Текст книги "Before The Dawn (ЛП)"
Автор книги: Lady Silvamord
сообщить о нарушении
Текущая страница: 36 (всего у книги 44 страниц)
Девушка вздрагивает, когда он ударяет кулаком в каменную стену слева от себя, оставляя круг из паутины трещин вокруг того места, где соприкоснулись костяшки его пальцев. Узумаки делает глубокий, прерывистый вдох, очевидно, изо всех сил стараясь держать себя под контролем. – Ты сошла с ума? – Прямо спрашивает парень, слова выходят отрывистыми и более напряженными, чем она слышала за долгое время. – Черт возьми, Сакура-чан, я думал, ты прошла всю эту дурацкую фазу с Саске…
– Причем тут Саске?! – Горячо возражает Харуно. – Ты пропустил все, что я только что сказала, Наруто?
Узумаки смеется горько и немного презрительно. – Подумай о том, почему тебя привлек Саске. А теперь подумай о том, почему ты с Итачи.
Он выплевывает его имя, будто это самое мерзкое из ругательств. Сакура подходит ближе, злобно глядя на друга, их обоих разделяет всего несколько дюймов. – Не смей намекать на подобное, – шипит отступница. – Итачи – это не Саске, и…
Глаза Наруто на долю секунды вспыхивают красным. – Разве ты не видишь, что они оба тебе чертовски не подходят? – Не выдерживает парень. – Даже не отрицай этого. Ты заслуживаешь того, кто не до такой степени запутался – кто не так перегружен своим прошлым. Того, кто может любить тебя и дать тебе все счастье, которое ты хочешь.
– Я счастлива! – Кричит в ответ девушка, такая же разъяренная, как и он. Ее голос эхом разносится по маленькой пещере. Она ненавидит то, как глаза горят от сдерживаемых слез. – Не будь таким, Наруто! Неужели ты думаешь, что я не хотела иметь с тобой милые, счастливые, незамысловатые отношения? Я не делала это кому-то назло!
Наруто наклонился еще ближе, так что девушка может видеть горящие эмоции в его глазах. – Значит, ты признаешь, что это неправильно? – Холодно спрашивает шиноби. – Что ты приняла неправильное решение?
Сакура отворачивается, чтобы вернуть немного самообладания, сильно проводя пальцами по волосам. – Я не собираюсь извиняться, – сквозь стиснутые зубы говорит ирьенин. – Это мой выбор, с которым я смирилась, но я никому не должна ничего объяснять – даже тебе.
Наруто смотрит на подругу, выглядя более злым, чем когда-либо. Предательство, во многих отношениях, слишком очевидно отражается в каждой черте его лица. Оно не могло бы быть более ясно написано на парне, даже если бы Харуно вытащила кунай и пронзила его сердце. Ками, сложившаяся ситуация причиняет Сакуре такую же боль.
– Из всех людей… – медленно произносит Узумаки, из-за чего куноичи на мгновение закрывает глаза, ощущая осуждение.
– Я не хотела причинить тебе боль, – отступница более эмоционально истощена, чем когда-либо за долгое время. Девушка чувствует себя эгоистичной и мерзкой. Харуно ничего так не хочет, как встать у подножия водопада и позволить сокрушительному удару воды смыть весь конфликт и боль прочь. Все пошло еще хуже, чем она себе представляла.
Наруто резко отворачивается, скрещивая руки на груди. Внезапный порыв ветра приносит еще больше тумана. Они стоят всего в футе друг от друга, но Сакура чувствует себя так мучительно далеко от него. – Я не могу с тобой говорить, – честно признается шиноби. – Я так много хочу сказать, но… Я люблю тебя, Сакура-чан, и я не хочу говорить ничего такого, о чем потом буду сожалеть.
Как будто ты этого еще не сделал.
Слова Наруто разрывают ей сердце. Куноичи хочет протянуть руку и обнять парня, спросить, останутся ли они друзьями, умолять его не сердиться на нее…
– Хорошо, – отвечает Харуно, заставляя тон оставаться как можно более ровным. – Думаю, я…
– Я буду на связи, если ты мне понадобишься, – сообщает Наруто, даже не оглядываясь на девушку. Его тон отстраненный и холодный, сейчас он похож Саске больше, чем когда-либо. Сакура чувствует себя такой брошенной и одинокой, что это причиняет боль.
