Текст книги "Новый мир: О бедных ликанах замолвите слово (СИ)"

Автор книги: Вельга

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 47 страниц)

Чтобы отомстить? Завоевать мир? Просто жить вечно? Но зачем нужна вечная жизнь – если та, которую любил – уже мертва. Зачем разрывать на части свою душу ради мнимого бессмертия? Умирать раз за разом и начинать сначала…

Нет, определенно, такой жизни для себя Том больше не хотел. И пусть он проживет всего одну жизнь, но человеком, а не жалким подобием. Осталось попытаться убедить в этом Гарри. Впрочем, Тому почему-то казалось, что этот удивительный ребёнок уже знал к какому выводу пришел бывший Лорд Судеб Волдеморт.

***

Гарри довольно хмыкнул, спрятал в карман хрустальный шарик и отправился в кабинет матери. Он действительно не сомневался в решении Тома.

– Ну как прошло собеседование? – с усмешкой поинтересовалась Петуния, оторвавшись от каких-то бумаг.

– Кажется, он не против обучать меня. Мам, – Гарри с ногами забрался в удобное кресло, – ты слышала о Питере Петтигрю?

– Только то, что он был другом твоих родителей, и что его убил свихнувшийся Блэк…

– Это всё я знаю, читал подшивки старых газет. А что-то ещё о нем известно? Кем он был, кем были его родители и всё такое.

– Лили никогда о нём не писала.

– Знаешь, а ведь он не умер. И Блэк оказался не таким уж мерзавцем.

И Гарри рассказал всё, что узнал от Тома.

– Интересно получается, – принялась размышлять вслух Петуния, когда сын закончил свой рассказ. – Выходит, старик прекрасно осведомлен о невиновности Блэка, но тем не менее, практически собственноручно отправил того в Азкабан. И Том подозревал, что Лили мертва, но полностью не был уверен в этом.

– А вот этот момент я уточню завтра. Сегодня как-то не до того было, он уже начал думать, что сходит с ума, а я всего лишь его галлюцинация.

– Ладно, иди готовься к занятиям, мне нужно ещё немного поработать.

***

Однако ни на следующий день, ни даже через день, поговорить с Томом Гарри так и не удалось. Все преподаватели мальчика как с цепи сорвались и устроили ему экзамены по своим предметам, и на три дня Гарри с головой ушел в учебу.

Но ничто не длится вечно. Экзамены закончились, а впереди Гарри ждало беззаботное лето, которое он планировал посвятить углубленному изучению магии и совершенствованию мастерства астральной проекции. Он уже добился в этом деле поразительных результатов. При особой концентрации его образ обретал физическую плотность, и Гарри мог взаимодействовать с другими объектами. К сожалению, пока это требовало просто колоссальных затрат силы.

В первый день импровизированных летных каникул Гарри быстро позавтракал и вышел в сад. С комфортом устроившись под деревом, он «отправился в путешествие». В этот раз Тома он нашел бодрствующим, восседающим в тени поваленного дерева и задумчиво жующим какую-то травинку.

– Ага! – обличительно воскликнул Гарри, после чего имел удовольствие наблюдать, как подавившаяся ящерица пытается откашляться. Зрелище, надо сказать, было невероятно потешным.

Ящерка перевела на ребенка мутный взгляд и сменила окрас с бледно-зеленого на ярко-красный.

– Позволь поинтересоваться… что это за «ага»?

– Ты все-таки жуешь корешки!

– Несносный ребенок… – проворчал Том и демонстративно отвернулся. За что и поплатился, когда Гарри, недолго думая, дернул его за хвост.

– А я думал – отвалится, – немного разочаровано протянул несносный ребенок.

– Ещё чего не хватало, – Том невероятным образом изогнулся и прижал кончик хвоста к земле передней лапкой. – Ишь ты… сила есть – ума не надо. Хотя… зачем тебе с такой силищей еще и ум? Только мешать будет. Я со своим умом даже астральной проекцией не овладел, не говоря уж о физической.

