Текст книги "Before The Dawn (ЛП)"
Автор книги: Lady Silvamord
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 44 страниц)
Сакура немного неуверенно поднимает на него взгляд, будто чувствуя противоречивое настроение своего партнера. На самом деле, она не может прочитать выражение лица Итачи, но девушку поражает внезапное, иррациональное желание узнать, сработали ли ее старания, хотя бы немного.
– Ты счастлив?
Слова настолько тихие, что поначалу Харуно даже не осознает, что произнесла их вслух, вместо того, чтобы просто подумать о них про себя. Она инстинктивно замирает, ненавидя глупую привычку сначала сказать, а потом подумать. Конечно, это не так. Конечно, он не счастлив. Ради Ками, это Итачи, который прошел через столько, что, вероятно, физически не способен когда-либо испытывать такие чувства. С чего она взяла, что ее глупые попытки смогут что-то исправить?
И вообще, почему это ее так расстраивает?
В ответ на вопрос, Итачи наклоняется вперед и целует ее. Грубо.
На самом деле это преуменьшение. Он совершенно без предупреждения, захватил ее губы своими и одновременно притянул немного ближе в свои объятия, расположив руки на ее пояснице. Движение настолько внезапное и резкое, что на мгновение куноичи выпадает из реальности. Но прежде, чем осознать, Сакура слегка двигается, поднимая пальцы к темным волосам, целуя его в ответ с таким же пылом. Девушка не знает, откуда взялся этот внезапный жар, но она прижимается к нему, желая большего физического контакта. Оба не могут найти менее неудобную позу, чтобы устроиться, не разрывая поцелуя.
Мужчине наконец-то удается притянуть ее к себе на колени, вызывая у ирьенина короткий писк удивления, который обрывается, когда они снова целуются. Харуно прижимается к нему еще ближе, углубляя поцелуй еще сильнее. Отступница чувствует низкий одобрительный ропот Итачи, который поднимает ее на свой уровень. Учиха удобно сидит, прислонившись спиной к стволу ивы, в то время как колени куноичи вдавливаются в твердую почву у основания дерева, бок и передняя часть ее тела полностью прижаты к груди Итачи, ее руки обнимают его за плечи, ногти слегка царапают затылок, пока его большие пальцы рисуют абстрактные узоры на ее пояснице. Каждый из их поцелуев кажется более интенсивным и отчаянным, чем следующий: как будто он пытается проглотить ее целиком, а она пытается сделать то же самое с ним… с немного меньшим успехом.
Это не особенно расслабляюще или нежно, каким до сих пор был их вечер. Каждое движение и поцелуй беспокойны, немного болезненны и более чем немного отчаянны, но Сакура не в лучшем настроении, чтобы анализировать подобные вещи прямо сейчас.
Итачи начинает медленно прокладывать дорожку вверх по ее спине. Ирьенин дрожит во время поцелуя, чувствуя, как мозолистые пальцы соприкасаются с обнаженной кожей. Однако она думает, что доверяет ему, и, словно для того, чтобы отвлечь ее, мужчина на мгновение отстраняется, вызвав удивление у розововолосой куноичи. Не дав девушке смутиться, Итачи скользит рукой по ее спине к самым кончикам волос, осторожно отводя их назад, прижимаясь нежным поцелуем к чувствительной коже за ухом.
Он немного растерян относительно того, как и почему так сильно хочет ее. Это иррационально, и не потому что Сакура выглядит почти идентично Изуми. Честно говоря, они очень похожи по духу. Именно ее личность больше всего привлекает Итачи. На долю секунды, после того, как девушка задала ему… этот вопрос, с которого все началось, инстинктивной реакцией было подумать, что нет, он определенно не счастлив, потому что он жив, а не мертв, и это не то, чего Учиха хочет (хотел?) для себя.