Узумаки не двигается и больше ничего не говорит, пристально глядя на водопад, его пальцы все еще сжаты в кулак у стены. Ирьенин знает, с какой-то меланхолической уверенностью, которая проникает глубоко в ее кости, что разговор окончен.
Сакура делает бесшумный шаг назад (возможно, было бы еще больнее, если бы Наруто действительно заехал ей в лицо и сказал убираться к черту), разворачивается и уходит в полной тишине.
Деревня Скрытого Дождя
Итачи находит Сакуру, стоящую посреди леса, граничащего со штаб-квартирой Акацуки. Девушка грызет ногти, и нельзя сказать, плачет ли она или это потоки дождя, которые каскадом падают с грифельно-серого неба.
Ему не нужно ничего спрашивать – куноичи бросает на партнера невероятно усталый взгляд, скрещивая руки на груди. – Это было ужасно, – категорично говорит она.
Не удостоив мужчину еще одним взглядом, Сакура проходит мимо, направляясь к середине поля. Итачи догоняет напарницу всего за пару плавных шагов. Ее рука холодная, а пальцы немного дрожат в его руке. – Что теперь? – Тихо спрашивает нукенин.
Ирьенин тянет его за собой с удивительной твердостью. – Давай убираться отсюда, – импульсивно решает куноичи. – Все равно, куда, главное, чтобы как можно дальше.
– Ты не можешь убежать от своих проблем, Сакура, – низким тоном комментирует Итачи, позволяя буквально тащить себя через поле.
Сакура оглядывается на партнера. Учиха никогда не видел, чтобы ее взгляд был настолько близок к поражению. Она пытается слегка улыбнуться. – Полагаю, что так, – тихо отвечает девушка. – Но это не остановит меня от попыток.
Комментарий к Глава 19 – Конфликт интересов
Осталось 3 главы 💔
========== Глава 20 – Слияние ==========
Комментарий к Глава 20 – Слияние
У вашей переводчицы сегодня день рождения, поэтому не ругайте за долгое ожидание ^^
P.S. Следующую главу придется ждать еще дольше 😅
Полтора года спустя, Деревня Скрытого Снега
– Что у тебя?
Несмотря на все усилия сохранять спокойствие, голос девушки дрожит в непроизвольной реакции на холод. На тонком проводе радиосвязи, прикрепленном к горлу Сакуры, возникает малейшая пауза, а затем она слышит оглушительно громкий порыв ледяного ветра с мокрым снегом, который создает дополнительные помехи. Морщась, розововолосая куноичи плотнее кутается в черное пальто, натягивая меховой воротник повыше. – Прости, – шепчет отступница, резко оглядываясь по сторонам, прижимаясь спиной к почти замерзшему дереву, прежде чем опуститься в глубокий сугроб в попытке спрятаться. – Можешь повторить?
– Отведенный мне участок совершенно пуст, как, полагаю, и твой, – отвечает Итачи с обычной лаконичностью – несколько более очевидной, чем обычно. Учиха реагирует на минусовые температуры не лучше, чем ирьенин, – его тон все еще отчетлив, несмотря на помехи. – Поскольку это четвертый день наших поисков, учитывая полное отсутствие результатов, можно предположить, что цель уже вернулась в Коноху.
Сакура с несчастным видом закрывает глаза, сжимая пальцами пригоршню ледяного снега. Перчатки не спасают от холода, из-за чего пальцы быстро немеют. – Останемся еще на час, – твердо решает Харуно, не позволяя своему голосу дрогнуть. – Это… – единственная вещь, достаточно важная, чтобы заставить Наруто связаться со мной впервые за больше месяцев, чем я могу сосчитать…
– Необходимое усилие? – Дипломатично предлагает Итачи.
Легкая улыбка девушки не касается глаз. – Спасибо.
