял, чтобы мы настроили систему на сверку со всякой такой чушью через каждые несколько ходов. Тем не менее я полагал, что наш подозреваемый не зависит от этих сообществ, в крайнем случае, только сочувствует подобным движениям. Он может оказаться бывшим мусульманином, «свидетелем Иеговы», выходцем из ордена Солнечного храма, [775]775
  Солнечный храм – якобы сохранившееся тайное общество, продолжающее традиции тамплиеров.


[Закрыть]но даже если и так, я готов поставить пять против одного, что он не из активных членов. Он, вероятно, волк-одиночка. Но и не лох типа Освальда. [776]776
  Имеется в виду Ли Харви Освальд, убийца президента Джона Кеннеди.


[Закрыть]

ОМОД сделал ход. Черт! Ничего.

Гм.

Хорошо. Не спеши. Переведи дыхание.

Надо сузить поле. Предположим, парень не прочь пофанфаронить. Ну хоть немного. Я подвинулся назад, в так называемое пространство хвастунов. Это была целая галактика аутсорсингового сервиса, сетевых сайтов и подобных онлайновых служб, а вдобавок к ним более триллиона отображенных в кэш-памяти почтовых адресов, текстовых посланий, записанных компьютерами телефонных разговоров и еще бог знает чего. Это был гигантский объем информации, 2×10 ¹³бит на данную миллисекунду. Ну-ка поработай, ОМОДчик.

И он принялся работать. Он соотнес все, что мы уже сделали, со всей этой кучей, с такими туманностями, как «Твиттер», «Фейсбук», «Бебо», «Оркут», «Фликр», «МайСпейс», «Блоггер», «Технорати» и сотней других, активных, помещенных в кэш или заброшенных. Пес Господень, подумал я. Представить только, что когда-то это называлось Информационной супермагистралью. Уж лучше окрестили бы Информационным суперфондом. Самая большая и вонючая навозная куча в мире. Стэйтен-Айлендская свалка [777]777
  Стэйтен-Айлендская свалка – знаменитая нью-йоркская свалка, действовавшая с 1947 по 2001 год, но вскоре снова открытая после атаки на Всемирный торговый центр.


[Закрыть]мозговых отходов. Но ОМОД с ней разобрался. Esta bien.

Теперь причеши-ка это еще раз. Я перешел в пространство, называемое «Шибболет». [778]778
  Шибболет – библейское выражение, в переносном смысле обозначающее характерную речевую особенность, по которой можно опознать группу людей (в частности, этническую), своеобразный «речевой пароль».


[Закрыть]В принципе, это был список слов-маячков («День упокоения», «Даджаль», [779]779
  Согласно исламскому учению, Ад-Даджаль – ложный мессия, средоточие вселенского зла.


[Закрыть] «чиллизм», [780]780
  Чиллизм – интернет-сообщество, культивирующее невозмутимость, хладнокровие в любых обстоятельствах (от англ. chill – холод, холодный). ( Прим. ред.)


[Закрыть] «Аваддон», [781]781
  Аваддон (иначе «губитель») – в иудейской (а затем и в христианской) теологии ангел истребления, разрушения и смерти.


[Закрыть] «Калиюга» [782]782
  Калиюга – в индуизме последняя эра, после которой начинается обновление времени. Характеризуется падением нравственности.


[Закрыть]), фраз-маячков («У меня есть бомба», «Я ненавижу человечество», «Мир должен быть уничтожен») и прочего. Я велел ОМОДу проверять орфографию, но малознакомые языки пропускать. Передохни пару секунд. Ты это заслужил.

ОМОД задумался. И сделал ход.

Ага.

Десять тысяч четыреста сорок.

То есть на этот момент (три тысячи восемьдесят пятый ход в игре) мы с ОМОДом выявили десять тысяч четыреста сорок потенциальных апокалипсников.

Конечно же, многих отсеяли. Возможно, выплеснули вместе с водой и ребенка. И все же я готов поставить три к одному, что наш парень среди этих десяти тысяч.

Неплохо. Удовольствуйся пока этим. Отлично.

