Текст книги "Новый мир: О бедных ликанах замолвите слово (СИ)"

Автор книги: Вельга

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 47 страниц)

– И всё? – поинтересовалась Петуния, когда Артур снова рассеянно замолчал.

– Нет, дальше всё интереснее. Дежурный в аврорате… он просил не разглашать его имя, там потом нехорошая история приключилась и его выставили с позором, но к нашему делу это не относится… Так вот, он принял странный вызов от Поттера, который вроде как был в отпуске и слегка навеселе. Сигнал прошёл по каналу внутренней связи авроров, такое случалось не часто и обычно не документировалось. Он по старой памяти связался с Грюмом, но тот уже был на выезде, однако получив координаты, сказал, что это недалеко и пообещал проверить.

– И проверил, – мрачно изрекла Августа, сверля взглядом остывающий кофе.

– Проверил и сообщил, что Поттер немного перебрал огневиски и поскандалил с парочкой магглов. И что всё решилось не в пользу магглов, так что это дело лучше замять. Дежурный возражать не стал, поскольку его смена заканчивалась через пять минут, тогда же начинался отпуск, на протяжении которого он практически не выходил из запоя. Но смутно припомнил, что Грюм к нему частенько наведывался, хотя друзьями они никогда не были, в лучшем случае неплохими знакомыми, не более.

– А зачем он приходил?

– Я думаю, чтобы убедиться, что тот не интересуется новостями магического мира и не выходит из запоя, – не слишком уверенно ответил Артур.

– И это всё? – В голосе Августы слышалось разочарование.

– А вот дальше начинается самое интересное, – Артур сделал глоток воды. – По официальной версии Фрэнк и Алиса попали в Мунго на следующий день после нападения на Поттеров. Тогда же Грюм притащил в аврорат бессознательных Лестрейнджей. А через пару дней и Сириуса Блэка, тоже без сознания. Обвинения строились на показаниях Грюма, подозреваемых никто не допрашивал, не было необходимости. Да и возможности тоже, их постоянно держали в отключке.

– Но как такое может быть? – Люциус непонимающе хмурился. – Я хорошо помню то время, меня тогда по допросам затаскали, еле откупился. Сев вообще пару месяцев в Азкабане отдохнуть успел, пока Дамблдор не решил, что ему нужен карманный зельевар. Почему же их не допрашивали? Особенно Блэка, дело-то было громким. Шутка ли – убил двенадцать магглов.

– Повторюсь, это официальная версия, – Артур задумчиво смотрел перед собой. – Как там было на самом деле, мы вряд ли уже когда-нибудь узнаем.

– И что ты думаешь по этому поводу? – казалось, Люциуса действительно интересовало его мнение.

– Я не аналитик, но если ориентироваться на вашу версию, то Фрэнк и Алиса никак не могли пострадать в стычке с Лестрейнджами.

– Их убрал Грюм… как свидетелей, – с мрачной уверенностью произнесла Августа.

– Но почему тогда не убил? – спросил Люциус, ни к кому конкретно не обращаясь.

Этот вопрос повис в воздухе.

– Может, и убил, – ответила Петуния спустя некоторое время. – Грюм навещал их в Мунго, когда они начали приходить в себя… незадолго до их смерти.

– Как ты вообще умудрился всё это раскопать? – Люциус повернулся к Артуру.

– Зачастую добрым словом и бокалом огневиски можно добиться большего, чем малфоевскими деньгами, – Артур невесело усмехнулся. – Я попробую копать дальше, но ничего не обещаю.

– Если всё же понадобятся малфоевские деньги – только скажи.

Артур кивнул.

– И ещё кое-что, что показалось мне странным, – спохватился он. – По официальным данным Поттеров нашли совсем в другом месте. Ну, вы знаете… все знают. Об этом теперь даже в учебниках истории пишут. Дом якобы находился под защитой, в том числе и заклинанием доверия. А хранителем должен был быть Блэк, который оказался предателем. И Блэка посадили за то, что вместе с магглами он якобы убил ещё и Петтигрю – настоящего хранителя. Только Петтигрю тогда даже в Англии не было, судя по имеющейся у меня информации.

