Текст книги "Before The Dawn (ЛП)"

Автор книги: Lady Silvamord

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 44 страниц)

Ками, он только подумал, что куноичи, возможно, была умной. Тем не менее, Учиха не может полностью оправиться от шока, так как его обычно острый как бритва и предельно сосредоточенный разум все еще переполнен странными образами из тех жалких фильмов о зомби и вампирах, на просмотре которых настаивал Кисаме в их редкие выходные.

– Я думал, ты умная, девчонка, – наконец говорит Итачи, все еще не в силах преодолеть свою первоначальную реакцию.

Как и следовало ожидать, Харуно ощетинивается от оскорбления – единственные две вещи в мире, которые она абсолютно не выносит, – когда люди оскорбляют Наруто, что Итачи уже сделал, и когда люди принижают способности, ради которых она так чертовски усердно работала. Девушка за долю секунды принимает решение, что у нее достаточно травм для одного дня, так что, если ей прилетит за дерзость, она всегда сможет залечить это завтра, вместе со всем остальным. – Я Сакура, ты, невыносимое… существо! Са-ку-ра!

Глаза Итачи сужаются в тонкие щелочки, и на мгновение он не может поверить, что его только что оскорбил крошечный и очень хрупкий клочок генетически невероятных розовых волос, серьезно? Чунин. – Хорошо, Са-ку-ра, – ледяным тоном начал Учиха, делая целенаправленный шаг навстречу, так что она снова оказывается зажатой между его телом и деревом. – Ранее у меня сложилось впечатление, что у тебя имеется хоть какая-то толика интеллекта, которого так не хватает остальным твоим коллегам-шиноби Конохи. Прости за мое неверное представление.

– Не намекай на то, что я глупая! – Буквально визжит куноичи, ее терпение на пределе. Сакура предполагает, что в Конохе она вела себя более непринужденно, но, будучи отступницей, испытываемое напряжение кажется абсолютно нездоровым. – Все довольно логично! Ты был мертв, – не зная, как правильно выразить свое горе, она тычет пальцем ему в грудь, прямо над сердцем, – а теперь нет! Твое сердце бьется, твоя температура и функции чакр в норме, и ты полностью, на сто процентов жив, и это абсолютно неправильно!

Запоздало осознав, что ей, вероятно, не следует вторгаться в личное пространство такого человека, как Итачи, Харуно поспешно убирает палец и быстро выскальзывает из досягаемости его руки, на всякий случай.

Учиха с любопытством смотрит на раскрасневшуюся куноичи, а затем вспоминает, что она – ученица Годайме, а следовательно, ниндзя-медик и боец. Конечно, люди, обучающиеся медицине, сочли бы его… обстоятельства совершенно непостижимыми. – Я был мертв, – признает он, наклонив голову на долю дюйма.

– Совсем мертв? – Не унимается девушка, медик внутри активировался и подозревал неладное. – Твоя битва с Саске – это не был клон? Он не видел, как умер клон, или проекция, или что-то еще?

– Нет, – спокойно отвечает Итачи, вспоминая ту ночь, о которой идет речь. – Это было реально. Я… я правда умер.

Требуется несколько мгновений, чтобы осмыслить заявление такого масштаба, но спустя мгновение, она слегка бледнеет. – О, Ками, – пискнула Сакура, отступая еще на шаг. Помимо техники Божественной Регенерации Цунаде, которую в любом случае можно было использовать только на собственном теле, и техники возрождения Чие, обе из которых невозможно использовать после смерти создательниц, в мире не осталось других медиков, возвращающих мертвых к жизни. На мгновение она думает о Сасори Красного Песка и о том, как он сохранил себе жизнь, но нет – розоволосая отступница отчетливо чувствовала ровное сердцебиение Итачи, когда он прижался к ее спине ранее ночью, и только сейчас почувствовала это снова.

– Кто ты такой? – Тихо спрашивает Харуно.