Я сделал ход. ОМОД сделал. Нить по-прежнему уходила куда-то вдаль, но теперь она была ближе к земле. Восемь черепов. Я потерял череп. Семь черепов. Не на Аляске. Так. Уже теплее. Не в Калифорнии…

Опа!

Не в Штатах.

Он канадец.

Опять игра наудачу. И я интуитивно ставлю на Британскую Колумбию или Альберту. Оставим пока северную часть. Так. Я тебя найду, сучий потрох, кленовый лист долбаный.

Я стоял рядом с Ванкувером, было 10 декабря, до 4 Ахау оставалось одиннадцать дней, а я плавал в тумане, почти ничего не видел, но все же ощущение было такое, что он рассеивается, ситуация проясняется. ОМОД сделал ход. Не туда, подумал я. Туда. Нет. Не это. Я просмотрел личные данные. Многие из них представляли собой просто имена с нечеткими связями в социальных сетях. А некоторые – только связи без имен. Часть – просто ники. Все равно нужно проверить, подумал я. Не будь разборчивым нищим. Туда. Нет. Не он. Не он. Кажется, я снова могу коснуться этой нити, вот только теперь она дергалась, выскальзывала из моих рук в метели. Вот она! Я ее все же ухватил. Иррелевантные биты отвалились, словно снежные хлопья, растаяли в воздухе. Промахнулся. Давай. Ходи. Я сделал ход. Действительно, что-то проявляется. Не в смысле форм. Скорее, проясняется…

Ага. Впереди вспыхнул ярко-красный свет, как лак на ногтях Махимона в Сан-Кристобаль-Верапасе. Странно, подумал я. Красный – юго-восточный цвет. Откуда он взялся в Серой стране? Может, я двигаюсь не в том направлении? Может…

Бип. ОМОД сделал ход.

Так.

Красный свет. Ладно.

Я сделал ход. Семь черепов. Ответный ход. Шесть черепов. Я задумался. Еще шаг. До пяти черепов. Теперь ОМОД. Четыре черепа. Я хотел бросить бегунок. Нет, погоди. Взял назад. Слишком прямолинейное мышление.

Передохни…

Я бросил взгляд на окно времени. Уже три пополудни. Значит, я просидел за игрой почти восемь часов реального времени – раньше я так долго играть не мог. С другой стороны, я чувствовал себя хуже, чем когда-либо прежде. Симптомы включали нарушение чувства равновесия, пониженный сердечный тонус и трудности с памятью – я не мог вспомнить собственное имя. Я цеплялся за клавиатуру, словно за спасательный круг. Но случай падения в воду сейчас маловероятен. Держись, дружище. Это всего лишь эндшпиль.

Последние крохи порошка Рулевого подбросили топлива в мою биологическую систему за несколько мгновений до того, как перестимулированные синапсы перестали функционировать. Я принялся соображать, не является ли красный цвет ключом к чему-то другому, знакомому мне и связанному с этим цветом, – форме, животному, цифре, фразе.

Я сделал ход. Компьютер сделал ход. Три черепа. Два черепа.

Может быть, слово? Нет, два слова. Два коротких слова. Я уже видел это словосочетание – довольно бессмысленное, что же это такое, что это…

Я сделал ход.

Один череп…

Адская Гниль.

(69)

В первом окне холодный фронт протяженностью в восемьсот миль – полоса желчной желтизны на чистой голубизне Аляскинского залива – катился на запад со скоростью двенадцать миль в час. Судя по сопроводительному тексту, он должен был достичь побережья Британской Колумбии около 5.30 утра по стандартному тихоокеанскому времени, через пятьдесят минут. Рассвет начинался в 5.22, через двадцать две минуты после запланированного времени атаки. Во втором окне на крупном плане с разведывательного спутника КН-13 [783]783
  КН-13 – название серии американских спутников-шпионов.


[Закрыть] «Айкон» слева были видны пролив Джорджия, оранжевые натриевые фонари Ванкувера и черная река, бегущая между ними, а справа – длинный хвост белых огней трансканадского хайвея, который шел на восток, делая широкую петлю у Фрейзера. В дальней правой части экрана мерцало пятно – городок Чиливак. В сопроводительном тексте приводились кое-какие важнейшие факты: Ванкувер является вторым крупнейшим биотехнологическим центром в Северной Америке и самым быстрорастущим в Канаде, по стандартам жизни он неизменно занимает место в первой четверке городов мира, средний ай-кью его жителей достигает твердых 98 и (это, возможно, звучало противоречиво, но для нас было важно) здесь самое большое число самоубийств на душу населения, чем в любом другом мегаполисе Западного полушария.

