Текст книги "Новый мир: О бедных ликанах замолвите слово (СИ)"

Автор книги: Вельга

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 47 страниц)

***

Больше всего на свете сейчас Северус хотел просто выспаться. Или придушить Дамблдора. Он никак не мог выбрать, склонившись над еженедельным отчётом, который должен был отправить в министерство не позднее сегодняшнего вечера.

Северус даже не подозревал, что Дамблдору приходится регулярно возиться с этими бумажками. Впрочем, он полагал, что за старого маразматика этим занималась Минерва. Или кто-то ещё.

Но Дамблдор хотя бы оставил ему более-менее подробные инструкции почти на все случаи жизни. Уже за одно это Северус был ему благодарен, стараясь не думать о том, что если бы не Дамблдор, то ему вообще бы не пришлось всем этим заниматься.

Бросив взгляд на часы, Северус рассеянно отметил, что пошли уже третьи сутки с тех пор, как ему последний раз удалось немного подремать. К вновь всколыхнувшемуся раздражению и усталости примешалось какое-то странное чувство, Северус не сразу понял, что это Хогвартс пытался что-то до него донести.

В должности временно исполняющего обязанности директора был и свой крайне существенный плюс – Северус начал чувствовать связь с замком. Он не знал, как именно ощущали эту связь настоящие директора, но что-то подсказывало ему, что сам он едва ли мог пользоваться открывшимися ему возможностями в полную силу. По крайней мере, не всегда.

Иногда Северус видел чёткие картинки, которые подсовывал ему Хогвартс, но чаще – вот как сейчас – долго не мог понять, чего же тот от него хочет. В конце концов, Хогвартс сжалился и показал ему директорский кабинет. Следующий образ – стол крупным планом, на нём свёрнутый в трубочку пергамент с печатью министерства.

Мысленно поблагодарив его, Северус покинул свои комнаты и направился в кабинет Дамблдора. Через некоторое время он облегчённо почувствовал, что сознание замка покидает его собственное сознание. Так-то ему нравилась эта связь, но Хогвартс всегда вторгался в его мысли настолько внезапно, что Северус просто не успевал опустить свои ментальные щиты. И это столкновение вызывало у него далеко не ментальную головную боль.

За столько времени Северусу так и не удалось упросить Хогвартс переадресовывать директорскую почту в его личные покои. Замок просто игнорировал его, хотя некоторые другие желания всё же выполнял. Вот и сейчас, повинуясь мысленной просьбе Северуса, лестница услужливо скользнула к нему под ноги, стоило лишь приблизиться к лестничной площадке. Определённо в роли исполняющего обязанности директора школы были свои плюсы.

Добравшись до кабинета Дамблдора, Северус привычно поморщился, бывать тут он не любил. Портреты на стенах его нервировали, пустая жёрдочка Фоукса почему-то навевала уныние. Словно ранее тот согревал и освещал помещение одним своим присутствием. Впрочем, с недавних пор фениксов Северус тоже не любил.

Ломая печать на послании, он запоздало подумал, что стоило бы просто отправить за почтой кого-то из эльфов. Очередная бессонная ночь сказывалась на его мыслительных способностях не слишком хорошо.

Официальный бланк министерства почему-то в этот раз содержал не очередную душную отписку отдела образования, а очень даже человечное письмо от Амелии. Северус привычно побежал взглядом всё несущественное, переходя к сути.

«К сожалению, мне так и не удалось донести до них необходимость упразднения защиты от тёмных искусств. Нельзя сказать, что я плохо пыталась, но Корнелиус упёрся, он по-прежнему считает, что наши опасения беспочвенны. И даже готов самостоятельно найти преподавателя на следующий год. Не знаю, порадует ли это тебя, тем более, мне показалось, что это отнюдь не предложение».

Северус покидал кабинет Дамблдора в глубокой задумчивости. Судя по всему, Амелия подозревала, что Фадж в следующем учебном году планировал послать в школу своего наблюдателя. Значит, действовать придётся ещё осторожнее, любая мелочь и министерство с лёгкостью отменит все послабления и уступки, на которые пошёл отдел образования.