Они прерывают связь в один и тот же момент, и куноичи снова остается наедине с мыслями. Несмотря на предыдущие слова, все выглядит безнадежно. В болезненно кратком послании Наруто несколькими неделями ранее упоминался некий шпион, которого Данзо отправил по странам в попытке выяснить точное местонахождение его списка «самых разыскиваемых». Она числилась в этом списке с Шизуне, Ли, Тен-тен, Гаем и, конечно же, Наруто и Джирайей – вместе со всеми многочисленными шиноби Конохи, которые дезертировали сразу после переворота. Сакура помнит, что больше всего удивилась, прочитав определенное имя в списке, хотя… Какаши.
Бывший сенсей был задержан Корнем всего через два дня после убийства Цунаде, и, как ни странно, ни один не имел ни малейшего представления о том, что случилось с ним потом. Как сообщил Шикамару, в бумагах Данзо, да и во всей Башне Хокаге не было записей о его заключении, но у Ино, в то время недавно поступившей в ученики к Ибики Морино, существовала теория, что Какаши был заперт в одной из многочисленных подземных тюремных камер Конохи, где ему грозили голод, пытки и целый список подобных ужасных вещей, о которых Сакура отказывалась даже думать. Наруто, как и следовало ожидать, был более оптимистичен в отношении ситуации: он твердо утверждал, что Какаши каким-то образом сумел бы сбежать и убраться к черту из Конохи.
В то время Харуно не знала, чему верить – она только что потеряла одного любимого наставника и не могла вынести даже гипотетической возможности потерять другого. Но теперь… увидев имя Какаши в списке целей шпиона, девушка обрела небольшую надежду. Надежду, которой не хочет предаваться, потому что она в прямом и переносном смысле потеряла слишком много людей за последние два года. Еще одно разочарование может стать последней каплей. Но в то же время Сакура задается вопросом, каким образом Какаши оказался в топе самых разыскиваемых, если Данзо приказал Корню его убить? Это должно означать, что…
Не собираюсь думать об этом, решительно напоминает себе Сакура, на мгновение закрывая глаза и вдыхая морозный зимний воздух. В любом случае, Наруто сказал, что, по словам Джирайи, шпион уже выяснил точное местоположение Шизуне, имел довольно хорошее представление о районе, в котором сейчас проживала команда Гая, и, что хуже всего, он также знал, где находятся Наруто и Джирайя. Неопознанный агент Данзо понятия не имел, где она находится (вовсе не из-за отсутствия попыток), что делало ее идеальным кандидатом для попытки устранения врага, прежде чем он сможет вернуться в Коноху и сообщить самопровозглашенному Хокаге о местонахождении каждого.
Что было бы намного проще, если бы она могла, ну, найти его.
Испытываемое давление тяжело давит на плечи Харуно. Из последнего предложения в письме Наруто следует, что шпиона в последний раз видели в Деревне Скрытого Снега – единственном месте во всем мире, где они с Итачи еще не бывали. Ее губы кривятся в слегка ироничной улыбке при воспоминании об импульсивном решении, принятом полтора года назад… сразу после первой ссоры с Наруто… Просто убраться оттуда к черту и оставить все позади, отправиться туда, куда глаза глядят. В место, которое, хотелось бы надеяться, было как можно дальше от странной смеси принятия и насмешки Саске, откровенной ярости и слишком очевидной снисходительности Наруто.
Сакура присоединилась к Акацуки не для того, чтобы еще больше досадить Наруто. Она сделала это не из-за какой-то извращенной формы мести за то, что он причинил ей боль, которую нельзя выразить словами.
Однако она обдумывала это. Куноичи поступила неправильно и решительно проигнорировала совершенно новый черно-красный плащ с рисунком, который был как раз ее размера, аккуратно сложенный и помещенный в прозрачный пластиковый пакет прямо за дверью спальни Итачи.