– За несколько дней до этого Питер уехал во Францию, – подтвердила Петуния. – Уехал официально, вернулся тоже официально, пришёл к Дамблдору… остальное вы знаете. Питер сказал, что Джеймс собирался увезти семью во Францию, он должен был ждать их там. А в доме, где их якобы нашли, они даже не появлялись.

– Невилл рассказывал, что им на занятиях Рик говорил, будто бы в Америке официально признаны не только вампиризм и ликантропия, но и некромантия, – негромко заговорила Августа. – Я бы не отказалась сейчас от услуг некроманта… потолковать с Грюмом по-свойски.

– Дорогая, ты же знаешь, что в Англии такая магия запрещена и карается Азкабаном. Пожизненно. Никто не пойдёт на такой риск, – хотя Петунии эта идея тоже показалась заманчивой. – Давайте не будем пока обсуждать это всё при мальчиках, я не хочу расстраивать Гарри.

========== Глава 42 ==========

Незаметно пролетела ещё неделя. Минула середина мая, через две недели в Хогвартсе начинались каникулы, а Северус так и не решил, насколько гуманно оставлять ситуацию с контрактами как есть.

Он попробовал ещё раз поговорить с Филчем, всё же тот, будучи завхозом, мог многое знать о магических существах Хогвартса. Но старик лишь пожал плечами и поспешил ретироваться. Проигнорировав здравый смысл, Северус осторожно поговорил и с Хагридом, однако тот пребывал в полной уверенности, что на территории Хогвартса царит мир да любовь, все всем довольны.

Хогвартс потихоньку выздоравливал. По крайней мере, Северусу хотелось так думать. Никто не возражал против того, чтобы выделить все оставшиеся ресурсы от прошлого превращения оборотней в поддержку школе. Да и самих оборотней тоже.

Рик с энтузиазмом отреагировал на осторожный намёк Северуса следующее полнолуние встретить на территории Хогвартса. Стаю Кэйла к этому решили не привлекать, хоть через систему аккумуляторов и терялась значительная часть энергии.

В июне все студенты должны были разъехаться по домам, и Хогвартс мог перейти в режим накопления. Северус надеялся, что за лето они найдут способ безболезненно избавиться от призраков школы и заделать другие утечки магии. Было очевидно, что с Дамблдором на борту этим будет не так-то просто заниматься.

Проверки закончились, план на следующий учебный год был утверждён, а сам Северус внезапно получил удачную для коалиции возможность – утвердить списки первогодок на следующий учебный год. И не просто утвердить, но и внести новые имена в обход министерства. Чем и воспользовался, заменив имя Гарри Поттера на Гарри Эванса, а также добавив в список Тилли и Робина.

Преподавательский состав был укомплектован чуть менее чем полностью. Только с ЗоТИ Фадж пока не определился. Господин министр и правда упёрся, как и предупреждала Амелия, но личность своего будущего шпиона раскрывать не спешил.

Зато на должность преподавателя защиты от тёмных существ отдел образования без проблем одобрил кандидатуру Ремуса Люпина. Не сказать, что Люпин был так уж этому рад. Северусу даже казалось, что тот до последнего надеялся на отказ из-за своего далеко не безукоризненного прошлого. Но, судя по всему, министерству об этом ничего известно не было. Уже позднее Артур Уизли подтвердил, что имени Ремуса в министерских списках оборотней действительно нет.

Спускаясь в подземелья, Северус невольно вернулся мыслями к Вальбурге Блэк. Он уже успел с ней познакомиться, а Каспар поделился с ним своим планом. Не сказать, что Северус так уж разделял его уверенность в том, что из этого получится хоть что-то, но всё же периодически возвращался в мыслях к этой теме.

Вот и сейчас, когда Северус проходил мимо заброшенного коридора, ведущего в покои предыдущего профессора проклятой защиты, что-то заставило его остановиться и прислушаться к своим мыслям. Сначала он даже решил, что это Хогвартс снова пытается ему что-то сказать, но замок дремал.

