Текст книги "Before The Dawn (ЛП)"
Автор книги: Lady Silvamord
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 44 страниц)
Размышления прерываются тем, что Рику открывает массивную дубовую дверь и жестом приглашает куноичи следовать за ней внутрь. Острый взгляд Харуно замечает надпись на двери, в которой Рику Икэда названа куратором музея. Кабинет безупречно украшен миллионами странных, интересных вещей из ближних и дальних стран. Сакура сдерживает вздох зависти, желая, чтобы у нее была возможность потратить время на изучение каждой маленькой мини-выставки, хранящейся в сверкающих стеклянных витринах. Но, тем не менее, она занимает место на противоположном конце изящного стола, в то время как Рику садится напротив нее на черный кожаный стул, похожий на тот, в котором Цунаде обычно отдыхала, занимаясь самой утомительной бумажной работой.
– Сакура, – начинает Икэда без предисловий, а затем выдвигает один из ящиков, доставая оттуда Книгу Бинго. Куратор музея нежно поглаживает ее, а затем поднимает глаза на девушку. – Я просматривала это прошлой ночью, так что уверена, что твоей квалификации более чем достаточно, чтобы справиться с такого рода разведывательной миссией. Итак, что ты знаешь об этом музее?
Куноичи моргает, сбитая с толку непоследовательностью. – Гм… вообще ничего, на самом деле, – признается она немного застенчиво, задаваясь вопросом, не следовало ли ей провести какое-нибудь исследование. – Я была в этом городе всего один раз, и то всего на одну ночь.
Рику пренебрежительно машет рукой. – О, это не будет проблемой. Мне просто придется объяснить тебе кое-что из нашей истории…
Полчаса спустя Сакура уставилась на Рику Икэду, наполовину задаваясь вопросом, правильно ли она истолковала слова этой женщины.
– Эм, – наконец удается вымолвить Харуно. – Итак, эм. Вы хотите сказать, что музей финансируется за счет доходов, полученных от контрабанды наркотиков определенной банды. И в обмен на их финансовую помощь в приобретении ваших бесценных артефактов вы предоставляете им чрезвычайно значительный доход, который получаете от платы за вход в музей.
Рику слегка вздрагивает при виде ошеломленного выражения лица девушки. – Да. Я была… молода. Я совершила ошибку, приняв их предложение.
– И, – продолжает куноичи, полная решимости убедиться, что все поняла правильно. – У конкурирующей банды есть шпион-нукенин среди вашей рабочей силы, с намерением украсть поступающие доходы и не допустить их попадания в группу, с которой вы связаны?
– Да, – кивает куратор.
Сакура моргает.
За шесть месяцев жизни в качестве отступницы, это, без сомнения, самый странный сценарий развития событий. – И вы хотите, чтобы я… – неуверенно начала вопрос Харуно.
– Проследила. – Лаконично говорит Рику. – Замаскируйся под гражданское лицо и обойди весь музей. С твоими навыками, я надеюсь, ты сможешь отсеять шпиона, на какой бы выставке он или она ни работал, полностью подчинить его и привести в этот кабинет?
Сакура кивает – это не проблема; Цунаде-шишо и раньше отправляла ее на миссии с довольно похожими параметрами, и все куноичи прошли специальную подготовку для такого рода миссий. Ее друзья в Конохе тоже смогли бы сделать это с закрытыми глазами. – Хорошо, – соглашается отступница, наклоняя голову. – Я могу это сделать. – Затем в голову приходит мысль, и девушка хмурится, глядя на свой наряд. – Но у меня… у меня нет гражданской одежды.
Рику снова улыбается ей, выглядя несколько смущенной собственной недальновидностью. – О, конечно. Ты действительно немного выделяешься, не так ли?
Она начинает рыться в обширных ящиках своего стола, прежде чем, наконец, вытащить бледно-желтую сумку с маленькой черной надписью и вручить ее Сакуре. – Я купила это для своей дочери около года назад, но наряд не подошел, а у меня так и не нашлось времени сдать его, – пожимает плечами женщина. – В конце коридора по левую сторону находятся отдельные ванные комнаты. Еще полчаса до открытия музея и начала твоей миссии. Можешь потратить это время, чтобы выполнить необходимые приготовления.