Третье окно занимала карта Чиливака – его площадь не превышала двух квадратных миль. Он вовсе не казался угрожающим. Там было две системы улиц; одни шли с севера на юг, а другие, в северо-западном квадранте, поворачивали на двадцать градусов по часовой стрелке. На южной стороне с длинными и извилистыми улицами располагались новые жилые кварталы. В восточной части преобладала старая застройка, здесь тоже стояли большие здания, маленькие тесные кварталы были вытянуты с востока на запад. Маргерит-авеню шла в том же направлении в центре, а дом восемьсот двадцать по этой улице находился посередине квартала. В тексте, сопровождавшем это окно, говорилось, что население Чиливака составляет семьдесят восемь тысяч, и, хотя экономика города имеет сельскохозяйственный уклон, многие жители работают в большом городе в шестидесяти милях к западу, долгие поездки на работу и с работы – это стиль их жизни, среднедушевой доход горожан составляет сорок восемь тысяч канадских долларов, а уровень рождаемости равен 9,8 на 1000 жителей при уровне смертности 7 на 1000 в год. Скоро эти цифры поменяются на 0 и 1000 соответственно, подумал я.

– Почему они его не взяли, когда он вышел из дома? – прошептала мне на ухо Эй-2. Она только что появилась.

– Он четыре дня не выходил, – сказал я.

– Вот как.

– В любом случае, они считают, что Козел где-то там у него. Вот почему они перенесли операцию на этот день.

– Вот как, – повторила она, после чего устроилась рядом и уставилась на видеостену.

Мы сидели в большом конференц-зале во временном сооружении рядом с Гиперчашей. Говоря «мы», я имею в виду себя, Таро и его аспирантов, доктора Лизуарте, Ларри Бойла, Тони Сика, Майкла Вейнера, который взгромоздился на стул слева от меня, и почти всех занятых в проекте «Пачиси», кроме Марены, которая по неизвестной мне причине смотрела съемку из своего дома в Колорадо. Царила такая развеселая атмосфера, что я представлял, будто мы – студенты-старшекурсники, которые вдруг ни с того ни с сего собрались посмотреть по телевизору президентские выборы или «Гринч – похититель Рождества». Но к тебе это не относится. К тебе – нет.

– А вот и вторая цистерна! – воскликнул Лоуренс Бойл.

Он лазерной указкой ткнул в четвертое окно. В нем светилась передаваемая со спутника в реальном времени ночная картинка приблизительно четырех кварталов с домом Цервика в центре. Я разглядел два фронтона, гараж с плоской крышей на две машины и довольно большой деревянный настил в длинном узком заднем дворе. К сожалению, металлическая кровля с медным покрытием мешала заглянуть внутрь с помощью инфракрасной аппаратуры. Цистерна, о которой говорил Бойл, напоминала банку «ред булла». Машина проскользнула внутрь с погашенными фарами и встала за своим уже припаркованным близнецом на Эмеральд-стрит, в двух кварталах к югу от Маргерит-авеню.

Я встал, чтобы рассмотреть пятое окно, которое мне частично закрывала голова Тони Сика. Там был превосходный кадр с радиомачты – она возвышалась в центре города, и с нее сделали снимок квартала номер восемьсот под углом в сорок пять градусов. Я не увидел ничего необычного. Дом в колониальном стиле на четыре спальни. Перед входной дверью – крыльцо с четырьмя ступеньками и козырьком, который задержит штурмующую команду на секунду-другую. Участок невелик (застройка тут началась в 1988-м, перед началом эры Макстроя [784]784
  Макстрой ( англ. McMansion) – уничижительный термин для обозначения большого загородного дома, построенного с использованием типовых современных технологий.