– Так что, мы всё-таки поговорим? – спросил Гарри. Проигнорировав скептический взгляд, который на мордочке ящерки хоть и угадывался, но впечатление производил исключительно противоположное задуманному, он добавил. – Расскажи мне, как погибли мои родители.

– И ты хочешь сказать, что вот так просто мне поверишь? Мне, Великому и Ужасному…

– Красному и хвостастому, – перебил его Гарри.

– Хвостатому, – на автомате поправил его Том.

– Рассказывай.

– Ладно-ладно, – ящерка отпустила свой хвост и устроилась поудобнее. – На самом деле и рассказывать-то особенно нечего. В тот год ко мне пришел один из моих самых верных последователей и принес свои воспоминания о неком подслушанном пророчестве. С прорицаниями у меня всегда было слабо, но необходимые расчеты я все-таки смог произвести. По всему выходило, что именно у Поттеров родился ребенок, которому суждено лишить меня бессмертия, а заодно и жизни. Я тогда уже совсем свихнулся… на почве хоркруксов и нервного напряжения.

Гарри невесело фыркнул, а Том невозмутимо продолжил:

– Я попросил Питера, он дружил с твоим отцом, собрать мне всю информацию о тебе и твоих родителях. Питер был расстроен и напуган теми изменениями, что происходили со мной в процессе создания хоркруксов, и не посмел ослушаться. К той памятной ночи я знал о вас уже практически всё. Что Поттер разругался с Дамблдором и собирался увезти свою семью из Англии, что Эванс оказалась чистокровной. Правда, мне не удалось узнать, к какому роду она принадлежала. Впрочем, Дамблдор не знал и этого, и этот факт приятно грел остатки моей души.

Том замолчал, погрузившись в воспоминания. Несколько минут прошло в тишине, но Гарри вскоре потерял терпение и не слишком вежливо дернул ящерку за хвост.

– Ах да, в ту ночь я пришел к вам в дом… не стану лгать, что пришел с добрыми намерениями. Но кто-то меня опередил… Джеймс лежал на первом этаже у входной двери и был уже мертв. Лили я нашел в детской, она была серьезно ранена и пребывала без сознания. У твоей кроватки стоял Питер и пытался пробиться через купол защитной магии, твоей магии. Он увидел меня и незамедлительно атаковал. Я растерялся, додумался только выставить щиты и активировать чары невидимости. Пока я пытался осмыслить происходящее, Лили пришла в себя и послала ему в спину неизвестное мне невербальное заклинание. Питер вспыхнул и за несколько секунд сгорел в магическом огне, прямо у меня на глазах, оставив после себя лишь горстку пепла. Я окончательно обезумел и собирался убить её, хотел увидеть ужас в её глазах, пытать, отомстить за смерть своего… сына. Но Лили снова потеряла сознание от магического истощения и кровопотери. Тогда я подошел к кроватке, а ты внезапно перестал плакать, опустил щит и протянул ко мне ручки. И я не выдержал… с потерей Питера всё человеческое, что еще оставалось во мне, окончательно растворилось в моём безумии… и я послал в тебя аваду.

– Но ты уверен, что Питер жив, – сказал Гарри после продолжительного молчания.

– Да. Когда я развоплотился после той авады, у меня было достаточно времени всё обдумать. Если бы я только мог тогда трезво мыслить, то ни за что не поверил бы, что Питер мог поднять палочку против своих друзей. Там, в этом доме, был кто угодно, но только не Питер. Сама магия наказала меня за то, что я попытался убить невинного ребёнка… и неважно какими были мои на то причины.

– Питер был твоим сыном?

Том долго молчал, но потом все-таки ответил:

– Питер был сыном женщины, которую я когда-то любил. Она была для меня всем, но погибла. Тогда я забрал Питера к себе и растил как собственного сына. Он был единственным человеком, к которому я прислушивался, чье мнение для меня имело значение. И даже когда я разорвал свою душу, что-то человеческое еще оставалось во мне. Это что-то не давало мне навредить Питеру или отвернуться от него.

Магия Гарри была ещё очень нестабильной и слишком зависимой от его эмоций. Этот разговор и поддержание проекции истощили его. И Гарри – пообещав, что как только он немного восстановится и всё обдумает, то вернется – попрощался с Томом.