Итачи невесело ухмыляется в ответ на вопрос, вспоминая ее предыдущее предположение о том, что он живой мертвец. – Я полностью и всецело человек, Сакура, и всегда им был.

Любопытство борется с тревогой, девушка осторожно делает шаг вперед, оглядывая его с ног до головы и задаваясь вопросом, может ли примененная на Итачи техника когда-нибудь быть использована на Цунаде-шишо. – Как?

Благоразумие всегда являлось лучшей частью доблести, поэтому Учиха старается отвечать просто. – Годайме Хокаге – не единственная, кто была способна создать и выполнить технику Воскрешения. (Нет, Пейн и Конан вместе создали это дзюцу, потратили годы на его доработку и совершенствование, и так сложились обстоятельства, что ему посчастливилось стать первым успешным испытуемым.)

– О, – все еще в неверии повторяет Сакура, чувствуя себя несколько опустошенной. Она была бы готова выполнить технику Воскрешения на Цунаде-шишо, когда все пошло наперекосяк – ее убили самым жестоким и трусливым способом, пока она спала в своей постели. Член Корня, или даже сам Данзо, никогда бы не осмелился встретиться с ней в честном бою. Но в глубине души куноичи знала, что наставница никогда бы не захотела испытать подобное. В конце концов, это болезненно и неестественно во всех отношениях и почти непостижимо для медиков.

Итачи правильно читает выражение лица розоволосой куноичи, его губы слегка кривятся в ироничной ухмылке. – Держи свои выводы при себе, Сакура. (Потому что это было его время, его судьба, и он принял это; он никогда не просил об этом.)

– Хорошо, – ошеломленно говорит девушка, потирая ушибленный лоб – головная боль только усилилась; она едва держится на ногах и поворачивается, чтобы уйти, думая о самом быстром способе выбраться из леса и вернуться в город, в маленький мотель, в котором остановилась. – Спасибо, что спас меня, – тихо заканчивает она, в последний раз встречаясь взглядом с таинственным старшим Учихой.

Итачи не отвечает, его глаза следят за розововолосой девушкой, за тем, как она поворачивается и начинает медленно пробираться из леса, переступая через корни деревьев и позволяя кончикам пальцев касаться ветвей деревьев для поддержки, на случай, если снова потеряет равновесие. – Сакура, – наконец окликнул отступник, заставив куноичи замереть.

– Да?

– Ты идешь не в ту сторону. Штаб–квартира синдиката находится в противоположном направлении – я полагаю, ты хочешь получить свои гонорары. – Итачи, возможно, сейчас работает в одиночку и под прикрытием Акацуки, так что он все еще получает небольшое стандартное пособие для членов организации, которое быстро сокращается, но, справедливости ради, девушка была той, кто поразил цель.

Отлично. Сакура закатывает глаза от собственной рассеянности, прежде чем вернуться к неподвижному Итачи. Он смотрит на нее, а затем наклоняет голову прямо на восток. – Пять миль в том направлении.

– Спасибо, – застенчиво поблагодарила Харуно, даже когда он начинает уходить, и в момент не менее, чем явной импульсивности, куноичи делает шаг вперед и касается его локтя. – Эм… ты можешь пойти со мной?

В ответ на элегантное поднятие брови Сакура сердито краснеет, не дав ему возможности для ответа. – Ой, да ладно, я же не собираюсь заблудиться или что-то в этом роде. Но я подумала, что мы могли бы разделить гонорары… ну, знаешь, пополам.

Итачи осознает, что это не очень странное условие; многие подрядчики практикуют назначение двух нукенинов для охоты на одну и ту же цель – в половине случаев шиноби, который сначала нейтрализовал цель, получает полную оплату, а в другой половине – оба отступника делят гонорары, независимо от результата. Но, тем не менее, обычно это срок, диктуемый подрядчиком, и для одного нукенина сделать такое предложение другому… совершенно неслыханно. – Твоя щедрость добра, но совершенно не нужна, Сакура, – спокойно говорит Учиха.