Бормоча слова благодарности, Сакура пытается встать, но не успевает, так как Рику качает головой, глядя на нее с озабоченным видом. – Имей в виду, лично я думаю, что это маловероятно, но несколько моих советников сказали, что существует небольшая вероятность того, что глава конкурирующей банды мог нанять своего нукенина, чтобы убедиться, что их шпион остается нераскрытым. – Икэду многозначительно приподнимает бровь. – Будь очень осторожна.
Левый глаз куноичи слегка подергивается, на ум приходит непрошеный и довольно неприятный мысленный образ другого замаскированного и очень смертоносного нукенина, преследующего ее, когда она преследует шпиона. Харуно кланяется Рику, благодарит ее за предупреждение, а затем выскальзывает из двери кабинета, идет по коридору и поворачивает налево. Несмотря на то, что крайне маловероятно, что конкурирующей стороне удалось привлечь своего агента в это время, она держится настороже, оглядываясь назад и вперед. Теперь Сакура может легко увидеть, насколько обширен сам музей – возможно, это одно из самых больших зданий, которые девушка когда-либо видела, поскольку оно одновременно и широкое, и высотой в три этажа… что, конечно, означает, что есть сотни удобных мест для укрытия шпионов и соперничающих нукенинов.
Где-то в глубине ее сознания Внутренняя Сакура глубоко вздыхает. Что ж, Сакура-чан, – мрачно замечает она, – все стало чертовски сложнее.
И в кои-то веки Харуно действительно оказывается в согласии со своим подсознанием.
Она решительно убеждает себя, что не прячется, надежно заперевшись в отдельной ванной комнате, пока не слышит голос Рику Икэды по внутренней связи, объявляющий об открытии музея. Через несколько минут доносятся звуки шагов и возбужденная болтовня. Харуно вздыхает, поворачивается и еще раз оглядывает себя в зеркале, просто чтобы убедиться, что у нее получится сойти за гражданскую девушку.
Осмотр состоит в основном из того, что девушка с сомнением поправила платье, которое ей дала Рику – наряд идеально подходит и очень похож на красивые сарафаны, которые она видела в магазине по дороге сюда, и это, несомненно, предмет одежды, за который Ино умерла бы (или, скорее всего, убила). Сакура должна признать, что выглядит прекрасно: платье цвета слоновой кости, сшитое исключительно из тонкого кружева, доходящее до колен, что приемлемо, хотя она могла бы прожить без глубокого выреза на спине и бретельки, завязанной простым узлом сзади на шее. После стольких месяцев пребывания в стандартном боевом снаряжении, куноичи чувствует себя неуютно уязвимой и незащищенной, но у нее действительно нет другого выбора.
Потратив минуту на то, чтобы завязать свои медленно растущие волосы в высокий хвост, на всякий случай, и проверив ремешки на элегантных босоножках на низком каблуке, которые также были в сумке, Сакура, наконец, выходит из ванной и без труда оказывается в толпе гражданских лиц, которые осматривают экспонаты. К своему удовольствию, девушка замечает, что в гражданском она идеально вписывается в толпу, задерживаясь у каждого предмета искусства немного дольше, чем необходимо. Все шиноби Конохи были обучены искусству улавливать тончайшие нюансы языка тела – признаки, которые пропустил бы даже самый проницательный аналитик гражданского поведения. Будем надеяться, что этих знаний окажется достаточно, чтобы сразу же опознать шпиона.
Харуно тихо вздыхает, переходя от выставки необработанных, неограненных алмазов – там все было ясно, посмотрев на следующую, только чтобы снова разочароваться.
У нее неприятное предчувствие, что это будет очень долгий день.
