Текст книги "Новый мир: О бедных ликанах замолвите слово (СИ)"

Автор книги: Вельга

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 47 страниц)

– Не знаю. Он, похоже, и сам не знает. Ползает по лесу, шипит что-то про старых маразматиков и интриганов. Мам, а разве можно звать кого-то маразматиком?

Петуния тяжело вздохнула и задумалась о том, что было бы забавно найти Волдеморта, дабы провести с ним воспитательную беседу о его манерах. Точнее об отсутствии оных.

Гарри еще немного подождал ответа, но, увидев, что мать снова ушла в себя и вернется явно не скоро, убежал в свою комнату, дописывать сочинение для мистера Керка.

========== Глава 3 ==========

Приближалось Рождество.

Гарри каждый день понемногу наблюдал через хрустальный шар за душевными терзаниями Томаса Риддла. Тот, пережидая холода, схоронился в какой-то дыре и полностью погрузился в самокопание.

Сначала Петуния была против такого регулярного вмешательства в чужую «личную жизнь», но потом махнула рукой. Сыну это не вредило, а память Волдеморта оказалась кладезем интереснейших и зачастую давно утерянных знаний. Вот только он никак не мог добраться до личных воспоминаний Тома, но Петуния запретила ему даже пытаться.

Гарри хотел было воспротивиться, но мать рассказала ему немного о том, кем был этот человек. И о его роли в жизни магического мира и самого Гарри. Тогда сын почти неделю не брал в руки хрустальный шар, ходил, что называется, «тише воды, ниже травы», и все время что-то обдумывал.

Когда Петуния уже начала серьёзно волноваться за него, он сам пришел к ней в кабинет, залез на стул и начал задавать совсем не детские вопросы. Беседа продлилась часа полтора: за это время она многое рассказала такому взрослому не по годам сыну.

Они вместе пытались понять, почему гениальный молодой человек превратился в бездушного монстра. Чем ему не угодили Поттеры? И почему Джеймс не спрятал семью под защитой родовых чар?

Именно тогда Гарри и возобновил наблюдение за Томом, надеясь в его мыслях увидеть ответы на эти вопросы. Тем более, Том впал в то самое состояние самокопания и, с упорством мазохиста, разбирал все свои ошибки, которых за свою жизнь он допустил немало.

Вся сложность заключалась в том, что Гарри не мог наблюдать круглосуточно, у него был такой график занятий, что он еле выкраивал пару минут между уроками, чтобы проверить – о чем же на данный момент думает Великий Лорд Судеб, свернувшись клубком меж корнями деревьев. И около часа, чтобы понаблюдать за ним перед сном.

Поскольку личные воспоминания объекта для Гарри были недоступны – приходилось довольствоваться сиюминутными мыслями, которые ему удавалось подслушать.

***

Так пролетело Рождество и близилась весна.

Гарри всё чаще жаловался на головные боли и ослабевающее зрение. Казалось, они обошли уже всех маггловских врачей Лондона и даже нескольких частных колдомедиков по настоянию Амоса. Но ничего не помогало, все как один твердили – «здоров».

Дальше списывать все симптомы на слишком большую нагрузку Петуния уже не могла. Тогда Амос сказал, что во Франции нашел специалистов по проклятиям и уже договорился с ними о конфиденциальном визите. Петуния согласилась позволить им осмотреть сына.

Амос и сам регулярно проверял Гарри на чары, проклятия и сглазы, но лучше было довериться профессионалам. Вдруг с той памятной ночи Хэллоуина ребёнок получил больше сюрпризов, чем они смогли обнаружить.

Когда Амос, после первого осмотра двухлетнего Гарри, поделился с Петунией своими «неожиданными» находками, она совсем не удивилась: следилки, несколько ограничителей магии и ещё пара неприятных сюрпризов.

И всё достаточно сильное, чтобы продержаться не один десяток лет, подпитываясь магией самого Гарри. Кто этим всем одарил ребенка – определить не удалось. Но Петунии было достаточно и того, что Амос избавил ее сына от такого довеска.