– Ты спас мне жизнь, – повторяет она, пристально глядя на него. – И… я думаю, тебе не нужно было этого делать. Так что это значит, что я у тебя в долгу.

Итачи обнаружил, что не может спорить с этой логикой, тем более что он полностью исчерпал свой запас военных пилюль и действительно не думает, что сможет всю следующую неделю обходиться без еды. – Хорошо, – коротко говорит шиноби, девушка дарит ему что-то наподобие улыбки, после чего они вдвоем направляются на восток.

Путь до синдиката нельзя назвать долгим, но Итачи приходится подстраиваться под гораздо более медленный шаг Сакуры. Это довольно досадно, но он предполагает, что в противном случае она бы действовала довольно быстро, если ей удавалось убегать от отрядов Корня в течение шести месяцев. Очевидно, что травмы сказываются на девушке, и Учиха наблюдает краем глаза, как ее шаг замедляется каждые несколько мгновений.

Итачи не любит никаких форм физического контакта; «неприязнь», на самом деле, слишком мягкий термин. Он испытывает сильное отвращение ко всему, что даже отдаленно связано с актом прикосновения, и чаще всего испытывает трудности с наблюдением за тем, как другие люди вступают в какой-либо контакт будь то случайные прикосновения рук или тел в толпе. Кисаме всегда подшучивал над ним и называл это «маленькой проблемой Итачи», но даже он однажды признал, что у него, должно быть, странный вид невроза. Это единственный раз за последнее время, когда Итачи возражает против своей… странности; какая-то часть очень сильно хочет просто схватить куноичи за запястье и потащить за собой, но преобладающая часть разума съеживается от самой идеи.

К счастью, через несколько минут появляются грубые каменные стены временной штаб-квартиры синдиката и одетая в темное фигура, в ожидании прислонившаяся к воротам. Он удивленно приподнимает бровь, когда видит, что два нанятых нукенина подходят одновременно, поклонившись ему в знак приветствия – юная куноичи выглядит очень потрепанной, а на темноволосом мужчине нет и царапины.

– Мой человек почувствовал полную остановку и последующее исчезновение сигнатуры чакры цели около получаса назад, – объясняет подрядчик своим грубым, хриплым голосом, прежде чем извлечь из внутреннего кармана плаща тонкий кожаный бумажник. – Кому из вас я обязан?

К большому негодованию Сакуры, он инстинктивно пытается передать его Итачи, но старший Учиха качает головой на долю дюйма. – Это были совместные усилия, – вкрадчиво ответил Учиха.

Девушка с неудовольствием отмечает, что подрядчик снова поднимает бровь, выглядя еще более удивленным, чем раньше. – Вот оно как.

Он избавляет отступников от дальнейших комментариев, к облегчению обоих, вытаскивая другой кошелек и легко деля восемь тысяч ре пополам, прежде чем вручить каждому по одному кошельку и слегка поклонившись. – Спасибо за ваши услуги.

С этими словами мужчина исчезает в каменной крепости, оставляя Итачи и Сакуру в лесу. Удивительно, но Учиха первым нарушает молчание. – Избегай любых городов на западе, – предупредил шиноби, плотнее закутываясь в плащ Акацуки, защищаясь от холодного ночного воздуха.

Куноичи качает головой, не нуждаясь в напоминании. – Я остановилась в мотеле на окраине вон в том районе, – медик неопределенно указывает на небольшое скопление огней к югу от текущего местоположения. – Это всего в нескольких милях, но достаточно далеко от их следа, чтобы быть в безопасности.

Итачи осознает, что ему действительно не должно быть дела до того, что добрая половина ее розовых волос покрыта засохшей кровью, или что у нее синяки, которые тянутся по всей длине правой половины лица, что у нее, очевидно, сотрясение мозга после стычки с отрядом Корня, или что она продолжает осторожно тянуться назад, чтобы коснуться – он морщится – собственного позвоночника, травма которого мешает ходить прямо. Во всяком случае, это лишь доказательство того, Сакура Харуно не только слишком темпераментна и чрезмерно конфронтационна, ко всему прочему, она совершенно не справляется с ролью ниндзя-отступника.

