Текст книги "Before The Dawn (ЛП)"
Автор книги: Lady Silvamord
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 44 страниц)
Борясь с желанием запаниковать, она вытягивает руки перед собой, недоверчиво глядя на раскрытые ладони. Все выглядит правильно, но что-то не срабатывает. Цунаде-шишо никогда не упоминала об этом как об одном из побочных эффектов переутомления и сильного стресса, но из всех случаев…
Ветер снова эхом разносится по пустынному лесу. Куноичи закрывает глаза от поднятых частиц пыли, пытаясь изо всех сил сосредоточиться и исправить то, что не так. Волосы на затылке встают дыбом, она просто хочет быть как можно дальше отсюда.
Сакура медленно открывает глаза.
На мгновение, каким бы иррациональным это ни было, ей кажется, что мир стоит на месте. Как будто все перестает существовать, все исчезает из фокуса. Предположительно, это невероятно с медицинской точки зрения, но ее сердце на самом деле перестает биться на несколько мгновений, прежде чем снова начать биться с невероятно высокой скоростью.
Капитан Корня слегка ухмыляется, прежде чем протянуть руку и нежно провести тонким пальцем в черной перчатке по ее щеке: от основания широко раскрытых зеленых глаз до самого кончика подбородка. Темно-карие глаза наслаждались смесью шока и страха в ее глазах. – Ты так и не ответила на мой вопрос, Сакура, – тихо бормочет он.
Это самое быстрое движение, которое она когда-либо совершала в своей жизни. Даже быстрее, чем во время битвы с Сасори целую жизнь назад. Кулак врезается в его челюсть, отбрасывая капитана на несколько шагов, но нет ни тошнотворного хруста, ни поворота головы на сто восемьдесят градусов, хотя в ударе было более чем достаточно чакры, чтобы легко сломать шею в трех разных местах. Отступница смотрит в ужасе – такого с ней раньше не случалось. Когда-либо. Может ли чакра это сделать? Может ли чакра перестать работать на кого-то? Это один из миллиона и одного вопроса, который она хотела бы задать Цунаде-шишо, прежде чем…
Капитан Корня выпрямляет шею, немного печально потирая челюсть – даже без силы, которую она унаследовала от своей наставницы, девушка все еще знает, как нанести удар. Что в любом случае ее не спасет.
– Довольно разочаровывает, – небрежно комментирует мужчина. При том, что она отказывается позволять манипулировать своими эмоциями ради развлечения, Сакура не может скрыть мимолетный, дестабилизирующий импульс ужаса, который мелькнул на ее лице. Как и следовало ожидать, он замечает это, наклоняя голову в клиническом осмотре испуганной куноичи перед ним. – Хочешь, покажу, как это делается?
Харуно двигается еще до того, как фраза доходит до ее сознания, переходя к оборонительному уклонению, порожденному чистым инстинктом. Следующее, что осознает ирьенин, – она в нескольких футах от того места, где была, лежит наполовину на боку, наполовину на животе. Грязь холодная и твердая, кожа начала покрываться синяками. Куноичи успела поскользнуться, в голове – раскалывающая, дезориентирующая боль, а также леденящее онемение по всей длине правой щеки. Из того, что можно увидеть сквозь затуманенное зрение, когда снова пытается подняться – она одна. Внезапно боль в щеке превращается во что-то раскаленное добела и обжигающее. Харуно поднимает дрожащую руку, чтобы коснуться сильно чувствительной кожи. Он ударил ее наотмашь, больно, но прямо сейчас у нее миллион проблем, каждая из которых гораздо серьезнее.
Ирьенин поворачивается лицом к капитану Корня, который уходит из зоны досягаемости ее убийственного удара со слишком быстрой скоростью. – Тц, Сакура, – упрекает преследователь. Девушка замечает, что шиноби по какой-то причине снял маску – он молод, с темно-каштановыми волосами, собранными в конский хвост длиной до плеч, глазами того же цвета и классически красивым лицом, которое она больше всего на свете хочет разорвать на части голыми руки. – Ты, кажется, потеряла хватку.