[Закрыть]), и командир спецназовского отряда сказал, что им понадобится не более восьми секунд. Соседние здания почти не отличались от этого. В переднем дворе росло несколько кленов. Они еще не покрылись листвой. Все казалось вполне обыденным. Просто воплощением обыденности. Все уже не один десяток лет знали, что пригороды – не лучшее место для жизни, но тем не менее продолжали их застраивать, и посмотрите, откуда вышел зверь о семи головах.

Мамочка и папочка (в свои тридцать шесть лет Мэдисон Цервик все еще жил с родителями) наверняка отдыхали в главной спальне на втором этаже, а в задней части дома был кто-то еще, возможно младший братишка. Мэдисон – а теперь мы все были с ним запанибрата, – скорее всего, сидел в своей комнате. Приборы показывали состояние, которое называлось «шаблон, соответствующий ночному сну». То есть ни на первом, ни на втором этажах не светились экраны телевизоров, не горели настольные лампы. Вот уже более часа ни на одном из компьютеров датчики не отмечали движения мышки. Телефоны, КПК и прочие имеющие выходы в сеть гаджеты были отключены. Незначительный расход энергии означал, что в подвале работает маломощный прибор. Вероятно, все уютно устроились в своих кроватях. И видения человеческой катастрофы вспыхивали в их головах.

– Они передвинут начало операции на пять минут, – прозвучал по громкой связи голос Аны на фоне чьих-то переговоров. – Нужно проложить шланги.

– Спасибо, мисс Вергара, – ответил Бойл.

Мисс? Вот оно как? В любой другой день многие из нас ухмыльнулись бы. Сегодня все сохраняли серьезность. Ана (которая, оказывается, была в меньшей степени бойцом и в большей – игроком, чем я предполагал) в числе приблизительно тридцати гостей остановилась в трейлере, отделанном со всей мыслимой роскошью и установленном в десяти кварталах от дома восемьсот двадцать.

– Отлично, вот они, – сказала Ана.

Ее курсор показал на окно номер пять. Команда из четырех человек прикрепляла к задним стенкам двух хромированных цистерн длинные белые шланги. Повозившись немного, они проложили их двумя аккуратными дорожками – не дошли футов пятьдесят до дома Цервика, оставив смотанными несколько сотен футов запаса на каждом конце. Через некоторое время кто-то повернул клапан, и оба шланга надулись до свернутых колец, видимо тоже перекрытых клапанами. Вокруг постепенно конденсировался пар. Мы надеялись, что жидкий азот сдержит Козла.

В первый день расследования детективы обнаружили, что Мэдисону «остался один шаг» до получения самовоспроизводящейся популяции «искусственно созданного» штамма Brucella abortus. К концу второго дня работы они подтвердили, что его интересы в Интернете, в особенности карты гаплотипов человеческих геномов, которые он скачивал, свидетельствовали: он активно изменяет ДНК нового штамма. Brucella – очень почтенная и надежная бактерия, ее можно получить, принимая роды у буйволицы или выпив сырого козьего молочка с греком Зорбой. [785]785
  В романе Никоса Казандакиса «Грек Зорба» есть такая фраза: «Ну, иди сюда, выпей козьего молочка».


[Закрыть]На протяжении многих лет болезнь эту называли и мальтийской лихорадкой, и лихорадкой Кипра, и волнообразной лихорадкой, и бруцеллезом, и еще сотней разных наименований. Мы же окрестили ее Козлом. Симптомы не очень отличались от тех, что вызывал диснейуорлдовский вирус: внезапный пот с запахом сырого сена, мышечные боли, потеря сознания и в итоге смерть. Все это довольно жутко, в особенности потливость. Не забудьте прихватить с собой на пути в небытие органический дезодорант.

Больше всего дискредитировало Козла то, что это было первое бактериологическое оружие, созданное правительством Штатов. В 1953-м его испытали на животных, используя бомбочки размером с грейпфрут – позднее такие же применяли для бактерий сибирской язвы. ВВС выбрали их потому, что в отличие от большинства бацилл они могли долго выживать в воздушной среде и, что еще более важно, проникать через неповрежденную человеческую кожу. Противогазы, которые вы меняли в специальных изолированных кабинках, в данном случае не защищали – если у вас обнажился кусочек кожи, вы становились верным кандидатом в покойники.

