Текст книги "Капитан Риччи (СИ)"

Автор книги: Louricas

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 63 страниц)

Риччи вскочила и бросилась к мечу. Трибуны затихли, и в наступившей тишине она слышала, как кто-то, очень похожим на адмирала голосом, громко выкрикивает что-то повелительным тоном.

Черный камень совершенно не поддавался, но Риччи удалось перерубить несколько звеньев толстой цепи, скреплявшей куски камня.

– Падай! – крикнула она Стефу, вспомнив, что произошло в Панаме. – Закрой лицо!

Наручники упали на песок, и в тот же миг к Риччи вернулась сила. Яростная, жгучая, иссушающая и неподвластная.

Обжигающая волна прошла от сердца до кончиков пальцев правой руки, заставила на мгновение лезвие меча вспыхнуть ослепительно ярким светом и вырвалась на свободу.

***

– Итак, – произнес де Седонья, глядя ему в глаза. Берт запрокинул голову, так что адмиралу не пришлось наклоняться. И чтобы он не подумал, что он прячет лицо. – Какое же у тебя, бродяга, дело ко мне?

– Я его уже окончил, – спокойно ответил Берт.

Для человека, в непосредственной близости от шеи которого находятся две алебарды, он вел себя очень хладнокровно.

– Ты один из людей Рейнер, – произнес губернатор уверенно. – Это что, была жалкая попытка ее освободить? Неважно! Как ты предпочитаешь умереть – здесь или на арене.

– Не в этом городе, – сказал Берт.

Адмирал открыл рот, чтобы ответить на его дерзость, или чтобы приказать отвести его вниз, или чтобы распорядиться отсечь ему голову. Но он не успел произнести ни слова, потому что мир вокруг них превратился в огненный ад.

Волна опаляющего жара нахлынула на них, словно рядом взорвался пороховой склад. Она длилась всего лишь секунду, но оставила последствия после себя: заполыхали одежды зрителей и ткань, которой была обита ложа. Жар опалил многим лица и руки, оставив их стенать от боли и пытаться сбить с себя огонь. Хуже всего пришлось солдатам, охраняющим его – им выжгло глаза.

Берт стоял посреди полыхающей комнаты, полной горящих людей, совершенно невредимый – невероятно, но пламя не коснулось его, обогнув, словно река огибает камень. Помимо него она пощадила и адмирала, шокировано взирающего на внезапно разразившуюся вакханалию.

Фареска опомнился быстрее, чем де Седонья. Он никогда особо не верил в чудеса, но в то, что творила Риччи, нельзя было не поверить, и у него уже было представление о том, на что способны Вернувшиеся.

Он ногой оттолкнул подальше алебарды, подхватил с пола свой меч и приставил его к горлу адмирала.

– Идемте отсюда, – сказал он. – Вы все равно не можете им помочь.

Берт надеялся, что де Седонья, хоть и против своей воли, поможет им.

***

– Не могу высказать свои впечатления подходящими словами, поэтому умолкаю, – произнес Стеф, поднимаясь и отряхиваясь.

Риччи сорвано дышала, словно пробежала несколько километров без остановки. Ее внутренности горели.

Как и трибуны. И сарай. И еще какие-то чертовы постройки в чертовом городе. Люди метались и вопили, встав перед перспективой сгореть заживо.

Кто-то прыгнул на арену и сломал себе шею, неудачно приземлившись. Ограждения, на которые напирала толпа, трещали. Люди в любой момент могли посыпаться вниз, словно яблоки из прохудившейся корзины. Среди них было немало женщин и даже детей, но Риччи не испытывала к ним жалости, как они не испытывали жалости к тем, кто сражался на арене.

Что-то в Риччи умерло на этой арене.

– Пить хочу, – прохрипела она.

Стеф обеспокоено заглянул ей в лицо.

– Можешь идти? – спросил он, обхватывая ее за плечи. – Воды нет. Держи вот.

Он протянул ей серебряную цепочку и жестом велел взять ее в рот. Нагретый металл, конечно, не мог заменить воду, но Риччи почувствовала хотя бы, что у нее есть слюнные железы.

– Мало устроить пожар и переполошить всех, – болтал Стеф, подталкивая ее к выходу с арены. – Они сейчас опомнятся и бросятся ловить нас. Пока они заняты, надо выбраться из города, и хорошо бы этого лентяя прихватить с собой.

