Текст книги "Капитан Риччи (СИ)"

Автор книги: Louricas

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 63 страниц)

***

Риччи открыла глаза в лесной палатке и минуту смотрела на звезды и луну сквозь ветви, слишком счастливая от того факта, что она жива и может их видеть, но совершенно не желающая разбудить всех и быть вынужденной объясняться.

Никто не заметил ее путешествия навстречу смерти, как и возвращения. Даже Юли, спящая на одной лежанке с ней, лишь перевернулась на другой бок, пихнув ее коленом.

Риччи вытащила из кармана крошечный злосчастный сверток и бросила его на пол, где он тут же затерялся среди листьев и мусора.

Ей ужасно хотелось выпить. Или закурить. Или отравить свой организм еще чем-либо, только не думать о том, что никак не хотело вылезать из ее головы.

«Если бы мы не были Вернувшимися, то могли бы стать друзьями».

Совсем не обязательно. Но такое могло бы быть.

Как и с другими Вернувшимися – не со всеми, но с некоторыми из них.

«Но если бы мы не сделка с Человеком Без Лица, то никогда бы не встретились. И я никогда бы не встретила своих друзей».

За все приходится платить. Цена за возможность достичь Экона будет большей, чем жизнь капитана Мэри-Энн и жизнь Арни Гиньо. Ей придется добавить еще немало к тому, что она уже заплатила.

«Но я не забуду никого из них», – сказала она себе. – «Я буду всегда помнить, благодаря кому мне удалось дойти до Экона. Это все, чем я могу им отплатить».

Она повернулась на бок, чтобы луна не мешала уснуть. Завтра будет тяжелый день, требующий слишком много сил, чтобы страдать от бессонницы.

«Это можно назвать веселым приключением», – подумала она. – «Если бы Арни не так настойчиво преследовала мысль о смерти, путешествовать по ее сну было бы весело. Даже жаль, что никто никогда не узнает о нем».

Арни, проснувшись, если и вспомнит что-нибудь, то сочтет это причудливым сном. Лишь Риччи знала, чем оно было на самом деле.

И она твердо решила никогда больше не использовать способности Лилиас – слишком рискованно. Сны чрезвычайно личная вещь, а предсказать, что скрывается внутри человека почти невозможно.

Риччи закрыла глаза, и одинокая слезинка, скатившись по щеке, впиталась в подстилку.

***

– Шеф! Босс! Ар… Капитан!

Не открывая глаз, она поморщилась и сбросила трясущую ее за плечо руку Льюиса.

– Вы очнулись, шеф! – услышала она выкрик Ким.

Арни села, оглядела предоставленную ей губернатором комнату и увидела встревоженные лица Льюиса и Ким.

– Что-то случилось? – подобралась она. – Лонга? Рейнер?

– Нет, ничего, шеф, – теперь ее люди выглядели смущенными.

– Просто вы спите дольше обычного, – сказал Льюис.

– Ага, и никак не дергаетесь, как вас не буди, – добавила Ким.

– И всего-то? – хмыкнула Арни, скрывая свою озадаченность.

Крепкий сон не был ей свойственен.

– Заходил господин комендант, – сказал Льюис. – Пришлось сочинять на ходу.

– Если он ушел отсюда, помня о том, зачем приходил, то ты явно теряешь хватку, – хмыкнула Арни. – Выметайтесь, я сейчас спущусь.

– Хорошо, шеф, – Льюис и Ким кивнули, но перед самым выходом из комнаты коротко переглянулись.

Они чувствовали то же, что и Арни – что-то не так.

Она помнила свой сон полностью и в мельчайших подробностях, словно он был не сном – они никогда не запоминала их – а чем-то, произошедшим в реальности. И в этом сне присутствовала Рейнер, что делало события еще подозрительней.

Могло ли среди талантов Риччи быть хождение по чужим снам? Способность причудливая, но почему бы не существовать и такой?

Если Риччи каким-то образом посещает ее сны, то от нее следует избавиться как можно быстрее. Хотя ей и без того хватало причин уничтожить Риччи Рейнер.

***

«А может, она и догадалась, что дело неладно», – подумала Риччи утром, ополаскиваясь в ручье. – «Если она запомнила этот сон так же хорошо, как я, то вполне может сообразить».