Сакура затащила плащ в ванную, повернулась спиной к зеркалу и надела. Она не могла ясно мыслить: дыхание было слишком быстрым, а пальцы теребили элегантные, маленькие и явно женские серебряные застежки. Обычно ясный, рациональный ход мыслей оказался полностью подавлен тихим, нехарактерно злобным голосом – Думаешь, я предала тебя, Наруто? Я покажу, каково это на самом деле, когда лучший друг растоптал твое сердце…
Десять минут спустя вошел Итачи, как раз вовремя, чтобы остановить истерический припадок рыданий, который угрожал начаться, и поймать кулак Сакуры за долю секунды до того, как он врезался в зеркало.
Поразмыслив, куноичи может честно сказать, что тот день и последовавшие за ним две недели были одним из самых мрачных периодов в ее жизни. Даже спустя столько времени, она слегка вздрагивает, просто думая об этом. Прямо сейчас Сакура не является частью Акацуки – во всяком случае, неофициально, без кольца, но, честно говоря, на данный момент это кажется формальностью. Она и Итачи провели последние полтора года, полностью связанные с его – их? – организацией, путешествуя по миру и выполняя любое задание, которое Конан и Пейн сочли нужным им доверить.
Младшая, менее зрелая она – пятнадцатилетняя или шестнадцатилетняя Сакура – никогда бы не приняла подобное решение даже через миллион вечностей. Но, какой бы умопомрачительной ни казалась эта концепция, новая жизнь оказалась не так уж плоха. Харуно ежемесячно пьет чай с Конан, однажды вступила в неловкий разговор о погоде с Пейном и даже сыграла в покер с Итачи и его бывшим партнером глубокой ночью. Она и Кисаме разделили бутылку саке и провели большую часть времени, тщетно пытаясь заставить Учиху сделать хотя бы глоток.
Однако в такие дни, как сегодня, когда на улице холодно, а она по колено в снегу, Сакура все еще не уверена, сожалеет ли о принятом решении. Сожалеет ли о том, что не последовала своим слишком частым порывам, в те первые две недели после ссоры с Наруто, просто… уйти. Вернуться к отношениям и миру, в котором выросла, любила и принимала во всей его великолепной фамильярности и абсолютной правильности.
Одного воспоминания об этих чувствах, о том времени достаточно, чтобы заставить кожу слегка покраснеть от стыда, даже на леденящем холоде. Слова Саске и Наруто – Ками, помимо Ино и Цунаде-шишо, двух человек, о которых она заботилась больше всего во всем мире – заставили ее почувствовать себя невероятно ужасной, мерзкой и грязной изнутри. Они считали ошибкой ту часть жизни, которую провела Харуно, будучи отступницей. Ирьенин почти полностью разорвала свои отношения с Итачи после того, что произошло.
Очевидно, все вышло совсем наоборот. К счастью, небрежно комментирует Внутренняя Сакура… но девушка была готова это сделать. Однажды ночью, когда ее сумка была наполовину собрана, а куноичи как раз писала письмо Наруто, сообщая о принятом решении, она почти умоляла Итачи сделать что-нибудь, что угодно, чтобы убедить ее не делать этого. Учиха он не менее двух минут сидел молча, пристально глядя в ночное небо, его взгляд был прикован к самому большому и ясному из видимых созвездий. В тот момент он сказал, что любит ее. Голос Итачи оставался решительно ровным и бесцветным, но на краткий миг зацепился за самый последний слог ее имени. В течение нескольких долгих мгновений Сакура была убеждена, что ослышалась. Но затем, прежде чем осознать, что делает, она рухнула на колени и обняла его за плечи, совершенно ошеломленная.
С тех пор между ними все было в порядке. Ни один из них больше не говорил об этом или каким–либо другим образом не признавал события той ночи под звездами. Итачи никогда даже близко не подходил к тому, чтобы признаться в любви снова, насколько Сакуре известно. Девушка все еще не понимает, как одно простое действие, четыре коротких слова, изменили ее решение, но… это стало причиной, по которой она не вернулась к Наруто. Причина, по которой он до сих пор не поговорил с ней и не отправил письмо длиной более пяти строк. Ками, ирьенин знает, что нужно преодолеть это, но Наруто – ее лучший друг… Игнорирование труднее пережить, чем кажется. Она знает, с полной, всеобъемлющей уверенностью, которую никогда не чувствовала с Наруто, что Ино приняла бы ее отношения с Итачи и радовалась бы за то, что Сакура, ее лучшая подруга, была любима и счастлива, но… отступница ожидала такого же уровня зрелости и внимания и от Наруто. Отсутствие понимания с его стороны причинило Харуно боль.