Риччи как по голове ударило.

– Берт! – вскрикнула она. – Откуда он бросил меч?

Она завертела головой, пытаясь вспомнить место, куда упал клинок и прикинуть траекторию его падения.

Стеф вздохнул и указал на ложу для важных лиц, нависающую прямо над ареной – самое удобное место для того, чтобы что-то кинуть вниз, даже лучше, чем первые ряды трибун.

Благодаря алому атласу обивки ложа полыхала куда сильнее трибун и куда живописнее.

Риччи захлебнулась воздухом от ужаса.

– Надо его вытащить!

– Он может быть… очень вероятно уже мертв, – напомнил Стеф. Но при виде решимости в глазах Риччи сдался.

– Отлично, потратим время на то, чтобы вытащить этого идиота оттуда, куда он попал по собственной глупости!

Но Риччи вспомнила еще кое-что, нашаривая выпавшую изо рта цепочку.

– Дугие заклюшенные, – прошамкала она с ней во рту. – Ошвободи их. Я за Бертом.

– Предлагаю поменяться ролями, – сказал Стеф. – Вы освободите наших товарищей по несчастью. Ваш чудесный меч в этом очень поможет. А я тем временем помогу Фареске.

– Не возврашайся без него, – распорядилась Риччи, целеустремленно хромая в сторону сарая для узников. Тоже потихоньку тлеющим, но это не заботило солдат.

***

Трибуны заволакивало дымом. В какой-то момент Берт понял, что не знает в какую сторону идти, завертел головой по сторонам, глотнул дыма и закашлялся. Именно этот момент выбрал адмирал, чтобы пнуть Берта в живот, ударить по руке, вышибая из нее меч, и подхватить оружие.

От первого удара Берт согнулся, от второго рухнул на песок и попытался отползти от адмирала. Его рука наткнулась на древко брошенной солдатом алебарды, и Берт подхватил ее – как раз вовремя для того, чтобы отразить удар, направленный ему в горло. Оценив силы, адмирал отступил, напоследок ударив Берта по голени.

Дым повис над землей, словно густой туман, и в нескольких шагах можно было потерять друг друга.

Берт попытался встать, понимая, что иначе он станет легкой мишенью. Он держал алебарду первый раз в жизни, и надеялся, что орудовать ею не намного сложнее, чем багром.

Де Седонья, очевидно, уловил его неуверенность, потому что не бросил пирата, отправившись разбираться с гораздо более важными проблемами. Он нанес еще один удар, и древко разломилось. Адмирал усмехнулся и замахнулся для нового удара.

«Вот и все», – мелькнуло в голове Берта.

Но де Седонья вдруг вскрикнул и упал на колено, выронив клинок и схватившись рукой за рассеченное плечо.

– Вот ты где, – сказал штурману Томпсон, сделав шаг вперед и став различимым в дыму. – Риччи не хотела уходить без тебя.

Он занес меч, чтобы добить адмирала.

– Нет! – выкрикнул Берт, тянясь к своему оружию.

– Сейчас не время проявлять милосердие к соотечественникам, – раздраженно заметил старший помощник.

– Это не милосердие. Нам не выбраться из города. Без него. Слишком много солдат, – Берт объяснял сбивчиво, путая испанские слова с английскими, то Томпсон его понял.

– Слышал? – сказал он адмиралу. – Ты наш заложник. Поднимайся и иди, если не хочешь, чтобы я попортил тебе шкуру.

– Предатель, – сплюнул на песок де Седонья, глядя на Берта.

Тот лишь дернул плечом. По его мнению, ничего из того, что он сделал в Картахене, не было предательством. Предательством было бы бросить Риччи умирать на арене или в когтях Инквизиции.

Он осторожно наступил на раненую ногу. Та отозвалась болью, и ручеек крови, стекающей в сапог, стал больше, но он мог передвигаться.

Томпсон заметил мимолетную – или не такую уж мимолетную – гримасу боли.

– Что у тебя с ногой? – спросил он.

– Царапина, – криво усмехнулся Берт. – Он вытащил из сапога незамеченный обыскивающими его стражниками нож и отрезал кусок от рубашки. – Дай мне минуту.