Но Северус был рад, что ему не придётся заниматься поисками самоубийцы на ЗоТИ. Этот вопрос действительно стоял ребром, поскольку последнего преподавателя защиты на прошлой неделе забрали в психиатрическое отделение Мунго с серьёзным, как сказали врачи, ментальным расстройством.

До окончания учебного года оставалось не так много времени, и теперь Северус мог не заморачиваться поиском замены. Вряд ли Квиррелл откажется временно взять на себя защиту, а следующий учебный год – это уже проблема Фаджа. Жизнь определённо налаживалась, оставалось лишь решить, что делать с контрактами.

Вспомнив о них, Северус снова раздражённо нахмурился. Позапрошлой ночью он толком не спал как раз из-за этого. Кентавры всё-таки добились аудиенции, хотя Северус оттягивал встречу с ними как мог. Была б его воля, он бы вообще отложил это до следующего года, а там уже и дедушка Дамблдор вернулся бы.

Кентавры Северусу решительно не нравились. Ему казалось, что эти существа каким-то неведомым образом пробивают его ментальную защиту. Хотя «пробивают» – не самое подходящее определение, скорее обходят. Северус понимал, что это не так, но в их присутствии он всегда чувствовал себя неуютно. А если прибавить к этому тот факт, что кентавры запретного леса людей откровенно говоря недолюбливали, то нежелание Северуса встречаться с ними было легко объяснимо.

Однако эти четвероногие мерзавцы сделали всё, чтобы напроситься на встречу. Если верить Филчу, то они даже выбирались из запретного леса под покровом ночи и неоднократно оставляли своё невнятное послание у дверей замка. Очень дурно пахнущее послание. Хотя Северус не мог с полной уверенностью утверждать, что это было именно их рук делом. Однако Филч в этом был полностью уверен, спорить с ним Северус не стал.

Встреча с самого начала пошла куда-то не туда. На окраине леса Северуса встретили Флоренц, Магориан и Бэйн. Говорили они от лица всего племени, но не слишком уверенно, словно сами не до конца понимали, что им в этот раз нашептали звёзды.

Северус не слишком хорошо разбирался в иерархии кентавров запретного леса, но полагал, что вожаком у них был именно Бэйн, однако говорил в основном почему-то Флоренц. Как позднее подумалось Северусу, вероятно именно Флоренц из них троих наиболее лояльно относился к людям.

Разговор начался с оскорблений, поскольку начал его всё-таки Бэйн. Северус за словом в карман не полез, и кто знает, чем бы дело закончилось, если бы Флоренц как-то не сгладил конфликт. Он же и объяснил Северусу, почему кентавры так настаивали на встрече. Оказалось, они не только не хотели разорвать свой контракт с замком, но и были категорически против этого.

Флоренц пояснил, что Хогвартс даёт им защиту, а они в свою очередь добровольно отдают ему часть своей магической силы. И что эти контракты – дело рук магии. Результат договорённости магических существ, населяющих территорию Хогвартса, с самим замком. Однако помнят об этом немногие, а кто-то и вовсе предпочёл делать вид, что забыл. О русалках Флоренц отозвался с явным неодобрением. Из его слов выходило, что потеряв защиту, кентаврам пришлось бы покинуть запретный лес, а им этого очень не хотелось.

Выслушав их, Северус лишь махнул рукой. Не хотят, так не хотят, одной головной болью меньше. Однако убеждение Флоренца в том, что никому из магических существ нельзя позволять покидать территорию Хогвартса его встревожило. Пока никто больше не знал о свалившейся на него власти решать подобные вопросы, но он даже представить боялся, что будет, если кто-то всё же узнает.

Северус не сомневался, что русалки не единственные, кто предпочёл бы уйти, лишь бы дальше не спонсировать Хогвартс за счёт своей магии. Пообещав Флоренцу не совершать необдуманных действий, он отвязался от кентавров. Обсудив позднее эту милую встречу с Томом, он пришёл к выводу, что Флоренц прав. Магический резерв Хогвартса в нынешний момент находился в плачевном состоянии, перекрывать оставшиеся каналы было не только глупо, но и не безопасно.