На самом деле ему и на это тоже все равно. Единственное, что побуждает Итачи спокойно спросить, способна ли она сама дойти до своего ночлега, – то, что его мать хотела бы, чтобы он это сделал. Воспоминания о Микото всегда всплывают в самые неподходящие моменты. Учиха просто знает, что если бы его мать когда-нибудь столкнулась с Сакурой в таком состоянии, она бы приготовила горячий чай, хорошую еду и вообще сделала бы все возможное, чтобы вернуть девушку в более-менее приличное состояние. Потому что Микото тоже была ниндзя-медиком.

Со своей стороны, Харуно моргает, не уверенная, всему виной сотрясение мозга, или Итачи правда спросил, нужно ли сопроводить ее до мотеля. Что нелепо, потому что Сакуре ни от кого ничего не нужно – особенно от него. Однако из вежливости куноичи более добра в своем отказе.

– Но спасибо тебе. Снова. – Немного неловко заканчивает девушка. – За… гм… обе вещи.

Итачи пристально смотрит на нее мгновение. – Всегда пожалуйста.

Она одаривает его еще одной полуулыбкой и на мгновение закрывает глаза, проверяя уровень своей чакры. Сейчас ее мощность составляет около сорока процентов, этого должно хватить. После мгновения концентрации легкий ветерок дует через границы леса. Сакура растворяется в вихре лепестков цветущей вишни и исчезает.

Один из случайных лепестков оказался в руке Итачи, который хмуро посмотрел на него. Но даже сжав пальцы в кулак вокруг цветка, Учиха не смог заставить себя полностью раздавить его.

Транспортное дзюцу перемещает куноичи прямо в центр ее номера в мотеле. Сакура вздыхает с облегчением и в миллионный раз мысленно благодарит Иноичи за то, что научил этому. Девушка быстро делает вывод, что, к счастью, в ее отсутствие никого не было. Она падает на колени и вытаскивает из-под кровати красивую черно-серебристую сумку, которую Ино подарила на прошлый день рождения. Харуно чувствует необъяснимый укол тоски по компании другого своего самого близкого человека в мире.

Морщась, перекидывая сумку через плечо, Сакура умудряется доковылять до ванной и даже принять долгий обжигающе горячий душ, залечивая синяки и физические травмы, оставленные отрядом Корня. Это еще больше истощает чакру, но когда девушка протирает белым полотенцем свою раскрасневшуюся, мокрую кожу в попытке вытереться, с нее вообще не стекает кровь.

Отступница набрасывает пижаму и падает на жесткую, не слишком удобную кровать – на ней пара слишком больших, возмутительно оранжевых клетчатых штанов; приходится несколько раз закатывать их вокруг лодыжек, чтобы нормально ходить, и выцветшая оранжевая футболка длиной до колен. Несколько месяцев назад Наруто утверждал, что перерос эти вещи, бросив их в Сакуру ночью перед тем, как скрылся. Тогда он небрежно сказал ей носить их каждую ночь как что-то на память о нем. Куноичи до сих пор помнит тот яркий взгляд в небесно-голубых глазах.

Сакура плотнее сворачивается в клубок, в этом положении она всегда спит, плотно зарываясь лицом в подушку. Узумаки умолял ее пойти с ним и Джирайей в укрытие, где они собирались остаться до тех пор, пока Саннин не закончит обучение Наруто, чтобы он смог совершить успешный переворот против Данзо. Это произошло всего через два дня после их возвращения с миссии. Шимура провозгласил себя Хокаге, и, по глупости, девушка была не готова уйти тогда. Она, Ино, Шикамару, Чоджи и остальные до последнего думали, что есть надежда, но потом Наруто ушел, и все стало только хуже.

Как ни странно, розоволосая куноичи подумала об Итачи, который покинул Коноху в том же возрасте, что и она. Как ему вообще удалось оставить деревню позади? В конце концов, это был дом для них обоих…

Мысли занимают много времени, несмотря на усталость, но ей наконец удается погрузиться в глубокий сон, страдая от кошмаров.