И тогда, как ни странно, Итачи понял, что если бы он остался мертвым, то никогда бы не встретился с Сакурой. Никогда бы… не влюбился в нее. Осознание того, как сильно она повлияла на его жизнь за последние шесть месяцев ошеломляет. Его чувства к ней настолько сильны, что он намеренно согласился с планом Мадары. В этот момент Итачи вспоминает свои мысли после конфликта с Сакурой. О том, что если он не сможет заполучить ее, – независимо от мер, которые пришлось бы предпринять, – мужчина откажется от этой затеи.
Нукенину потребовалось две недели, чтобы понять, что он больше не предаст ее. Что он сделает все возможное, чтобы устранить Мадару, и позволит Узумаки занять должность Рокудайме Хокаге, а также будет иметь дело с последствиями перечисленных действий по мере их возникновения.
Нукенин чувствует горько-сладкое разочарование, зная, что все, что у них с Сакурой может когда-либо быть, не продлится долго.
Это не помешает Итачи воспользоваться каждым моментом, который у него остался.
Куноичи тихо всхлипывает, когда Учиха садится немного прямее, притягивая ее ближе и продолжая медленно прокладывать поцелуями дорожку вниз по тонкой шее. Его зубы время от времени царапают кожу, посылая ощутимые мурашки по ее спине. Девушка не может удержаться от громкого вздоха, ее ногти больно впиваются в его затылок, когда он почти игриво покусывает аккуратную ключицу. Тонкие, длинные пальцы слегка задевают кожу у основания ее шеи, касаясь материала платья. Она не понимает почему, но этот маленький, возможно, невинный жест заставляет выгнуться навстречу его другой руке, которая обхватывает ее…
Они в одно и то же мгновение отрываются друг от друга, прерывисто дыша. Спустя некоторое время Итачи и Сакура, наконец, встречаются взглядами друг с другом, их лбы упираются друг в друга, пока они пытаются восстановить какое-то подобие самообладания. Учиха видит, как его мысли отражаются в ее глазах.
Ирьенин первой нарушает молчание, наклоняя голову в сторону, чтобы снова провести руками по худощавой груди, одновременно даря ему медленный, томный поцелуй. Ее сердце колотится от смешанной нервозности и неуверенности, оно настолько переполнено эмоциями, что у девушки болит все тело. Куноичи медленно отстраняется от Итачи. – Забудь об ужине, – отступница шепчет так тихо, что едва слышит себя из-за бешено колотящегося сердца, кладя свою руку поверх его, касаясь губами линии его подбородка. Харуно действительно знает, чем хочет заняться остаток ночи. – Ты должен перенести нас домой.
Глаза Итачи немного темнеют, когда он встречается взглядом с Сакурой, не доверяя своим голосовым связкам, чтобы выдать какой-либо внятный ответ. В конце концов, мужчина коротко кивает, прежде чем наклониться и медленно, нежно прикоснуться к ее губам.
С легким ветерком, который шевелит листья деревьев, они исчезают в вихре пепла.
В следующее мгновение они возвращаются в свой номер, освещенный единственной лампой, которую Итачи забыл выключить. Ковер все еще влажный, в комнате слишком холодно.
Что ты делаешь?
Как думаешь, это что-нибудь исправит?
Мужчина прекращает медленные, горячие поцелуи вдоль ее шеи. Он убирает одну руку с ее бедер, прежде чем нежно пригладить выбившуюся прядь розовых волос за ухо. – Все хорошо? – Хрипло спрашивает Учиха.
Все в порядке. Все будет хорошо. Все встанет на свои места.
Сакура робко улыбается, запечатлев легкий поцелуй на шее Итачи. – Хорошо, – шепчет девушка, пытаясь убедить себя, что по большей части любит его, верно? Она любит его почти полностью. – Идеально.
========== Глава 15 – Когда получаешь от жизни лимоны ==========
Комментарий к Глава 15 – Когда получаешь от жизни лимоны
Приятного прочтения ❤️️
Все-таки создала телеграм-канал: https://t.me/sanyoochhek, в котором буду рада вас видеть 🤗
Ковер под ее босыми ногами холодный и мокрый.