Какаши-сенсей всегда говорил, что в бою важно сохранять самообладание, но в данный момент Сакура рычит почти дико, бросаясь вперед еще быстрее, чем раньше. На этот раз удар задевает его ребра, которые не сломались. По тому, как капитан ухмыляется, девушка может сказать, что он позволил ей нанести удар только для того, чтобы она могла увидеть отсутствие воздействия.
Кулаки и ноги Харуно попеременно соприкасаются с его ребрами, шеей, челюстью и сердцем на протяжении нескольких минут. Однако, независимо от того, насколько сильно она фокусируется и использует чакру, ничего не получается. От стресса и замешательства у нее трясутся плечи. Пытаться сбежать бесполезно, девушка уже пыталась использовать технику теневого клонирования, замены и транспортировки, которые тоже не работают.
– Что ты со мной сделал? – Куноичи задыхается, уклоняясь от одного из ударов быстрым боковым поворотом, нанося меткий удар ножом в его грудино-ключично-сосцевидную мышцу. Этого было бы достаточно, чтобы разорвать мышцу даже без чакры…
Капитан быстро уклоняется от удара и одаривает ее одной из тех отстраненных улыбок, которыми могут овладеть только эмоционально отстраненные члены Корня. – Вопрос не в том, что я сделал с тобой, Сакура, – небрежно поправляет он. – А в том, что я собираюсь сделать.
Это отвратительное заявление заставляет девушку на мгновение потерять дар речи. Она спотыкается о выступающий корень дерева. Доли секунды оказывается достаточно, чтобы преследователь протянул руку и железной хваткой обхватил ее запястья. Он отталкивает ирьенина назад, из-за чего ее спина довольно грубо сталкивается с корой ближайшего дерева, выбивая все дыхание из тела. Отступница кашляет, мелкие фиолетовые звезды взрываются на внутренней стороне век. Тем не менее, первый инстинкт Харуно – бороться с руками, которые так крепко держат ее. Капитан Корня недовольно хмурится, крепче сжимая запястья. – Не делай себе еще хуже, – предупреждает он.
Даже будучи скованной, Сакура извивается, изо всех сил пытаясь укусить, но ей не удается скрыть вздох боли, после удара уже покрытых синяками запястий о грубую кору. Отдаленно девушка помнит уроки времен генинства, о том, что делать в подобной ситуации. Лишь слепой инстинкт приказывает бороться, что она и делает, ненавидя то, что абсолютно бессильна. Это не дзюцу, запечатывающее чакру, а гораздо более тонкая и мощная техника, предназначенная для поглощения присущей чакре энергии, делая любого совершенно бесполезным в течение нескольких часов. Куноичи не знает, как избавиться от нее.
Капитан Корня, кажется, довольствуется тем, что крепко прижимается к ней, наблюдая за множеством эмоций – страхом, паникой, отчаянием, едва скрываемой яростью. Когда он начинает медленно водить большими пальцами по чувствительной коже ее запястий, царапая ногтями вены, Сакура огрызается, съеживаясь от леденящего прикосновения. – Не прикасайся ко мне!
Голос Харуно слишком напряженный, натянутый от напряжения и угрожающий сорваться. Капитан приподнимает бровь на долю дюйма, улавливая каждый маленький нюанс. – Почему ты не кричишь, если хочешь, Сакура? – Спрашивает мужчина почти нежно, придвигаясь еще ближе, доставляя еще больше дискомфорта без того ноющим ребрам, прижимаясь бедрами к ее бедрам так, что куноичи хочется закричать или заползти под одеяло своей кровати в Конохе, и никогда не выходить.
Словно читая мысли девушки, он слегка ухмыляется и прижимается губами к ее спутанным волосам, чувствуя отчаянные попытки скрыть дрожь. – Тебя все равно никто не услышит.