Помедлив ещё мгновение, он всё-таки свернул в заброшенный коридор. Путь до нужной двери был недолгим, а в самих комнатах Уильяма Янга ничего не изменилось. Разве что свежий слой пыли теперь покрывал их следы, оставленные некоторое время назад.

– Здравствуйте, сэр Уильям, – поздоровался Северус, прикрывая за собой дверь.

Теперь у него было больше времени, чтобы осмотреться. Портрет заинтересовал его особенно. Седовласый хмурый старичок явно чувствовал себя на нём как дома.

– Приветствую, молодой человек, – в голосе старика явственно сквозило подозрение, однако он не стал отказываться от возможности побеседовать хоть с кем-то.

– Как ваше здоровье? – вырвалось у Северуса раньше, чем он успел подумать.

Старикан одарил его взглядом, намекающим на отсутствие если не мозга, то как минимум такта. Северус почти устыдился, но пробормотать что-нибудь в качестве извинений не успел.

– Вы ведь не ради светских разговоров почтили меня своим присутствием? – поинтересовался старик.

Северус кивнул и задумался, зачем он, собственно, сюда притащился. Взгляд его снова притянула картина.

– Простите, если лезу не в своё дело, но этот холст… он всегда тут висел?

Старик недовольно поджал губы, но всё же соизволил ответить:

– Это моя собственность, несколько лет назад я заказал этот портрет у талантливого художника. Когда мне выделили эти комнаты, я повесил его на стену.

– А как случилось, что вы… – Северус замялся.

– Что я не отправился к праотцам, а поселился тут, заняв свой собственный портрет? Не буду вдаваться в подробности, мне просто не хотелось уходить, а оставаться в том призрачном состоянии я дальше не мог, словно что-то не давало… дышать, если можно так выразиться. Я стал изучать жизнь местных привидений и узнал, что некоторые из них тоже сталкивались с подобной проблемой.

– И вселялись в картины?

– Вроде того. Но для этого призраку нужно иметь связь с чем-то…

– С картиной?

– Да что вы заладили, картина, картина! – казалось, старикан рассердился, но практически сразу его гнев погас.– Можно и с картиной, как вот в моём случае. Или с каким-то другим предметом. Но связь с замком, например, тоже подойдёт. Даже предпочтительнее.

Было видно, что он загрустил.

– Почему предпочтительнее? – решил попытать счастья Северус.

– Потому что, будучи привязанным к этому полотну, я вынужден сидеть тут и ожидать, когда кто-то придёт искать моей мудрости. А это, знаете ли, очень скучно.

– То есть, вы не можете гулять с картины на картину, как это делают… картины Хогвартса? – в голове Северуса что-то начало собираться в единое целое, словно кусочки пазла вставали на свои места.

– Так умеют только те, кто привязан к Хогвартсу. К сожалению, я слишком поздно это понял. Замок не принял меня, я для него чужой.

– Если вам здесь скучно, я мог бы поспособствовать вашему переезду в более интересное место. Теперь у меня есть основание полагать, что это возможно. Или, быть может, вы хотите вернуться на родину?

Старикан прищурился и с подозрением уставился на Северуса.

– И что вы попросите взамен?

Северус хотел было ответить, что с радостью вышлет из Хогвартса всех дармоедов хоть маггловской почтой, лишь бы они согласились на это. Но всё же задумался, мог ли Уильям Янг предложить ему что-то.

– Разве что информацию, – наконец ответил он. – Может быть, вы расскажете мне что-то ещё? Видите ли, призраки и их возможности не очень хорошо изучены в нашем мире, и как оказалось, они не так безвредны… как нам казалось.

– Вытягивают магическую энергию, – старикан энергично закивал. – Признаться, я тоже не подозревал об этом… при жизни. Как много нового узнаёшь после смерти, если не имеешь смелости свыкнуться с мыслью о ней и уйти.

Они немного помолчали, Северус не торопил собеседника.

– Но помимо призраков у Хогвартса есть и немало других проблем, – не слишком уверенно заговорил старикан.