========== Глава 5 ==========

– Волдеморт – заботливый отец? – с изрядной долей скептицизма спросил у своей чашки Амос, когда Гарри поведал им с Петунией всё, что узнал от Тома.

– Он не лжет, я это чувствую, – бросился на защиту бывшего Тёмного Лорда Гарри. – Нас что-то связывает, хотя Том этого не ощущает.

– В таком случае, кто же убил Поттеров?

– А сам-то как думаешь? – Петуния задумчиво смотрела в окно.

– У нас нет оснований полагать, что к этому приложил руку Дамблдор, – возразил Амос.

– Однако оснований полагать, что он этого не делал, у нас тоже нет.

На кухне воцарилось долгое молчание.

– Что ты думаешь делать дальше? – наконец спросил Амос у Гарри.

– Надо ему помочь вновь обрести тело, а там посмотрим.

– Ты уверен, что это не выйдет нам боком?

– Я более чем уверена, что Том не причинит нам вреда, – подключилась к разговору Петуния.

– Я чего-то не знаю? – Амос подозрительно нахмурился.

– Помнится, ты сам просил больше ничего тебе не рассказывать, – Петуния ухмылялась.

– Меньше знаешь – крепче спишь, – хихикнул Гарри.

***

Ящерка нежилась под лучами пока еще не очень обжигающего солнца.

Прошло уже достаточно времени, но вестей от Питера так и не поступало. Том начинал серьезно беспокоиться. Да и мальчишка Поттеров своим появлением в его жизни спокойствия не добавил.

Впрочем, Том был даже рад, что Гарри его нашел. Главное, чтобы мальчик правильно истолковал всё, что он ему вчера рассказал. А там… кто знает. Будто услышав его мысли, объект размышлений бывшего Темного Лорда материализовался рядом с ящеркой.

– Кстати о птичках, а как ты меня находишь? – задал Том внезапно заинтересовавший его вопрос.

– И тебе привет, – добродушно улыбнулся Гарри.

– Да-да, привет. Так как?

– Да как-то само получается.

– Да ну?

– Ну да…

– Ну и ладно, не хочешь – не говори, – ящерка скорчила обиженную мордочку и демонстративно отвернулась, однако в этот раз кончик хвоста был надежно зажат между передними лапками рептилии.

– Ну ладно тебе, не дуйся. Я действительно не могу объяснить, так как и сам не совсем понимаю… просто я чувствую связь с тобой и использую ее, чтобы найти тебя.

– Связь, говоришь? – протянул Том и резко замер. – Этого не может быть…

– О чём ты?

Но Том не реагировал. Тогда Гарри приподнял легкое тельце ящерки в воздух и слегка потряс.

– Эй, тут кто-нибудь есть?

– Немедленно отпусти меня, несносный ребёнок! – ящерица наконец-то начала подавать признаки жизни, причём очень активно.

– Так чего там не может быть? – уточнил Гарри.

– Ничего не может быть. Этого просто не может быть, поэтому и говорить тут не о чем.

– Ну, так не интересно…

– Когда ты сказал про связь, я подумал о хоркруксах… – начал объяснять Том. – Но я отчетливо чувствую, что моя душа снова целая.

– На этот счёт не беспокойся: добрый дедушка Дамблдор подсуетился раньше тебя, – «успокоил» его Гарри.

– Что значит – подсуетился раньше?!

– Хм… – Гарри понял, что сболтнул лишнего. Немного поразмыслив, он решил рассказать правду. – Дело в том, что до недавних пор я действительно являлся хоркруксом, только не твоим, а Дамблдора.

– До недавних пор? Хоркруксом? Старого маразматика?! – Том чувствовал, что начинает терять контроль над временным пристанищем, однако сознание ящерки тоже не горело желанием занимать лидирующую позицию, поэтому он поднапрягся и восстановил контроль.

– Но его уже уничтожили, – заторопился Гарри, почувствовав укол совести за то, что почти довел своего нового друга до инфаркта. – И, если верить газетным писакам, Дамблдор получил нехилый такой откат.