В непосредственной связи со словами мужчина впивается ногтями в нежную кожу внутренней стороны ее запястий, из-за чего Сакура прикусывает губу, чтобы не захныкать, чувствуя, как рвется кожа. Тонкая струйка крови пробивается из порезов, медленно стекая по руке, и на этот раз Харуно действительно теряет самообладание. Капитан даже выше Итачи, так что ее лицо прижато к впадине между его ключицами. Он продолжает сжимать ее запястья, создавая глубокое, ноющее давление внутри них. В эту самую секунду Сакура прекрасно осознает, что он собирается изнасиловать ее, а затем убить, если она каким-то образом не возьмет себя в руки и не найдет способ дать отпор.
Чувство, что запястья вот-вот сломаются, отвлекает, да, но не настолько, чтобы не увидеть небольшой свет в конце туннеля. Как бы невероятно это ни звучало, ей станет легче бороться, если расположиться к нему спиной, так что…
Тяжело дыша, ирьенину требуется мгновение, чтобы собраться с духом, прежде чем намеренно укусить его за ключицу. Она вздрагивает, но заставляет себя продолжать, чувствуя, как кожа рвется под ее зубами.
Капитан яростно ругается. Тот факт, что он прижал их друг к другу настолько близко, насколько это было физически возможно, теперь кажется худшей идеей. Хватка на мгновение ослабевает. Сакура молниеносно отстраняется, с отвращением вытирая кровь с губ, ударив его кулаком в нижнюю часть живота. – Ты грязный, отвратительный…
Преследователь сгибается пополам, но не успев нанести еще один удар, он хватает ее за предплечье, разворачивает и на этот раз прижимает лицом к дереву. Куноичи ожидала удара, но это не помешало снова ощутить прилив боли, когда уже покрытая синяками правая щека соприкоснулась с грубой корой. Отступница сильно морщится, чувствуя, как рассекается кожа. Рассеянно она чувствует, как что–то падает с ее волос – красивый гребень, который подарил Наруто. Харуно иррационально молится, чтобы ни один из них не наступил на изящное украшение во время борьбы.
Тело капитана снова прижимается к ирьенину, обездвиживая, одна из его рук зарывается в ее волосы сзади, удерживая и оттягивая назад с такой силой, что у куноичи на глазах выступают жгучие слезы. – Черт возьми, девочка, – хрипло говорит он. Сакура знает, что все удары, которые она нанесла ему ранее – даже без чакры – начинают сказываться на его теле. – Ты не собираешься сотрудничать?
Он держит изувеченные запястья за спиной рукой, которая не зарыта в розовых волосах. Одним быстрым движением куноичи поднимает ногу и вдавливает пятку в мягкое место между его лодыжкой и передней частью стопы. Действие вознаграждается шипением боли, хватка снова ослабевает. Девушка изо всех сил старается использовать обретенную свободу по максимуму. Капитан задыхается, когда ее локоть соприкасается с его уже ушибленными ребрами. – Чертовски верно, – сердито шипит она, пытаясь развернуться и полностью высвободиться.
Слишком поздно Харуно понимает, что одна из его рук все еще в ее волосах. Мгновение спустя она чувствует последствия этой ошибки, когда он крепче сжимает ее волосы, с головокружительной скоростью толкнув вперед. Удар лба и линии роста волос о дерево сокрушителен. Мышцы Сакуры обмякают, она на секунду теряет сознание, беспомощно прислоняясь к дереву. Капитан падает на нее сверху, прижимая так сильно, что девушка едва может дышать. Даже звук его резкого, почти такого же затрудненного дыхания не притупляет боль.
Харуно так тяжело дышит, что почти не слышит тихого смеха. Мужчина скользит рукой вверх по жилету, так что она чувствует холодный материал перчаток, длинные пальцы дразняще касаются обнаженной кожи поясницы. Сакура напрягается, чувствуя, как капитан ухмыляется ей в волосы. – Ками, мне понравится ломать тебя, – бормочет он совершенно серьезно.
Ее губы разорваны там, где соприкоснулись с корой, но Сакура не думает, что смогла бы говорить прямо сейчас, даже если бы была на это способна. Конечности слишком онемели, чтобы сопротивляться, когда капитан снова разворачивает ее, позвоночник издает хруст, и сильно прижимает к дереву. Из-за бесполезности чакры и повторяющегося физического насилия куноичи трудно даже стоять прямо, повторная травма головы начинает затуманивать зрение.