Логика подсказывает Сакуре, что, учитывая то, что она и Итачи делают и что собираются сделать, целесообразно переместиться на несколько футов, чтобы добраться до теплой, сухой кровати, прислоненной к противоположной стене (что технически является бесконечно предпочтительным вариантом), но в то же время эта мысль пугает ее больше, чем следовало бы.
Куноичи пытается замаскировать свою совершенно иррациональную нервозность, приподнимаясь на несколько дюймов, слегка сжимая пальцами воротник темно-красной рубашки Итачи, оттягивая его в сторону, чтобы провести линию медленных поцелуев вдоль острого выступа его ключицы, чувствуя ровный ритм его сердца через тонкие слои одежды, разделяющие их. Расположив руки на ее пояснице, Учиха слегка касается губами раковины ее правого уха, медленно продвигаясь вниз. Девушка предпринимает собственные неловкие попытки каким-то образом ответить взаимностью на внимание Итачи.
Она чувствует мягкое, низкое бормотание одобрения, прежде чем его зубы слегка прикусывают мочку ее уха. Легкого действия достаточно, чтобы заставить ирьенина на мгновение забыть, как целоваться. Сакура все еще немного растеряна от того, насколько сюрреалистично ощущается происходящее. В последний раз они занимались подобным в день ее вылазки в Коноху, когда произошел тот неожиданный поцелуй. Реальность всего этого еще предстоит осознать. Часть куноичи громко настаивает на том, что они движутся слишком быстро, и им определенно не следует делать такой большой шаг, но, тем не менее, такая же большая ее часть решила, что она хочет – нет, должна – сделать это с ним.
Нервы Харуно на пределе: острая, неприятная интенсивность этого чувства никак не может разрешиться сама собой, особенно когда Итачи использует свои пальцы в ее волосах, чтобы увлечь в еще один долгий, обжигающий поцелуй, от которого у Сакуры перехватывает дыхание. Несмотря на всепоглощающий трепет, куноичи не может оставаться равнодушной к тому, как он, наконец, позволяет себе прикасаться к ней и так целовать. Не говоря уже о возможности вытянуться на кончиках пальцев ног, прижаться к нему и чуть ли не мурлыкать, пока нукенин тщательно обводит контуры миниатюрной фигуры от шеи вниз, ни на йоту не позволяя жгучей интенсивности их поцелуев ослабнуть. Куноичи нравится, что ни один из них больше не отрицает того, что они хотели продолжить то, что начали в первый раз. И, прежде всего, девушке нравится ощущение того, что она желанна.
Тот факт, что обычно он настолько бесстрастен и отстранен, но в то же время способен на такие бурные эмоции, кажется неправильным… Сакура заметила это еще тогда, когда они впервые поцеловались. Однако до чего же лестно, что именно на нее направлены все эти невероятные, подавленные эмоции. Что она – та, кого он хочет. За несколько месяцев отступница осознала, что Итачи действительно… человек, восприимчивый ко всем тем же потребностям и желаниям. Но на самом деле знать, что он, из всех людей, несмотря ни на что, заботится о ней и нуждается в ней настолько, достаточно, чтобы чувствовать себя на вершине мира. Значит, в какой–то степени, Учиха испытывает к ней такие же сильные чувства, как и она к нему. У них не было задушевных разговоров о сексе, но куноичи не может избавиться от чувства, что он никогда бы не сделал этого с кем-то, если бы человек по-настоящему что-то не значил для него.
Девушка раньше не состояла в отношениях или в чем-то даже близком к этому. Кроме той единственной ночи с Наруто, Сакура никогда не испытывала чувства заботы о ком-то, любви к кому-то и, что, самое важное, взаимности. И осознания того, что Итачи, возможно, делает это для нее, достаточно, чтобы внутри все затрепетало.
Эта часть просит, умоляет ее жить настоящим моментом, хоть раз в жизни. Не думать и не беспокоиться о том, что произойдет завтра утром, о долгосрочных последствиях для будущего их партнерства или отношений, или кем бы они ни были сейчас… будут или не будут после сегодняшнего вечера. Харуно подавляет другие, более рациональные аспекты своего разума, потому что это глупо, совершенно глупо…
Но, каким бы вопиюще иррациональным ни было это чувство, сегодня Сакура хочет любить его так сильно, как только может, и позволить Итачи сделать то же самое для нее.