Самой Риччи сны не снились почти никогда, а запоминала она их еще реже. Обычно она просыпалась лишь с ощущением, что видела что-то, растворяющееся после открытия глаз, словно туманная дымка с восходом солнца. Лишь изредка – обычно тогда, когда она напивалась или травилась – ей снилось что-нибудь длинное и детальное, и наутро приходилось прилагать усилия, чтобы прогнать вязкую тяжесть из головы. Так что ее вполне устраивало не видеть снов вовсе.

«Если подумать, то во снах есть нечто жуткое», – поежилась она. – «В принципе. Не только в насланных кем-то».

Как будто ты проваливаешься на время в иную реальность, где нет привычных законов, нет правильного течения времени, и все в любую секунду может перевернуться с ног на голову. Ты можешь увидеть сон, который продлится год или сотню лет, в котором заслуженная победа утекла у тебя из пальцев, в котором ты убил человека, за которого умер бы сам, в котором могло произойти то, что никогда не могло произойти.

«Возможно, мир, который хотел создать Искатель, походит на сны», – подумала она.

Но самое жуткое: хоть сны и не меняют реальность, они могут изменить тебя.

========== Ограбление поезда ==========

Он проносился мимо них, огромный, сверкающий, скрежещущий. Поезд. Даже Риччи, помнящей куда более совершенные технологии, он внушал трепет. Можно было понять дикарей, которые боялись его как демона, и переселенцев, гордящимся им, как божественным даром.

– Идем, – бросил Лэй, когда паровоз миновал их убежище.

Он отшвырнул прикрывавшие их ветки, присел и подлетел в воздух, словно гигантский кузнечик, приземлившись на крышу вагона. Риччи, хоть и обладала схожей прыгучестью, не рисковала – дождалась тамбура и вскочила на перемычку между вагонами. С нее она без больших усилий попала на крышу, где Лэй дожидался ее.

Он не стал говорить ей о том, что она могла бы прыгнуть выше, а лишь бросил:

– Быстрее, я нашел люк.

Он держался уверенно, и Риччи не стала спрашивать, все ли в порядке с его ногой.

«Хочешь, я попытаюсь открыть?» – хотела спросить Риччи.

Но Лэй уже дернул стальную крышку на себя, и та, хоть и держалась на металлических креплениях, поддалась.

Риччи знала, что Вернувшиеся превосходят предел человеческих сил, но от столь яркой демонстрации мощи, у нее по жилам растекался жар, а во рту пересохло.

Лэй вытащил пистолеты – по одному в каждую руку – и с ножом в зубах спрыгнул в открывшуюся дыру, совершенно, как будто, не задумываясь о том, сколько человек там внутри и чем они вооружены.

Риччи прыгнула следом, задержавшись на секунду, чтобы не приземлиться Лэю на голову, но к тому времени, когда она оказалась в вагоне, вся охрана валялась среди сломанных ящиков.

– Впечатляет, – заметила Риччи, стараясь не испачкаться в крови.

– Как вывести все это из строя? – спросил Лэй. – Ты разбираешься в такой технике?

Риччи огляделась – вместо окон в вагоне имелось лишь несколько узких бойниц, у которых стояли зачехленные пулеметы – раздатчики быстрой и страшной смерти.

Даже для нее множество летящих с огромной скоростью пуль представляло опасность надолго выпасть из строя. Что говорить об ее команде – и «лесном народе».

– С твоей силой мы можем обойтись и молотком. Но надежней отыскать порох и…

Дверь в вагон открылась неторопливо, словно входящий был совершенно убежден в собственной безопасности.

Риччи следовало броситься к ней сразу, но она верила в то, что вдвоем с Лонгой они представляют механизм, с которым не справиться целой армии, и совершила роковую ошибку.

В дверях стояла Арни, и расстояние в десяток шагов внезапно стало слишком большим.

Риччи не успевала вскинуть пистолет и спустить курок, Лэй не успевал перерезать ей глотку, потому что после брошенного «замрите» мышцы отказались их слушаться.

– Посмотрите, кто пришел прямо ко мне в руки, – улыбаясь, произнесла Арни, обращаясь то ли к ним, то ли к Льюису и Ким за своей спиной. – Прав был комендант, мне стоило сопровождать поезд.