Ткань была не слишком чистой, но для того, чтобы наложить жгут, годилась.

***

Заключенных, выдержавших по два боя на арене, осталось немного. Риччи стучала в двери клетушек, и, слыша в ответ какой-то отклик, мечом сбивала замок.

Шесть человек, слегка надышавшихся дымом, со свежими ранами изумленно озирались на то, во что превратился картахенский Колизей.

Солдаты под чьим-то руководством начинали брать контроль над ситуацией, уменьшая последствия катастрофы: трибуны было уже не спасти, поэтому стражники не давали пожару перекинуться на другие городские и выводили с трибун людей. Скоро они вспомнят об оставшихся на арене преступниках.

Риччи пришло в голову, что она не слишком увеличила шансы этих людей на выживание. Поодиночке стража быстро переловит их всех и вернет в тюрьму, а оттуда прямиком на виселицу.

– Меня зовут капитан Ри… Рейнер, – сказала она хрипло, еле ворочая языком. – Мой корабль у этих берегов. Хотите пойти со мной и стать пиратами?

Никто не выразил желания прорываться к свободе в одиночку.

– Сейчас подождем моих людей, – прохрипела она. Отчаянно хотелось упасть на песок и уснуть. Риччи боролась с этим желанием из последних сил.

– Твой корабль в гавани? – спросил один из бойцов, тряхнув ее за плечо.

Риччи показалось, что она закрыла глаза лишь на секунду, но за это время они успели отыскать оружие, с которым выступали на арене.

– Нет. За мысом, – буркнула она.

– И как мы туда доберемся? – выкрикнул другой голос. – Нужны лошади!

– У тебя есть другие предложения? Может, ты знаешь, где взять корабль?

Они продолжали спорить над головой Риччи. Спрашивавший о корабле снова тряхнул ее за плечо.

– Эй, эти трое твои? – спросил он.

– Трое? – Риччи несколько раз моргнула, но фигур, сквозь застилавший арену дым осталось три.

Через несколько секунд настороженного молчания она начала распознавать силуэты: Стефа, Берта, отчего-то хромающего, и…

Ее потрескавшиеся пересохшие губы растянулись в улыбке.

– Да, – сказала она. – У нас будут лошади.

***

Риччи настолько вымоталась, что переговоры пришлось вести Стефу. Она понимала, что использовать так много сил было неблагоразумно – для того, чтобы устроить переполох в городе хватило бы много меньшего. Но, к сожалению, контролировать выброс она могла не больше, чем в Панаме, то есть никак.

Все, оставшиеся у нее силы, она тратила на то, чтобы не лишиться сознания и удержаться на лошади.

– Губернатор отправит за вами погоню, – сказал де Седонья, когда они выехали из города.

– Он не побоится рискнуть вашей жизнью? – спросил Стеф.

– Он сделает это с большим удовольствием, – хмыкнул адмирал. – Так что стройте планы с учетом того, что сейчас он собирает отряд для погони.

– Рад тому, что вы вроде как на нашей стороне, – хмыкнул Стеф невесело. – А он может отдавать приказы флоту?

– Пока меня нет, это в его полномочиях.

Берт пришпорил свою лошадь и поравнялся с Риччи.

– Пересядь ко мне в седло и поспи, – сказал он негромко. – Я поведу твою лошадь.

– Не думаю, что это хорошая идея, – возразила Риччи, морщась от накатывающей головной боли.

– Ты выглядишь так, словно вот-вот свалишься, – настаивал Берт.

– Я дотяну до «Барракуды».

– Это еще несколько часов.

Стеф придержал лошадь, чтобы поравняться с ними.

– Он, вынужден признать, прав. Тебе лучше восстановить силы. Если губернатор не выжил из ума, то он не только соберет солдат, но и направит корабли вдоль побережья.

– Мы успеем первыми, – сказал Берт. – Я так думаю.

– Даже если успеем, ваши способности могут еще понадобиться, – закончил Стеф. – Я возглавлю наш поход, и разбужу вас на побережье.

Риччи хотела сказать, что пара часов плохого сна ей не слишком поможет. Напротив, если она уснет, в критический момент они могут ее и не добудиться.

Но вместо этого она кивнула и высвободила ногу из стремени.