Субботним утром в помещение, занимаемое нелегальной организацией, специализирующейся на устранении различных проклятий, аппарировал высокий светловолосый маг. С ним прибыла женщина и маленький мальчик – его жена и сын, как пояснил мужчина, активировав у всех троих артефакты, позволяющие понимать незнакомые языки и свободно говорить на них.

Женщина была невысокого роста и не слишком красива, но грустная улыбка и любовь, которая просто светилась в её глазах, когда она смотрела на сына, скрашивали все недостатки её лица.

Мальчику, на первый взгляд, было лет десять, но по серьезной мордашке и взгляду можно было дать и больше. Черные волосы собраны в хвост, челка полностью закрывала лоб и постоянно лезла на глаза ярко-зеленого цвета. Уверенный взгляд скользил по помещению и незнакомым ему людям, подмечая любые, даже самые мелкие детали.

Имен, разумеется, никто не называл. В приемной уже ожидали два колдомедика – Высокий и Лысый, как мысленно прозвал их Гарри. Лысый жестом поманил его за собой и направился в соседнюю комнату, а Высокий что-то тихо объяснял «родителям». Вскоре и они присоединились к мальчику и Лысому, который уже начал обследование.

Через четверть часа колдомедики удалились из комнаты, а вернулись с какими-то склянками, содержимое которых Гарри пришлось испробовать на себе. Обследование длилось уже минут сорок, а колдомедики все больше хмурились. Петуния не находила себе места от волнения.

Наконец Лысый обречённо вздохнул и, видимо, признал своё поражение. Пошарив в кармане, он достал пузырек с успокоительным зельем и вертел его в руках, размышляя, кому из родителей мальчика его вручить.

То, что женщина была магглой или, возможно, сквибом, всё упрощало. Но вот волшебник вполне мог и слышать об этом разделе запретной магии, тогда ему это зелье точно пригодится. Ну, а если всё-таки не знает, то можно и не вдаваться в подробности.

– Видите ли, – решившись, заговорил Лысый, – ваш сын действительно… не совсем здоров. Дело в том…

Пытаясь подобрать правильные слова, он с надеждой посмотрел на коллегу. Но, не встретив поддержки с его стороны, продолжил:

– Дело в том, что ребёнок был подвергнут некому тёмному ритуалу и теперь в нём имеется постороннее… не принадлежащее ему… в общем, часть сознания другого человека, скреплённое очень тёмной магией с его собственным сознанием. Это называется хоркрукс… – тихий вскрик матери мальчика заставил его замолчать. Её спутник еле успел подхватить женщину, когда та потеряла сознание.

– Что, чёрт побери, такое – этот ваш хоркрукс? – прошипел Амос, пытаясь привести в чувства Петунию.

– Хоркрукс – это осколок души идиота, который решил разорвать свою душу на части, чтобы добиться мнимого бессмертия.

Колдомедики едва не подпрыгнули, услышав это – достаточно точное, надо сказать – определение из уст маленького мальчика, про которого все несколько подзабыли. Мальчик подошел к медленно приходящей в сознание женщине и взял её за руку, выпуская из себя силу.

Лысый, смешно вытаращив глаза, открывал и закрывал рот, не в силах что-либо произнести. Высокий пришел в себя быстрее и с интересом разглядывал ребёнка. Наконец женщина полностью пришла в себя.

– Кхм, – заговорил Лысый, – я так полагаю, что больше не нужно ничего объяснять о природе хоркруксов?

– Можно как-то уничтожить эту дрянь, не навредив при этом ребёнку? – слабым голосом спросила Петуния.

– Вполне, – вступил в разговор Высокий. – Есть два способа. Первый – просто отпустить осколок души обратно к хозяину. Второй сложнее и болезненнее как для пациента, так и для создателя хоркрукса, как вы сказали – уничтожить его. За этим последует весьма болезненный откат для того мага, который сотворил такое с мальчиком. Убить не убьет, но навредит изрядно, да и эта часть его души будет уничтожена, что само по себе серьёзное наказание.

– Какой вариант безопаснее?

– Я выбираю второй, – тихо, но твердо заявил Гарри, не давая колдомедику возможности ответить.

– Насколько это опасно? – обреченно спросила Петуния, понимая, что переубедить сына ей не удастся.