Риччи не боялась смерти. Судьба так часто приводила ее на край, что даже болтаясь в петле и не чувствуя ногами земли, она верила бы в чудо, в какую-нибудь нелепую случайность, отсрочку и спасение.

Поскольку Арни полагала – не без оснований, к сожалению – их в полной своей власти, она не станет спешить и сделает расправу публичной. А до того, как поезд прибудет в Йеллоустоун, на главной площади установят виселицу и соберется народ поглазеть на их смерть, пройдет не менее шести часов. Многое может произойти за это время.

– Идите за мной, – произнесла Арни, держа все же руку на рукояти пистолета.

Ей тоже не раз доводилось оказываться на грани, и она также понимала – пока смерть не поздоровалась с ними за руку, произойти может все, что угодно.

***

Поезд приближался, сверкая огнями в темноте, словно доисторическое чудовище. Не будь они знакомы с Риччи, это зрелище изрядно бы их напугало. Впрочем, не сведи их судьба с капитаном Рейнер, они никогда не узнали бы, что такое «поезд».

Перед этим поворотом Риччи и Эндрю собирались заставить машинистов остановиться. Но поезд не выглядел так, словно собирается замедляться.

– Такой штуке нужно время, – сказал Мэл.

Поезд чуть сбавил ход, но лишь затем, чтобы пройти поворот. Он не остановился. Через полминуты они уже увидели его задние огни.

– Что-то пошло не так, – озвучил Стеф очевидное.

Пока Риччи не наблюдалось рядом, вся власть и ответственность ложились на него.

– Что могло случиться? – спросил пустоту Берт, глядя вслед удаляющемуся поезду.

– Они забыли остановиться? – предположила Юли. – Или мы что-то перепутали?

– Их поймали, – бросил Стеф, не намеренный обманываться.

Риччи проиграла. Не имело значения, каким образом и почему это произошло, сейчас надо было думать о том, как ее вытащить.

Она еще жива – иначе они не имели бы возможности строить планы.

– Поезд идет не слишком быстро, – пробормотал он.

– Слишком быстро для наших лошадей, – покачал головой Берт. –Йеллоустоун уже недалеко.

– Значит, мы вызволим Риччи там, – решил Стеф.

Но сначала им предстояло объяснить самому разукрашенному из дикарей – как его там… Кому Хора? – что случилось, и что им всем делать. Что было не такой уж простой задачей, поскольку в отсутствии Риччи и Эндрю их с аборигенами связывал лишь скудный запас английских слов, известных вождю.

Стеф начертил на песке в свете костра примерную карту местности.

– Йеллоустоун, – показал он на жирную точку и для надежности положил на нее пористый камешек.

Потом он провел линию железной дороги, показал на место, где они находятся, а потом на место, куда следовало отправиться всем, ездящим на лошадях без седла и украшающим себя перьями.

Кану Хаорра кивал после каждого его слова, и Стефу оставалось лишь надеяться, что он понимает план, потому что на объяснения и так ушло слишком много времени.

***

– Насчет того, что случилось, – сказал Берт, поравнявшись на своем гнедом с его белоснежным скакуном.

Быстрая скачка не располагала к разговорам, пыли глоталось больше, чем слов, и Стеф вынужден был сдержать коней.

– И что, по-твоему, произошло? – спросил он, не желая тратить на пустой разговор много времени.

– Гиньо, – ответил Фареска кратко.

Это объясняло провал.

– Мы не знаем, – возразил Стеф. – Они могли… поругаться, например!

– Не во время нападения, – ответил Берт уверенно. – Они справились бы с любой проблемой. Кроме Гиньо.

Его слова имели смысл. И даже если он ошибался, противостояние с Вернувшейся – худший вариант, а готовиться всегда следует к худшему.

Они уже видели перед собой редкие огни Йеллоустоуна, и Стеф остановил коня, чтобы устроить импровизированный совет перед тем, как ввязаться в переделку.

– Что мы будем делать, если столкнемся с Гиньо? – спросил он прямо. – У кого-нибудь есть идеи?

Непроизвольно все начали искать глазами Риччи. Они привыкли, что у нее всегда найдет выход, каким бы запутанным не казался лабиринт. Но сейчас ее не было с ними.