Вернувшись в свои покои, Северус с сомнением покосился на недописанный отчёт и прилёг на диван. Стоило бы подремать хотя бы с полчаса. Но мысли, табунами скакавшие у него в голове, не давали Северусу отключить сознание. Он думал о том, насколько всё было бы проще, если бы кто-то подсказал ему верное решение, тогда его совесть была бы чиста.

Дамблдор оставил некоторые инструкции, но не оставил готовых решений по действительно важным вопросам. При всей своей неприязни к нему, Северус считал, что именно он лучше всех понимал нужды и текущее состояние Хогвартса.

Уже в полусне Северусу вдруг пришла в голову мысль, что ответ всегда был рядом, только он не хотел его замечать. Закрывался, старался как можно быстрее выпихнуть незваного гостя из своего сознания. А нужно было полностью открыться и выслушать, ведь кто, как не сам Хогвартс лучше всего понимает сложившуюся ситуацию.

Устроившись поудобнее, Северус полностью опустил ментальную защиту, на всякий случай, отключив даже щиты метки. И в то же мгновение на него обрушился поток мыслеобразов, явно пришедших извне. Картинки неслись с бешеной скоростью, лишь малую часть из них Северусу удавалось остановить хотя бы на мгновение. Но даже этого хватило, чтобы увидеть Филча, совершавшего ранний обход своих владений, приготовления к завтраку в большом зале и даже Миртл с Марлоу, мирно дремавших в Выручай-комнате.

Северус напрягся, раньше ему почему-то в голову не приходило, что всё происходившее на территории школы во время отлучки Дамблдора станет известно тому после возвращения. Отбросив эти мысли, он вновь сосредоточился на связи с замком. Казалось, Хогвартс интересом наблюдает за ним. Северус поделился с ним своими последними мыслями, выпихивая их на поверхность сознания, чтобы это странное существо без труда смогло увидеть их.

Он не был до конца уверен, что замок понял его, однако удивительное чувство успокоения захватило его разум, словно смывая все сомнения и беспокойство. Северус мягко направил своё внимание к последней картинке, отпечатавшейся в памяти: Марлоу свернулся калачиком неподалёку от чёрной глыбы, отражавшей свет свечей блестящей поверхностью.

Хогвартс быстро понял его и развернул перед мысленным взором Северуса последнее изображение. Поначалу картинка не двигалась, словно маггловский фильм на стопкадре, но потом изображение ожило, Северусу казалось, что он смотрит глазами Хогвартса, если это вообще было возможно. Теперь он в полной мере ощущал их связь, и это было удивительное чувство.

Блестящий камень завладел вниманием Хогвартса, словно тот пристально изучал новое для себя явление. Северус видел, что база полностью истощена, Хогвартс забрал всю её энергию себе и явно был не против полакомиться ещё, он словно ластился к Северусу, выпрашивая вкусняшку.

– Ладно-ладно, – пробормотал тот вслух, внезапно понимая, с какой целью ему это всё показали. – Подожди немного, не всё сразу.

Казалось, его поняли. Изображение Выручай-комнаты потускнело, а потом и вовсе пропало. Северус почувствовал, что его оставили наедине со своими мыслями. Хогвартс словно задремал, но уже не для того, чтобы сохранять последние крупицы энергии, а просто потому, что ему так хотелось.

Северус облегчённо выдохнул и восстановил ментальные щиты, гадая, чувствует ли Петуния поместье Салазара так, как сам Северус чувствует Хогвартс. Если да, то теперь им определённо было что обсудить.

========== Глава 41 ==========

Вальбурга Блэк последние дни только и делала, что размышляла о своём нынешнем положении. И ей в этом никто особенно не препятствовал. Изредка появлялся Кричер или кто-то ещё из странных домовиков этого дома, но удостоверившись, что ей ничего не нужно, они быстро ретировались.