Через несколько мгновений зрение больше не является проблемой, потому что она не видит ничего, кроме чужой кожи, находящейся слишком близко. Требуется секунда, чтобы осознать, что он только что сделал. Даже тогда это происходит только из-за сокрушительного, болезненного прикосновения его губ к ее губам.
Это ни в коем случае не ее первый поцелуй – определенно нет. Но ощущения далеко не самые приятные, потому что нет ни застенчивой подростковой неловкости, ни невинно любопытных прикосновений, и определенно нет ни малейшей доли той головокружительной смеси нежной привязанности и робкого желания. Это грубо и жестоко, слишком властолюбиво и намеренно унизительно, что причиняет боль всеми возможными способами, включая быстро образующиеся синяки на губах.
Сакура закрывает глаза и стискивает зубы, отчаянно думая о чем угодно, кроме происходящего. Она думает об анатомии человека и способах причинить кому-то невероятную боль без использования чакры…
Отступница знает, что должна делать, но ожидание подходящего момента – мучительный процесс. Куноичи позволяет себе безвольно прислониться к дереву, поддерживаемая лишь хваткой капитана Корня. К счастью, мужчина считает, что отступница решила сдаться. Он проводит руками по всей длине травмированного позвоночника, сопровождая действие такими же жесткими, оставляющими синяки поцелуями по всей длине ее шеи, чувствуя, как пульс девушки ускоряется под его губами, а затем повторяет тот же путь наверх, пока кожа там не ощущается так, будто ее натерли до крови. Сакура вздрагивает, когда он снова и снова прикасается к ее разбитым губам, и…
В момент обдуманного расчета Харуно позволяет своим коленям подогнуться. Пробормотав проклятие из-за того, что занятие было прервано таким образом, капитан быстро поднимает ее на ноги. Да, это сработало, но Сакура еще крепче зажмуривает глаза, отчаянно молясь, чтобы он отвлекся достаточно, чтобы принять ее физически ослабленное и почти бессознательное состояние за чистую монету.
Мужчина достаточно силен, чтобы заставить ее обвить руками свою шею, тем самым предотвратив подобные отвлекающие факторы в дальнейшем. Он снова прижимается к ней. На этот раз его левая рука злобно запутывается в розовых волосах, оттягивая голову назад, чтобы получить доступ к рту и шее. Правая рука снова скользит под ее жилет, задерживаясь на пояснице. Харуно решает, что пришло время нанести удар.
Удары, которые она наносит в точку давления на сгибе между задней частью шеи и плечом, а также в скопление нервов у основания его шеи, настолько быстры и злобны, что он оказывается на лесной подстилке, увлекая ее за собой вниз. Атаки оказалось достаточно, чтобы обездвижить преследователя. Теперь он не является угрозой… но это больше не проблема.
Капитан Корня находится на грани потери сознания. У Сакуры все болит, она трясется от страха и остаточной травмы, физической и эмоциональной. Но вместо того, чтобы бежать, куноичи слегка вздрагивает, оседлав его бедра, упираясь твердыми руками в его грудь, чтобы удержать на земле, на всякий случай. Проверка чакры дает понять, что действие любого парализующего чакру дзюцу начинает медленно отступать. Ирьенин подтверждает свои умозаключения, отводя одну покрытую чакрой руку назад и ударяя мужчину по ребрам, которые основательно ушибла ранее.
На этот раз раздается удовлетворяющий, леденящий душу треск, который эхом разносится по поляне. Этот звук в любом другом контексте заставил бы ее вздрогнуть, но сейчас она улыбается.
– Вероятно, это не то развлечение, которое ты себе представлял, хм? – Задыхаясь, спрашивает невосприимчивого мужчину Сакура, ее слова звучат отрывисто. – Или, может быть, ты думал поменяться ролями, после того… что намеревался сделать со мной.