Впервые с тех пор, как они вернулись в номер, Учиха чувствует, как партнерша полностью расслабляется в его объятиях. Он осторожно проводит по ее рукам, по обнаженной коже лопаток, прежде чем переместить девушку на несколько шагов назад и осторожно прислонить к ближайшей стене, стараясь не слишком сильно прижиматься своим телом. Нукенин чувствует, как она беспокойно ерзает, перемещая руки, чтобы крепче обнять за плечи, запутывая его волосы. Итачи, наконец, прерывает поцелуй, отстранившись всего на долю дюйма, так что кончики их носов едва соприкасаются. Сакура выглядит восхитительно смущенной внезапным разрывом контакта. Мужчина не может удержаться, чтобы буквально не поглотить ее своими потемневшими глазами, впитывая каждую мельчайшую деталь, старательно запечатлевая в своей памяти. Волосы куноичи взъерошены и растрепаны после того, как он столько раз перебирал их пальцами, ее губы слегка припухли, но выражение зеленых глаз такое мягкое, непоколебимо довольное и доверчивое, что это заставляет Итачи забыть о том, что он собирался сказать… или даже думать, если уж на то пошло.
То, что он наконец поддался своему влечению к ней, ошеломляет во всех возможных смыслах. Горько-сладкое и извращенно неприятное чувство наполняет Итачи такой степенью грубых, новых, неподдельных эмоций, из-за чего у него немного закружилась голова. Это чувство почти неприятно, но ему нечего терять. У нукенина нет никаких иллюзий относительно последствий, но он хочет ее так сильно, что это причиняет боль.
– Ты уверена? – Наконец, очень тихо спрашивает мужчина. Пути назад не будет, чем он доволен, но для него важно, чтобы и она была довольна. До сих пор он чувствовал, насколько напряженной была Сакура, даже сейчас ее пульс учащен. Нервы Итачи слишком измотаны, слишком напряжены, чтобы сформулировать вопрос не так прямо, но слова произносятся очень мягко, хотя его голос хриплый и грубый.
На краткий миг Учиха замечает легкое мерцание в зеленых глазах. Она медленно, почти бессознательно прикусывает губу, что могло быть всего лишь побочным эффектом смешения теней в их части комнаты от маленькой лампы оранжевого цвета рядом с кроватью.
Однако в следующую секунду это исчезает, заменяясь крошечной, невероятно сексуальной ухмылкой. Сакура хватает его за хвост, грубо притягивая к себе и вовлекая в то, что, без сомнения, является самым горячим поцелуем на сегодняшний день. Прежде чем Итачи успевает отреагировать удовлетворительно, за исключением того, что сильно прижимает ее к стене за бедра и начинает медленно водить кругами по тонкому кружевному материалу платья, куноичи перебирает пальцами его волосы, одновременно пользуясь их новообретенной и чрезвычайной близостью, обернув одну стройную ногу вокруг его бедер.
Это движение пугает мужчину, однако оно не кажется неприятным – на самом деле совсем наоборот. Итачи осторожно убирает одну руку с тонкой талии, чтобы очень медленно скользнуть под подол платья, задаваясь вопросом, хочет ли она этого. Внезапное ощущение твердых ладоней и мозолистых пальцев на шелковистой, покрытой клубничным лосьоном коже левой ноги заставляет Сакуру ахнуть, прерывая поцелуй, чтобы выгнуть шею назад, прислонившись к стене. К ее иррациональному, сильному неудовольствию, он останавливается, положив большой палец на очень чувствительную кожу внутренней части бедра, прежде чем почти дразняще провести вниз, при этом рисуя абстрактные узоры, вызывая дрожь по всему телу.