(Как и каждую другую ночь за последние шесть месяцев, даже во сне руки Сакуры сжимают и скручивают простыни, пока она задается вопросом, когда же что-нибудь изменится.)

========== Глава 3 – Близкие контакты ==========

Комментарий к Глава 3 – Близкие контакты

3 место в топе по Наруто, 36 – в топе “Гет” 😱 Спасибо за вашу поддержку! ^^

Не по теме: за окном -33 🙃

У Сакуры болел каждый квадратный дюйм тела. Проснувшись, она буквально падает с кровати после того, как ее ноги путаются в тонких покрывалах, приземляется кучей на холодный деревянный пол, а затем каким-то образом умудряется дотащиться до ванной, избегая при этом дальнейших травм. Машинально куноичи стирает свой красный жилет, юбку с разрезом и черные шорты в тонкой струе воды, которая беспорядочно вытекает из старого крана, с помощью одной большой бутылки роскошного мыла с ароматом свежей горной клубники и еще одной бутылки шампуня с тем же ароматом – последние официальные покупки, совершенные в Конохе.

Девушка раскладывает свои вещи на вешалке для полотенец в надежде высушить настолько, насколько возможно. Одежда, вероятно, будет немного влажной, когда Харуно наденет ее позже, но в любом случае она была не том в состоянии, чтобы сделать это прошлой ночью. Сакура снова принимает душ, прихватив с собой клубничное мыло. Горячая вода вносит свой вклад, облегчая сведенные судорогой мышцы до тех пор, пока поток воды резко не переключается на ледяную, такую-холодную-что-ваша-кожа-становится-синей-по-умолчанию, что, конечно, только ухудшает ситуацию. Куноичи чертыхается, чуть не поскользнувшись на мыльной пене и не упав, и изо всех сил ударяет по ручке душа, чтобы остановить льющуюся воду, прежде чем отчаянно протянуть руку и схватить потертое полотенце на вешалке, сохраняя равновесие.

Жизненный урок номер четыреста восемьдесят два, кисло размышляет Харуно, заворачиваясь в полотенце и выскальзывая из полуразрушенной душевой кабины, заключается в том, что жизнь отступника на самом деле самая неромантичная и совершенно отстойная вещь, которая когда-либо может случиться с человеком. Не верьте тому, что читаете в книгах.

Все еще слегка дрожа в одном полотенце, так как одежда все еще сохла, Сакура на цыпочках выходит из ванной, направляясь обратно за своей сумкой. Порывшись в ней несколько мгновений, она наконец извлекает толстую книгу. Некогда черная, а теперь выцветшая серая обложка отчаянно изодрана и вот-вот отвалится. На лицевой стороне находится всего одно слово тусклого цвета, которое почти сливается с остальной частью обложки: «Контакты».

Девушка осторожно открывает книгу, стараясь не повредить ни одну из ценных страниц. Отец Шикамару раздобыл это сокровище, как только узнал о ее намерениях покинуть деревню – куноичи и в голову не пришло спросить, откуда он это взял, но сомнительный на вид справочник оказался чрезвычайно ценным активом. Каждая из пожелтевших страниц покрыта именами и местами работы гражданских подрядчиков, которые, как известно, часто нуждаются в определенных специальных услугах. Шиноби-отступники будто бы специально созданы для такой работы.

За последние шесть месяцев она продвинулась на семь страниц, но только Стране Огня посвящены сотни. Сакура хмурится, взяв одну из потрепанных ручек из прикроватного ящика и проведя тонкую черную линию через последнее имя в списке. В кои-то веки, не заботясь о том, насколько это негигиенично, куноичи задумчиво покусывает кончик ручки, глядя на следующее имя в списке.