Из тени ближайшей мраморной колонны в толпе мелькает пара довольно раздраженных темно-ониксовых глаз. Все оперативники Анбу должны были обладать самым образцовым умением расшифровывать тончайшие нюансы языка тела любого субъекта, и хотя прошло несколько лет с тех пор, как он претендовал на звание капитана, обучение все еще свежо в его памяти – еще одна причина, по которой этот конкретный подрядчик пошел на такие большие усилия, чтобы найти конкретного нукенина.
Массы гражданских лиц, которые проходят через музей, праздно болтая, не обращают внимания на высокого темноволосого мужчину, задержавшегося возле колонны, очевидно, просматривающего путеводитель, хотя Итачи, безусловно, обращает на них внимание. Его взгляд задерживается на каждом человеке на долю секунды, прежде чем нетерпеливо перейти к следующему, все еще не найдя того, кого ищет.
Придя к выводу, что толпа у входа не представляет угрозы, Итачи слегка поворачивается, случайно бросая взгляд в сторону одного из других коридоров, где выставлены экспонаты, посвященные различным видам драгоценных минералов. Она сразу привлекает его внимание.
На самом деле не язык тела, а каждый ее маленький шаг и напряженные движения кричат о настороженности, взгляды, которые она бросает на посетителей выставки, слишком внимательны для любого случайного наблюдателя. Учиха замечает, что девушка одета иначе, чем когда они виделись в последний раз. Пытаясь смешаться с толпой, девушка надела какое-то пугающе непрактичное белое платье, но, конечно же, именно волосы выдают ее с головой. Даже в переполненном музее этот яркий клубнично-молочно розовый цвет ни с чем не спутаешь.
Глаза Итачи сужаются на долю дюйма, наблюдая, как Сакура отрывает взгляд от одной выставки и переходит к следующей, исчезая еще дальше по коридору. Если она продолжит продвигаться в этом направлении, то в конечном итоге наткнется на ряд экспонатов древних артефактов, у которого, по совпадению, работает определенный шпион. А этого, конечно, нельзя допустить.
Захлопнув свой путеводитель с обманчивой небрежностью и вернув его на место в справочном бюро, Учиха медленно растворяется в толпе. Он решает не следовать за ней, так как куноичи явно настороже – однако, с помощью хорошо продуманной стратегии, он заставит девчонку сыграть прямо ему на руку.
(Говоря фигурально, конечно; Итачи морщится, когда замечает молодую пару, держащуюся за руки, и изо всех сил старается сохранять как можно большую физическую дистанцию между собой и всеми остальными, даже в толпе.)
Час спустя
В двух вещах Сакура абсолютно уверена.
Во-первых, это он. Он, лысеющий мужчина средних лет, одетый в темно-синюю униформу музейного работника, скрывающийся за большой витриной с ржавыми доисторическими кинжалами, копьями и резными щитами. Каждый маленький аспект языка его тела кричит о напряжении и нервозности, а миллион других мельчайших признаков, которым Ибики Морино всегда учил их, ясно указывали на предателя или шпиона. Сакура поставила бы на это свою жизнь. Она довольно долго задерживалась в этом конкретном коридоре, терпеливо ожидая, пока толпа поредеет. Минута – все, что ей нужно, чтобы подойти, надавить несколькими пальцами на точку давления у основания его шеи. После этого он будет не в состоянии сопротивляться, когда она потащит его в кабинет Рику Икэды.
Однако с этим придется подождать из-за пункта второго: за ней следят.
Харуно не может как следует рассмотреть своего таинственного наблюдателя; каждый раз частично мешают толпы посетителей музея, но из тех небольших фрагментов, которые удалось разглядеть, его внешность довольно характерна – он высокий, красивый молодой человек, довольно приятно одетый в темные брюки, темно–синюю рубашку на пуговицах и черный шелковый галстук, и, что особенно примечательно, у него длинные светлые волосы, собранные в высокий хвост.