Возможно, он простит меня, если я поймаю этого шпиона, – решительно пытается убедить себя Сакура, моргая от слез, которые вызывает ледяной ветер. Может быть, это станет достаточным искуплением за то, что он считает ее самым серьезным (и единственным) проступком. Рассуждения и собственные мысли звучат жалко даже для нее самой, но надежда умирает последней, верно?
Все мышцы куноичи напрягаются, когда тонкий, прозрачный радиопровод, прикрепленный к горлу, слегка вибрирует. – Прошел час, Сакура, – бормочет партнер. Теперь, когда ветер на мгновение затих, партнер звучит так же ясно, как если бы стоял рядом.
О, Ками. Девушка чувствует, как сердце падает куда-то в область живота, пока она бросает еще один встревоженный взгляд вокруг. Харуно не осознает, что произнесла эти слова вслух, себе под нос, пока не слышит типично спокойный, отстраненный ответ Итачи. – Завтра, – говорит нукенин, точно так же, как и последние три дня.
На этот раз Сакура улыбается немного горько, вонзая толстый каблук своего ботинка в участок серого, затвердевшего снега. – Да. Конечно.
Между ними наступает мгновение молчания. Розововолосая куноичи не знает точно, как и когда это произошло, но она каким-то образом может сказать, о чем думает Итачи. В настоящее время мужчина несколько растерян относительно понимания того, как отчаянно она нуждается в прощении от Наруто. Не нужно быть гением, чтобы знать, что Итачи не нравится, когда о нем думают, как о самой большой «ошибке» – и одной из лучших вещей, которые когда-либо случались с ней.
Девушка смотрит на грозовое серое небо, несколько снежинок медленно падают вниз, приземляются ей на лицо и тают при соприкосновении. – Тогда увидимся дома, – предлагает Сакура, придавая своему тону некое подобие чего-то легкого и беззаботного. – Я куплю нам немного еды, хотя…
Итачи бормочет свое согласие, после чего отключается, и теперь, когда больше нет необходимости притворяться, лицо ирьенина немного вытягивается. Бесцеремонно засунув руки в глубокие карманы, к счастью, меховые, она продолжает пробираться по занесенной снегом тропинке обратно в город. Снег, хрустящий под ногами, и сам воздух становятся все более серыми и в целом грязными по мере того, как отступница возвращается на окраину маленького городка, граничащего с Деревней Скрытого Снега. При любых других обстоятельствах Харуно бы понравился весь этот… опыт: посмотреть единственную часть мира, которую еще не видела, но каждая клеточка ее существа полностью сосредоточена на поиске и устранении шпиона, чтобы хоть как-то искупить свою вину, что до сих пор не принесло особого успеха.
Сакура угрюмо пинает с обледенелой улицы замерзшую, упавшую ветку, которая проносится добрых тридцать футов по снегу обратно в лес. Ей не хочется писать ответ Наруто и Джирайе и признать, что снова потерпела неудачу. Еще хуже, однако, то, что постоянное отсутствие успеха быстро становится настоящим бельмом на глазу. За последние полтора года она и Итачи выполнили тысячи заданий с рейтингом от S и выше, которые для них не представляли проблем. Сейчас, спустя месяц после восемнадцатилетия, Сакура чувствует, что стала лучшей куноичи, чем была. Из-за общепризнанно высоких стандартов, установленных Акацуки, она отвыкла от неудач такого рода. Цунаде-шишо всегда предупреждала об опасностях, связанных с чрезмерной гордыней и самоуверенностью в собственных силах но… в подобную ловушку легко попасть. Теперь Харуно это поняла.