«Если я вывалюсь из седла на середине дороги, лучше никому не будет», – сказала она себе.

– Оставляю все на тебя, – сказала она Стефу, обхватывая Берта за талию и утыкаясь лбом ему в спину.

Ее организм начал проваливаться в сон, едва принял более-менее устойчивое положение.

Сквозь сон до нее донеслась пара реплик.

– Что с ней? – спросил один из новичков.

– Заткнись, Марти, и дай девушке, которая спасла нам всем шкуры, поспать, – ответил ему другой.

***

– Капитан! Капитан! Риччи!

Она с таким трудом выплыла из сна, словно выходила из комы.

– Что? – пробормотала она, приоткрыв глаза. Получилось больше похоже на «хо».

– Мы видим «Барракуду»!

– Отличная новость, – пробормотала она.

– Не такая уж, – хмыкнул Стеф. – Проснитесь и посмотрите.

Риччи подняла голову и увидела свой бриг. Ей показалось, что он странно накренен на один борт. Она протерла глаза, но наклон все равно остался.

– Что с ней? – спросила она.

– Она села на мель, – сказал Стеф.

– Возможно, большой прилив поможет, – вставил Берт.

– Теперь посмотрите вон туда, – Стеф указал на горизонт, где виднелись паруса. Даже без подзорной трубы было понятно, что они принадлежат крупным, скорее всего, военным судам. – У нас нет времени ждать прилива.

– Простите, капитан.

Риччи повернула голову и увидела Мэла.

– Он тут со шлюпкой, – пояснил Стеф.

– Я сказал «соврите, что сели на мель», – прошипел Берт. – А не «сядьте на мель»! Надо было держаться дальше от берега!

– Не думаю, что они специально, – урезонила его Риччи. – Мэл, ты ни в чем не виноват. Спасибо.

– Капитан…

– Давайте вы это в другое время обсудите, – прервал их Стеф. – Надо как-то выбраться отсюда.

– У нас есть адмирал, – напомнил Берт.

– А у них, полагаю, есть приказ потопить корабль, – сказал де Седонья.

– Значит, от вас никакой пользы? Капитан, давайте его убьем!

– Оставь его, Стеф, – бросила Риччи и снова повернулась к морю.

Единственного пути к свободе для них всех.

– Берт, от сильного порыва ветра «Барракуда» снимется с мели? – спросила она.

– Думаю, да. Но это должен быть очень сильный ветер со стороны берега, а ничего подобного… – он осекся и после секундной паузы спросил еле слышно: – Ты сможешь?

– Я очень постараюсь, – ответила она.

Риччи надеялась, что оставшихся у нее крох сил хватит на то, чтобы немножко поиграть с погодой. Только бы не перестараться, как с той бурей, из-за которой они первый раз оказались в Картахене.

– Все в шлюпку! – сорванным голосом приказала она.

– А как же его адмиральское величество? – спросил Стеф, положив руку на рукоять меча.

– У тебя что, к нему какой-то личный вопрос? – устало спросила Риччи. – Мы обещали оставить его в живых, если выберемся из города. Так что мы выполним обещание и оставим его здесь.

– Но только подумайте, какая у вас станет репутация, когда все узнают, что вы лично убили адмирала де Седонью, грозу пиратов!

– Мне плевать на репутацию, – бросила Риччи. – Я не хочу тратить время.

На самом деле ей было больше жалко сил. Предстояло одно сложное дело и один нелегкий разговор, и ей не хотелось лишний раз браться за меч.

***

Атмосфера на корабле стояла мрачная. Взгляды всей команды были обращены на приближающиеся корабли.

– Капитан! – воскликнула Юлиана, вскакивая.

Риччи коротко кивнула.

– Поставьте паруса, – приказала она.

– Даже не поздороваетесь, капитан? – спросил Джозеф Кинн, выступая из угрюмой толпы. – После того, как мы притащились сюда, чтобы спасти твою задницу, рискуя поджарить свои.

Юлиана, Стеф и Берт морщились после каждой фразы Кинна, но Риччи могла говорить на том же языке, что и он.

– Если вы не поставите паруса, ваши задницы пойдут ко дну, – четко произнесла она, глядя Джозефу в глаза.