Как ни странно, он сильно напоминает Дейдару из Акацуки, но из последнего отчета, который Цунаде-шишо получила от своей шпионской сети во внешних регионах Страны Огня, стало известно, что он был убит в бою не с кем иным, как с ее бывшим товарищем по команде, Саске, так что этот пункт отпадает. Просто еще один парень, который так похож на Дейдару, но это наименьшая из забот Сакуры. Куноичи заметила, что он следует за ней, всегда на расстоянии, и всегда погруженный в разглядывание какого-либо экспоната, с тех пор как она покинула минеральный коридор час назад.
Этого достаточно, чтобы по спине пробежали мурашки. Сначала Харуно не почувствовала от него никакой чакры и сделала вывод, что он какой-то молодой бизнесмен, отдыхающий от работы или что-то в этом роде, который случайно нашел ее платье слишком интересным. Но инстинкты подсказывали заглянуть глубже. Занимаясь поиском шпиона, она напрягла свою чакру до предела – и, в конечном счете, это того стоило. Несколько минут назад куноичи взломала поверхность печати сокрытия другого мужчины только для того, чтобы обнаружить, что он скрывал свою чакру, точно так же, как она скрывала свою.
Сакура прикусывает губу, чтобы не выругаться в отчаянии. Итак, подозрения Рику подтвердились: этот двойник Дейдары – нукенин, которого соперничающий элемент использует, чтобы помешать ей нейтрализовать шпиона, чего не должно произойти. Если бы получилось ускользнуть от него на несколько мгновений… Неизвестный продолжит свой путь, полагая, что она будет неподалеку. За это время куноичи могла бы вернуться сюда и усмирить шпиона, прежде чем другой нукенин заметит неладное.
Девушка задумчиво хмурится, занимаясь тем, что невидящими глазами смотрит на описание доисторического оружия. План довольно рискованный, но они вдвоем не могут оставаться в этом тупике до самого вечера.
К счастью, в этот самый момент в коридор входит довольно многочисленная новая волна прибывших, заставляя большую часть толпы двигаться вперед. Куноичи прижимается к стене, отступая назад, дюйм за дюймом, а затем проскальзывает за колонну, осматривая шпиона, который объясняет группе детей, что именно представляет собой каждое из видов оружия, одним глазом, а вражеского отступника – другим. К большому удовлетворению, девушка замечает, что он находился в толпе, вынужденной двигаться вперед, очевидно, полагая, что она прошла вперед вместе с посетителями.
Харуно делает глубокий вдох, не подозревая о задержке дыхания, быстро оглядываясь по сторонам. Сейчас она находится рядом с боковым коридором и тихо входит в него – справа от нее есть кладовка, располагающаяся в непосредственной близости от шпиона. Если отступить туда, можно выждать подходящее время, пока не почувствует отсутствие слежки во внешнем коридоре, чтобы подойти и подчинить шпиона.
Девушка позволяет замаскированной чакре вспыхнуть, на всякий случай исследуя внутреннюю часть шкафа, в котором нет ничего, кроме большого количества пальто, развешанных по всему уединенному пространству, нескольких старых швабр и метел, втиснутых в самую заднюю часть. Сакура быстро бросает последний взгляд на окружение, чтобы убедиться, что за ней никто не наблюдает, и, подойдя поближе, осторожно пробует открыть дверь в кладовку. Она не заперта, и прежде чем потерять самообладание, куноичи быстро проскальзывает в нее, тихо закрывая за собой дверь и погружаясь в кромешную тьму. Дверь достаточно толстая, чтобы обеспечить уединение, но достаточно тонкая, чтобы легко почувствовать, когда шпион окажется один.
Сакура удовлетворенно вздыхает, отпуская дверную ручку и делая шаг назад…
… и замирает, ее рука почти бессознательно скользит к задней части шеи.
Она никак не могла услышать или почувствовать чье-то присутствие, даже дыхание позади себя, потому что здесь, конечно, больше никого нет.
Подсознательно ее мышцы напрягаются, готовясь к бою, и Харуно разворачивается так быстро, как только может, собирая чакру в кулак, только чтобы увидеть…
Ничего.
Только темнота, несколько пальто, ветхая швабра и ведро, которое когда-то было желтым.