– Утечки? – продемонстрировал свою осведомлённость Северус.

– Они, – старик сжал свою бороду в кулаке, прикусил её кончик и начал жевать, но быстро опомнился. – Не могу перечислить всё, но что-то я начал замечать ещё при жизни.

– Вы говорили о вампирах, но вам не верили.

– Теперь уже я не уверен в этом. Хотя и чувствовал их незримое присутствие. В большом зале на ужинах, на поздних собраниях преподавательского состава… со временем мне начало казаться, что я чувствую их даже днём. Полагаю, я просто сошёл с ума…

– Увы, ваша должность проклята, – Северус вновь почувствовал себя виноватым в том, что им не удалось настоять на необходимости упразднения ЗоТИ в следующем учебном году.

– Знаю-знаю, этим она меня и привлекла. К сожалению, именно моё любопытство свело меня в могилу…

– Я надеюсь, вы умерли своей смертью? – снова не подумав, брякнул Северус.

– Сердце не выдержало, – старикан печально вздохнул, проигнорировав его бестактность. – Я не могу сказать наверняка, куда уходит магическая энергия. Но таких утечек в Хогвартсе не одна и не две. Их гораздо, гораздо больше. Полагаю, отчасти в этом виноват и директор школы.

– В каком смысле?

– Эта система защитной магии… подумайте, мы ведь не знаем, как именно всё это задумывалось создателями. Готов поспорить, что если до наших дней и дошли какие-то знания об этом, то далеко не полные. Что-то утеряно, что-то превратно понято, на что-то у нынешнего поколения просто не хватило бы сил…

– Вы думаете, что Дамблдор напортачил с защитными чарами?

– Не обязательно он, скорее всего это длится веками.

Теперь уже Северус крепко задумался, но тихий и вежливый кашель с картины заставил его вернуться в реальность.

– Простите, – кратко покаялся он, – задумался.

Старикан понимающе покивал и продолжил:

– При жизни я напал на след, на очень странный след творимого волшебства… Вы, скорее всего, не поймёте, сейчас такому уже не учат, особенно в вашей стране. Но кто-то в этом замке совершенно точно использовал его магическую силу как свою собственную.

Северус вздрогнул, сразу вспоминая о Петунии.

– Дамблдор? – уточнил он.

– Дамблдор, Дамблдор, что вы заладили… – настроение старика снова ухудшилось, но как и в первый раз приступ раздражительности быстро прошёл. – Не думаю, что волшебнику уровня Альбуса Дамблдора нужны дополнительные источники силы, да и странно это…

Он вновь принялся жевать свою бороду.

Северус ему не мешал, погрузившись в свои мысли. По всему выходило, что кто-то в замке нашёл какую-то лазейку. Или даже, быть может, договорился с Хогвартсом. Стоило попробовать обсудить это с ним, но не сейчас.

– Так вы поможете мне? – вновь подал голос старик.

– Да, конечно, – Северус не стал дальше испытывать его терпение. – Вы же сможете некоторое время протянуть без подпитки Хогвартса?

– Какое-то время, я думаю, смогу. Но не знаю, насколько долго. Как и не уверен наверняка, чем это может закончиться. Однако я готов рискнуть, если есть хоть малейший шанс, что я вновь увижу свою жену и детей.

Северус закрыл глаза и сосредоточился на связи с домовиками, опуская свою защиту. Каспар появился мгновенно, вызывая лёгкое недовольство Хогвартса. Но тот, удостоверившись, что визит чужака не остался незамеченным, сразу же задремал снова.

Дальнейшую заботу о портрете Уильяма Янга Северус переложил на Каспара, справедливо рассудив, что у того уже есть некоторый опыт в подобных делах.

***

Второй выпуск Придиры вышел с заметным опозданием, поскольку был приурочен к первому выпуску одноимённого журнала у магглов, и особенного ажиотажа не вызвал. А вот маггловская его версия вновь подняла волну интереса в обычном мире.