– Не слишком. Несмотря на то, что подобные случаи в цивилизованном мире встречаются не часто, они все-таки встречаются. Так что ритуал избавления от хоркрукса нам известен, и мы можем провести его прямо сейчас, все зелья, необходимые в процессе у нас также имеются.

***

Домой они вернулись уже поздним вечером. Амос отнес спящего Гарри в его комнату и спустился на кухню.

– Сдается мне, Петти, ты что-то скрываешь, – задумчиво произнес он.

Петуния смотрела в свою чашку.

– Многое, – наконец заговорила она, – но про то, что Гарри хоркрукс я не знала. Так же как не знаю – чей именно, хотя и догадываюсь.

– И, разумеется, своими догадками ты делиться не станешь?

– Разумеется.

Они немного помолчали.

– Ты ведь не просто так просила меня собирать для тебя информацию об этих нападениях? На этот счет у тебя тоже есть какие-то мысли?

– Я думаю, что это не пожиратели. Кто-то работает «под них».

– А зачем? И как всё это связано с Дамблдором?

– А причём тут Дамблдор?

– Если уж ты чем-то интересуешься – это отнюдь не праздный интерес. А информации по нынешнему директору Хогвартса я для тебя нарыл немало.

– Ну… Может, я волнуюсь за будущее Гарри, ведь рано или поздно из Хогвартса придет письмо? – невинно предположила Петуния.

– Ну-ну… И с Поттерами этими странное дело вышло. Никто же толком и не знает, что там произошло тогда. Ведь очевидцев-то не было, кроме самого Гарри. Так откуда же взялись подробности той ночи, которыми просто расцвели газеты после падения Волдеморта…

– Не знаю, Амос, не знаю. Я бы и сама хотела это узнать.

– А может опытный легилимент поковыряется у меня в памяти, и тогда мы всё узнаем? – в дверях стоял сонный Гарри, но было видно, что это импровизированное совещание на кухне его занимает гораздо больше, чем возможность хорошо выспаться.

– Это не самая лучшая идея, – ответил Амос. – Детские воспоминания скрыты очень глубоко в подсознании и процедура по их извлечению вряд ли окажется безболезненной. Да и опытных легилиментов в мире сейчас не так много. К Дамблдору, как я понимаю, вы сами не пойдете?

Петуния скривила и отрицательно покачала головой.

– Мы не можем просить об этом человека, которому не доверяем.

– Том, – еле слышно прошептал Гарри, о чем-то глубоко задумавшись.

Лицо Петунии вытянулось, что придало ей явное сходство с крайне удивлённой чем-то лошадью.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она.

– Да нет, ничего. Я просто подумал, Том ведь тоже был хорошим легилиментом.

– Ты ведь не собираешься…

– Ну, вообще-то я подумывал… было бы неплохо помочь ему, он так страдает.

Петуния в притворном ужасе схватилась за сердце, однако на Гарри это не произвело должного впечатления. Он ухмыльнулся, прошел на кухню и плюхнулся на табуретку рядом с активно симулирующей матерью, размышляя о том, стоит ли ей сказать, что сердце у людей обычно находится немного левее.

– А кто такой Том? – лениво поинтересовался Амос, с преувеличенным вниманием разглядывающий чайную ложку.

Петуния только скорбно вздохнула и отмахнулась от него.

***

На завтрак Гарри спустился с древним фолиантом о переселении душ подмышкой. Отложив в сторону книгу, он достал хрустальный шар, с которым теперь никогда не расставался. Минут десять Гарри вглядывался в его мутную поверхность, а потом со вздохом убрал в карман.

– Он решил, что достаточно натренировался на змеях, и теперь планирует «подселиться» к какому-нибудь волшебнику.

Петуния выключила воду, оставив в раковине недомытую тарелку, и присела за стол.

– Чего он хочет этим добиться? Он ведь не сможет вечно управлять чужим телом.

– Том планирует провести ритуал по созданию новой оболочки. Примерно как возрождение из хоркрукса, только теперь у него душа снова целая. Он считает, что когда его собственное тело разрушилось при попытке убить меня, то же самое произошло и с остальными вместилищами его души. И душа собралась воедино.