Вальбурга не смогла сдержать горький смешок. Что ей в таком состоянии могло быть нужно? Да и кто она теперь? Мёртвой Вальбурга себя не ощущала, живой, впрочем, тоже. А последние месяцы её сознание всё больше затуманивалось. Вспоминать свою жизнь становилось всё труднее.

Она помнила сыновей, помнила дорогих племянниц, но ей было невероятно сложно сопоставить воспоминания и реальность. Эти люди, приходившие к ней, они были совсем не похожи на тех детей, которыми их помнила Вальбурга. Всё сложнее становилось разделять прошлое и настоящее.

Вальбурга снова тяжело вздохнула и поднялась на ноги. Кресло тут же исчезло, то ли повинуясь её воле, то ли просто перестало существовать. Она вообще сомневалась, что тут хоть что-то могло существовать. Все созданные ею предметы вроде бы были осязаемыми, но стоило ей отвлечься, как всё рассыпалось в прах. Совсем как её жизнь.

В этом Вальбурга почему-то была уверена, хотя последние её прижизненные воспоминания давно уже стёрлись. Но самым паршивым было то, что стирались не все воспоминания, какие-то обрывки всё-таки сохранялись, зачастую не слишком приятные. Вальбурга прекрасно помнила, как в порыве бессмысленной и бесконтрольной ярости выжигала имена с гобелена, предавая тем самым память предков.

Тогда ей это казалось правильным. Сейчас же она была рада, что хотя бы частично им удалось сгладить причинённый ею вред. Исправить удастся далеко не всё, но Вальбурга надеялась, что у её мальчиков всё получится.

Мысли вновь начали путаться, она вздохнула и огляделась по сторонам. Как обычно – пустота. Вальбурга могла создать здесь что-нибудь, но всё созданное ею не имело цвета, не было настоящим. Разве что любимое кресло ей удавалось лучше всего.

Раньше она хотя бы могла ходить по картинам, которых в старом особняке Блэков хватало с избытком. В этом же месте у неё почему-то такой возможности не было, а прояснить для себя этот вопрос Вальбурге не позволяли остатки гордости. При жизни она сказала бы – достоинства, но не теперь.

И всё же здесь было лучше, чем там. Магическое ядро этого дома приветливо делилось с ней своей энергией, оно давало даже больше, чем ей было нужно. Поначалу это опьяняло, но постепенно она привыкла. Сколько Вальбурга уже находилась тут – она сказать не могла. Изредка к ней заходил кто-нибудь, пытался начать беседу или просто брал книги и быстро уходил. В такие моменты она обычно поворачивалось спиной к гостям, пристально всматриваясь в окно, которое было таким же фальшивым, как и всё остальное в её пристанище.

Когда-то давно, это Вальбурга хорошо помнила, как и всё, что случилось с ней после её… смерти, она пыталась создать в этой пустоте что-то похожее на дом. Но быстро поняла, что не в силах поддерживать несколько иллюзий разом, это истощало её и особняк Блэков. Теперь же у неё было более чем достаточно энергии, однако и сейчас она не продвинулась в своих экспериментах.

Сосредотачиваясь на каком-нибудь новом предмете, она неизменно теряла связь со старым, и тот рассыпался, словно его никогда и не существовало. Это ей быстро наскучило, и Вальбурга бросила тщетные попытки. И всё же она прекрасно понимала, что ей грех жаловаться. Стоило хотя бы попытаться наладить свою жизнь здесь.

Вальбурга прикрыла глаза и в очередной раз попыталась прочувствовать связь с этим домом. И снова не преуспела. Да, поместье щедро делилось с ней своей силой, но совершенно не желало открываться ей. Даже если здесь и существовали волшебные картины, она их не чувствовала.

В коридоре раздался звук шагов и тихое перешептывание, вопреки обыкновению на этот раз Вальбурга встретила визитёров лицом к лицу. Казалось, те несколько опешили и даже смутились.

– Э-э-э… здравствуйте, – произнесла рыжеволосая девушка, как две капли воды похожая на молодого человека, сопровождавшего её.