Телефонная линия главного офиса первые пару дней разрывалась. Вот только звонили в основном любопытствующие, некоторые магглы прямо посредине разговора вспоминали, что ранее уже звонили на этот номер. А кто-то, напротив, забывал, куда и зачем звонит. Но теперь эльфы хотя бы понимали, с чем имеют дело.

За неделю стая Кэйла пополнилась ещё несколькими новичками магглами, так сказать – выходного дня. Они неплохо устроились в своём мире и о мире магическом не имели ни малейшего представления. Однако им было интересно общаться с себе подобными, хотя ни в жилье, ни в работе они не нуждались. Прогресс был спорным.

А у Петунии внезапно появился новый собеседник. Поначалу она с изрядной долей скепсиса отнеслась к присутствию в доме Вальбурги Блэк, однако уже через некоторое время признала, что с ней стало не так скучно.

Не сказать, что они сдружились, но всё же у них нашёлся один общий интерес – Слизерин-мэнор. Впрочем, даже сообща, они не сильно продвинулись в изучении сущности поместья. Каспар притащил несколько магических картин, но Вальбурге так и не удалось воспользоваться ни одной из них.

Что-то в поведении Вальбурги настораживало Петунию. Она не могла понять, что именно, а когда поделилась своими сомнениями с Сириусом, тот лишь пожал плечами. Он всё ещё избегал мать, как и Регулус. Но Сириус подтвердил, что тоже почувствовал что-то странное, и посоветовал быть осторожнее с этой женщиной.

Петуния практически поселилась в библиотеке, временно забросив свои эксперименты с зельями. В компании Вальбурги она просматривала книги, отобранные для них Каспаром, которые по его мнению могли содержать ответы на их вопросы. Иногда Петуния даже зачитывала вслух особо интересные моменты, однако пока они не нашли ничего, что могло бы приблизить их к цели.

Полезнее всего, как ни странно, оказались заметки Салазара о создании Выручай-комнаты Хогвартса. Их в один из вечеров притащил Том, он как раз доделал перевод с парселтанга и оригинал ему больше не был нужен. К сожалению, мало что из этой информации было применимо и к Слизерин-мэнору. И всё же, даже этого хватило, чтобы понять, что он действительно другой. И что у него нет собственного разума.

Это несколько успокоило Петунию, поскольку последние дни её регулярно преследовали мысли о собственной неполноценности. Ей казалось, что она не может того, о чём рассказывал Северус, лишь потому, что она сквиб. Да, пусть и с возможностью использовать магию, но всё-таки сквиб.

Лишь осознав это, Петуния поняла, почему последнее время у неё всё реже возникало желание покидать дом. Ей просто было неприятно не чувствовать магической силы, не иметь возможности пользоваться ею. Она понимала, что запереться в поместье до конца своей жизни всё равно не сможет, но поделать с собой ничего не могла. Делиться с кем-то своим постыдным открытием Петуния не стала.

Погрузившись в раздумья, она не сразу заметила, что рядом с ней на стул опустился Каспар.

– У меня есть одна мысль, – неуверенно начал он, завладев наконец её вниманием.

– И мне эта мысль не понравится? – почему-то сразу поняла Петуния.

Каспар виновато улыбнулся и произнёс:

– Мара.

Тара на запястье Петунии заинтересованно завозилась, высовывая маленькую головку из рукава, но комментировать идею Каспара не торопилась. Они вообще редко разговаривали при посторонних, Петунии не нравилось афишировать своё владение парселтангом, хотя об этом и так знали все желающие. Да и Тара тоже не особенно любила болтать, большую часть времени она просто дремала.

– И чем нам это поможет? – без особого энтузиазма спросила Петуния, машинально поглаживая холодную металлическую спинку своей спутницы.

– Как минимум, тебе не придётся больше безвылазно торчать в библиотеке, – продемонстрировал свою проницательность Каспар. – Перевесим одну из картин в лабораторию, вернёшься к своим зельям. Думаю, леди Вальбурга не откажется составить тебе компанию и дать несколько уроков зельеварения.

– Всё-то ты замечаешь, – Петуния тяжело вздохнула и украдкой посмотрела на зеркало. – Ты же представляешь, насколько это не понравится Тому? Они с Марой подружились.