В обычном состоянии Риччи устрашилась бы назревающего бунта, но после тюрьмы, арены и выматывающего выброса сила у нее просто не было сил на испуг.

Если бы убийство Кинна показалось ей самым простым и быстрым вернуть себе власть над кораблем, она бы убила его. Или приказала бы Стефу и Берту его убить, плюнув на пиратские обычаи. И Джозеф, по видимости, прочел это в ее глазах, потому что отвел взгляд и отступил.

– Ставьте паруса, ребята, – крикнул он.

Риччи убедилась, что полотнища развернулись прежде, чем повернуться к берегу и закрыть глаза.

«Ты делала это два раза, и второй даже был успешным», – сказала она себе, надрезая запястье и капая кровью на палубу.

Она представила себе побережье, каким видела его на карте, и почувствовала, как ее сознание уплывает, и она снова парит над Южной Америкой – какой-то частью себя, другой все еще находясь на корабле. Ее ноги чувствовали доски палубы, но также она ощущала мощный моток воздуха, до которого могла дотянуться и повернуть его в нужном направлении.

Где-то минуту она не могла понять, получилось ли у нее, пока сильнейший порыв ветра не сбил ее с ног.

***

Придя в сознание, Риччи обнаружила себя лежащей на столе в кают-компании. Юлиана встревожено смотрела ей в лицо.

– Ты в порядке? – спросила она.

– Глупый вопрос, – буркнула Риччи, садясь. – Я опять вырубилась? Надолго?

– Где-то часа на три.

– Корабли испанцев?

– На горизонте. Но Берти говорит, что они отстают, и что ночью мы от них оторвемся.

– Позови его сюда. И Стефа. И Мэла, если на палубе справятся без него. Нам надо поговорить.

Сейчас был не лучший момент для разговоров, но им надо было обсудить кое-что гораздо раньше, если подумать, и откладывать больше было нельзя.

Они пришли все трое. Риччи едва успела кое-как привести себя в порядок: пригладить волосы, протереть глаза и вытереть лица, хотя подозревала, что все еще выглядит как несвежий покойник.

– Мы сможем уйти от испанского флота? – спросила она, потому что это был первый вопрос в повестке дня.

– Сможем, – кивнул Берт.

– Вопрос в том, что мы будем делать потом, – сказал Стеф. – Нам нельзя появляться на Тортуге, если только не преподнести Айришу твою голову. Он потерял глаз в Панаме, как я слышал, и небезосновательно винит в этом тебя. Так что если у тебя есть какие-нибудь идеи, хотелось бы их услышать.

– У меня есть план, – уверенно произнесла Риччи, хотя он пока еще походил на едва оформившуюся мысль. – Но вы готовы идти за мной теперь?

– Мама всегда говорила мне держаться подальше от пиратов, – сказала Юлиана. – Я ее не послушалась, и теперь мне остается только держаться тебя. К тому же ты неплохой человек, хоть и ведь… Вернувшаяся.

– Спасибо, – улыбнулась Риччи.

– Я пойду за тобой, – сказал Мэл.

– Я тоже, – произнес Берт. – Не вижу причин не идти.

– Я остаюсь на твоей стороне, потому что никто не поверит мне, если я скажу, что даже не подозревал о том, кто ты, – сказал Стеф. – Должен признать, ты обвела меня вокруг пальца. Но поскольку мы на корабле, а далеко не все из команды в восторге от новых фактов вашей биографии, вынужден спросить: насколько хорошо демон обучил тебя колдовскому ремеслу?

– Никакой демон никого ничему не учил. Мы все учились сами. И если оценивать мое умение управлять своей силой, то это что-то среднее между «совершенно ужасно» и «вообще никак».

– Замечательно, – вздохнул Стеф. – Что может быть хуже ведьмы? Только не умеющая колдовать ведьма.

– Я постараюсь научиться. Иногда у меня выходит. Как сегодня.

– Иногда – это никуда не годится. И если твое колдовство всегда сопровождается такими разрушениями, то справиться с бунтующими матросами своя сила не поможет. Вот что я тебе скажу – ни слова. Никому.

– То есть?

– Во лжи легко запутаться. Все, что тебя надо – напустить таинственности. Не говори ничего. Пока матросы боятся тебя, власть в твоих руках. Стоит им понять, что ты безобидна, и мы все будем болтаться на рее, а ты окажешься в английской тюрьме. Тебе там не понравится, поверь.