Девушка делает еще один медленный шаг в глубь шкафа, острый взгляд внимательно изучает каждую мельчайшую деталь темного окружения. К удивлению, она, похоже, не может найти никаких выключателей света.
Ладно, возможно, это была плохая идея. Сделав глубокий вдох, просто чтобы успокоиться, Сакура медленно поворачивается, решая, что, вероятно, нужно попытаться рискнуть в коридоре…
В этот момент она слышит медленный и размеренный щелчок замка.
Куноичи немедленно замирает, инстинкт заставляет сделать один робкий шаг вперед, даже когда разум начинает выкрикивать непрерывный поток самых злобных ругательств. Куноичи быстро тянется к дверной ручке, просто чтобы проверить…
За меньшее время, чем ей требуется, чтобы моргнуть, правое запястье внезапно оказывается зажатым в жесткой хватке, и прежде чем Харуно успевает даже подумать о том, чтобы вырваться, ее рука уже эффективно вывернута, что заставляет повернуться спиной к врагу. За последние два дня девушке определенно надоело такое обращение, она немедленно притягивает чакру к кулаку и пытается освободиться.
Кем бы ни был этот другой нукенин, он так легко не отпустит. Сакура громко ругается, пытаясь схватить его черный шелковый галстук свободной рукой, прежде чем, наконец, найти и потянуть вперед так сильно, как только может. Куноичи получает вознаграждение, услышав, как противник издает малейшие задыхающиеся звуки. Он вынужден отпустить ее, при этом слегка толкнув. Харуно прикусывает губу, чтобы подавить визг, споткнувшись в своих неудобных туфлях и практически впечатавшись в стену, едва успевая схватить пальто одной рукой в попытке удержаться на ногах. Столкновение со стеной на мгновение ослепляет, но девушка замахивается на противника – все еще слишком темно, чтобы как следует разглядеть, однако в шкафу достаточно тесно, так что рано или поздно она попадет в свою цель.
К ее большому неудовольствию, мужчина легко уклоняется от удара, но вместо того, чтобы нанести ответный, Сакура задерживает дыхание, когда он с молниеносной скоростью подходит слишком близко, хватает обе ее руки и снова толкает к стене, достаточно сильно, чтобы повредить позвоночник, который уже был сильно ушиблен прошлой ночью. Внезапное, резкое воздействие на не полностью зажившую область на долю секунды затемняет зрение, посылая мелкие фиолетовые звезды. Колени подкашиваются под весом, в то время как нукенин пользуется возможностью, чтобы обездвижить ее в своей хватке, усиленной чакрой. Его дыхание, слегка неровное от их импровизированного спарринга, шевелит розовые волосы на макушке.
Теперь они довольно тесно прижаты друг к другу, Сакура тяжело дышит, тщетно пытаясь высвободиться из крепкой хватки – у него есть значительное преимущество в этом виде боя, потому что он достаточно высок: ее лицо располагается на уровне его ключицы. Свободный конский хвост цвета воронова крыла соскользнул на одно из его плеч…
Во второй раз всего за несколько минут девушка замирает, на мгновение перестав бороться, впервые осмелившись поднять глаза на своего потенциального похитителя.
Сначала Итачи ожидал, что девчонка будет слишком напугана, чтобы устроить настоящую драку, а затем, как ни неприятно, оказалось, что он ошибался – но испуганный взгляд ярких изумрудных глаз Сакуры в тот момент, когда они встречаются с его бесстрастным малиновым взглядом, того стоит.
Действительно, на несколько мгновений куноичи невероятно ошеломлена, но затем начинает сопротивляться еще сильнее, чем раньше. Харуно извивается под ним и быстро, как вспышка, делает шаг и встает на ноги, прежде чем каким-то образом молниеносно выворачивает запястья и вонзает ногти в его руки, сквозь тонкий материал темно-синей рубашки. Столкнувшись с неортодоксальным методом возмездия, Итачи не может подавить шипение от боли, чувствуя, как течет кровь. Глаза Сакуры мстительно сужаются, пользуясь моментом слабости, чтобы потянуть их обоих к двери.