Вальбурга кивнула, размышляя, подойдут ли они для её целей. Лучше бы, конечно, пришёл Кричер или хотя бы кто-то из её сыновей. Она, конечно, могла бы и сама позвать Кричера, но что-то подсказывало Вальбурге, что этот странный эльф больше ей не подчинялся.

– Мы не будем вам мешать, только кое-что возьмём, – пообещал юноша, целеустремлённо направляясь к книжному стеллажу.

– Вы не могли бы позвать сюда моего сына… любого из моих сыновей, – несколько неуверенно произнесла Вальбурга. – Или кого-нибудь из домовиков.

– Да, конечно, Кричер!

Кричер не заставил себя долго ждать, хотя и не выглядел при этом особенно счастливым. Вальбурга усилием воли подавила нарастающее раздражение. Она и сама не могла сказать, почему её так бесила мысль, что её домовой эльф подчиняется совершенно чужим людям.

Всё с тем же мрачным выражением на страшной физиономии Кричер осмотрелся по сторонам, присел на краешек стола, сложил руки на груди и выжидающе уставился на Вальбургу немигающим взглядом. Двойняшки поспешно ретировались, утащив с собой огромную стопку книг.

Сейчас разговор с Кричером уже не казался Вальбурге такой уж удачной идеей. Домовик вёл себя странно, совсем не так, как ему стоило бы. Впрочем, в этом доме всё было неправильно, поэтому она решила, что ещё одна аномалия в её лице большой погоды не сделает.

– В поместье есть картины? – скучающим голосом спросила Вальбурга, создавая кресло и усаживаясь в него.

Кричер почесал куцую бородёнку и пожал плечами.

– Ты не знаешь? – сохранять невозмутимое выражение лица Вальбурге удалось с трудом.

– Да как-то не интересовался, – Кричер на мгновение замолк, словно прислушиваясь к чему-то, потом покачал головой. – Неа, нету. Разве что детские рисунки, но они не волшебные.

Рядом с ним бесшумно появился уже знакомый Вальбурге домовой эльф, именно он забрал её из особняка Блэков, хотя сам момент переезда Вальбурга помнила смутно.

– Меня зовут Каспар, – напомнил он, кивком головы отпуская Кричера. – Могу я что-то сделать для вас?

Кричер ещё раз недовольно зыркнул на бывшую хозяйку и испарился.

– Тут несколько скучновато, – Вальбурга решила начать издалека.

Казалось, домовик растерялся.

– Вероятно, ваши родственники могли бы скрасить ваше одиночество. Я могу их позвать.

– Не стоит, – излишне поспешно даже на свой собственный взгляд, ответила Вальбурга. – Мне просто хотелось бы иметь возможность путешествовать по дому.

– Через картины? – проницательно уточнил домовик. – Боюсь, это невозможно. В этом доме действительно нет ни единой картины. Бывший хозяин не особенно жаловал живопись. Впрочем, я мог бы заказать для вас несколько полотен. Они должны быть какими-то особенными или самые обычные пейзажи тоже подойдут?

Вальбурга задумалась.

– Они должны быть магическими, – произнесла она через некоторое время. – Но я не чувствую связи с поместьем, а без этого я вряд ли смогу воспользоваться ими.

– Вот как, – домовик присел на край стола, где ещё недавно сидел Кричер, на его лице читалась работа мысли.

Вальбурга внезапно поняла, что если он начнёт задавать вопросы, то у неё не найдётся на них ответов. Не потому, что она не хотела отвечать, в конце концов, это было и в её интересах, а просто у неё их не было.

– Признаться, мои знания о призраках оставляют желать лучшего… – домовик запнулся, – а ваша ситуация, как мне кажется, ещё более запутанная… боюсь, я пока не совсем понимаю, как всё это работает.

– Боюсь, что я тоже, – не стала скрывать Вальбурга.

Домовик кивнул, словно для него это не стало неожиданностью.

– И всё же, возможно, вы расскажете мне хоть что-то, за что нам удастся зацепиться?