– А почему ты думаешь, что это был хоркрукс именно Дамблдора? Быть может, это просто совпадение.

– Хорошее совпадение…

– Ладно, ты лучше расскажи, как избавился от этой дряни? – мордочка ящерки брезгливо скривилась, но осознав всю нелепость ситуации, Том чуть было не расхохотался. И это обязательно случилось бы, если бы ящерицы умели смеяться. – Подумать только, меня ужасает и вызывает омерзение то, что когда-то казалось мне самым главным достижением моей жизни.

Гарри ухмыльнулся и рассказал о поездке во Францию. За неторопливым разговором прошло более получаса, они опомнились лишь тогда, когда Гарри ощутимо потянуло в его тело. Пересоздав проекцию, он все-таки завел разговор, который больше не стоило откладывать.

– Так что мы будем делать дальше? Какой у тебя план?

– Да нет у меня никакого плана. Добраться бы до поместья Гонтов… вот только в таком состоянии я смогу туда попасть лишь в том случае, если Питер меня принесёт.

– Значит нужно найти Питера. Где он может находиться?

– Если б я знал. Можно направить к нему сову и отследить её путь. Но Питер всегда был мастером находить себе неприятности, так что сова может выдать его, если он опять влез во что-то сомнительное.

– А может обратиться к кому-то еще? Должны же на этом свете быть люди, которым ты доверяешь.

Том невесело хмыкнул, почесал лапкой нос и сменил тему.

– Ты сказал, что тебя воспитывала сестра Лили… Но она же маггла, министерство должно было отдать опеку над тобой ближайшим родственникам в магическом мире. Блэки, Малфои… кто там еще.

– Лили была чистокровной, – напомнил Гарри, предоставляя ему возможность самому развить эту мысль.

– Ее могли удочерить…

– Мимо.

– Сестра Лили… Петуния, кажется? – дождавшись утвердительного кивка Гарри, Том продолжил размышлять вслух: – Петуния не была магом, иначе это точно не прошло бы мимо Дамблдора. Но она могла быть сквибом.

Гарри снова кивнул.

– Если этот факт был подтвержден на слушании в министерстве, то она имела неплохие шансы получить опеку. Все-таки она твой самый близкий родственник. Однако тот же Малфой мог, пусть и не без труда, оспорить это решение.

– Не было никакого слушания.

– Как это – не было? – Том недоверчиво покосился на Гарри.

– То-то и оно. Мама сказала, что меня просто подбросили на порог её дома. С письмом от Дамблдора. Ночью.

– Ребенка, победившего Великого и Ужасного Темного Лорда, ночью подкидывают на порог дома магглы, и никому это не показалось странным?

– Ну-у-у… мне показалось, маме показалось, Амосу показалось. Тебе вот тоже показалось…

Ящерица фыркнула, что, видимо, должно было означать смех, однако больше походило на чихание.

– А кто такой Амос? Питер говорил, что сестра Лили вышла замуж за маггла… как же его звали…

– Неважно! – Гарри нахмурился. – Амос чистокровный волшебник в каком-то там поколении, его семья состоит в тесной связи с нашей, и ведёт дела нашего рода уже очень давно.

– Понятно, – от Тома не укрылось нежелание Гарри говорить о муже Петунии, но он решил пока не заострять на этом внимание. – Вы живете вдвоем?

– Да, но Амос бывает у нас почти каждый день.

– Это он научил тебя проекции?

– Не, это я сам, по книге. Он научил меня контролировать стихийные выбросы.

– Стихийная магия детей потому и стихийная, что её невозможно контролировать… – недоверчиво возразил Том, а потом ворчливо добавил: – И последствия от неё, как от стихийного бедствия.

Гарри захихикал.

– Когда у Питера начались первые стихийные выбросы – в доме всё стояло вверх дном. Но особенно он любил менять цвет у всего, до чего только мог дотянуться. Эмили так радовалась, что у сына огромный магический потенциал, так им гордилась… И долгое время не позволяла мне возвращать нормальный цвет пострадавшим предметам, да и не только предметам… – ящерка нервно дернулась. – Однажды я три дня проходил с зелеными волосами и фиолетовыми пятнами по всему лицу. Именно тогда экипировка пожирателей смерти пополнилась черными плащами с капюшонами и белыми масками. На собрании сложно было объяснить моим людям, почему я так вырядился… пришлось врать, что теперь это неотъемлемый атрибут для всех без исключения.