Рику Икэда необычна по двум причинам: во-первых, потому что категория миссий под названием указана в основном как разведка и различные формы сбора информации вместо гораздо более распространенных убийств, и, во-вторых, потому что она является одной из очень немногих женщин-подрядчиков в информационном справочнике. Харуно подносит книгу немного ближе, прищуренно рассматривая место работы. Операция базируется в музее, и этого достаточно, чтобы заставить ее нахмуриться еще сильнее – такого рода вещи, мягко говоря, необычны. Хотя название города было знакомо; это почти в пятидесяти милях к северу отсюда.

Решив, что разведка станет желанным изменением от обычной рутины, Сакура возвращается в ванную и начинает одеваться. Застегивая жилет, девушка смотрит на свои сброшенные ботинки и громко стонет, понимая, что подошвы все еще покрыты запекшейся кровью. Тем не менее, она все равно натягивает их. Еще одно преимущество разведывательной миссии, как понимает отступница, собирая черно-серебряную сумку и перепроверяя содержимое, чтобы убедиться, что все необходимое на месте, заключается в том, что отряду Корня будет гораздо труднее выследить ее и застать в одиночестве. У девушки и раньше случались несколько стычек с Корнем, но прошлая ночь, несомненно, стала худшей. Она была так сосредоточена на отслеживании своей цели, пробираясь через темный лес, что даже не обнаружила замаскированные сигнатуры чакры трех незнакомцев, пока не стало слишком поздно. Преследователи буквально наложили на нее печать, подавляющую чакру, и материализовалась из того, что казалось разреженным воздухом.

Кроме того, думает Сакура, беря ключ и выходя из своего номера, в чем бы ни заключалось задание, оно связано с музеем. Насколько это может быть трудно?

Какаши-сенсей, несомненно, предостерег бы ее, сказав, что думать в подобном ключе – все равно, что призвать катастрофу, но девушка точно не хочет развивать подобную мысль. Хозяин гостиницы, как обычно, дремлет за своим столом с открытой бутылкой виски, хотя сейчас всего восемь утра. Куноичи бросает свой номерной ключ и необходимую сумму денег за номер, морщась при этом. Помимо непомерных затрат на любой номер в любой респектабельной гостинице, еду и припасы, быть отступницей – значит жить от зарплаты до зарплаты, что оказалось гораздо более сложным, чем она могла себе представить.

Утренний воздух холодит слегка влажную одежду, из-за чего Сакура не может удержаться от дрожи, перекидывая сумку через плечо. Она смотрит на север и готовится по крайней мере к полуторачасовому долгому, утомительному пути.

В течение первого месяца куноичи узнала, что путешествие по лесам Страны Огня – самый быстрый путь, а также самый опасный. Из соображений практичности отряды Корня перемещаются исключительно по лесам, заходя в города только в случае крайней необходимости. Харуно знает, что есть по крайней мере два отдельных подразделения, решительно настроенных на то, чтобы перетащить ее бессознательное или, возможно, убитое тело обратно в Коноху. Из-за чего девушка вынуждена идти обычными и гораздо более безопасными гражданскими путями, чтобы добраться туда, куда нужно. Будучи частью различных команд, подобный способ передвижения использовался довольно редко в течение ее трехлетнего опыта в качестве шиноби. Однако Сакура вскоре обнаружила, что это совершенно другая история, теперь, когда любой случайный прохожий, в том числе некоторые гражданские мужчины, могут заметить, что она явно одна.

Куноичи задает оптимальный темп и проводит большую часть времени, пытаясь выглядеть как можно незаметнее любым способом, кроме фактического использования гендзюцу сокрытия, истощающего чакру, одновременно сохраняя все пять своих чувств в состоянии повышенной готовности в попытке преждевременно почувствовать любых преследователей, прежде чем они смогут подойти слишком близко. На всех этих вещах сосредотачивается много внимания, но Сакура по натуре общительный человек, и проводить большую часть времени в одиночестве, ни с кем и ни с чем, кроме своих мыслей, так же утомительно, как и состояние постоянной бдительности.