– Я была в испанской и далека от восторга. Не уверена, что молчание – панацея, но пока остановимся на нем.

– Куда мы проложим курс? – спросил Берт.

– Просто продолжим идти вдоль берега.

– У тебя точно есть план? – уточнил Стеф.

– Я хочу уйти в южные моря. И пусть Айриш с Инквизицией прочесывают в поисках нас Карибское море. Мы награбим достаточно и вернемся в Европу.

– В этом что-то есть, – задумчиво пробормотал Томпсон.

– Мы пересечем океан? – спросила Юлиана.

– Его пересекали и на меньших судах, – сказал Берт. – Если капитан обеспечит нам попутный ветер, мы сможем встретить зиму уже в Индийском океане.

– Но что скажет команда? – спросил Мэл.

– Объяви об этом сейчас, – сказал Стеф. – Пока они достаточно испуганы, чтобы согласиться.

– Я пойду, – сказала Риччи. – Дай мне только промочить горло. Стеф, Мэл, соберите всех на палубе, я сейчас выйду.

Берт протянул ей фляжку, и пока она пила, шепнул:

– Надеюсь, ты управишься с погодой лучше, чем в тот штиль, что стоил нам «Ночи».

Судя по всему, больше никто не увязал внезапную бурю с ее способностями.

***

Теперь толпа матросов была не только мрачна, но и испугана, а испуганная толпа способна на жуткие вещи. Риччи улыбнулась, стараясь выглядеть как можно более безобидной.

– Может ты и колдунья, – сказал Джозеф Кинн, у которого было время обдумать все увиденное. – Но наших проблем это не решило. Только новых добавилось. У нас испанцы на хвосте и пустой трюм!

– Нам конец! – поддержали его из толпы. – Мы на такое не подписывались!

– Хочешь сразиться за звание капитана? – спросила Риччи.

– Даже не будь ты ведьмой – нет. Я не один из офицеров, я просто слежу, чтобы вы не обделяли людей. А вы делаете что? Именно это!

– У меня есть недостатки, – произнесла Риччи негромко, но когда она открыла рот, замолчали все, даже ветер поутих, так что ее было прекрасно слышно. – Например, я часто думаю о людях лучше, чем они есть. Я не распознала в Айрише человека, который обворовывает своих же товарищей пиратов. Но теперь с этим покончено! Больше никаких партнерств! Теперь мы действуем в одиночку!

– В одиночку? – Кинн воспользовался паузой. – Мы не выживем в этих морях в одиночку!

– А зачем нам эти моря? – спросила Риччи с шалой улыбкой. Ром, которым Берт разводил воду, наконец, ударил ей в голову. – Перед нами лежит весь мир! Мы отправимся в место, которое не прибрали к рукам испанские надутые доны и жирные английские плантаторы! В место, куда не добрались ни законники, ни проповедники! Мы отправимся в Южные моря! А после того, как мы набьем трюм «Барракуды» драгоценными камнями и пряностями, которые стоят на вес золота, мы вернемся в Европу, и заживем как короли!

Ликующие вопли были ей ответом. Не очень громкие и многочисленные, но лица людей просветлели – в безвыходной ситуации нашелся выход.

– Мягко стелешь, – прошептал Кинн. – Многие ушли в Южные моря, но немногие оттуда вернулись.

– И у всех них на корабле была ведьма? – спросила Риччи дерзко.

– Как бы там ни было, другого пути у нас все равно нет, – признал Кинн. – Мы пойдем в Южные моря.

========== Затерянный город ==========

Они остановились в Салвадоре, чтобы закупить продукты – те, которые не могли добыть в джунглях сами – и провести ремонт в последнем цивилизованном городе перед долгим переходом. Первым делом заменить одну из мачт, треснувшую из-за слишком сильного ветра – Риччи все еще было невероятно сложно контролировать силу.

Впервые за долгое время – и последний раз за еще более долгое – у них на столе оказалась еда не корабельного приготовления. В ближайшем будущем предстояло надолго забыть про только что выловленных креветок и осьминогов, запеченную в собственном панцире черепаху, сочную сладкую кукурузу, приготовленные десятком способов бананы и стейки с кровью.