– Даже у капитана не было стратегии на этот случай, – сказал Берт. – Как можно противостоять тому, кто посмотрит тебе в глаза, скажет слово – и ты все сделаешь?

– Я никогда не смотрел ей в глаза, – вдруг произнес Мэл и стал центром всеобщего внимания.

– Я даже капитану в глаза не очень люблю смотреть, – смущенно пробормотал он, словно оправдываясь. – Когда та женщина появилась в нашей тюрьме, я сидел спиной и не стал оборачиваться, а потом никогда не смотрел ей в лицо.

– Достаточно мимолетного взгляда, – припомнил Берт.

– Я уверен, что никогда не видел ее глаз, – повторил Мэл.

– Нам остается лишь положиться на то, что это так, – сказал Стеф. – Другого шанса я не вижу.

– Но если тебе придется драться с ней, разве вы не встретитесь глазами? – встревожилась Юли.

– Капитан сказала, что вот это должно защищать, – с этими словами Мэл вытащил из необъятного кармана очки с темными стеклами, похожие на те, что носили все члены той организации, что пугала Гиньо.

– Самым разумным будет не встречаться с ней, – произнес Стеф. – Но если нам все же не повезет, мы оставим ее на тебя.

Мэл, который не испугался бы встречи с акулой, вздрогнул, но мужественно кивнул.

– Пора трогаться, – произнес Стеф. – Ночь не бесконечна.

Во фронтире правосудие всегда быстро, а в отношении Лэя Лонги оно будет молниеносно. Риччи и Лэй не увидят, как солнце войдет в зенит. Гиньо честолюбива и самовлюбленна, но осторожна – она постарается, чтобы ее враги были казнены на рассвете, и у нее хватит влияния, чтобы добиться желаемого.

Думая об этом, Стеф непроизвольно пришпорил коня, и только окрик Фарески заставил его взять себя в руки. Они и без того неслись слишком быстро, чтобы их езда была безопасна – дорога освещалась только лишь луной и не была им знакома, а одной ямы достаточно, чтобы кто-то переломал себе ноги, и хорошо, если это будет только лошадь.

***

В лунном свете, замедлив лошадей до шага, они въехали в Йеллоустоун – город, который им предстояло покинуть с триумфом или не покинуть вовсе.

– Эта женщина ведь не станет охранять преступников лично? – спросила Юли, поежившись.

Стеф на ее месте не спустил бы глаз, с таких пленников, как Риччи и Лэй, но Арни Гиньо выглядела слишком большой любительницей комфорта для того, чтобы провести бессонную ночь в тюрьме.

– Нам надо как-то отвлечь охранников, – сказал Берт. – Что ты думаешь, Томпсон?

– Стандартный маневр, – бросил Стеф, чувствуя себя отчасти в своей среде. – Женщины и вино. То есть, ром… То есть виски.

– И где ты собираешься раздобыть выпивку посреди ночи? – спросила Юли.

– Рад, что ты не спрашиваешь, где я собираюсь найти женщин.

– Риччи будет мне за это очень-очень много должна, – вздохнула она.

На их счастье один из салунов Йеллоустоуна еще работал, несмотря на позднее время.

– Я просто возьму пару бутылок, – сказал Стеф. – Не привлекая ничьего внимания.

Ему почти удалось: он без проблем купил местное пойло, направился к выходу и… встретился взглядом с Кимберли Уиллис, сидящей за одним из столов.

Стеф узнал ее мгновенно, и она его тоже – даже муть в ее глазах слегка прояснилась.

Он застыл на месте. Они оба были вооружены прекрасными пистолетами из будущего, и с учетом стоящей перед Ким почти пустой бутылки у него имелся шанс победить в перестрелке, каким бы замечательным стрелком она не была. Вот только если он застрелит в салуне кого-то в форме работника железнодорожной компании, то уничтожит все шансы на освобождение Риччи.

Ким заговорила первой.

– Пришел посмотреть на смерть своей хозяйки, а, красавчик?

В ее хриплом голосе сквозила насмешка и пренебрежение настолько глубокое, и Стеф вынужден был напомнить себе, что бить женщин неприлично. А сейчас еще и неразумно.