Но при этом к 1970-м остатки этих штаммов сняли с вооружения и складировали в хранилище Пайн-Блафского арсенала в Арканзасе. И к 1980-м предположительно все запасы были уничтожены. Но с тех пор кто-то постоянно устраивал игры вокруг этого бактериологического оружия – либо пытался разработать средства против него, либо предпринимал попытки его продать, а возможно, и то и другое.

За шестнадцать месяцев, прошедших с того времени, как его уволили с ванкуверского предприятия «СеллКрафт», Мэдисон значительно усовершенствовал Козла. Штамм Цервика (по крайней мере, так утверждали спецы Центра по контролю и предотвращению заболеваний, изучив данные, которые дистанционно были сняты с жесткого диска Мэдисона) теперь обладал всеми необходимыми качествами – такими, как сверхбыстрое размножение, сопротивляемость антибактериальным средствам, отсутствие симптомов при заражении, выверенный до секунд инкубационный период. Но наиболее важным являлось то, что у профессионалов называется гибкостью распространения. Классические штаммы Brucellis переносятся с некоторых типов животных на человека, и, возможно, обратно. Но большинство братьев наших меньших либо вообще не подвержены воздействию этих бактерий, либо по причине продолжительности или образа жизни не могут передавать эти бактерии человеку.

Работа Мэдисона в колоссальной степени увеличила число потенциальных распространителей. Новый штамм, в сравнении с любыми природными бактериями, мутировал быстрее, причем в тех направлениях, где наиболее вероятна адаптация. Он словно настраивал собственный ДНК в зависимости от различных протеиновых характеристик сотен семей животных, не только приматов. В. czerwicki обладал способностью преодолевать через биосферу видовой барьер то в одну, то в другую сторону сколько угодно раз. Обычно эпидемии теряют силу по мере развития (поскольку в противном случае не осталось бы ни одного животного-распространителя), но поскольку Козел воздействовал на огромное число животных, подобная эпидемия закончилась бы далеко не скоро. Согласно одной из моделей Центра по контролю и предотвращению заболеваний, этот штамм мог, вероятно, убить все виды приматов и (или большинство) других млекопитающих. Можете себе представить, каким злобным выродком был Цервик. Ну ладно, бог с ними, с людьми, но если ты на братьев меньших замахнулся, то это лечению не поддается.

Как и его предшественники, Козел, видимо, угасал при внутримышечном введении стрептомицина. Но в случае одновременного проявления симптомов возникнет острая нехватка антибиотиков, даже если останутся люди, которые будут в состоянии делать инъекции. Конечно, Центр по контролю и предотвращению заболеваний уже разрабатывал вакцину, однако на ее изготовление требовалась еще неделя – и более года занял бы запуск в производство. Благодаря созданным моделям (по крайней мере, тем, о которых нас информировали) часть населения в полярных районах могла выжить. Но поскольку Козел обладал высокой сопротивляемостью к холоду, число спасенных было бы невелико. Геномодифицированные бактерии, легко преодолевающие видовые препятствия, сделают Заполярье весьма горячей зоной по меньшей мере на несколько десятилетий…

– И сколько у него этого материала? – спросила Эй-2.

Я понял, что она стоит на цыпочках, чтобы быть поближе к моему уху. Думаю, вежливость или скованность мешали ей схватить меня за плечо или притянуть к себе за волосы. Я чуть нагнулся.

– Ана считает, около двух галлонов, – сказал я. – Он расходовал конглютинин, [786]786
  Белок сыворотки крови, вызывающий гемагглютинацию (склеивание и последующее осаждение эритроцитов крови).


[Закрыть]словно бобовый соус.

– И этого достаточно?

– Ты имеешь в виду – для того, чтобы уничтожить жизнь на планете?

– Да.

– Так, значит, в одном галлоне около трех целых и четырех десятых триллиона бактерий, – прикинул я. – Скорость размножения у них около десяти процентов в день. Даже при двадцатипроцентной ежедневной гибели прироста количество более чем достаточное – два раза по десять в восемнадцатой степени за неделю, а это больше, чем нужно для начала эпидемии.

– Ничего себе, – распахнула она глаза.