– Вполне логично. Но ты ведь понимаешь, что он пытался тебя убить. И, возможно, убил твоих родителей.

– Мам, – Гарри специально выделил голосом это слово, – ещё неизвестно, что там произошло на самом деле.

– И ты хочешь ему помочь?

– Не знаю. Но я бы хотел поговорить с ним, он ведь всё равно не сможет мне навредить. Ты говорила, что сама магия воспрепятствовала ему тогда.

– Но он об этом не знает. И мне бы очень не хотелось, чтобы он узнал, что ты потомок Слизерина. А без этого аргумента объяснить Волдеморту, почему откат ударил по нему, вряд ли получится.

– Будем решать проблемы по мере их поступления.

– А как ты собираешься встретиться с ним?

– Я сейчас как раз работаю над этим, – хитро улыбнувшись, ответил Гарри.

– Я надеюсь, мне не стоит напоминать тебе, чтобы ты был осторожен и обо всех своих действиях касательно Волдеморта сначала предупреждал меня?

– Хорошо мам, – он вскочил, чмокнул мать в щеку и убежал к себе.

На сегодня у Гарри не было никаких занятий и он был предоставлен самому себе. Амос не знал, сколько времени они проведут во Франции, поэтому попросил Петунию отменить занятия на всю неделю. Но так как они уложились всего в два дня, у Гарри осталось достаточно времени, чтобы отдохнуть и восстановиться после ритуала.

После обеда к ним заглянул Амос и с ухмылкой чеширского кота протянул Петунии газету, развернув её на очень занимательной заметке. Гласила она о том, что достопочтимый Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор во время вчерашнего визита в Министерство Магии, неожиданно потерял сознание и был доставлен в больницу Святого Мунго.

– Колдомедики утром сделали официальное заявление, что опасности для жизни нет, но в сознание пациент пока не приходит. И что у него чудовищное магическое истощение, – всё так же ухмыляясь, сообщил Амос.

– Думаешь, это оно самое? – поинтересовалась Петуния.

– А ты как думаешь?

– А как же – кавалер ордена, уважаемый волшебник, самый Светлый маг столетия?

– Ну, в его светлость я и раньше не слишком верил, а теперь…

Петуния хмыкнула и предложила гостю чай.

========== Глава 4 ==========

Незаметно пролетела весна и первый летний месяц.

Гарри продолжал учиться, а все свободное время пропадал в своей комнате, уткнувшись в какую-то книгу. Матери он ее не показывал, с загадочным видом обещая, что скоро она все узнает. Амос теперь приходил каждый день, и они с Петунией много времени проводили в ее кабинете, обсуждая какие-то сверхсекретные планы.

Хотя Гарри это порой казалось их маленькой местью ему за то, что он не говорит, чем занят сам. Впрочем, он быстро выкидывал из головы эти недостойные мысли и возвращался к практике.

***

Том пребывал в нетерпеливом предвкушении, он уже давно перебрался поближе к людям и несколько раз выбегал из леса на разведку. Один раз он даже «подселился» к какому-то слабенькому полукровке, но долго продержать его тело не смог.

Маг хоть и не понимал, что с ним происходит, но яростно этому чему-то сопротивлялся. Поэтому Том просто отправил кому-то сову и покинул такое негостеприимное сознание, временно решив воспользоваться телом ящерки, пробегавшей в это время мимо.

Ящерка оказалась то ли волшебной, то ли просто хамелеоном, и главное – совершенно не противилась подобному соседству. Менять свой цвет по желанию Тому очень понравилось, поэтому он решил задержаться в ней столько, сколько сможет.

***

Петуния готовила обед, краем уха слушая язвительные комментарии Амоса, который сидел на кухне, пил чай и читал газету. Нападения Пожирателей прекратились, и теперь Министерство вовсю трезвонило о том, что это исключительно заслуга аврората. А тот факт, что они не поймали ни одного Пожирателя, газеты как-то умалчивали.

Жалобно звякнула ложка. Петуния обернулась и увидела рядом с Амосом Гарри, которого он изучал с таким выражением лица, будто этот ребенок только что убил его бабушку, а потом воскресил её.