– А ты рада возможности выслужиться перед своей? – ответил он.

Лицо Ким исказила гримаса.

– Не-е, – протянула она, хватаясь за бутылку, как утопающий за обломок доски. – Тогда ведь придется объяснять, что я здесь делаю, а что я могу здесь делать? Но у нас же только Льюис можно пить – ему-то комендант нальет, когда будет лапать за колени.

Она раскраснелась – то ли от выпивки, то ли от злости.

– Благодарю, – пробормотал Стеф. – Купить тебе выпивку?

– Иди к черту! Хотя… надо взять у тебя в долг, раз уж завтра к полудню ты умрешь.

– Откуда ты знаешь? – не сдержался он. – Все может быть.

– Что ваша шайка может против контрактницы? – хмыкнула Ким. Кровники, вроде нас, всего лишь чуть более полезный мусор.

Стеф не сразу подобрал слова.

– Я все равно попытаюсь, – произнес он твердо, забыв, что перед ним человек из стана врага. – Хоть мы и не Вернувшиеся, но кое-чего стоим. И я разнесу эту проклятую тюрьму по камешкам, но вытащу Риччи!

– Говори, что хочешь, – пробормотала Ким. – Завтра увидишь своего капитана последний раз. И почему тюрьму? Ведь их держат в поезде.

Ким, кажется, утратила остатки связи с реальностью.

Стеф вылетел из салуна со скоростью скаковой лошади.

– Их держат в поезде! – сообщил он, бросив бутылки Мэлу. – Мы меняем план!

– Почему? – удивился Берт. – Какая разница: камера или вагон?

– Огромная!

Стеф поспешил посвятить остальных в свой проект.

– Поезд двигается. А солдаты едва ли охраняют кабину так же тщательно, как вагон с заключенными. Мы угоним поезд, и за городом с помощью дикарей разберемся с охраной.

– Но ведь машинисты не ночуют в поезде, а никто из нас не умеет управлять паровозом, – возразил Берт.

– Риччи рассказала мне, – опроверг его довод Стеф. – Это нетрудно. Я ведь управлял автомобилем, а это сложнее.

Риччи мигом отмела бы этот аргумент, как безнадежно фальшивый, но никто из них не был ею, и они согласились.

Иногда Стеф думал, что каким-то образом заразился от Риччи образом мыслей. Или же он всегда был таким?

***

– Вагон окружен охраной так, что таракан не проскочит, – констатировал Берт.

Стеф вынужден был согласиться: охрана у дверей, охрана у задней стены, охрана в тамбурах между вагонами и, возможно, охрана внутри. Хотя едва ли кто-то согласится остаться с Рейнер и самым опасным преступником фронтира в одном помещении. Но все равно много солдат. Слишком много для них четверых.

– За нами будет погоня, – сказал Берт. – Даже не заикайся, что мы сможем сделать это незаметно, потому что мы, как пить дать, поднимем на уши весь город до того, как подойдем к рельсам.

– У тебя есть другой план? – прямо спросил он.

– Просто помни об этом. Не переживу еще одну чертову скачку. Да и лошади уже в мыле.

– А что будет с лошадьми? – спохватилась Юли.

– Оставим их здесь, – бросил Стеф, не задумываясь. – Потом заберем. Здесь полно лошадей, никто и не обратит внимания на наших.

Если они обойдутся всего лишь потерей лошадей, то могут считать себя счастливчиками.

– Погоня начнется сразу же, – продолжил Берт давить на слабое место в его плане. – У них свежие лошади, и они догонят поезд, если у нас не будет отрыва.

Риччи и Лэй обсуждали разницу скоростей и выносливости при планировании захвата поезда, и Стеф тоже понимал, что без отрыва у них мало шансов. Но они все же были, а другого плана у него не было.

– Могу я предложить вам место для лошадей и, возможно, решение вашей проблемы?

В первую секунду Стеф решил, что с ним заговорил кусок темноты. Впрочем, и в последующие пять. Пришлось напрячь глаза, чтобы разглядеть человека в черной шляпе, черном плаще и – весьма последовательно – черных сапогах.

– Тень! – ахнула Юли.