– Открой дверь, – девушка довольно рычит ему в горло, их голоса приглушены пальто. Она встает на цыпочки и наклоняет запястья так, чтобы провести ногтями по его руке, оставляя кровавые следы. – Сейчас же.
Глаза Итачи вспыхивают опасным алым светом, и в этот момент куноичи понимает, что, несмотря на почти мирную ноту, на которой они расстались прошлой ночью, ей удалось перейти черту. Девушка должна была знать, что, независимо от того, как он мог вести себя по отношению к ней в небоевой ситуации, Учиха определенно не тот, кого она хотела бы видеть своим противником.
Он высвобождается и хватает ее за обнаженные плечи. Следующее, что осознает Харуно, Итачи сильно прижимает ее лицом к стене, в пальто какого-то несчастного человека. – Это вряд ли, Сакура, – сардонически говорит отступник, устраиваясь так, чтобы его острые локти упирались ей в плечи, а руки фиксировали ее запястья за поясницей. Куноичи наклонилась вперед, упираясь лбом в стену, задыхаясь от неудобной смены положения. – Тебе бы стоило все продумать. Если у тебя есть хоть малейшее желание действовать в своих собственных интересах, ты останешься там, где находишься, и прекратишь свои попытки сбежать.
В течение нескольких мгновений в шкафу не было слышно ни звука, кроме смешанного хриплого дыхания. Сакура подозревает, что он, вероятно, может чувствовать ее, но не может не удержаться от легкой дрожи, как от нынешней ситуации, так и от воспоминаний об ужасе от того, как капитан Корня прикоснулся к ней прошлой ночью, прижимая к дереву подобным образом. Из того немногого, что Харуно знает о нем, девушка не думает, что Учиха такой человек – если это так, то он бы уже воспользовался ситуацией, чего, безусловно, не сделал – но это ничего не меняет. Тем более, куноичи может чувствовать Итачи, который прижимается к ее открытой спине и затылку, где простым узлом завязаны бретельки.
Обнаженная кожа Сакуры теплая, мышцы ее спины и рук продолжают беспокойно двигаться под ним, и этого действительно достаточно, чтобы отступник захотел оказаться где-нибудь далеко-далеко. Первый раз ситуация вынудила прибегнуть к подобным физическим мерам, чтобы подчинить врага, и он совершенно уверен, что ненавидит это. Для большинства шиноби близкий контакт в бою – нечто само собой разумеющееся, но состояние Итачи делает его почти невыносимым. Ради Ками, сердце девчонки бьется, как у испуганного кролика. Учиха практически чувствует, как удары отражаются от ее груди, проходят через позвоночник и, соответственно, проникают в его грудь; это, мягко говоря, тревожное ощущение. Итачи подносит небольшой призыв темной чакры, достаточный, чтобы сформировать удерживающую веревку, к своим рукам, пристально глядя на ее запястья. Будет очень больно, но с этим ничего не поделаешь. – Я прошу прощения за то, что собираюсь с тобой сделать, – наконец бормочет он.
Не подозревая о его истинных намерениях, Сакура замирает, все мысли о том, что Итачи не такой человек, быстро вылетают в окно.
О, черт возьми, нет.
Атака вслепую застает нукенина врасплох, но без усиления ботинок, поэтому она почти чувствует удар по всей ноге, поскольку ее ступня соединяется прямо с незащищенной костью его голени. Это удар, достаточно сильный, чтобы, несомненно, значительно повредить кость, и Учиха произносит в ответ очень нехарактерное проклятие. Хватка на ней инстинктивно ослабевает, куноичи разворачивается, нацеливая кулак с достаточным количеством чакры, чтобы сломать челюсть. Только более чем десятилетний опыт позволяет Итачи уклониться от него в последнюю секунду.