– Пожиратели Смерти – сколько пафоса…

– Скорее тупости: пресса постаралась.

– Опровержение написать не пробовал? – Гарри искренне веселился.

– Как же так получилось, что не было никакого слушания? – Том вернулся к прерванной теме. – Да тот же Малфой скорее бы руку по локоть себе отгрыз, чем позволил отдать ребенка, в котором течет хоть капля родственной крови, магглам. А Блэк и Люпин… Ну ладно, Блэк в Азкабане отдыхает, но Люпин-то должен был озаботиться тем, как живет сын его лучших друзей.

– А кто это?

– Приехали…

– Я и о Блэке с Петтигрю узнал только из старых газет. А про этого Люпина вообще ничего не писали.

Том поведал Гарри всё, что знал о Ремусе Люпине – друге Джеймса, Питера и Сириуса. Знал он, к сожалению, не очень много, но кое-что ему Питер всё-таки рассказывал.

– Ладно, мне надо подумать, что делать дальше, – голова у Тома шла кругом от свалившейся на него информации.

– Тогда я пойду, устал немного, – и Гарри растворился в воздухе.

========== Глава 6 ==========

Время шло, а Питер всё не появлялся, с каждым днем настроение Тома становилось всё хуже. А Гарри уже начинал терять терпение, он никак не мог уговорить Тома покинуть эти леса и перебраться жить к нему.

В конце концов, Гарри не выдержал и заявил, что знает, как им найти Питера. Но отказался что-либо рассказывать, пока Том не прекратит упрямиться. Это помогло – день «переезда» был назначен на день рождения Гарри. Времени придумать толковый план у него почти не оставалось.

К концу июля уже даже Амос смирился с тем, что в доме Эвансов должен был поселиться новый обитатель с мозгами Темного Лорда. Он перестал ворчать о безопасности и начал поиск той деревушки, в которую должен будет аппарировать за ящеркой.

Десятилетие Гарри отметили в узком, почти семейном кругу. Амос забрал Тома в обговоренном месте, Петуния приготовила праздничный ужин, а Гарри, кажется, нашел, что искал. После ужина, попрощавшись со старшими, он подхватил протестующую ящерку и поднялся к себе в комнату.

– Между прочим, я еще не доел, – ворчал Том.

– Хватит жрать – потолстеешь и в дверь пролезать перестанешь.

– Я маленький, ты представляешь, сколько мне съесть для этого придется? И вообще, всё было очень вкусно, а ты даже не поблагодарил Петунию от моего имени.

Гарри устроился на полу у кровати, пошарил по карманам и нашел там печенье. Немного подумав, он вручил его ящерке. Том проворчал что-то о подачках, но печеньку великодушно принял. И Гарри имел удовольствие наблюдать за тем, как ящерка пытается разгрызть уже зачерствевшее угощение.

– Так какой у тебя план? – невозмутимо спросил Великий и Ужасный Темный Лорд, когда печенье было доедено.

– Ну-у-у… – Гарри замялся, – это не совсем план… скорее, пока только теория.

– Теория? – язвительно переспросил Том.

– Я подумал, что нам может помочь заимствование. Это мастерство, позволяющее перенести свою личность в разум животного.

– Хммм… – Том задумался. – Что ты предлагаешь?

– Вот смотри, совы всегда находят адресатов. Если послать сову к Питеру, она обязательно его найдет, так?

– Если он заранее не позаботился об обратном, а сделать это совсем не трудно. Твой кулон, как мне кажется, как раз зачарован такими чарами, – ящерка указала лапкой на амулет Гарри, выбившийся из-под его футболки. – И к тому же, сова может его выдать, если он скрывается в своей анимагической форме.