– Он самый, – произнес человек в черной маске, стоящий против лунного света, так что они не могли рассмотреть даже цвет его глаз. – Вы слышали обо мне?

Вопросом эта фраза была лишь из вежливости.

– Конечно, – выдохнула Юли, выглядя неприлично восторженной. – Мы даже встречались.

– Да, – кивнул Берт. – В «Золотой кружке».

– Я вас тоже помню, – ответил Тень. – Вас, и девушку в брюках под юбкой. Я слышал о ней кое-что интересное.

– Мы тоже о вас много слышали.

У Стефа было лишь два вопроса.

На первый отвечали истории у вечерних костров, которые заканчивались чем-то вроде «и весь отряд полетел на землю с лошадей вместе с седлами, а комендант прямо в самую глубокую лужу». Тень можно было назвать специалистом по уходу от преследователей.

– С чего тебе помогать нам? – задал Стеф второй и важнейший вопрос в их положении.

– Потому что вы враги губернатора, коменданта и той не слишком приятной и очень самонадеянной леди, которая недавно появилась в городе, – ответил Тень. – И вы собираетесь освободить других врагов этой компании. Этого достаточно.

Их время стремительно истекало, и Стеф решил не задавать больше вопросов. Если бы этот не признающий разнообразия цветов в одежде парень хотел их смерти, он мог просто поднять шум.

Тень даст им чуть больше времени, или исчезнет с их лошадьми, или попадет на виселицу вместо них, или отправится на виселицу вместе с ними. Стеф не мог предсказать, какой из вариантов будущего сбудется. Он просто протянул Тени свои поводья.

– Благодарю тебя от всего экипажа Риччи Рейнер, – сказал он. – И от имени Лэя Лонги, конечно.

Юли подарила этому монохромному типу платок, конечно же.

***

В кабине поезда кто-то спал, свернувшись на полу в куче тряпья, и Стеф разбудил его легким пинком.

Ворох развернулся, устремил к ним вымазанное сажей лицо и приготовился возмущаться, но увидел пистолеты в их руках и сразу передумал.

– Ты умеешь водить… управлять… ты можешь тронуть эту махину с места? – с ходу спросил Стеф.

– Я всего лишь помощник кочегара, – промямлил тот, скорее удивленный вопросом, чем напуганный.

Стеф понятия не имел, что означала эта должность. Он даже не знал, что для управления поездом нужен целый экипаж, а не один человек, как для управления автомобилем, но сейчас было не время демонстрировать свою неосведомленность.

– Так можешь или нет?! – повторил он с нажимом.

В свете фонаря Стеф разглядел, что их заложник – обычный худощавый до выступающих ребер мальчишка, что-то вроде юнги, по-видимому. Но давать обратный ход было уже поздно.

Хотя лицо мальчишки осталось испуганным, в его глазах, устремленных на дуло пистолета, зажегся огонек. Даже если на борт корабля забрались пираты и приставили нож к горлу юнги, возможность встать за штурвал остается шансом почувствовать себя капитаном.

– Кто-то должен кидать уголь в топку, – сказал мальчишка.

– Мэл может.

Поскольку Стеф остался за капитана, Мэл послушно взялся за лопату.

Мальчишка встал к рычагам, которые заменяли поезду штурвал или руль.

– Им настолько просто управлять? – шепотом спросил Берт.

– Чего сложного? – пожал плечами Стеф. – Эта штука может только ехать прямо по рельсам.

И тут мальчишка дернул за длинный шнур и над спящим городом пронесся пронзительный гудок, который, как иерихонская труба, поднял бы даже мертвых. А Гиньо еще не была обитателем кладбищем, так что точно услышала.

Юли от неожиданности – звук, который не смог бы издать самый огромный колокол, раздался прямо у них над головой – рухнула на пол, Мэл шарахнулся в сторону и врезался в стену, Берт зажал ладонями страдающие уши, а мальчишка, воспользовавшись переполохом, спрыгнул с подножки и растворился в темноте.

– Мелкий паршивец, – произнес Стеф, чтобы убедиться в целости своих барабанных перепонок.

– Ты сказал, управлять этой штукой просто, – напомнил Берт. – У нас секунд десять, чтобы научиться… или сбежать.