Они ели ореховый суп и странное блюдо из фасоли и мяса вместе с капустой, апельсинами и рисом, называющееся «фейжоада». Риччи не знала, как его приготовили и что еще есть в его составе, но оно было совершенно невероятно вкусным. Даже вкуснее, чем гамбургеры или пицца.

Поэтому она была недовольна, когда в кают-компанию ввалился дежурящий на палубе матрос с очень озабоченным лицом. Точнее не матрос, а один из тех людей, которых они освободили в Картахене. Они ничего не понимали в корабельном деле, но умели драться.

– Там пришла какая-то… – он поводил руками в воздухе. – Она говорит на непонятном языке.

– Сейчас доем и выйду поговорить с ней, – сказала Риччи.

– Давайте не будем заставлять девушку ждать, – сказал Стеф, поднимаясь.

– Иди и сам поговори с ней, если так хочешь.

– Если Марти не понимает ее языка, то и я не пойму. Идемте, капитан.

После того, как они узнали о способности ее понимать языки, стало с одной стороны проще – не нужно было выкручиваться, а с другой у нее прибавилось работы. Никто не стал вспоминать заученные когда-то пять португальских слов, когда Риччи могла довольно легко объясниться, и еще ей пришлось помогать Стефу в подделке документов, хотя уже в конце первой страницы у нее раскалывалась голова.

– Ладно, выясним, что она хочет, – вздохнула Риччи, кладя ложку. – Что она хочет нам продать.

На палубе она поняла, почему был так возбужден Мартин. На фальшборте сидела девушка индейской внешности одетая весьма скудно. Из-под травяной юбочки виднелось так много стройных смуглых ног, что Риччи захотелось по-джентльменски предложить ей свою куртку.

В глазах Томпсона стало на порядок меньше осмысленности. Как и в глазах Берта.

– Как тебя зовут? – спросила Риччи, садясь на фальшборт рядом.

– Мисети, – произнесла она.

– Прекрасное имя, – заметил Стеф. – Оно что-то значит?

– Ничего, – ответила Риччи. – Если бы у него было значение, я бы поняла его буквально.

Индианка улыбнулась Стефу и продолжила щебетать на своем языке, непонятном никому на корабле кроме их двоих.

– О чем она говорит? – спросил Берт.

– О Затерянном городе, – произнесла Риччи, поймав себя на том, что смотрит на их гостью так же пристально, как и парни, хоть и по другой причине. – О городе золота. Эльдорадо.

***

– Я думал, Эльдорадо севернее, – сказал Стеф.

– Я вообще не думаю, что оно существует, – буркнула Юлиана, косясь на индианку, которая ни у кого не взяла одежды. – Вам не кажется, что это похоже на западню? Девушка, появившаяся из неоткуда и предлагающая отвезти вас в город, где улицы вымощены золотом?!

– Это немного смахивает на ловушку, – сказал Стеф, кося глазами на Мисети, с живым любопытством осматривающую помещение кают-компании, – но уж очень привлекательная в ней приманка.

– А вы что думаете, капитан? – воззвала Юлиана к Риччи. Та пожала плечами. – По крайней мере, заставьте ее одеться!

– Ей так привычно, – ответила Риччи. – Я и сама хотела бы ходить в купальнике по такой жаре.

– Ее предложение очень заманчиво, – сказал Берт. – И подозрительно.

– Да ладно! – фыркнул Стеф. – Ремонт займет еще больше недели, команда не нагулялась… Что мы теряем?

– В перспективе – наши головы.

– Ты просто трусишь!

– В любом случае решать команде, – прервала их спор Риччи.

Она подозревала, что развеять образ золотых улиц будет непросто, а она по собственной глупости выпустила ситуацию из-под контроля.

– Нам нужен отряд добровольцев, – продолжила она. – Не отправимся же мы в джунгли втроем.

Она надеялась, что моряки не рискнуть лезть в джунгли, но ей следовало вспомнить, как легко они пошли за ней, пообещавшей еще более призрачные горы золота, чем Эльдорадо.

Только очень весомые аргументы помогли ей заставить команду не броситься в джунгли всем скопом, а тянуть жребий и отобрать дюжину человек из тех, кто не маялся животом от непривычной пищи и не пострадал в веселой гулянке на берегу. То, что ей придется отправиться с ними, не вызывало сомнений.