Она использует еще восстанавливающуюся чакру на полную, ломая остальные ребра, направляя удар так, что осколки кости проникают в легкие.
Ресницы капитана трепещут, он недоверчиво смотрит на нее, на что отступница ухмыляется, наклоняясь вперед, сомкнув пальцы вокруг его горла. Они на расстоянии поцелуя, спутанные розовые локоны развеваются и скрывают их от остального леса. – Почему бы тебе просто не закричать? – Насмешливо повторяет куноичи голосом, который почти не узнает, крепче сжимая его шею. – Тебя все равно никто не услышит.
Он слишком крепко держится за жизнь, борется с ней. Сакура совершает ошибку, направляя больше чакры в кончики пальцев, пытаясь закончить то, что начала – причинить ему боль в ответ…
Напряженная чакра восстает против последней неразумной команды. Кажется, вся боль, которая на время притупилась, настигает девушку в один момент: на лице после удара о дерево, в каждой мышце, сухожилии и кости в запястьях. Ушибленный позвоночник, свежие царапины на внутренней стороне запястий, ноющие ребра, кровоточащие губы и шея…
Ирьенин даже не осознает, как соскальзывает с преследователя. Через мгновение она сидит на грязи, поджав под себя ноги, все еще борясь с учащенным сердцебиением.
Дождя все еще не было, но вдалеке уже слышны раскаты грома. Лес темнеет из-за собирающихся облаков. Она чувствует запах влаги, задерживающейся в атмосфере.
Сакура наблюдает за кровью, которая струится из уголков рта капитана Корня, и ждет.
Час спустя
В который раз ветер приносит с собой незаметный вихрь пепла, и, как всегда, Итачи оценивает ситуацию с первого взгляда, из тени ближайшего дерева. Она опоздала на час, и… каким-то образом нукенин знал причину.
Сакура стоит к нему спиной, но он сосредоточился на ее противнике – высоком темноволосом капитане Корня Анбу, который выглядит так, словно едва может стоять. У него внушительные синяки вдоль линии челюсти, но, что более важно, он прижимает руку к ребрам, некоторые из которых, кажется, выступают под странными углами на фоне черного бронежилета. Широкие плечи поднимаются и опускаются медленно, с трудом. Итачи бесстрастно поднимает бровь, отмечая тонкую струйку крови в уголке его рта. Очевидно, сломаны ребра и пробито легкое. Тем временем напарница приближается к нему с осторожностью, которую Учиха, однако, не совсем понимает – обычно в бою она столь же смертоносно быстра, сколь и сильна.
Не подозревая о своем наблюдателе, Сакура пристально смотрит на капитана Корня, наслаждаясь покалыванием полностью дееспособной чакры, искрящейся вдоль все еще ноющих конечностей. – Видишь? – Насмешливо говорит куноичи, медленно сжимая одну руку в кулак и представляя, какой звук издаст его грудь, когда она пробьет в ней дыру. – Вот как мы должны были сделать в первый раз.
В первый раз?
Капитан не реагирует на провокацию, как и подобает всем элитным шиноби. Учиха наблюдает, как Харуно начала кружить вокруг него, выискивая наиболее выгодную позицию для атаки, причем более хищным способом, чем все, что он когда-либо видел от нее раньше.
Девушка неосознанно поворачивается, дав Итачи возможность впервые рассмотреть ее силуэт. Итачи неохотно признает, что партнерша, похоже, хорошо себя зарекомендовала. Будучи всего лишь чунином, она вышла победительницей в бою с капитаном Корня, что свидетельствует о ее мастерстве.
Однако, Сакура отходит на несколько шагов в сторону, оказываясь рядом с капитаном, прямо перед Итачи. Темные глаза медленно сужаются, внимательно изучая зарождающиеся фиолетовые отметины, которые вьются вокруг ее тела, словно тени.