У них не будет еще одной попытки, и капитан на его месте осталась бы. Даже если бы не имела ни малейшего понятия, как управлять поездом.

«В конце концов, рычагов не так уж много», – сказал Стеф себе. – «Я просто попробую их все».

– Разожгите огонь и приготовьтесь отстреливаться, – произнес он.

За что он действительно любил своих товарищей, так это за то, что на этом разговоры прекратились.

Стефу понадобилось не менее полуминуты, чтобы перебрать положения рычагов, и найти то самое, при котором паровоз резко дернулся с места.

Так резко, что Юли снова не удержалась на ногах – она еще припомнит ему эти синяки – да и он сам устоял на месте лишь потому, что вцепился в рычаги.

– Мы движемся! – воскликнул он.

– Дерни чертову ручку на себя, пока мы не разбились! – ответил Берт.

Стеф согласился, что положение «полные паруса» непрактично и пол под ними дрожал тревожно, так что он передвинул рукоять.

– Отправляйтесь за Риччи, – велел он.

Не стоило упускать из виду то, что за ними уже собирают погоню, и снижать ход.

Чтобы поезд продолжал двигаться, в кабине нужен был Мэл – уголь прогорал быстро – и Стеф для обращения с рычагами, так что за капитаном пошли Юли и Берт. Он не сомневался, что они справятся с парой оставшихся на поезде солдат.

Кроме того, Риччи выскажет все, что думает об их плане с захватом поезда Фареске, а не ему.

***

– Она заперта, – сказала Юли, дернув дверь вагона, в котором держали Риччи и Лэя Лонгу, если только все это не было представлением для них.

– Отойди в сторону, – сказал ей Берт.

– Ты умеешь вскрывать двери? – хмыкнула та, подаваясь в сторону. – Научился у Стефи?

– Нет, этому способу я научился у Риччи, – ответил Берт, прицелился в замок и выстрелил.

За открытой с третьего выстрела дверью их встретили настороженными взглядами Риччи и Лэй. Тяжелые уродливые кандалы валялись на полу.

Берт и не сомневался, что капитан сумеет постоять за себя. Хотя один вопрос у него остался, поскольку дверь вагона совершенно не выглядела достойным препятствием для кого-то вроде них с Лэем.

Риччи ответила на его вопрос раньше, чем он его задал:

– Гиньо запретила нам выходить из вагона.

Берт задумался. Приказ Гиньо – это преграда серьезнее любых запоров и вооруженных солдат.

– А если кто-нибудь вытащит вас из вагона? – осенило его.

Риччи пожала плечами, и заинтересованно сверкнула глазами.

– На это запрета не было, так что…

Своего товарища Берт взял бы на закорки – разумно и избавляет от двусмысленных шуток, даму поднял бы на руки, но Риччи была его капитаном, и Берт впал в замешательство, как тот механизм в большом ящике на парковке у мотеля, который проглотил его деньги, но не хотел наливать кофе. Риччи разрешила его мысленные противоречия, подойдя к нему вплотную и закинув руку на шею, так что Берту осталось лишь поднять ее и понести так же, как он, вероятно, когда-нибудь понесет в спальню свою невесту. И как он однажды нес Стефа, когда тот напился до того, что в любом другом положении его тошнило.

Ситуация и так складывалась смущающая, а тяжелый взгляд, которым его наградил Лэй делал ее еще нелепее.

«Стефу стоило пойти самому», – подумал Берт, перенося Риччи через порог. – «Капитан совершенно и не злится».

– Чья идея была угнать поезд? – спросила она.

– Томпсона, – Берт с чистой совестью сдал… то есть не стал приписывать себе чужой заслуги.

– Иногда я начинаю думать, что мне следует избавиться от него, пока он не стал претендовать на мое место, – усмехнулась капитан.

– Я ему обязательно передам, – пообещал Берт. Со стороны Риччи это было наивысшим признанием заслуг.

– Я сама ему скажу, – ответила она. – После того, как мы вытащим Лэя и доберемся до лагеря.

– Вытащим Лэя? – Берт перевел взгляд на все еще маячащую в вагоне-тюрьме каланчу разбойника. – А мы не можем… отложить эту часть?

– Мы не можем оставить его здесь.

– Он не может выйти сам, а я не смогу его поднять.