Что еще хуже, найти шпиона тоже казалось несложным – за исключением того факта, что этот конкретный человек, по словам Джирайи, является одним из лучших у Данзо. Шизуне сообщила, что уловила проблески замаскированной чакры подозрительно выглядящего невысокого светловолосого мужчины, в то время как Тен-тен написала Джирайе, что человек, которого она подозревала в скрытой слежке за ее командой, был ростом выше среднего и носил длинные рыжие волосы, собранные в конский хвост. И Тен-тен, и Шизуне заявили, что несколько проблесков чакры, которые они обнаружили, были земного типа, что, согласно медицинской статистике, встречается крайне редко. Наруто также видел человека, который не соответствовал физическому описанию шиноби, замеченного Тен-тен и Шизуне, но у которого также была чакра земного типа. Однако все это произошло около двух месяцев назад. Сакура готова поспорить, что кем бы ни был таинственно замаскированный шпион, он уже осознал ошибку со своей стороны и давно ее исправил.
Более чем немного удрученная, куноичи толкает в сторону темную стеклянную дверь продуктового магазина, тепло от ее пальцев в перчатках слегка конденсирует тонкий слой инея, осевшего на стекле. Отражение, на которое она бросает мимолетный взгляд, когда дверь распахивается, – выглядит незнакомым. Ее волосы длиной до середины спины блестящего оттенка глубокого черного. Ранее на этой неделе отступница попросила Итачи изменить розовый на любой цвет с помощью гендзюцу. Насколько глупой она должна быть, чтобы рассекать с самой отличительной физической особенностью, так явно выставленной напоказ – особенно с тех пор, как было подтверждено, что шпион находится в их районе? У девушки не хватило духу сказать партнеру, но на самом деле она не фанатка черного. На ее вкус, черный цвет слишком невзрачный и делает лицо слишком худым и бледным, но Итачи несколько мгновений гладил ее по волосам с отстраненным взглядом и сказал, что черный выглядит почти так же красиво, как и ее естественный цвет.
В маленьком магазинчике царит беспорядок, он переполнен всевозможными съедобными товарами, какие только можно вообразить: капуста беспорядочно сыплется с полок и через неравные промежутки времени разбросана по покрытому пятнами кафельному полу. Все помещение тускло освещено мерцающими, некачественными и полностью открытыми желтыми лампочками, а в магазине так сильно пахнет бродящими маринованными баклажанами, что Сакура кашляет и подавляет рвотные позывы. Она поспешно наклоняет голову и прикрывает рот, смущенная несколько обиженным взглядом, который бросает на нее чрезвычайно пожилая кассирша.
Борясь с желанием извиниться, ирьенин идет по самому дальнему правому проходу, направляясь к холодильнику с готовой едой. В магазине, кажется, тихо, если не считать слабого гудения от морозильников, и едва слышных звуков какой-то неистовой, фальшивой классической музыки, доносящейся из жестяных динамиков, вмонтированных в потолок. Девушка инстинктивно оглядывается по сторонам, оценивая менее поверхностные аспекты своего окружения. Поздний вечер, и магазин почти пуст – единственный человек, которого она видит, – безвкусного вида молодой человек, одетый в потрепанную гражданскую одежду на другой стороне универмага, сосредоточенно сравнивающий два больших образца горькой дыни.
Куноичи на мгновение замирает, рука застывает на черной ручке дверцы морозильника, и смотрит на его отражение в стекле. Половина момента очевидной нерешительности отведена только для того, чтобы ознакомиться с выбором креветок темпуры, которые можно приготовить в микроволновой печи, а другая половина – для наблюдения за другим мужчиной, который только что прошел в конец ее прохода. На нем темные брюки и какая-то шерстяная серая куртка, застегнутая поверх свитера, а вокруг шеи и нижней половины лица намотан изумрудно-зеленый шарф. Мускулистое телосложение едва скрыто слоями одежды, он высокий – даже выше Итачи. Его отражение слегка колеблется в мутном стекле, и, на мгновение забыв о темпуре, Сакура наблюдает, как он берет пакетик жасминового чая, очевидно, читая описание на обороте.