Через мгновение он пытается убедить себя, что синяки на запястьях, на одной стороне лица и различные отметины в форме ладоней на ее руках могли быть каким-то образом получены в физическом бою. Однако синяки, тянущиеся по всей длине шеи и достигающие кульминации у рта, говорят о другом. На долю секунды Учиха невольно представляет себе обстоятельства, при которых такие травмы, в сочетании с синяками на лице, могли быть получены.
Нукенин не полностью осознает, что вызывает действие, но в следующий момент его глаза начинают медленно приобретать малиновый цвет.
Сакура пытается бороться, а он продолжает отступать.
Не похоже на какое–то защитное действие, и, честно говоря, это заставляет ее чувствовать себя еще злее – что действительно о чем-то говорит.
В одну секунду они столкнулись лицом к лицу, хотя капитан страдал от полученных травм. Ирьенин более чем готова покончить с этим. По мрачному выражению его глаз отступница понимает, что он все еще сможет выдержать полноценный бой. Однако сейчас капитан тупо смотрит в какую-то неподвижную точку позади, где-то над ее головой. На мгновение Сакура задается вопросом, не переборщила ли она с исцелением.
Ее движения приобретают более пытливый характер. Куноичи снова делает шаг вперед – как и следовало ожидать, он отступает назад с тем же пустым взглядом. Она замечает, что его рука упала с ребер, но мужчина не показывает какой-либо реакции. Эта крайняя степень отстраненности почему-то знакома. Сакура пристальнее присматривается к капитану, впитывая каждый нюанс, пока странное поведение не начинает обретать смысл. Отстраненный взгляд, механические движения, безучастное выражение ужаса на его лице…
Он находится под каким-то гендзюцу, из-за чего девушка подсознательно отступает назад. Судя по всему, это очень неприятно.
Затем отступница встревоженно оборачивается – кто мог подвергнуть его гендзюцу? На поляне нет никого, кроме нее. К тому же Харуно никогда бессознательно не использовала подобную технику против кого-либо, даже в неустойчивом эмоциональном состоянии.
Капитан Корня издает ужасный, задыхающийся звук. Сакура быстро поворачивается и смотрит на странное явление, словно зачарованная. Вопрос о том, кто применил гендзюцу, снова уходит на задний план – ирьенин никогда раньше не видела ничего подобного. Она инстинктивно делает шаг назад.
В следующее мгновение по спине Сакуры пробегает непроизвольная дрожь: карие глаза капитана потемнели до черного. Выражение страха на ее лице вскоре сменяется замешательством, наблюдая, как капитан вытаскивает катану странно резкими, механическими движениями, будто им кто-то управляет. Он неловко поворачивает массивный меч, в его глазах все еще остается тот странный, затененный оттенок…
Девушка отводит взгляд в последний момент, когда слышит тошнотворный звук металла, пронзающего незащищенную плоть и органы. Она внезапно чувствует тошноту, не до конца осознавая, что произошло. Отступница, обхватив себя руками, оказывается на коленях, ее плечи вздымаются. Блевать нечем, поэтому Харуно трясет, как осиновый лист. Она отчаянно отводит взгляд от ужасной лужи крови, разлившейся по лесной подстилке.
Итачи не спеша выходит из тени, переходит на другую сторону поляны, подбирает брошенные сумки с припасами и поднимает симпатичный гребень Сакуры – довольно пыльный, но невредимый. Нукенин подходит к дрожащей девушке и смотрит на нее сверху вниз почти неуверенно. Куноичи еще не заметила партнера; ее глаза плотно закрыты, пока она прерывисто вдыхает и выдыхает. Учиха осторожно относится к отметинам на ее руках, слегка положив руки на локти, прежде чем поднять напарницу на ноги и прислонить к ближайшему дереву.
Она в шоке. Это заметно по тому, как зеленые глаза стали немного тусклее, чем обычно. Спустя мгновение в ее взгляде, наконец, появляется проблеск узнавания. – Что… Ты это сделал? – недоверчиво спрашивает она.