– Брось, он не так уж много весит.

Но Берт не стал бы даже пытаться поднять Лонгу на руки и точно не собирался подставлять ему спину.

– Ну, есть способ попроще, – заметила Юли, все это время наблюдающая за ними, как за цирковым представлением. – Подойдите к двери, пожалуйста, мистер Лонга.

Берт, почти уже смирившийся с необходимостью тащить центнеровую тушу из вагона, замер от любопытства рядом со столь же заинтригованной Риччи.

– Закройте глаза, – продолжила Юли. – И сделайте еще один шаг, пожалуйста.

– Не получится, – сказал Лэй. – Я знаю, что здесь выход, но я не могу…

Юли научилась ставить подножки еще до того, как попала на «Барракуду», но на корабле отточила свое искусство.

Берт заслуживал медали за то, что поймал разбойника, и не дал ему раскрошить зубы о пол. Разумеется, все, что он получил – несколько приглушенных ругательств. Но Берт счел подарком судьбы уже то, что ему не вышибли зубы.

К его чести Лонга не сказал ни слова в адрес Юли, когда та с милой улыбкой перешагнула порог.

– Ты была бы незаменима на тренингах, – заметила Риччи. И протянула Лэю руку. Вообще-то, это полагалось сделать Берту, но у Риччи хотя бы были шансы устоять на ногах и не остаться с переломанными пальцами. – Идем в кабину, хочу быть поближе к рычагам управления, когда что-нибудь случится.

– Человек, который умеет управлять поездом, нам в кабине не помешает, – согласился Берт.

– Я не умею им управлять, – хмыкнула Риччи. – Никогда этого не делала.

– И ты никогда не рассказывала Стефу о том, как везти поезд, – Берт скорее констатировал, чем спрашивал.

– Я даже не удивлена, – фыркнула Юли.

– Постойте, – Риччи встревожилась. – Я думала, вы нашли кого-то, кто умеет им управлять.

– Мы нашли, – признался Берт. – Но он сбежал. А Томпсон сказал… ну, пока он ведь справляется?

– Нам надо поторопиться, – теперь Риччи собралась, как человек в смертельной опасности, хотя кто-то незнакомый с ней не заметил бы разницы. – Надо поторопиться, – она резко дернула дверь в следующий вагон, – пока кто-нибудь не упал в топку или нас не настигла погоня.

– Один парень пообещал побеспокоиться о погоне, – упомянул Берт, стараясь не отставать от Риччи, чью стремительность сдерживали двери и мебель. Он и завел разговор для того, чтобы задержать ее – и не пропустить сцену, в которой Риччи отрывает Томпсону голову.

– Очень стильно одетый сеньор в черном с забавным акцентом, – дополнила картину Юли. Она тоже не хотела пропустить шоу.

– Тень! – выдохнула Риччи с удивлением и чем-то, подозрительно похожим на восторг.

– Он был похож, – осторожно признал Берт.

– Я думал, рассказы о Тени – всего лишь сплетни, – заметил Лэй. – Легенда фронтира.

– Не нам с тобой говорить об этом, – хмыкнула Риччи.

Берт мог бы сказать ей, что она – еще не легенда… но какая разница? После сегодняшней ночи о них точно сложат балладу.

Он надеялся, что Тень справится со взятыми обязательствами – если хотя бы четверть слухов о нем правдива, он может. В их положении стоило ценить каждую секунду форы.

***

Риччи разрывалась между двумя желаниями: Стеф заслуживал огромной благодарности и крепких объятий за то, что вытащил ее из неприятностей, но не менее очевидно он заслуживал взбучки за то, каким рискованным и небезопасным способом он это сделал. Но оценив, с какой скоростью проносятся мимо них кусты и сопки, Риччи решила, что и благодарности, и разносы могут подождать. Иначе поворот настигнет их внезапно.

Она распахнула последнюю дверь и с недоумением уставилась на высящуюся перед ней гору угля.

– Как вы прошли в вагоны? – спросила она у подоспевших и запыхавшихся Берта и Юли.

– Спрыгнули из кабины и запрыгнули в первый вагон, – объяснила та.

– Но тогда мы еще не набрали такой скорости, – добавил Берт. – Он вообще видит, что делает?