– Вот всё тебе надо испортить, да? Ладно, предположим, что по какой-то причине он все-таки не позаботился об этом. Так вот, если ты воспользуешься техникой заимствования и проникнешь в разум совы, то сможешь скоординировать её действия. Она найдет Питера, но не станет к нему приближаться.

– Не выйдет, – категорично заявил Том. – Во-первых, животные, к которым я подселяюсь, долго не живут. Во-вторых, мой разум полностью замещает разум хозяина, а его способности – это его способности, я сам их использовать не могу. Мое нынешнее пристанище – исключение, наши личности сосуществуют в удивительном симбиозе. Но это не моя заслуга…

– В этом всё и дело, ты врываешься в разум животного и стремишься заместить его личность своей. А кому это понравится? Сейчас… – Гарри зашарил под кроватью и вытащил оттуда книгу. Открыв ее на нужной странице, он начал читать: – «Никогда не заставляй хозяина нервничать. Если ты дашь ему понять, что ты здесь, он либо начнет с тобой бороться, либо впадет в панику. Научиться управлять подлинно диким существом не так-то просто. Тебе нужно, вроде как намекнуть ему, что он расположен сделать то или это. С прирученными животными все обстоит проще. Но ни одно существо нельзя заставить сделать то, что противно его природе».

– Но я-то могу им управлять.

– Но перед этим ты полностью ломаешь его личность. И по этой причине не можешь использовать его способности. А теперь просто представь, что ты не замещаешь его личность своей, а просто заимствуешь себе небольшой уголок в разуме животного. Не управляя им напрямую, ты можешь воздействовать на его инстинкты, мягко побуждая его захотеть сделать то, что нужно тебе. С совой всё еще проще, они делают то, что им говорят люди. Можно послать к Питеру сову с обрывком пергамента и дать ей четкое указание – отдать послание любому, кто окажется в одном помещении с Питером. Даже если сова попадет в руки к кому-то постороннему, никто ничего не заподозрит. Скорее они подумают, что на неё напали в дороге и послание утеряно. А ты, тем временем, разведаешь обстановку. А если сказать сове, что она должна дождаться ответа, то у тебя будет достаточно времени, чтобы всё хорошо осмотреть и обдумать.

Том задумался, теория Гарри заинтересовала его.

– Там имеются ещё какие-нибудь указания? Инструкции, как именно происходит это заимствование? – наконец спросил он.

Гарри покраснел, отрицательно замотал головой и засунул книгу обратно под кровать.

– Это не учебное пособие. Но идея ведь хорошая?

– Возможно, я смогу проделать нечто подобное. Признаться, я ведь даже никогда не думал, что можно просто существовать в теле животного, не пытаясь при этом подавить личность хозяина и занять его место. Если смотреть на ситуацию с такой точки зрения, то становится ясно, почему мне так комфортно в этом теле. Его хозяин не имеет никакого желания бороться за право быть главным, ему и так неплохо.

– Можно попытаться найти сову, которая тоже не будет особо противиться такому соседству. Тогда всё будет еще проще.

– Да, пожалуй, ты прав. У вас ведь есть сова?

– Нет, они слишком привлекают внимание, хотя у Амоса есть. Но будет лучше, если мы завтра сходим в зоомагазин и выберем сову, которая тебе подойдет. Ты ведь сможешь проверить их, не привлекая внимания?

– Думаю, да.

***

Гарри уговорил Петунию, в сопровождении Амоса, посетить магическую часть Лондона. В зоомагазине они провели больше часа, Гарри уже устал изображать из себя избалованного капризного ребёнка, делая вид, что придирчиво осматривает каждую сову.

Они выяснили, что почти все обитатели птичника технически им подходят. Были, конечно, исключения, но если птица начинала волноваться, Том быстро возвращался в тело ящерки, отпуская ехидные замечания об очередном пернатом вместилище.

Он всё никак не мог выбрать. То слишком приметная, то слишком глупая, подозрительная, вялая, чрезмерно энергичная, а то и просто – мордой не вышла. На взгляд Гарри, совы не собенно отличались друга от друга, но он решил не вмешиваться.