Нукенин не рассчитывал на какую–то особую реакцию – скорее, действовал под влиянием импульса, который переосмыслил в последнюю минуту на том основании, что, возможно, это может быть сочтено нежелательным. Итачи не будет притворяться, что один сексуальный опыт шестилетней давности дал ему какую-либо степень особого опыта (или вообще какого-либо опыта) в этой области. Но, учитывая определенно положительно звучащий и поспешно подавленный стон Сакуры, когда он, наконец, отпускает ее ногу, разворачивая вокруг своего тела, его… эксперименты, не оказались полным провалом.
– Придурок, – задыхается девушка, ненавидя свою несогласованность и неспособность использовать словарный запас более высокого уровня в данный момент. Она храбро пытается восстановить равновесие у стены, прежде чем очень нерешительно ударить своего забавляющегося партнера по плечу. Тем не менее, у нее немного кружится голова от облегчения, что их странная химия как партнеров и вроде как друзей, похоже, перешла в… то, что они сейчас делают. Обычно у них немного неуклюжая динамика: что-то между регулярным, часто саркастическим столкновением характеров, которое сопровождается попытками сосуществовать с их естественно доминирующими и совершенно разными личностями… и редкими моментами, когда становится слишком ясно, что он по-своему заботится о ней, так же, как и она заботится о нем. – Ты не должен делать такие вещи!
Итачи чувствует, как удивительно забавная ухмылка приподнимает уголки его рта, несколько снимая напряжение, которое воцарилось между ними с тех пор, как все началось в парке. Это новое чувство почти приветствуется. – Правда? – Загадочно спрашивает мужчина, чей бесстрастный тон противоречит движениям. Он делает шаг вперед, крепко обнимая Сакуру, снова прижимая к стене. Прежде чем девушка может запротестовать или попытаться высвободиться, Учиха слегка покусывает раковину ее уха, пока она не пискнула, повернув голову, чтобы поцеловать его в щеку. Удивительно нежное взаимодействие, исходящее от кого-то вроде него, заставляет куноичи краснеть, как будто это был ее первый раз, ее первый поцелуй.
Он вырывает Харуно из краткой задумчивости. Его голос еще более мягкий и шелковистый, намного ниже, чем обычно, посылает волны тепла вверх по позвоночнику, заставляя Сакуру выгибаться к нему почти бессознательно. Нукенин прижимает ее еще ближе, проводя тыльной стороной правой руки по изгибу ее груди. – Тогда я приношу свои извинения, но, в таком случае, означает ли это, что вы требуете компенсации, принцесса? – Итачи еще немного наклоняет голову, практически утыкаясь носом в ее ухо.
Сначала ирьенин слишком отвлечена тем фактом, что Итачи впервые откровенно флиртует… не говоря уже о том, что использует почти забытое прозвище, которое Рё и Такаши дали ей много месяцев назад. Черт возьми, как что–то настолько неприятное может стать таким… горячим в данном контексте. Подумать о надлежащем ответе не представляется возможным. Но ухмыляющийся Учиха не ждет ответа, одним плавным движением снимая рубашку и бросая ее на ближайший стол.
Сакура пытается, действительно пытается выглядеть невозмутимой. К тому же обычно она хорошо притворяется.
Однако фасад невозмутимости длится в общей сложности семь секунд, прежде чем девушка набрасывается на него.
Харуно не может придумать более сложного, лучшего или зрелого термина, чтобы описать происходящее… потому что в данный момент между ними необязательно все сложно. В эту секунду все сводится к чистой химии, чистому, необузданному влечению. Они медленно пробираются к кровати, целуясь, как пара подростков с чрезмерно разбушевавшимися гормонами. Сакура, честно говоря, не совсем уверена в том, как это работает. Куноичи лишь осознает, что Итачи медленно откидывает ее на подушки, которые она положила у изголовья кровати утром. Ее руки все еще обвиты вокруг его шеи, а одна из его рук мягко покоится на ее спине, прежде чем мужчина обхватывает ее за талию, устраиваясь рядом. Кажется, настроение между ними меняется так же быстро, как и место действия. Теперь они целуются намного глубже, медленнее и грубее (даже грубее, чем в парке), страстно исследуя и пробуя друг друга на вкус, пытаясь прижаться друг к другу еще ближе. Должно быть, это инстинктивная реакция его типа чакры, основанной на огне, но Итачи внезапно ощущает невероятное тепло – или, возможно, она невероятно восприимчива к игре его мышц. Сакура никогда раньше не чувствовала себя так, как сейчас. На данный момент ее целовали четыре разных мужчины, включая Саске, ее первую любовь, но даже этот инцидент не смог вызвать такой степени ошеломляющих эмоций.