– Я бы сказал, натренировались обмениваться ядом, – насмешливо ответил Каспар.

Вальбурга сидела в своём неизменном кресле и делала вид, что разговор её никоим образом не касается. Вот только получалось у неё плохо. И это в очередной раз навело Петунию на мысль о странностях в поведении новой знакомой. Ещё совсем недавно Вальбурге лучше удавалось сохранять лицо. Да и выглядела она раньше куда старше.

Петуния перевела взгляд на Каспара, ей было интересно, замечает ли он перемены в их гостье. Но тот, казалось, совсем не смотрел на Вальбургу.

– Ну хорошо, предположим… только предположим, что мы согласимся. Как ты представляешь себе процесс? – поинтересовалась Петуния, возвращаясь к теме разговора.

– Это не проблема, – Каспар отмахнулся, словно действительно знал способ надеть браслет на руку зеркального отражения.

– Я подумаю и поговорю с Томом, – после некоторого размышления сдалась Петуния. – Но я надеюсь, ты понимаешь, что это временная мера. Если мальчики всё-таки поедут в школу, то Мару придётся отдать Гарри.

– Мне кажется, в этом нет особой необходимости, ведь у ребят теперь есть метки, – не слишком уверенно возразил Каспар, словно прислушиваясь к чему-то. – Вернёмся к этому разговору позднее… труба зовёт.

И он исчез, не вставая со стула и не поясняя, куда именно его зовёт воображаемая труба.

– Могу ли я узнать, о чём вы говорили?

Голос Вальбурги прозвучал как-то странно, словно принадлежал кому-то другому. Петуния повернулась к ней и едва удержалась от удивлённого восклицания. Чем бы ни был вызван процесс изменений во внешности их гостьи, за последние несколько минут он явно ускорился.

– Вальбурга, скажите правду, что с вами происходит? – вопросом на вопрос ответила Петуния. – Давайте будем честными друг с другом. Как сказал один мой хороший друг – теперь мы в одной лодке.

Казалось, Вальбурга растерялась, словно вообще не понимала о чём идёт речь.

– Зеркало. Вы же можете создать себе зеркало? – Петуния с неясной тревогой наблюдала за тем, как её собеседница молодеет на глазах.

– Честно говоря, никогда не пробовала…

Изрядно помолодевшее лицо выражало непонимание и некоторый интерес. Вальбурга поднялась на ноги, взмахом руки испаряя кресло. Спустя несколько мгновений на его месте появилась точная копия зеркала, служившего теперь пристанищем для неё.

Петунии пришлось несколько раз окликнуть Вальбургу, прежде чем та оторвалась от созерцания своего изображения и неверяще уставилась на неё.

– Я… я не понимаю… – прошептала она едва слышно. – Что со мной происходит?

– Неужели вы не замечали ничего странного? – недоверчиво поинтересовалась Петуния. – Ну ладно лицо, но руки, ощущения… если бы я вдруг скинула столько лет в одночасье, думаю, я бы это заметила даже без зеркала.

Вальбурга ничего не ответила, но её губы шевелились, словно она пыталась сказать что-то или просто не могла справиться с эмоциями. В конце концов, она просто отрицательно помотала головой, так и не найдя нужных слов.

– Значит, это происходит не по вашей воле? – дождавшись утвердительного, но не слишком уверенного кивка, Петуния продолжила: – И вы не представляете, с чем эти перемены могут быть связаны?

В этот раз Вальбурга не спешила с отрицанием, она вернула себе кресло, опустилась в него и погрузилась в свои мысли. Окликнув её ещё несколько раз, Петуния отчаялась получить ответ на свой вопрос и попыталась вернуться к чтению записок Салазара. Но надолго её не хватило. Прошло всего несколько минут, и Петуния снова не удержалась от быстрого взгляда на свою гостью.

Задумчивая девчушка лет пятнадцати, очень худенькая, можно сказать болезненного вида, утопала в некогда бывшем ей в пору кресле. Она болтала ногами, хмурилась и грызла губы, не обращая внимания ни на что вокруг.