– Аппарирование в таком возрасте? – наконец пробормотал Амос.

На что Гарри проказливо улыбнулся и покачал головой, потом показал язык и совершенно беззвучно растворился в воздухе. Жалобно звякнула об пол еще одна ложка, на этот раз та, которой Петуния помешивала суп. Гарри снова появился в том же месте, с той же хитрющей улыбкой на лице и так же беззвучно.

– Ничего не понимаю, – задумчиво прокомментировал ситуацию Амос. – А где же хлопок?

Гарри рассмеялся и коснулся его руки. Точнее – попытался коснуться, но его ладошка прошла насквозь. После чего снова он исчез.

– Гарри Джеймс Эванс, немедленно спускайся вниз и объясни, что происходит! – громогласно потребовала Петуния, присаживаясь на табуретку.

Через пару минут сын вбежал на кухню с той самой книжкой, с которой не расставался вот уже больше трех месяцев. Но на этот раз он положил её на стол так, что Петуния без труда прочитала название: «Основы астральной проекции».

– Понимаете, я сначала хотел научиться аппарировать как дядя Амос, но у меня ничего не получилось, – торопливо начал объяснять Гарри. – Тогда я нашел эту книгу и почувствовал, что этому я точно смогу научиться.

– А где ты ее откопал? – Амос вертел книгу в руках, пытаясь определить: в каком году или хотя бы веке она была издана.

– В библиотеке бабушки с дедушкой, когда мама брала меня туда зимой.

– Удивительно. Об этой способности я уже давно не слышал.

– Это ведь не перемещение в пространстве, так? – включилась в разговор Петуния.

– Неа. Это как будто мой дух отделяется от тела и перемещается в пространстве, но тело остается там, где находилось. Очень сложно было научиться существовать «вне тела» хотя бы несколько минут. И с плотностью созданного образа сначала тоже были некоторые проблемы. Поначалу я напоминал привидение, поэтому и не показывал вам. А теперь образ совсем как настоящий, и держать я его могу не меньше получаса, – с гордостью выпалил Гарри.

– Молодец, – Амос взлохматил ему волосы.

Петуния улыбнулась и обняла сына.

– Ты ведь это из-за Тома задумал? – печально спросила она чуть позже.

– Ну… Аппарировать я хотел научиться потому, что это так здорово. А проекция… да, наверное, и из-за Тома тоже.

– Может, меня кто-нибудь все-таки просветит, кто же этот таинственный Том? – недовольно пробурчал Амос, которого этот вопрос терзал еще с весны.

Гарри неуверенно посмотрел на мать, но все-таки ответил:

– Том – это Волдеморт.

Молчание, воцарившееся на кухне, можно было резать ножом и есть ложкой. Подумав об этом, Петуния все-таки подняла ложки, которые до сих пор валялись на полу, и кинула их в раковину. Амос ковырял пальцем скатерть, видимо, пытаясь отковырять изображенную на ней виноградину. Гарри, усевшись на табурет, разглядывал потолок в поисках здравого смысла, резко покинувшего всех находящихся в этом помещении при упоминании бывшего Темного Лорда.

Затянувшееся молчание нарушил громогласный «Мяв» Тигра, который, раздувшись до размеров породистого дога, прошествовал на кухню.

– И что с ним? – вопросил Амос, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Жрать хочет, – чуть резковато предположила Петуния.

– Да нет, я про Волдеморта.

– А. Ползает где-то в теле змеи, готовит свое триумфальное возвращение.

– И вовсе не змеи, а ящерицы. И совсем не триумфальное, а вполне себе обычное, – пробурчал Гарри.

– Вот как…

– Угумс.

– Знаете… – Амос немного помолчал. – Я, наверное, свихнусь с вами рано или поздно. Отец, конечно, рассказывал мне, что Эвансы удивительные люди. Но чтоб настолько…

– А ещё… я планирую помочь ему возродиться! – гордо заявил Гарри, хитро сверкая своими зелеными глазищами, после чего схватил со стола яблоко и удрал из кухни.