Немного придя в себя, отступница моргает, пораженная совершенно непроизвольным умственным провалом. Взволнованная, она открывает дверцу морозильника и торопливо достает две коробки с креветками темпура, поспешно выходя из отдела через противоположный проход, чтобы увеличить расстояние между собой и мужчиной в шарфе. Было ли это просто воображением (к неудовольствию девушки, Учиха повлиял на нее больше, чем она на него, что включает в себя иногда параноидальные наклонности), или глаза человека в шарфе задержались на ее затылке на несколько секунд дольше, чем было… нормально? Черт возьми, она ожидала бы более короткого сеанса разглядывания, если бы ее волосы были обычного ярко-розового оттенка…
Сакура настолько потрясена, что проходит мимо мужчины, помешанного на горькой дыне, к кассе, не потратив ни секунды на то, чтобы обдумать тот факт, что поиск лучшего овоща не должен занимать у кого-то так много времени или требовать такого количества неподвижной, казалось бы, немигающей интенсивности.
На следующее утро
Плитка под ее босыми ногами ледяная, из-за чего Сакура дрожит, расхаживая кругами, чтобы сохранить какое-то подобие тепла. Ванная комната достаточно крошечная, чтобы допустить даже такую ограниченную степень движений. Она прикусывает губу, пытаясь подавить проклятие, когда ее бедро резко ударяется о старомодную керамическую раковину. Возможно, куноичи следовало прислушаться к Итачи и продать часть своего ценного запаса травяных вяжущих средств для растираний мышц и различных средств для приема внутрь и местного применения – которые, на минуточку, ирьенин варила сама – прежде чем оказаться здесь. Тогда, по крайней мере, эти деньги могли бы пойти на адекватное лечение простуды. Еще один день двенадцатичасовой слежки в подобной легкой одежде будет, мягко говоря, не из приятных.
Сакура бросает на свое синеватое отражение – горячая вода в душе закончилась две минуты назад – отчаявшийся взгляд, застегивая юбку с разрезом поверх шорт, прежде чем проверить молнии на потрепанных ботинках до колен. Эта часть ее наряда не сильно изменилась за прошедшие годы – единственное заметное отличие заключается в том, что девушка сменила красный жилет на молнии без рукавов на гладкий, приталенный черный, как только красный стал слишком коротким и обтягивающим. После нескольких месяцев сильных страданий и постоянного самоограничения Итачи практически затащил напарницу в первый попавшийся магазин одежды для шиноби и заставил купить новый топ под предлогом пятидесятипроцентной скидки. Однако оба знали, что Учиха просто устал от постоянного отвлечения внимания из-за ее крошечного жилета.
Воспоминание заставляет девушку слегка улыбнуться, и, рассеянно потирая озябшие ладони о кожу предплечий, чтобы согреться, Сакура толкает бедром дверь ванной. Как ни удивительно, на нее обрушивается желанное тепло. Она несколько раз моргает, прежде чем направить растерянный взгляд на маленький, древний и заплесневелый камин в углу комнаты. – Что…
– Миниатюрный Катон, – самодовольно завершает Учиха, вкладывая ей в руки дымящуюся кружку черничного чая. – Ты была неправа – это вполне возможно, но требуется еще более точный контроль чакры для создания техники с нормальными пропорциями.
Сакура сердито смотрит на партнера из-за упоминания их жаркого часового спора прошлой ночью. – Просто потому, что это единственное хорошее ниндзюцу, которому я не смогла у тебя научиться, – преувеличенно вздыхает ирьенин. – Чтоб ты знал, некоторым не повезло настолько, чтобы иметь возможность идеально скопировать технику, взглянув на нее со стороны.
Сидя на краю кровати бок о бок, Итачи ухмыляется. Однако нукенин наблюдает за Сакурой через стекло окна: она делает маленькие глотки чая, и на ее лице снова появляется задумчивое выражение, которое Учиха замечает в последнее время все чаще и чаще.
– Мог бы просто спросить меня, что не так, – через несколько мгновений комментирует девушка, слабый след улыбки касается ее лица. – Ну, вместо наблюдения за окнами. Честно говоря, дорогой, временами ты можешь быть довольно жутким.