На этот раз Вальбурга задумалась надолго, гость ей не мешал. Как ни странно, но в этот момент её мысли были ясными настолько, насколько это вообще возможно. Она уже и не помнила, когда последний раз так трезво мыслила. Вот только память возвращаться не торопилась, но не сказать, что Вальбургу это так уж беспокоило. И всё же она понимала, что дальнейшее её существование зависит от того, насколько она будет откровенной с этими людьми.

– Я могла чувствовать особняк Блэков, – наконец заговорила Вальбурга. – Ощущала магическое ядро, силовые линии… всё магическое в доме. В том числе и портреты, они связаны с домом этими самыми нитями, питаются от него. Как питаюсь я.

– Ваше восприятие магии схоже с нашим, – задумчиво прокомментировал домовик.

– Это место щедро делится со мной своей силой, но это всё. Я не ощущаю связи с ним, – произнесла Вальбурга, стараясь, чтобы её голос прозвучал обиженно.

Было видно, что домовик немного растерялся. Вальбурга уже собиралась было продолжить этот спектакль, но он быстро взял себя в руки.

– Давайте начнём с простого. Я закажу несколько магических картин, и мы посмотрим, сможете ли вы почувствовать их. Есть какие-нибудь предпочтения по их содержанию?

Теперь уже пришёл черёд Вальбурги удивляться. Она не рассчитывала даже на простое послабление, считая себя больше пленницей, чем гостьей, однако ей даже дали выбор. Ну, или иллюзию выбора.

– На ваш вкус, – Вальбурга решила не выделываться лишний раз.

– А относительно вашей связи с поместьем… – домовик задумался на мгновение, – мне нужно посоветоваться с остальными. Возможно, мы что-нибудь придумаем. Вы точно не желаете пообщаться с кем-нибудь из родственников?

Вальбурга отрицательно покачала головой. Ей было решительно нечего сказать сыновьям или племянницам. По крайней мере, пока она не разберётся со своей памятью. А память всё ускользала. Вальбурга попыталась сосредоточиться на последнем, что она ещё помнила из своей жизни, но теперь уже и воспоминания о дне побега из дома младшего сына «поплыли», стали нечёткими, путанными.

Вернувшись в настоящее, Вальбурга бросила на гостя оценивающий взгляд. Смогли бы они помочь ей удержать оставшиеся воспоминания? Захотели бы? И хотела ли этого она сама? Наверное, нет. Её пугало только одно – неизвестность. Она не знала, что будет, когда последняя крупинка воспоминаний покинет её. Перестанет ли она существовать? Или просто станет новым человеком?

Эта мысль почему-то изрядно повеселила Вальбургу, она едва не рассмеялась. Пришлось подняться на ноги и повернуться спиной к гостю, показывая, что аудиенция окончена.

«Аудиенция – странное слово», – пронеслось у Вальбурги в голове, когда она создавала перед собой окно, такое же фальшивое, как и вся её теперешняя «жизнь».

***

– Она хочет что?– словно не веря своим ушам, переспросила Петуния.

– Я понимаю, что тебе это не нравится, но от неё мы можем многое узнать. Случай Вальбурги уникален, – Каспар не терял надежды уговорить Петунию дать их гостье больше свободы.

– Никогда бы не подумала, что тебя настолько… интересуют уникальные случаи. Ладно ещё Ильвис или Эмми… но ты мне всегда казался разумным и ответственным, – Петуния подпёрла кулачком щёку и задумчиво уставилась в свою чашку.

– Это интересно, – Каспар виновато улыбнулся.

Он действительно заинтересовался этим случаем. Разговор с Ксавьером толком ничего не прояснил, поскольку открывать все карты Каспар не стал. Слишком уж в найденных записях Блэков было много такого, чего в лапы вампиров, пусть даже и дружественных, отдавать не хотелось. Но самому разобраться в этом Каспару было не под силу, а вот Вальбурга вполне могла ему помочь.

– Я не против, если она будет… гулять по поместью, – наконец заговорила Петуния. – Нужно только решить, где развесить картины, мне не хочется, чтобы она шпионила за нами. Сомневаюсь, что ей… Что она вообще такое? Не важно. Чем бы она ни была… Сомневаюсь, что ей можно поставить метку. А без этого мы никогда не сможем ей доверять.