Куноичи отстраненно замечает, что опасно испытывать такие сильные чувства к кому-то вроде Итачи, но на данный момент ей все равно. И вряд ли можно сказать, что она не пыталась.
Словно услышав ее мысли, Учиха резко отстраняется. Она все еще в его объятиях, наполовину у него на коленях. Сакура целует его в шею, прежде чем снова посмотреть с любопытством. Выражение темных глаз затуманено и непроницаемо, мужчина спокойно встречает ее взгляд. Отступница немного хмурится, языком своего тела недвусмысленно давая понять, что хочет знать, о чем он думает.
Удивительно, но Итачи подчиняется. Девушка не может сдержать дрожь, когда партнер проводит пальцами, почти неуверенно, по открытой ключице и обнаженным плечам, будто она карта, которую он хочет изучить. – Я… не занимался ничем даже отдаленно похожим в течение шести лет, – натянуто бормочет шиноби. Харуно видит, как от этих слов напрягаются его плечи – возможно, при воспоминании? – Я заранее приношу извинения, если…
Какой бы странной ни была ситуация, куноичи слегка улыбается, немного расслабляясь, прежде чем соскользнуть с кровати и встать перед ним. На этот раз замешательство Итачи очевидно. Она нежно и немного неловко берет его руки и кладет себе на талию, так что кончики его больших пальцев едва касаются нижней части ее груди. Мужчина наклоняет голову в сторону на долю дюйма, снова выглядя пораженным близостью. От новизны этого необычайно тонкого выражения на его лице у отступницы перехватывает дыхание. Сакура убирает прядь волос за ухо, чувствуя трепет.
Дрожащими пальцами девушка развязывает бант, который завязала там ранее. Ирьенин не осмеливается поднять на него глаза, но она чувствует горячий взгляд Итачи, пристально отслеживающий каждое движение. – Все в порядке, – наконец говорит куноичи, мягко протягивая руку и обвивая ленту вокруг его шеи довольно смелым для текущего состояния жестом. – В конце концов, это не то, что ты можешь забыть.
Слова настолько тихие, что она едва слышит их из-за стука собственного сердца. Сакура опускает концы ленты, оставляя своего абсолютно великолепного, длинноволосого, сероглазого партнера, выглядящего несколько нелепо с длинной розовой лентой, обернутой вокруг шеи, оба конца которой висят на противоположных сторонах худощавой груди. Хотя, честно говоря, внешность и даже его достоинство – последнее, о чем думает Итачи, молча наблюдая, как девушка тянется вверх к завязанной бретельке.
Она закрывает глаза на самое короткое мгновение, делает глубокий вдох, быстро развязывает узел и стягивает две бретельки вниз. До конца.
Обнаженная кожа сразу отреагировала на холод. Слишком поздно Сакура понимает, что забыла открыть глаза.
Девушка открывает глаза. Медленно и осторожно, борясь с желанием скрестить руки на груди, устремив взгляд на влажный ковер под ногами и на платье, брошенное на пол. Несмотря на то, что она храбрая куноичи, Харуно пребывает в состоянии полного оцепенения, пока не чувствует, как правая рука Итачи касается обнаженного изгиба талии, очень нежно удерживая на месте.