Глаза Сакуры расширяются от ужаса, понимая, что промахнулась, и через мгновение ее снова отбрасывает к стене, на этот раз без пальто, которое могло смягчить удар. До сих пор, в отличие от отрядов Корня, Итачи не пытался намеренно причинить ей как можно больше боли. Он использовал минимум силы, на которую способен. Но теперь его жесткой, непреклонной хватки на ее руках и спине достаточно, чтобы Харуно издала едва сдерживаемый стон дискомфорта.
– Жизненный урок, Сакура, – бесстрастно указывает Учиха, чьи губы касаются верхней части ее уха. – В следующий раз, когда тебя попросят прекратить по–детски бесполезные попытки побега, в твоих интересах было бы подчиниться, потому что, – он заводит ее руки еще дальше в спину, движение заставляет отвести плечи назад, и девушка прикусывает губу, чтобы не захныкать – большинство людей не такие нежные, как я.
Куноичи бормочет что-то болезненное и невнятное в деревянную стену. Она собственноручно отпилит свою правую руку тупым ножом для масла в день, когда подумает, что Итачи нежен.
Учиха на самом деле удается расшифровать неясное бормотание, ухмыльнувшись в ее затылок без юмора, снова привлекая ощутимый призыв чакры к рукам. – Я скажу это еще раз, несмотря на твое довольно глупо импульсивное поведение, – спокойно говорит ей Итачи. – Я прошу прощения за то, что собираюсь с тобой сделать.
Сакура замирает, как оглушенный олень, все мышцы напрягаются, но того, чего она ожидает, не происходит – вместо этого запястья внезапно пронзает жгучая боль, похожая на живой огонь, и куноичи громко ахает, ее колени почти подкашиваются. – Что ты… – девушка вытягивает шею, чтобы с несчастным видом оглянуться через плечо, только для того, чтобы вздрогнуть, увидев веревку из темной чакры, крепко сковывающую запястья за спиной. Харуно бледнеет, поворачиваясь к нему. – Что за черт?
– Не должно быть никаких неблагоприятных воздействий – ты не сможешь их сломать, но они также не истощат твою чакру, – спокойно заверил Итачи. – Они распадутся сами по себе через полчаса.
Сакура бледнеет еще больше, когда до нее доходит смысл сказанного. – Полчаса?
– У меня достаточно времени, чтобы проинструктировать шпиона взять деньги и уйти, – небрежно отвечает Учиха, и с помощью простой ручной печати та же самая веревка из темной чакры начинает связывать лодыжки девушки вместе.
Харуно в ужасе смотрит на свои лодыжки и на вопиющее надругательство над ее личностью. – Но это значит, что я не…
Она с несчастным видом замолкает, Итачи смотрит на нее несколько долгих мгновений. – Я прошу прощения, – снова говорит отступник, действительно имея в виду извинения. Ему это не нравится, но они живут в мире чрезмерной конкуренции, и девчонке просто не повезло столкнуться с ним на этой конкретной миссии.
Сакура сердито смотрит на него во всем своем праведном негодовании и на самом деле рискует совершить небольшой кроличий прыжок в его сторону. – Не трать свое дыхание на извинения, когда можешь просто снять это с меня!
Вопреки себе, губы Итачи кривятся в призрачной ухмылке. Поскольку это всегда было единственным исключением из его суровой анафемы прикосновений, он поднимает свой указательный палец с выкрашенным в фиолетовый цвет ногтем и тычет им ей в лоб. Сакура на мгновение выглядит потрясенной, но в легком прикосновении оказалось достаточно чакры, чтобы она рухнула на пол и яростно уставилась на него. Галстук мужчины теперь завязан под случайным углом, рукава темно-синей рубашки оторваны от того места, где она его поцарапала, несколько выбившихся прядей волос выпали из обычного конского хвоста, но, тем не менее, очевидно, кому действительно досталось во время этой недолгой встречи.
– Я ненавижу тебя, – внезапно говорит куноичи.
Судя по жару в зеленых глазах, Харуно, вероятно, действительно верит в сказанное, но Итачи видит, что это говорит ее уязвленная гордость, и он удивленно поднимает бровь, глядя на отступницу. – Действительно, Сакура. Пожалуйста, не пытайся освободиться от веревок, так как это лишь заставит их гореть еще сильнее.