Каспар полностью разделял её недоверие и всё же был готов рискнуть. Если бы его план сработал, у них появился бы очень ценный союзник. При условии, что Вальбурга согласится с ними сотрудничать. Впрочем, пока всё это было настолько зыбко, что он не хотел делиться своими намерениями даже с Петунией.

– Я пыталась понять, о чём говорит Северус, – меж тем продолжала Петуния, – но… не понимаю.

Каспар вынырнул из своих размышлений и озадаченно взглянул на неё.

– Я имею в виду его рассказ о Хогвартсе, – пояснила она. – Я ничего подобного не ощущаю. Могу лишь чувствовать магию поместья и использовать её, но Слизерин-мэнор не говорит со мной.

Голос Петунии звучал рассеянно и как-то печально.

– С этим нам тоже могла бы помочь Вальбурга, – Каспар действительно верил в это, хотя пока ещё толком не мог объяснить почему.

– А в этом вашем Хогвартсе для родителей дня открытых дверей не предусмотрено? – Петуния словно и не заметила его последней реплики.

– Так хочется поговорить с ним? – Каспар понимающе улыбнулся.

– Дело не в этом. Северус сказал, что начал чувствовать Хогвартс лишь тогда, когда Дамблдор, пусть и временно, но официально назначил его на своё место. Мне кажется, до начала следующего учебного года мы должны как можно больше узнать об этом. Не хотелось бы, чтобы Дамблдор шпионил за мальчиками глазами замка.

– Вот поэтому мы и не должны отказываться от Вальбурги, она может быть полезной нам даже в Хогвартсе. Так я заказываю картины?

– Делай что хочешь, – Петуния помедлила и добавила: – Ты же знаешь, я тебе доверяю.

Каспар улыбнулся и кивнул.

***

Когда за Каспаром захлопнулась дверь – уходил он от неё почему-то всегда ногами, – Петуния вновь взяла в руки чашку с давно остывшим чаем и крепко задумалась.

Не сказать, что всё шло так уж гладко. Магглы активно ставили палки в колёса их предприятию. Амос как мог воевал с местными властями, отстаивая право Петунии делать на своей земле всё, что ей заблагорассудится. Однако права их оказались несколько ограниченны местными законами, что приводило Амоса в бешенство. Но хотя бы ремонт и строительство продвигалось бодро.

Последнее время в поместье редко кто бывал, поэтому Петуния откровенно скучала. Даже Августа, едва встав на ноги, вернулась в бой, плечом к плечу с Люциусом сражаясь с министерством. Впрочем, Люциус говорил, что сражение практически закончено. Чего-то они, конечно, добились, но далеко не так много, как хотелось бы. Дети большую часть времени проводили в гостях у Луны и близнецов. Учились магическим наукам они теперь тоже вместе с детьми Мари, тем было интересно слушать и наблюдать, хоть магия и не была им доступна.

Петуния отставила чашку в сторону и бросила взгляд на часы, близилось время обеда. Есть не хотелось, но возможно кто-нибудь заявится в гости и принесёт свежих новостей. Долли наверняка наготовила кучу всего, что потом всё равно упрут к себе ребята Рика или карманные пожиратели Тома.

Прогуливаясь по поместью, Петуния остро ощущала одиночество. Последние дни ей хотелось бы думать, что это одиночество самого дома, но всё же она склонялась к выводу, что Слизерин-мэнор не умеет чувствовать. Он действительно был живым в некоторой степени, но вряд ли настолько же, насколько был живым Хогвартс. А значит, это её собственное одиночество.

Петуния не жалела, что в своё время приняла авантюрное предложение Тома переехать сюда. Так было лучше для Гарри, теперь у него были друзья и учителя, много учителей. Но иногда ей очень хотелось откатить всё назад, в то время, когда они жили вдвоём с сыном и не нужно было волноваться за что-то более серьёзное, чем приготовление ужина.