Вскоре два пальца слегка прижимаются к ее подбородку, мягко заставляя широко раскрытые зеленые глаза посмотреть на него. Выражение глаз Итачи – что-то нечитаемое, но гораздо мягче, чем обычно. Он оглядывает ее с головы до ног и обратно. – Ты права, – тихо комментирует Учиха, прежде чем нежно притянуть девушку ближе и осторожно захватить ее губы своими. Сакура, наконец, позволяет своим глазам закрыться в явном удовлетворении-почти-счастье. Она протягивает руку и снова обнимает мужчину за шею, скользнув на его колени.
На следующее утро
Сакура просыпается от раскатов грома – предвестника гораздо более сильного шторма. Каждый раскат слегка сотрясает кровать, из-за чего изголовье периодически соприкасается со стеной. Даже в полусне куноичи в отчаянии прикусывает губу, подсознательно прижимаясь еще ближе к своему партнеру, пряча голову в изгибе его плеча. На мгновение ирьенин невероятно смущена, потому что это так отличается от всех случаев, которые происходили ранее…
Требуется около минуты, чтобы восстановить воспоминания в полностью дезориентированном сном сознании. Даже тогда они больше похожи на вспышки ощущений, настолько реалистичных, что Сакура задается вопросом, не особенно ли яркий это сон. Прикосновение мозолистых ладоней Итачи, когда он нежно обхватил ее грудь, заставляя выгнуться навстречу и прикусить губу, чтобы подавить стон, ощущение каждого их поцелуя, более близкого, горячего и жесткого, чем предыдущий, то, как разгоряченная кожа и напряженные мышцы его спины чувствовались под ногтями…
Сакура замирает, экспериментально заглянув под одеяло.
Обнаженная. Абсолютно обнаженная. Простыни? От них становится холодно, если не считать тепла, исходящего от стройной мускулистой фигуры, которая в данный момент прижимает ее к себе. Они лежат на боку, их ноги переплетены, ее руки обнимают его за плечи, а лицо повернуто к его шее, а его рука устроилась вокруг тонкого изгиба ее талии, а подбородок покоится прямо на макушке ее головы.
Значит, это был не сон. Ни в малейшей степени.
Тело девушки напряглось, пока реальность того, что произошло прошлой ночью, медленно начинает осознаваться. Она чувствует усталость. Она помнит, как чувствовала усталость. Тело говорит, что она все еще устала. Но в то же время Харуно внезапно чувствует тошноту, кожа становится немного липкой. Просыпаясь, отступница чувствовала себя комфортно, прижимаясь к Итачи, но в данный момент она чувствует необходимость уйти. Далеко. Может быть, спрятаться в ванной или где-нибудь еще.
Не жалей об этом, – резко говорит себе Сакура, зажмуриваясь от смутного пурпурно-серого света, проникающего сквозь открытые шторы. Если бы не объятия Итачи, она бы свернулась в крошечный комочек, глубоко дыша, чтобы избежать панической атаки. Подобное состояние эмоционального смятения произошло утром после ее первого раза с Наруто. Куноичи требуется сознательное усилие, чтобы привести дыхание в норму, заставляя себя не беспокоиться о том, что именно произойдет между ней и Итачи после… прошлой ночи.
Хотя, честно говоря, это было восхитительно. Достаточно удивительно, что она должна быть не в состоянии волноваться и сожалеть о произошедшем сейчас. Она должна купаться в том особом, довольном и счастливом послевкусии, которое бывает только после совершенно потрясающего, эмоционально насыщенного секса… или, черт возьми, о чем всегда говорили герои любимых любовных романов Ино. В то же время, честная оценка Сакурой событий прошлой ночи была, не потому что Итачи оказался таинственно необъяснимым и совершенно фантастическим богом секса в стиле любовного романа или кем-то еще…
Розововолосой куноичи приходится прикусить губу, чтобы не улыбнуться или, что еще хуже, не рассмеяться над совершенно диковинным мысленным образом. Беззаботный момент вносит свой вклад, снимая внезапное, сковывающее напряжение в плечах, заставляя немного расслабиться в объятиях Итачи. В любом случае, все было… не так. Потребовалось много времени, чтобы преодолеть неловкость даже самых робких прикосновений друг к другу. Что еще хуже, в какой-то момент она чуть не сломала ему ключицу во время особенно горячего момента после того, как им двоим наконец-то удалось достойно перейти на следующий уровень. В свою очередь, Итачи по ошибке толкнул ее локтем в ребра во время отдельного… страстного инцидента.