– Он же не серьезно? – как-то тихо и обреченно спросил Амос.

– Боюсь, что серьезнее некуда, – ответила Петуния, возвращаясь к готовке.

– Знаешь… я, наверное, больше ни о чем не буду спрашивать. Меньше знаешь – крепче спишь.

Петуния невесело рассмеялась.

– Ты даже не представляешь как ты прав, друг мой.

***

Маленькая ящерка лениво развалилась на стволе поваленного дерева и грелась под ласковым солнышком, периодически посматривая в сторону небольшой деревеньки, раскинувшейся у подножья леса. Сознание ящерки доверчиво дремало, предоставив Тому полную свободу действий в их общем теле. Он так до конца и не смог понять причину их удивительного симбиоза.

Обычно хозяева занимаемых им вместилищ крайне агрессивно сопротивлялись данному процессу, и тела приходилось менять регулярно, иначе они погибали, а этого Том старался не допускать. Но эта ящерка была особенной, она без возражений отдавала управление телом пришельцу, будто погружаясь в неглубокий сон.

Однако при малейшей опасности мягко, но настойчиво забирала управление на себя, так как рефлексы Тома пока еще оставляли желать лучшего, и с экстренной маскировкой или тактическим отступлением он сам пока справлялся не очень хорошо.

Ящерка подставила солнышку другой бок и опять погрузилась в свои невеселые мысли.

Сова, которую Том отправил во время своей не слишком удачной попытки завладеть телом мага, уже давно вернулась к своему хозяину. Значит – письмо доставлено, чары на одном из особняков Гонтов были настроены на пропуск любой корреспонденции, не несущей в себе непосредственную угрозу для обитателей поместья.

Том очень сомневался, что Питер сейчас жил в этом доме, но всё-таки отправил своё послание именно туда. Он не стал посылать сову напрямую к нему, на случай, если тот опять ввязался в какую-то сомнительную авантюру, и сова могла его выдать.

Рано или поздно, даже если Питер не додумался повесить на особняк следящие чары, он всё равно должен был заявиться туда, ведь этот дом он считал своим с детства. Именно там Том поселился после смерти Эмили Петтигрю, взяв под свою опеку её маленького сына и заботясь о нём в память о его матери, которую Риддл когда-то любил.

Том помотал головой, прогоняя грустные мысли. Его опять преследовало непонятное чувство, будто за ним незримо наблюдают. Но он прекрасно понимал, что этого просто не может быть, ведь зрение ящерки позволяло ему смотреть через скрывающую магию.

Совсем недавно Том сам убедился в этом, обнаружив в лесу тайник какого-то волшебника, замаскированный чарами невидимости. Впрочем, ничего полезного в этом тайнике не оказалось, но зато еще больше уверило его в том, что ящерка явно являлась магическим животным. Он даже решил сделать её фамильяром, когда вернет себе тело.

Снова погрузившись в свои мысли, Великий Лорд Судеб поймал себя на том, что вот уже с полминуты пялится на маленького мальчика, который непонятным образом появился прямо перед ним на поляне. Судя по тому, что этим телом всё еще управляет «квартирант» – хозяин опасности не почувствовал.

Ребёнку, видимо, надоело разглядывать неподвижную рептилию, и он что-то зашипел. Зашипел? Том подпрыгнул от неожиданности и не слишком грациозно шлепнулся с поваленного дерева на землю.

– Ты меня не понимаешь? – удивленно спросил мальчик.

Ящерка отрицательно потрясла головой, но потом, опомнившись, также энергично закивала. Мальчик рассмеялся.

– Ты не понимаешь парселтанг, но понимаешь английский? – на всякий случай уточнил он. – Это странно, ты не находишь?

Том находил, ведь змеиный язык он знал. И что с того, что в этом теле он не мог говорить на нём? На английском он тоже говорить не мог. А мальчик уже присел рядом на корточки и провел ладошкой над ящеркой, едва не касаясь её.

– Красивый, – восторженно произнес он, с сожалением убирая руку.