– Сколько тебе лет? – против воли вырвалось у Петунии.

– Семнадцать, – вздрогнув от неожиданности, поспешно ответила Вальбурга.

Её взгляд начал проясняться, она затрясла головой и окончательно пришла в себя.

– Как ты себя чувствуешь? – Петуния внимательно разглядывала её, выискивая признаки того, что трансформация ещё не закончилась.

– Как долго это будет продолжаться? – проигнорировала её вопрос Вальбурга.

Петуния мысленно позвала Эмми, ругая себя за то, что не додумалась до этого раньше.

– Я думаю, всё закончилось, – произнесла она, хотя и не была в этом до конца уверена.

Эмми появилась как обычно бесшумно. Она собиралась что-то сказать, но встретившись взглядом с юной версией Вальбурги Блэк, удивлённо захлопала ресницами. Справившись с изумлением, Эмми вопросительно уставилась на Петунию, но та лишь пожала плечами.

– Это прекратилось? – в голосе Вальбурги явственно звучали истерические нотки.

– А вы не… – Эмми замолчала, подошла к зеркалу и провела кончиками пальцев по раме. – Расскажите, как вы себя чувствуете.

Вальбурга сжалась в кресле и прикрыла глаза.

– Я думаю, всё закончилось, – наконец произнесла она, повторяя слова Петунии. – Но почему сейчас? Почему на этом моменте?

– Ты считаешь, что тебе семнадцать? – спросила Петуния, невольно отмечая, что перешла на «ты», однако их гостью это вроде бы не смутило.

– Я… я помню только то, что происходило в моей жизни до семнадцати лет, – неуверенно ответила Вальбурга, открывая глаза и встречаясь с ней взглядом. – И всё, что было после…

– После? – непонимающе переспросила Петуния.

– После… смерти? – Вальбурга рассеянно смотрела на неё. – Я знаю, кто я. Кем я стала. Знаю, какой была моя жизнь… и смерть. Но я не помню этого. Я не верю… это не может быть правдой. Но я знаю, что это правда. Ни одна магия в мире не смогла бы заставить меня всё это чувствовать…

Она казалась совсем потерянной. Петуния попыталась направить магию особняка в зеркало, успокаивая, как делала иногда с людьми. Но не знала, сработает ли это в данном случае. Казалось, Вальбурга всё же немного успокоилась.

– Всё будет хорошо, – ласково заговорила Эмми. – Что бы с тобой ни произошло, это уже прекратилось. Мы обязательно во всём разберёмся. Слышишь?

Вальбурга посмотрела на неё и неуверенно кивнула.

– Если этого уже не изменить, то я не хочу помнить и остальное. Можно? – как-то по-детски наивно спросила она.

– Мы что-нибудь придумаем, – повторила Эмми уже более уверенно. – Пока постарайся не зацикливаться на этих воспоминаниях, думай о чём-нибудь другом, чём-то приятном.

– В этом году я заканчиваю школу, – личико Вальбурги немного прояснилось.

– Ты учишься в Хогвартсе? – Петуния ухватилась за возможность отвлечь её.

– Да, но мне там не очень нравится. Скучно, программа слишком лёгкая, а самостоятельные занятия не поощряются… я могу свободно колдовать только дома, – Вальбурга вновь нахмурилась, словно погружаясь в неприятные мысли. – Мне не нравится.

Петуния переглянулась с Эмми, но та выглядела как-то растерянно и только пожала плечами.

– Долли не занята? – спросила Петуния, поднимаясь на ноги.

Эмми сосредоточенно нахмурила носик, и мгновение спустя Долли появилась в библиотеке. Выглядела она не менее растерянно, чем Эмми. Видимо, та поделилась с ней своими воспоминаниями.

Придвинув магией одно из кресел ближе к зеркалу, Долли довольно быстро втянула Вальбургу в оживлённый разговор. А Петуния и Эмми тихонько покинули библиотеку.

– Я чувствую, что тебя что-то очень сильно беспокоит, – произнесла Эмми, когда они отошли на приличное расстояние.