Улыбка Сакуры немного тускнеет, она поворачивает голову на подушке, чувствуя прохладный материал на внезапно покрасневшей щеке. Несмотря на их первоначальные, неловкие и совершенно нервирующие попытки привыкнуть к новому уровню близости, прошлой ночью девушка чувствовала себя так близко к нему, ближе, чем к кому-либо еще, что пугает сверх всякой меры. Во время… ну, во время происходящего, когда девушка чуть ли не забыла, как целоваться, она отчаянно потерлась носом о его щеку. Учиха медленно провел пальцами по розовым волосам, запрокинул ее шею назад и медленно, нежно научил, как это делать, снова и снова. В тот момент куноичи была так переполнена эмоциями, что почти заплакала.
Пугает, насколько Сакура была близка к тому, чтобы сказать Итачи, что любит его.
Секс сам по себе… не так уж плох. Во всяком случае, ирьенин все еще к нему привыкает. Больше всего пугают эмоциональные последствия и то, насколько уязвимой и обнаженной (как в прямом, так и в переносном смысле) она чувствует себя во время и после этого.
Харуно закрывает глаза, бессознательно прижимаясь немного ближе к личному источнику очень желанного тепла. Несмотря на все усилия, она снова серьезно задумывается, в беспокойстве прикусывая губу. Может быть, им следовало… поговорить об этом заранее. Потому что она действительно не знает, была ли прошлая ночь одноразовой или это своего рода первый шаг к настоящим отношениям. Или, это означает, что она и Итачи теперь официально достигли уровня друзей-с-привилегиями.
От этой мысли у нее что-то сжимается внутри, по причинам, о которых Сакура не хочет думать. Куноичи не просто хочет избавить его от стресса. Она не хочет быть девушкой для удовлетворения потребностей, только по причине общего взаимопонимания и ее относительной привлекательности.
Прошлой ночью было так хорошо, особенно когда Итачи притянул ее к себе, нежно прижал к своей груди и погладил по волосам, решив, что она заснула. Ирьенин хочет, чтобы он… любил ее. Харуно хочет больше вечеров, когда они могли бы гулять вместе и не говорить, даже не думать о мире шиноби, использовать гендзюцу, чтобы прокрасться в кино, чувствовать его руку у себя на талии, или переплетать их пальцы. Она хочет часами разговаривать с ним о жизни и обо всем на свете, прежде чем заснуть, уютно свернувшись калачиком в его объятиях. Она хочет делать все то, что должны делать настоящие пары. Она хочет любить его так, чтобы было не так больно, как сейчас.
Она хочет отношений с Итачи. Настоящих отношений, помимо того, чтобы быть просто шиноби, партнерами и нукенинами.
Что-то до боли сжимается внутри. Сакура осторожно высвобождает одну из своих рук из-под плеча мужчины, прежде чем вытереть глаза тыльной стороной ладони, ненавидя себя за слабость. Это настолько нереально, что ее может стошнить от отвращения. Они даже не могут вести нормальную жизнь, будучи отступниками. А Итачи вообще преступник S-класса и член Акацуки, который за двадцать один год пережил больше травм, чем большинство людей могло себе представить. У него слишком много личных демонов, с которыми нужно бороться. Времени для… нее попросту не остается, не говоря уже о том, чтобы обладать эмоциональной способностью дать ей то, что она хочет и в чем нуждается.
Несколько недель назад, в тот день, когда Учиха отправился в Дождь на встречу Акацуки, Сакура вспоминает, как пришла к выводу, что они слишком разные. По сути, из двух разных миров. Что они не подходят друг другу во всех возможных отношениях. И, Ками… куноичи должна убедить себя, что всего этого между ними не было… не должно было произойти. Примерно через два года Наруто будет готов вернуть Коноху. Что, черт возьми, ей тогда делать?