***

– Поверь мне, как капитану или как ведьме, в джунглях нет никакого Золотого города, – сказала она Стефу тихо, наблюдая за сборами команды.

– Может, и нет, но их ты в этом не убедишь, – озвучил он то, что Риччи сама понимала. – И откуда тогда пришла Мисети?

– Понятия не имею, – призналась Риччи.

– Если города нет, мы пару недель побродим по джунглям. А вот если он есть… Я никогда не прощу себе, что упустил такой шанс!

Она раздраженно отвернулась. За стройными ножками и миражом богатства Стеф пойдет на край света. Надо поговорить с кем-то более благоразумным.

– Никакого Золотого города не существует, – сказала она Берту, чистящему мушкет.

– Все знают, что Золотой город существует, – ответил тот спокойно, словно Риччи подвергала сомнению очевиднейший факт, вроде того, что солнце всходит на востоке. – У нас есть шанс его найти.

Риччи была вынуждена смириться с всеобщим помешательством, но она находила его странным. Она чувствовала во всем этом чужую руку, но не могла понять, кто, для чего и как затеял все это.

Мисети рассказывала о Золотом городе снова и снова, и Риччи настойчиво просили переводить.

– Оставайтесь на корабле и заканчивайте ремонт, – распорядилась Риччи. – Вернемся мы с золотом или с пустыми руками он нам понадобится.

***

Идти по джунглям без каких-либо дорог было очень утомительно, пусть на этот раз Риччи не приходилось хотя бы самостоятельно прорубать себе дорогу в зарослях.

От жары при движении она потела так, что одежда постоянно была мокрой, словно она попала под ливень. Вокруг жужжал целый рой мелких мошек, лезущих в глаза и запутывающихся в волосах. Они почти не трогали Риччи, но остальные постепенно покрывались мелкими красными пятнами. Сапоги скользили на мокрых листьях, и Риччи успела неоднократно проклясть себя за выбор обуви, в которой, к тому же, жутко потели ноги.

Она отстала, и смотрела Мисети, Стефу и Берту в спины, но последние этого даже не заметили. Едва ли ее офицеры вообще замечали что-то, кроме белозубых улыбок индианки.

«Юли была бы в ярости», – подумала Риччи.

Она не требовала к себе особого внимания или, убереги ее судьба, ухаживаний, но игнорирование действовало ей на нервы. Остальные члены их отряда тоже не спешили составить компанию капитану, а завистливо поглядывали на старпома и штурмана. Если бы Стеф и Берт не имели репутации отличных фехтовальщиков, кто-нибудь, возможно, уже пытался изменить ситуацию.

Дневной переход вымотал ее, вымотал всех, кроме Мисети, которая шла так же легко, как в ту минуту, когда они сошли с «Барракуды», улыбалась и щебетала что-то, Риччи уже не разбирала от усталости что.

Офицеры пытались повторять за ней некоторые слова, неизменно вызывая у Мисети приступ смеха.

Когда она в очередной раз что-то произнесла, Стеф остановился и произнес, обращаясь к Риччи и отряду:

– Леди устала. Предлагаю устроить привал.

Риччи была уверена, что Мисети не сказала ни слова про усталость или привал, но не стала опровергать его слова, а молча сбросила на землю свой заплечный мешок – весьма легкий в момент начала экспедиции, сейчас он казался ей набитым камнями.

– Давайте устроимся здесь, – сказал Берт, окидывая взглядом поляну.

Риччи могла бы высказать немало аргументов против ночевки на таком неудачном месте – окруженном густыми зарослями, расположенном в низине и без разведки окрестностей. Но никто даже не посмотрел на нее перед тем, как разбирать вещи.

Стеф расстелил одеяло на траве и жестом предложил Мисети устраиваться, что та и сделала.

Если бы с ними пошла Юлиана, Риччи бы постаралась устроиться рядом с ней, на случай какого-нибудь происшествия ночью, но Мисети, несмотря на видимую трогательность и беззащитность, ей оберегать не хотелось. Откуда-то у Риччи была твердая уверенность в том, что ничего плохого с индианкой случиться не может.