Продавец уже несколько раз подходил к нему и пытался выяснить, какая же птица его интересует, и предлагал помочь определиться с выбором. На что Гарри закатывал глаза и капризно требовал дать ему ещё подумать. Петуния только посмеивалась, наблюдая за столь непохожим на себя сыном.

В конце концов, продавец видимо понял, что просто так от этих покупателей ему не отделаться, и ушел в подсобку. Откуда вернулся через пару минут с прекрасным вороном, который стоил как три совы, но Том пришел в неописуемый восторг.

И даже ящерка заинтересовалась происходящим. Ворон на неё тоже отреагировал вполне благожелательно, а вот продавец слегка позеленел, когда она выбралась из кармана Гарри, чтобы поближе взглянуть на птицу.

Амос оплатил покупку и ворон перебрался к нему на плечо. Продавец показал, как правильно зачаровывать одежду, чтобы птица не порвала ее когтями и не повредила что-нибудь хозяину, а также снабдил их литературой по уходу за воронами и специальным кормом.

Домой они добрались лишь к обеду. Пока Петуния суетилась на кухне, Гарри и Амос хозяйничали на чердаке, переделывая его под нужды нового обитателя. Вскоре к ним присоединился и Том, который в очередной раз получил от Петунии полотенцем за то, что пытался урвать что-нибудь съестное до обеда.

Осмотрев чердак, Том потребовал, чтобы и ему тоже оборудовали тут уголок. Поскольку Амос был занят преобразованием старого буфета во временный насест для ворона, Гарри решил сам удовлетворить пожелание Тома. Он нашел старый деревянный стул с розовой обивкой и оттащил его к окну.

Плюхнувшись прямо на пол, он сосредоточился и позвал свою магию. Когда сила откликнулась, Гарри попытался почувствовать ауру стула. С неодушевленными предметами работать было сложнее, чем с живыми существами или, например, с водой и огнем. Слишком сильный отпечаток на предмете оставляло время и окружение.

Чтобы докопаться до самой сути, пробудить «душу» предмета и преобразовать его, уходило немало сил, а зачастую и времени. Но оно того стоило, ведь если лишь немного подкорректировать форму объекта, при этом не меняя его сути, то обратное превращение наступало не так быстро, как это обычно бывало, если действовать с помощью заклинания.

Несколько лет назад, когда у Гарри впервые получилось воздействовать на предмет непосредственно своей силой, они поспорили с Амосом о преимуществах и недостатках этого метода. Петуния, недолго думая, вручила им обоим по табуретке и предложила преобразовать их во что-нибудь.

Табуретка Амоса, которую тот превратил в вазу, вернулась к своему истинному облику уже месяца через три. А маленькая деревянная лошадка Гарри до сих пор стоит на кухне, и возвращаться в исходную форму не торопится.

Амос сначала пытался было объяснить это уровнем магической силы, который у Гарри значительно выше, чем его собственный, но обследовав лошадку несколько раз, все-таки был вынужден признать, что дело не только в этом.

Чем больше времени проходило с момента преобразования, тем сложнее было выявить сам факт того, что это преобразование имело место быть. Как будто предмет потихоньку забывал о том, что ранее он был чем-то другим.

Разумеется, превратить таким способом металлическую ложку в стеклянный стакан – не получится, как и сделать из меньшего – большее, но тот спор Гарри все-таки выиграл.

И сейчас он, под заинтересованным взглядом ящерки, преобразовывал древесину стула в ствол дерева. К сожалению, материала хватило только на невысокий пенек с углублением в верхней части и полый внутри. Из обивки получилось мягкое розовое гнездо, на манер птичьего.

– Нда, какие странные у тебя представления о месте обитания ящериц, – проворчал Том, залезая на пенек и устраиваясь в углублении. – Впрочем, знаешь, ничего так. Мягко, тепло… уютно. Сойдет, в общем.

Амос к этому времени уже закончил с размещением ворона и теперь с ухмылкой наблюдал за действиями Гарри и Тома.

– А ты уверен, что ящерицы живут в гнездах? – со смехом поинтересовался он.

– Том говорит, что ему понравилось, – хитро улыбаясь, ответил Гарри.

– Ну ладно, тогда пойдем обедать, тебе нужно восстановить силы.