Петуния уже успела сформулировать для себя, что именно её во всём этом беспокоит, однако не была уверена в том, что сможет объяснить это Эмми. Впрочем, она всё же попыталась.

– Значит, ты думаешь, что она могла это всё затеять лишь потому, что Каспар предложил рабочий вариант того, как можно подключить её к поместью, а ты была против? – подвела итог сумбурной речи Эмми.

– Не то чтобы против, но сомневалась, – Петуния порадовалась, что та правильно её поняла. – Я не знаю…

Она действительно не могла отделаться от мысли, что всё это было похоже на спектакль. Блэки всегда добиваются своего, так говорил Сириус. И всё же открыто обвинять Вальбургу в обмане было глупо и несправедливо. Впрочем, Петуния вполне допускала, что это нашёптывала ей жалость или даже какая-то магия самой Вальбурги.

– Мы обязательно во всём разберёмся, – снова пообещала Эмми.

========== Глава 43 ==========

К концу мая Вальбурга более-менее свыклась со своим состоянием, ну или делала вид, что свыклась. Петуния всё ещё не была до конца уверена в её откровенности, однако недоверие потихоньку притуплялось.

Обсудив идею Каспара с Томом, Петуния решила повременить с её реализацией. К тому же Северус предложил создать несколько волшебных портретов специально для Вальбурги. Он считал, что если Уильям Янг смог слиться со своим портретом, не имея при этом связи с Хогвартсом, то и у Вальбурги должно было получиться.

Сам Уильям Янг, к этому времени уже вернувшийся в родной Техас к своей семье, пообещал содействие в любом деле коалиции. И пока это обещание держал. Он помог Каспару разыскать того мага, который создал волшебный портрет для него, и был полностью уверен, что у старого мастера точно получится воспроизвести свой прошлый успех.

На пробу заказали одну картину. К счастью, художник не отказывался работать и с воспоминаниями в омуте памяти, а также имел отличное воображение, что позволило ему собрать разрозненные обрывки воспоминаний разных людей на одном холсте.

Через некоторое время в Слизерин-мэнор доставили чудесную картину с молодой девушкой и пушистым рыжим котярой. Мастер довольно точно передал черты лица помолодевшей Вальбурги, восседавшей в своём любимом кресле. Фоном решили выбрать большую столовую мэнора, чтобы в будущем, если всё получится, повесить портрет туда. Вальбурга задумчиво и как-то робко улыбалась с холста и гладила Тигра, развалившегося у неё на коленях. Нарисовать кота попросила именно она.

Уильям изъявил желание лично присутствовать при слиянии Вальбурги с магическим холстом. Возражать никто не стал, уже через несколько дней из Техаса прислали ещё один портрет, на этот раз изображающий самого Уильяма. С момента возвращения домой тот изрядно продвинулся в своих экспериментах и исследованиях загробной жизни в целом. Ему без труда удалось установить связь с поместьем семьи Янг в Сан-Антонио.

Каспар повесил его портрет в библиотеке напротив зеркала Вальбурги. Её новый портрет поставили рядом на стул. Старикан поначалу немного растерялся, поскольку никто не посчитал нужным заранее рассказать ему о состоянии «его маленькой подопечной». Впрочем, если это его и смутило, то недостаточно сильно.

Под чутким руководством своего нового наставника и не без помощи эльфов Вальбурга всё же ощутила незримую связь со своим портретом. Остальное, по уверению Уильяма, было делом времени. И действительно, она очень быстро научилась перемещаться по этим магическим нитям между зеркалом и картиной. К сожалению, у неё так и не получилось установить связь непосредственно с мэнором, поэтому в своих перемещениях по нему она всё ещё была ограничена.

После этого Каспар заказал ещё десяток портретов, выполненных в стиле тех комнат, где эльфы планировали их развесить. Зеркало было решено перенести в хранилище артефактов, как только они получат картину для библиотеки. Каспар собирался попытаться сделать книги на ней настоящими, чтобы Вальбурга могла их читать. Мастер обещал закончить работу к концу лета и завершить серию портретов картиной для Хогвартса.