На входе в столовую ей под ноги бросился Тигр. Даже фамилиар Петунии предпочитал проводить время вне дома. Обычно он уходил через главный вход и возвращался лишь спустя несколько дней, демонстрируя следы великих битв. Поначалу Петуния волновалась за него, но потом махнула рукой, Тигр вполне мог за себя постоять. Да и делать ему дома было особенно нечего, Гарри теперь редко играл с ним.

Петуния вздохнула, наклонилась и взяла Тигра на руки, осматривая его морду на предмет серьёзных повреждений. В этот раз он был не слишком потрёпан, хотя пропадал где-то почти неделю. Тигр слегка уменьшился в размерах, чтобы ей было удобнее его нести, и замурлыкал. Усмехнувшись, она так и прошла в пустую столовую – с котом на руках. Стол уже был привычно накрыт на одного. Петуния устроила кота на коленях и предложила ему кусочек мяса со своей тарелки, но он даже не соизволил открыть глаз.

На соседнем стуле появилась Долли, она всегда была рада составить Петунии компанию за обедом, но редко ела сама.

– Снова все разбежались, – Долли печально улыбнулась.

Иногда Петунии казалось, что эльфийка испытывает схожие с ней чувства. Им обеим куда больше нравилось, когда поместье было забито людьми.

– Люц с Августой обещали заглянуть днём, – не слишком уверенно ответила Петуния, наливая себе кофе. – Может, кто из обормотов забежит.

– За едой они уже прибегали утром, – отламывая маленький кусочек от пшеничной лепёшки, проинформировала Долли. – Теперь вряд ли до вечера появятся.

– Дети поели? – спрашивать необходимости не было, ответ Петуния и так знала.

– Мари покормила их, и они снова удрали гулять, в этот раз с Никки, – Долли прислушалась к чему-то. – О, а у нас действительно гости.

Петуния машинально выпрямилась и хотело было спихнуть с колен Тигра, но тот открыл один глаз и посмотрел на неё укоризненно. Она вздохнула и не стала его трогать. Спустя несколько минут в столовую зашли Августа, Люциус и Артур Уизли. Его Петуния видела всего один раз, но знала, что он поддерживает связь с Люциусом по каким-то своим каналам.

Когда они разместились за столом и все приличия были соблюдены, гость смущённо откашлялся и взял слово:

– Не могу сказать, что мне так много удалось узнать…

– Артур, не томи, – устало попросила Августа, когда сделанная им пауза слишком уж затянулась.

– Да-да… – Артур снова замолчал, собираясь с мыслями, но встретив взгляд Августы, торопливо продолжил: – Всё очень сложно. Очень. Начать, наверное, стоит с того, что я не нашёл никаких упоминаний о вызовах в интересующее нас время. Официальных упоминаний.

– А не официальных? – поинтересовалась Августа, по примеру подруги наливая себе кофе и не прикасаясь к еде.

– А неофициально я поболтал с несколькими людьми. К счастью, они оба имеют зуб на министерство и становятся разговорчивыми после стаканчика-другого огневиски. Один из них в ту ночь дежурил у нас, а другой у авроров.

– Вызовы были, но не официальные? – глаза Люциуса загорелись.

– Брайн не смог сказать, во сколько именно поступил вызов в наше подразделение, но там не было ничего серьёзного, скорее всего просто сработали следящие чары. Иногда они срабатывают вхолостую. В дежурке тогда скучал Грюм со своими ребятами… – Артур бросил взгляд на Августу.

– Мой сын с невесткой тоже были там?

– Боюсь, что так. Я поднял документы, их перевели к нам за пару дней до этого, после очередной стычки с магглами, которая закончилась… не слишком хорошо. Для магглов.

– Не отвлекайся, – было видно, что к этому вопросу Люциус ещё планировал вернуться, но сейчас его больше интересовало другое.

– Как сказал Брайн, Грюм всё равно предложил смотаться, проверить. До конца их смены оставалось всего ничего, сидеть в министерстве им надоело, и все были не прочь прогуляться. Ушли они всей группой, вернулся Грюм один и очень быстро. Сказал, что действительно ложный вызов и снова сбежал. Поэтому Брайн просто удалил запись из книги.