Итачи игнорирует вопрос. В их маленькой команде медиком является Сакура, но на этот раз он проводит обследование, быстро и эффективно сканируя на предмет любых травм, которые могут быть серьезнее, чем физические отметины на коже. Он не уверен, что спросить или сказать в данной ситуации, если вообще в этом есть необходимость. Девушка отворачивается от испытующего алого взгляда. – У меня все было под контролем! – Огрызается куноичи, явно расстроенная, и отводит от него взгляд, чувствуя, как поврежденная кожа лица начинает гореть. – Я собиралась позаботиться о нем сама. Мне не нужно было, чтобы ты заканчивал это за меня, черт возьми!
Нукенин спокойно наблюдает за партнершей, ожидая, когда ее гнев утихнет. Сакура снова обхватывает себя руками, сердито встречая его взгляд. – Я бы справилась самостоятельно, – холодно говорит ирьенин. – Убить его должна была я.
– Ты бы пожалела об этом.
Простое утверждение, от которого Харуно заводится не на шутку. – Мне не нужно, чтобы ты защищал меня, – шипит она. – От чего угодно.
Через мгновение Итачи обнаружил, что ему нечего ответить. Измученная несколькими мгновениями активного взаимодействия, куноичи прислоняется спиной к дереву и закрывает глаза от головной боли, снова отворачиваясь от партнера.
За две недели наблюдений он запомнил значение этого действия. Глаза Сакуры широко распахиваются от шока, чувствуя, как длинные пальцы Итачи на короткое мгновение перебирают ее волосы – прикосновение так отличалось от грубого обращения с покойным капитаном Корня. Внезапно верхняя половина розовых волос оказывается закручена на затылке. Знакомая, успокаивающая тяжесть снова заняла свое место. Куноичи поднимает руку, проводя пальцами по нетронутым хрустальным цветам вишни на гребне. Повернувшись к напарнику, Харуно пытается улыбнуться, но движение натягивает синяки на чувствительной коже губ, из-за чего она морщится.
Учиха старается сохранить свое лицо бесстрастным, даже когда перекладывает на плечи их сумки с припасами, взяв одну из рук Сакуры в свою, слегка притягивая ближе. Следующее, что она помнит, – головокружение и маленький, ярко-белый гостиничный номер. Унылый каскад дождя снаружи смешался с обычной городской суетой, что звучит почти неестественно громко после стольких ночей, проведенных в лесах. Ирьенин рассеянно осознает, что ее пальцы все еще переплетены с пальцами Итачи. Она отстраняется, перемещаясь в сторону ванной, будто на автопилоте. С каждой минутой новая порция боли дает о себе знать. Прямо сейчас ей не нужно ничего, кроме горячего душа и исцеляющей чакры.
Полностью раздевшись, куноичи не повезло мельком увидеть себя в зеркале ванной при резком свете. Приходится немедленно отвернуться, борясь с очередной волной бесполезного отвращения к абстрактным узорам пятнистых фиолетовых синяков, которые становятся все более заметными. К счастью, чакра пришла в норму, так что она залечивает все отметины и травмы под обжигающим потоком горячего душа.
Харуно не совсем уверена, как ей удается пережить эти полчаса, прежде чем, наконец, вытереться полотенцем и надеть пижаму Наруто. Пахнущее раменом оранжевое чудовище никогда не было таким желанным. В конце концов Сакура доковыляла до кровати и бросилась на нее рядом с Итачи. Девушка легла на живот, уткнувшись лицом в подушки, потому что спина все еще слишком сильно болит. Покрывала, слишком похожие на синтетический полистирол – не то, что она хочет больше всего. Отступница мечтает об одеяле, которое мама подарила ей на двенадцатый день рождения, оставленное в Конохе под присмотром Ино. Краем своего несколько затуманенного взгляда куноичи замечает, что Итачи пытается переместиться на пол.
Отстраненно она ценит его восприимчивость, но преобладающая часть девушки издает невнятное бормотание в глубине горла. – Нет.
Учиха резко замирает. – Прошу прощения?