Ящерка подскочила на месте, не слишком грациозно шлёпнулась на пол и шустро побежала к выходу с чердака.

– Троглодит несчастный, такого не прокормишь… – проворчал Гарри.

***

После обеда, когда все, включая Тома, пили чай на кухне (Петуния, посмеиваясь, налила ящерке чай в блюдечко), Гарри рассказал об их плане, для реализации которого они и ездили за птицей.

– Идея неплохая, – задумчиво сказал Амос. – Но почему бы просто не приказать птице отдать послание лично в руки и только когда вокруг никого не будет?

– Зная Питера, я могу с уверенностью утверждать, что он опять во что-то вляпался. И это может быть небезопасно.

Гарри передал его слова Амосу и ненадолго задумался.

– А ворона ведь можно научить разговаривать? – наконец спросил он.

– Для этих целей лучше было купить попугая, – хохотнул Амос.

– Ты понимал, о чем мы говорили, когда вселялся в ворона? – уточнил Гарри у Тома.

– Да… – подтвердил тот. – Вообще, я слышал о том, что кому-то удавалось научить ворона произносить заученные фразы. Значит, технически это возможно, хотя мне и в голову никогда не приходило пробовать.

– У тебя тоже был ворон?

– Нет, но у меня анимагическая форма ворон, – гордо заявил Том.

– Здорово, – оживился Гарри. – А меня научишь?

– Никакой анимагии, пока тебе не исполнится хотя бы одиннадцать, – строго заявила Петуния, рассеяно посматривая в окно. – Превращения в столь юном возрасте очень опасны.

От созерцания любимых цветов в саду, которые неплохо было бы полить, её отвлёк стук челюсти ящерки, который издала эта самая челюсть при соприкосновении с блюдечком.

– Что? – спросила Петуния, заметив, что все как-то странно притихли.

– Петти, какая анимагия? – очень подозрительно поинтересовался Амос.

– Прокололись, – тихо пробормотал Гарри.

– Не понял… – Том подобрал челюсть. – Она что, тоже меня понимает?

– Вот у неё и спроси, – Гарри усмехнулся и поднялся из-за стола, чтобы ещё раз вскипятить чайник.

– Итак? – напомнил о своем существовании Амос.

– Итак? – подхватил Том.

– Ммм… – Петуния неуверенно посмотрела на сына, но тот усиленно делал вид, что чрезвычайно занят завариванием чая.

– Ммм?

– Ммм?!

– А вообще – это как-то странно, – наконец Гарри прервал многозначительное мычание остальных. – Почему я тебя понимаю, а ты меня, когда я говорю… не на английском – нет.

– Что ты имеешь в виду? – не понял Том.

Гарри указал взглядом на Амоса, который, в свою очередь, сверлил взглядом Петунию.

– А-а-а. Ты про парселтанг, – до ящерки наконец дошло. – Ну… это, в общем-то, как раз понятно. Парселтанг – это не совсем язык. Его невозможно изучить, как, например, латынь. Все потомки Слизерина знают его с рождения, это как родовой дар – он доступен тем, в ком течет кровь Салазара. На данный момент во мне её нет ни капли, так что…

Том замолчал и во все глаза уставился на отчаянно краснеющую Петунию.

– Мам, ну хватит, ну что тут такого. Как будто тебя поймали за подсматриванием в мужской бане.

– Вот, значит, как, – задумчиво протянул Том. – Теперь понятно, что ты имел в виду, когда говорил про откат. Но это значит, что именно ты являешься прямым наследником Салазара, поэтому я и не смог тебя убить. Защита старшего рода.

– Ты быстро догадался, – язвительно заметил Гарри.

– Вот так магглокровка, ай да Лили… – Том искренне веселился. – А Дамблдор-то, старый дурак, так и не узнал об этом.

– Так что, мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит? – вмешался в разговор Амос, которому уже надоело молчать.

– Дело в том, что я тоже понимаю Тома, – осторожно подбирая слова, заговорила Петуния. – Вероятно, это один из даров рода.

– И ведь ни слова неправды, – восхитился Том.

– А других животных вы понимаете?