Час спустя голодная девушка падает на один из барных стульев возле небольшого, прилично магазина онигири на открытом воздухе, быстро замечая схожесть заведения с Рамен Ичираку. Конечно же, она думает о Наруто, волна тоски захлестывает куноичи.

Харуно замечает высокого мужчину с каштановыми волосами, который кладет свой кусок слегка поджаренного лосося на стойку импровизированной кухни, после чего выходит в переднюю часть магазина. Его темные глаза автоматически устремляются к протектору, завязанному в розовых волосах, и длинной высеченной линии. Он практически кланяется посетительнице в несколько настороженном приветствии. – Доброе утро, мисс. Чем я могу вам помочь?

Сакура слегка улыбается работнику заведения, прежде чем переложить сумку на колени и вытащить книгу талонов на питание – как и семья Нара, клан Чоджи каким-то образом приобрел их для нее, и они довольно удобны, если относятся к доступным закусочным.

Мужчина с каштановыми волосами слегка хмурится, прежде чем наклониться и внимательно изучить маленькие буквы, написанные мелким шрифтом на каждом талоне. После того, что кажется вечностью, он возвращает ей книгу. – Извините, мисс. Здесь вы не сможете их использовать.

Сакура борется с желанием выругаться себе под нос, потому что оплата за номер этим утром обошлась ей дороже, чем ожидалось. Тем не менее, это первая приемлемая закусочная, которую она увидела с тех пор, как отправилась в путь сегодня утром. Кроме того, нельзя быть уверенной, что какие-либо заведения общественного питания в соседнем городе примут талоны, и, вероятно, лучше не рисковать, так как любые рестораны в городе гарантированно будут дороже. Поэтому куноичи бросает быстрый взгляд на цены, указанные меню, и, проклиная потребность собственного тела в пище, достает еще больше денег и протягивает их работнику. – Три онигири и один апельсиновый сок, пожалуйста.

Он берет купюры с кивком, и через несколько минут Сакуре преподносят дымящуюся тарелку ароматного онигири и высокий стакан свежего апельсинового сока. Девушка не была большой поклонницей онигири и всегда предпочитала умебоши или темпуру из креветок, но прямо сейчас онигири такие приятные на вкус, что напоминают самую замечательную еду, которую Харуно ела за последнее время. За шесть месяцев, проведенные в качестве отступницы, вещи, которые она всегда считала само собой разумеющимися – простые вещи, такие как безопасное место для сна, возможность принять горячий душ или даже двухразовое питание превратились в абсолютную роскошь.

Час спустя Сакура наконец входит в пределы города, после чего останавливается как вкопанная, пристально изучая окружение – в результате ее чуть не сбивают два разъяренных быка, такой же разъяренный фермер и тележка с мирной капустой, которую он везет.

Ошеломленно пробормотав извинения в облаке пыли, которое фермер оставил после себя, куноичи заставляет себя идти по улицам должным образом, сохраняя приличный темп и стараясь не пялиться на все вокруг.

Теперь стало понятно, почему название города показалось ей таким знакомым. Когда она еще была генином, Третий Хокаге поручил Какаши-сенсею и седьмой команде провести здесь разведывательную миссию ранга В. За три года, прошедшие с тех пор, абсолютно ничего в маленьком уютном городке не изменилось. Вид беззаботно бегающих по улицам детей заставляет Сакуру улыбнуться, но во многих отношениях это место является болезненным напоминанием о прошлом.

В последний раз, проходя по этим улицам, она следовала за Какаши-сенсеем, в то время как с одной стороны от нее Наруто продолжал подходить слишком близко, касаясь ее запястья своим, демонстрируя классическое отсутствие деликатности, а с другой стороны (к большому разочарованию Сакуры), Саске как обычно засунул руки в карманы. Но на самом деле они втроем вели редкую, дружескую и нормальную беседу о чем-то безобидном, вроде сомнительного качества вчерашнего рамена.