– Останься, – бормочет Сакура, сильнее вжимаясь лицом в подушку. Ей хотелось бы чего-то успокаивающего больше, чем хочется признавать. Кого-то, кто, как мама, Цунаде-шишо или Ино, откинул бы ее волосы со лба прохладными, нежными пальцами. Чувство ожидания, что Итачи сделает что–то подобное, достойно истерического смеха. Однако присутствие партнера в двух футах от нее смутно успокаивает – хотя утром она определенно пожалеет об этой мысли.
Итачи приподнимает бровь, сдерживая язвительный комментарий по поводу того факта, что он, безусловно, не собака, которой можно командовать. Исключительно по причине усталости после такого долгого дня, он остается на кровати по крайней мере, еще на несколько минут. В конце этого периода Учиха, наконец, позволяет взгляду вернуться к Сакуре, только чтобы обнаружить, что она крепко спит, ее влажные волосы каскадом падают на лицо.
События дня вызвали слишком много проблем, чтобы их можно было даже осмыслить, поэтому Итачи невидящим взглядом смотрит в стену, пытаясь понять, куда они пойдут дальше.
На следующее утро
– Ты склонна к самоубийству?
Вопрос, по меркам Итачи, сформулирован прямо. Сакура борется с желанием рассмеяться, взяв свою сумку в руки. – Нет, – спокойно отвечает она. – Ты должен это знать.
Куноичи пытается пройти мимо него в ванную, но Учиха без особых усилий преграждает путь. Его лицо безэмоционально, но она отчетливо ощущает напряжение, которое волнами исходит от партнера. – После того, что случилось вчера…
Девушка вздрагивает при воспоминании о случившемся, но все равно упрямо продолжает. – Все из-за того, что случилось вчера! Послушай, ты был прав; нам придется покинуть Страну Огня как можно скорее, потому что после… Имею в виду, я уверена, что остальная часть команды нашла… его… этим утром, так что они удвоят свои усилия, чтобы найти меня. Если я уйду, то не знаю, смогу ли когда-нибудь вернуться. – Ирьенин свирепо смотрит на мужчину, вызывающе встречая его взгляд. – Черт возьми, Итачи, я даже не знаю, понимаешь ли ты это, но они для меня… все. Мне нужно увидеть их в последний раз. После этого я не смогу… – Ее глаза подозрительно блестят, из-за чего она откидывает волосы назад, глядя в пол.
Итачи смотрит на нее сдержанно, не обращая внимания на проявление эмоций. – Сомневаюсь, что твои друзья обрадовались бы тому, что ты ставишь под угрозу собственную безопасность таким идиотским образом.
– Не называй меня идиоткой, – огрызается Сакура, ее глаза сверкают. – Иноичи объяснил, что нужно сделать, если я когда-нибудь захочу вернуться, по какой бы то ни было причине. Я обдумывала это последние семь-восемь месяцев. Я знаю, что делаю. – Девушка сердито указывает на себя. – Я просматривала свитки сегодня утром и вспомнила технику, которой Шизуне научила меня некоторое время назад – типа хенге, который нельзя развеять, если я не захочу. Это безупречная маскировка, у меня есть новая одежда и все такое. Я без проблем могу полностью скрыть свою сигнатуру чакры…
Итачи наблюдает за напарницей еще несколько мгновений. Как бы заманчиво – и очень возможно, – это ни звучало он знает, что не сможет ее удержать. Она решительная, упрямая, глупая, хрупкая (если прошлая ночь не преподала ей урок относительно собственной уязвимости, он не знает, что будет) девчонка. Черт возьми, не его дело останавливать от намеренного, глупого подвергания собственной жизни опасности.
– Хорошо, – отрезает Учиха, отворачиваясь от нее в вихре черно-красных облаков, прежде чем удалиться к двери.
Сакура несколько мгновений смотрит ему вслед, после чего часть гнева на лице исчезает. Прежде чем осознать, что делает, она стоит перед Итачи, несколько неловко держа обе его руки в своих. Нукенин напрягается от прикосновения, пытаясь отстраниться, но куноичи лишь крепче сжимает руки. – Со мной все будет в порядке, – девушка пытается заверить партнера, ее взгляд максимально серьезен. – Обещаю.