– Так говорит куноичи, которая в течение первого месяца нашего знакомства верила, что я преследовал ее с потенциально сомнительными намерениями, – невозмутимо отвечает Итачи, не тронутый обвинением. – Если все так, как ты считала, Сакура, к настоящему времени ты должна была узнать меня достаточно хорошо, чтобы полностью осознавать мою экстраординарную степень сексуальных отклонений.
Харуно давится чаем, и, несмотря на новообретенную эмоциональную и умственную зрелость, ей требуется невероятное усилие, чтобы удержаться от смеха и, следовательно, от риска вдохнуть чай через нос.
Как только девушке удалось проглотить свой чай и благополучно поставить чашку, продолжая хихикать от одной мысли о сексуально ненормальном Итачи (который сейчас сидит рядом, мрачный и с совершенно бесстрастным лицом), Сакура практически набрасывается на возлюбленного, скользнув к нему на колени и обняв за плечи. Его растерянный взгляд – конечно, сейчас по меньшей мере на одиннадцать часов раньше для каких–либо проявлений физической привязанности – лишь усиливает веселье куноичи, которая крепче обнимает его, зарабатывая недовольное рычание. – О, на что ты готов пойти, чтобы заставить меня улыбнуться, – озорно мурлычет Сакура, утыкаясь носом в его шею, как чрезмерно восторженный котенок. – Беру свои слова обратно, Итачи – на самом деле ты настолько ошеломляюще, почти тошнотворно романтичен, что иногда я с трудом это выношу…
Примерно на минуту воцаряется тяжелая и крайне неуютная тишина, внезапно прерываемая криком ужаса.
– Черт возьми, Учиха! Ты не можешь потушить огонь только для того, чтобы наказать меня, ты извращенный, мстительный…
– Сакура, пользуясь возможностью, сообщаю тебе две вещи. Во-первых, поскольку ты легко одета, а холод, очевидно, влияет на твое психическое состояние, будешь сегодня патрулировать внутренний сектор, а я займусь внешним. Во-вторых, в результате твоей маленькой сцены я не могу разговаривать с тобой в течение двенадцати часов, начиная с этого момента.
Харуно не может не закатить с любовью глаза, предыдущее напряжение на мгновение забыто. Она тоже встает, приподнимаясь на цыпочки, чтобы быстро поцеловать его в щеку. Итачи остается неподвижным, смирившись с неизбежным, хотя через несколько мгновений, казалось бы, небрежно, его руки мягко ложатся на ее поясницу, притягивая куноичи к себе. Сакура улыбается, прижимаясь к мужчине. – Я тоже люблю тебя, Итачи.
Склад медикаментов, Деревня Скрытого Снега
Потрепанная стопка пыльных коробок возвышается примерно на пять с половиной футов, и на этот раз Сакура благодарна за свой низкий рост: коробки надежно скрывают ее тело со всех сторон, позволяя спрятаться. Картон довольно шершавый, она прикусывает губу, чтобы не чихнуть. Сегодня выходной, поэтому склад пуст: все основные светильники выключены, а территория освещена лишь тусклым, далеким оранжевым светом резервных аварийных ламп. Ее сердце бьется немного быстрее, чем обычно, и Сакура делает глубокий вдох, прежде чем закрыть глаза и ждать.
По дороге сюда Харуно скрылась с помощью гендзюцу, одновременно отправив клона – розововолосую, незамаскированную Сакуру – по главным улицам Снега, в сторону более пустынных районов города, где располагались склады. Отступница позаботилась о том, чтобы отправить своего клона через густонаселенные районы, где он наверняка окажется очень заметен. Это был план, к которому Итачи отнесся более чем скептически, но к тому времени, когда ее копия покинула жилой район города, куноичи уже привлекла очень хитрого и очень незаметного последователя. Брюнет с короткой стрижкой, у которого не было ни малейших признаков чакры земного типа и который демонстрировал уровни чакры, обычно ассоциирующиеся с такими предметами, как журнальные столики или садовые стулья. Недостаток чакры, который, само собой разумеется, никогда не встретится ни у одного нормального человека. Ирьенин была права… но единственный способ решить проблему – полностью устранить ее, что казалось столь же компрометирующим.