Сейчас Харуно идет одна, в тишине, и изо всех сил старается не думать о том, где находятся ее сокомандники и бывший сенсей в этот прохладный осенний день. Она притворяется, что не замечает любопытных взглядов; в любой из деревень шиноби ее одежда и протектор на лбу вряд ли вызвали бы такую реакцию, но в этом гражданском городе куноичи привлекает внимание.

Быстро и незаметно сверившись со своей книгой контактов, Сакура обнаружила, что музей находится на другом конце города. Следует поспешить, потому что неизвестно, сколько времени займет эта миссия. Обычно она пытается уложиться в два задания за день, но в данный момент девушка впервые за несколько месяцев не торопится, петляя по улицам.

Она с тоской смотрит на витрины с красивой одеждой, замечая группу смеющихся девушек примерно ее возраста, которые нетерпеливо просматривают стеллажи с прекрасными кружевными сарафанами, и вспоминает походы по магазинам с Ино и Тен-тен. Несколько мальчиков-подростков с большими ванильными рожками бездельничают возле соседнего магазина мороженого, тихо разговаривая. Сакура думает о том, как Чоджи таскал ее, Ино и Шикамару в магазины мороженого каждую пятницу. Подруги обычно без энтузиазма протестовали против святости своих диет, Чоджи смеялся над ними, а Шикамару говорил, что они обе невыносимо хлопотные, а затем все равно покупал им большие рожки, и все четверо в конечном итоге ели неприличное количество лакомства, смеясь друг над другом.

Через некоторое время воспоминания начинают причинять боль, поэтому Сакура снова ускоряет шаг, не сводя взгляда с приближающегося музея. Вскоре куноичи оказывается у подножия безупречных белых мраморных ступеней и поднимается по ним, не в силах удержаться от восхищения элегантностью архитектуры. Город в целом действительно является одним из самых шикарных и элитных мест, которые она когда-либо видела, но этот музей выглядит так, как будто легко мог бы вписаться в еще более роскошное поселение.

Харуно морщится от своего слегка потрепанного вида в стеклянных двойных дверях, толкнув их и войдя внутрь. Даже под предлогом простой проверки местоположения на предмет любых потенциальных скрытых угроз, у нее отвисает челюсть, глядя на прекрасный интерьер из хрусталя и мрамора. Она как раз собирается перепроверить свою книгу и убедиться, что ошибки не произошло, когда ее молчаливое восхищение великолепным музеем внезапно обрывается.

– Привет, – произносит мягкий голос прямо позади нее. Сакура быстро оборачивается, зеленые глаза расширяются, глядя на женщину средних лет, с густыми, прекрасными волосами шоколадного цвета, уложенными в нежные завитки. Она одета на манер особенно состоятельного гражданского лица, вплоть до явно дизайнерских прямоугольных очков в серебряной оправе, которые обрамляют нежное, интеллигентное лицо.

Слегка ошеломленная, куноичи кланяется и бормочет вежливое приветствие женщине, которую считает своим заказчиком для этого задания.

Она, со своей стороны, окидывает посетительницу беглым взглядом от ботинок до макушки, и легкая улыбка касается ее лица, задержав взгляд на характерных розовых волосах, повязанном красной лентой протекторе и линии, высеченной поперек символа деревни. – Сакура Харуно, полагаю, – улыбается Рику Икэда. – Очень приятно. Пожалуйста, следуй за мной.

Рику проносится по коридору, отступница быстро следует за ней, любуясь музеем. Харуно не удивлена, что женщина узнала ее; в конце концов, новая Книга Бинго вышла месяц назад, и она была самой высокопоставленной, единственной куноичи, представленной на страницах издания, не говоря уже о том, что ее «отличительные черты» было намного легче идентифицировать, чем у большинства нукенинов. Листая книгу, на мгновение Сакура была удивлена и горда, обнаружив рядом со своей фотографией ранг A, но затем она вспомнила, что, из всех мест, ее способности оценили в Книге Бинго. Поэтому девушка закончила тем, что свернулась калачиком на жесткой кровати в своем номере мотеля и в течение часа смотрела невидящим взглядом в стену.