И тут Тому в голову пришла безумная идея. Стараясь не думать о том, что он собирается сделать, дух Риддла отделился от ящерки и полетел к мальчику. Но попытка подселиться к этому странному ребёнку окончилась полным провалом, и следующая… и следующая. Дух просто пролетал насквозь, будто бы мальчик был обычным привидением.

Но более всего Тома удивила реакция мальчишки. После первой же неудачной попытки, тот заливисто рассмеялся. Запоздало проснулась совесть, стараясь снова засунуть её подальше, дух вернулся в тело ящерки, которая всё это время с нескрываемым любопытством наблюдала за происходящим.

– Ну конечно, давай – смейся, – проворчал Том, снова обретая контроль над послушным тельцем рептилии.

– Ой, – теперь настала очередь ребёнка подпрыгивать от неожиданности, – а я тебя понимаю. Только это не парселтанг… хотя и немного похоже.

– Попробуй что-нибудь сказать.

Мальчик снова зашипел.

– Нет, не так. Ладно, говори на английском,– смилостивился Том.

– Ну, так я и говорю, – ничуть не смутился ребёнок. – Привет, меня зовут Гарри.

– Уж не Поттер ли? – пробурчала себе под нос ящерка.

– Неа, Эванс, – гордо задрал нос Гарри.

– Эванс, Эванс… Лили Эванс?

– Нет, Гарри Эванс, – мальчик состроил серьезное личико, но потом не выдержал и рассмеялся, показав вконец обалдевшему Тому язык.

Ящерка пару раз боднула головой ствол дерева и снова повернулась к мальчишке.

– Подожди, я сейчас, – сказал тот и исчез.

Через пару минут он появился снова. Хлопка, сопровождающего аппарирование, не последовало. Том подполз к ноге мальчика, чтобы проверить своё подозрение и попытался прикоснуться к нему лапкой. Как он и ожидал, ребенок оказался той же плотности, что и среднестатистическое привидение.

– Проекция, – гордо протянул Том, но потом опомнился – с чего бы это ему гордиться этим совершенно чужим ребёнком.

– Ага. Нравится?

– Угу. Мне оно так и не далось, – печально пожаловался Том.

– Ну, ничего. Я тебя научу, – пообещал ему Гарри.

Ящерка икнула. Потом икнула еще раз, просто чтобы удостовериться в том, что ящерицы тоже икают. Гарри рассмеялся.

– Ну и какие у тебя планы?

– Какие планы?

– Это я у тебя спрашиваю – какие планы.

– Эээ… – ящерке становилось дурно.

Слишком уж нереальным казался этот разговор Тому. Быть может, он просто заснул на самом солнцепеке, и ему напекло мозги?

– Очень информативно! Как ты собираешься возвращать себе тело?

Том почувствовал, как сознание медленно покидает его. Когда он пришел в себя – мальчика уже не было. Сознание ящерки снова дремало, хотя Том был готов поспорить на свой хвост, что оно только что выплыло из обморока, в который брякнулось за компанию с ним.

– Привидится же такое, – пробурчала ящерка, от греха подальше углубляясь в лес.

***

Проснулся Том поздно, солнце уже изрядно припекало. Стоило бы перебраться в тень, чтобы не перегреться еще раз. Однако невдалеке обнаружилась вчерашняя галлюцинация. Глюк – как, для краткости, окрестил мальчика Том – сидел в тени и медитировал.

– И как, получается? – с научным интересом вопросила ящерка.

Глюк открыл сначала один глаз, потом второй и рассеяно ответил:

– Сам не пойму.

– Неудивительно, ты же фантом… призрак…

– Ты еще скажи – привидение…

– Не скажу.

– Поговорим?

– А чем мы, по-твоему, занимаемся?

Галлюцинация призадумалась. Но ящерка ворчливо продолжила:

– И вообще – я есть хочу.

– Ммм… – Гарри полез было в карман, но потом опомнился и, извиняясь, развел руками. – Мама печёт просто офигенные пирожки, как-нибудь угощу.

– Лили жива?

– Нет, – Гарри погрустнел. – Я живу с её сестрой, она усыновила меня и заменила мне мать.

– Мне жаль, – неожиданно даже для самого себя сказал Том.