Через мгновение он выскальзывает из кладовки, оставляя одну очень избитую – в прямом и переносном смысле – и несчастную розововолосую куноичи. Сакура пытается освободиться от веревок в течение нескольких минут, а затем, чувствуя, что это бесполезно, с глубоким вздохом прислоняет голову к стене, подсчитывая количество способов, которыми она ненавидит свою жизнь.
(И количество способов, которыми она презирает обоих живых Учих. Общая сумма этих двух сумм получается совершенно удручающей цифрой.)
Позже той же ночью
Сейчас десять вечера, и, откинув голову назад, позволяя горячей воде ласкать покрытое синяками тело, девушка занята подсчетом нескольких новых причин, по которым она ненавидит свою жизнь.
К тому времени, когда веревки распались и Харуно, спотыкаясь, выбралась из шкафа, Итачи, шпион и деньги уже давно исчезли. Рику Икэда была разочарована, но сжалилась, дав ей что-то вроде одной пятой от полного гонорара и разрешив оставить кружевное платье. Затем Сакура была вынуждена отправиться в следующий город на севере, где выполнила совершенно ужасную миссию, которая включала в себя поиск десяти пропавших игуан из зоопарка.
Гонорар представлял из себя гроши, необходимые для того, чтобы снять, несомненно, худший номер в худшей и самой переполненной гостинице в городе – и, вдобавок ко всему, она ничего не ела кроме маленькой миски рамена после неудачной миссии в музее.
Здорово.
Теперь уже явно сердится, девушка выключает душ и инстинктивно тянется к вешалке для полотенец, только чтобы найти…
Ничего.
Сакура недоверчиво смотрит, обхватив руками свое мокрое тело.
Никаких полотенец.
Здесь нет полотенец.
Ругая себя за то, что была слишком погружена в свои мысли, чтобы заметить это незначительное неудобство, прежде чем войти в душ, куноичи вылезает из кабинки и стоит посреди крошечной, тесной ванной комнаты, выглядя несколько потерянной. Нет даже занавески для душа, которой можно было бы попытаться вытереться, и будь она проклята, если попытается использовать в качестве полотенца подозрительно выглядящее одеяло на этом жалком подобии кровати.
Не переставая ворчать, Сакура достает кое-какие вещи из своей сумки и быстро одевается в пижаму, которую не надевала с тех пор, как Наруто подарил ей свою. Это немного более приемлемо – свободные розовые клетчатые брюки, которые действительно ей подходят, и, как ни странно, растянутая старая черная футболка Шикамару длиной до середины бедра.
Она все еще насквозь мокрая, и это чертовски неудобно. Харуно хмуро смотрит на свое отражение в запотевшем зеркале, а затем выходит из ванной и направляется к двери. Куноичи приоткрывает ее, прежде чем выйти наружу, оглядывая тускло освещенный холл – и, к счастью, пожилая женщина, одетая на манер персонала гостиницы, замечает ее, деловито подметая деревянные коридоры.
– Что я могу для тебя сделать, дорогая? – Весело спрашивает работница, откладывая метлу в сторону.
Сакура немного застенчиво обхватывает себя руками, осознавая, что видны синяки на руках и запястьях, которые нанес Итачи, что рубашка уже прилипла к телу и что с нее капают реки на пол, который женщина так усердно чистит. – Эм, у меня… нет полотенец, – торопливо говорит отступница.
Пожилая женщина хмурится. – О, дорогая. Мне так жаль. Мацусита отвечает за все это, но в данный момент он ужасно рассеян. – Работница проверяет свою тележку, но там нет ничего, кроме чистящих средств, и она извиняюще улыбается клиентке. – Ты могла бы сходить в номер по соседству – Мацусита часто случайно дает некоторым номерам дополнительные полотенца. В номере справа от твоего остановился очень приятный молодой человек. Он, вероятно, был бы рад помочь такой хорошенькой девушке, как ты.