– Ну так что, ты собираешься возрождаться? Или тебе так понравился этот миленький хамелеон, что ты решил провести в его шкуре всю оставшуюся жизнь? – резко сменил тему его персональный глюк.

– А тебе-то какое дело? – не слишком вежливо пробурчал Том.

– А мне нужен хороший учитель магических искусств. А ты один из самых гениальных, умных и сильных волшебников в мире, – польстил его самолюбию Гарри.

– А то, что я пытался тебя убить – тебя совсем не смущает?

– Ну… я думаю, у тебя на это были причины. К тому же, больше ты такой глупости не совершишь.

– Почему это? – удивился Том. Не то что бы он собирался снова «совершать эту глупость», но уверенность Гарри его несколько ошарашила.

– Потому что второй раз откат не будет таким мягким.

– Мягким? Мягким?! – почти зашипел Том. – Да я все эти годы… Подожди, какой откат? Что ты знаешь?

– Многое, но сейчас не время и не место обсуждать это. У тебя хотя бы план есть?

– Ну, я послал сову одному человеку, как только он меня найдет – я начну действовать.

– Кто этот человек?

Том молчал.

– Я ведь всё равно узнаю. Но если ты скажешь сам – я смогу ему помочь найти тебя.

– Питер Петтигрю.

– Вот как… Значит, он жив, – образ мальчика внезапно начал терять четкость, пока совсем не растворился в воздухе.

Ящерка разочарованно вздохнула и собралась поползти на поиски еды, но тут Гарри появился вновь.

– Извини, не уследил за временем. Если Петтигрю жив, значит Блэк его не убивал? А это значит… это значит… что это значит?

– Что Питер жив, – предположил Том.

– Это мы уже выяснили… Подожди, а ты точно уверен в этом? Ты же столько лет по лесам мотаешься, корешки жуёшь.

– И вовсе не жую я никакие корешки, – надулась ящерка. – Если бы он был мертв – сова бы отказалась лететь в особняк, там чары настроены на меня и на Питера. Вернее, теперь только на Питера, я-то мёртв. Если и он умрёт – поместье закроется от всех, в том числе и от сов – до прихода наследника.

– Хитро, – одобрительно протянул Гарри.

– А что там с Блэком?

– Если верить старым газетам, его обвинили в раскрытии местонахождения дома Поттеров, лояльности к тебе, убийстве Петтигрю и геноциде магглов. Отдыхает в Азкабане.

– В раскрытии местонахождения?

– Дамблдор утверждал, что пожирателей в дом родителей привёл именно Блэк.

– Так Поттеры и не скрывались особо. Питер говорил, что Джеймс отказался оставаться в той халупе и собирался перевезти семью в родовое имение, не успел только.

– А что тогда произошло? – тихо спросил Гарри.

Том вздохнул и попытался собраться с мыслями. Рано или поздно ему всё равно пришлось бы всё рассказать. Он уже понял, что вряд ли сможет когда-нибудь отвязаться от этого ребёнка. Да и хотел ли? Этот малыш вызывал у него искреннюю симпатию.

– Так получилось, что до меня дошло одно пророчество. В нём говорилось о тебе… по крайней мере, мне казалось, что о тебе. И в ту ночь я пришел убить тебя, пока ты не уничтожил меня.

– Что же было такого в этом пророчестве, что ты испугался младенца?

– «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда…» и так далее.

– Но это же смешно!

– Да понимаю я это… теперь. А тогда я был немного не в себе…

– Нефиг было столько хоркруксов лепить, – пробурчал Гарри.

– Ты и об этом знаешь?

– Я много чего знаю. Надеюсь, ты не собираешься снова наступать на те же грабли?

– Я об этом как-то не думал.

– Ну вот и подумай, я не собираюсь помогать бездушному монстру. Как надумаешь, сообщи, – и Гарри растворился в воздухе, не уточняя – как именно Том должен был сообщить ему о своем решении.

Но сейчас Тома волновало совсем не это, он ведь и правда совершенно не задумывался, чем займется, когда вернет себе тело. И это бессмертие… С собранными воедино частичками души, Том не мог с полной уверенностью сказать, почему он когда-то так мечтал о бессмертии.