Текст книги "Тёмный лорд (СИ)"
Автор книги: Korell
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 44 страниц)
– Такие чудеса трансфигурации творит сама природа, – улыбнулся Дамблдор. – Ваша задача – научиться творить чудеса с помощью волшебной палочки. – А теперь… – профессор выдержал паузу, – откройте учебники.
Раздался быстрый шорох страниц. Мальсибер что-то зашептал Крэббу. Дамблдор улыбнулся, и учебник легонько стукнул Нортона по руке. Несколько минут дети изучали параграф о том, как совершить превращение. Затем учитель посмотрел на часы.
– Закрыли книги! – весело сказал Дамблдор. Ошарашенные ученики захлопали переплетами. – По моему сигналу пытаемся превратить спички в иголки! – Профессор взмахнул палочкой и на каждом столе появились спички.
– Abeo subscalpo! – прошептал Том. Дома он уже читал материал о превращении черепах в чайники, и задание профессора казалось ему сущей ерундой. Это заклинание он отработал несколько недель назад. Через мгновение рядом с ним лежала длинная иголка.
– Мистер Риддл! – раздался чуть насмешливый голос Дамблдора. – Разве я уже дал сигнал использовать заклинание?
– Нет, сэр… – пробормотал смущенный Том. – Я…
– Использовали его сами? За самовольство я снимаю три балла со Слизерина. Но поскольку вы сделали все правильно … – По классу пронесся гул удивления. – Я прибавляю Слизерину пять очков.
Том покраснел. Он с облегчением понял, что большинство детей не умеют превращать спички в иголки. По сигналу Дамблдора ученики стали произносить заклинания, но у них ничего не получилось.
– Не страшно, – заметил профессор, – продолжайте тренироваться. А ты, Том, попробуй следующее превращение.
– Фантик в бабочку? – Том снова удивился лёгкости здания. Взмахнул палочкой, и конфетный фантик Араминты превратился в разноцветную крапивницу. Друэлла и Рэндальф зааплодировали. Араминта посмотрела на Тома со смесью ужаса и восхищения.
– Снова не дождались моего сигнала, мистер Риддл, – покачал головой Дамблдор. – Вы очень нетерпеливы. Пять баллов за успех и… – профессор выдержал паузу… – Минус балл за самовольство. Вы читали параграф заранее?
– Да, сэр… – Том нахмурился. Слова Дамблдора почему-то сильно задели его.
– И вы его поняли? – прищурился профессор.
– Я старался, сэр… – Том снова, как и в приюте, подбирал каждое слово.
– Хорошо… Может быть, Вы скажете нам, что важнее для трансфигурации: желание изменить объект или концентрация на результате?
– Представление результата, – пожал плечами Том.
– Что же, – улыбнулся Дамблдор. – Тогда я попрошу мистера Риддла превратить иголку в иглу дикобраза.
Том закрыл глаза и лихорадочно вспомнил изображение дикобраза в книге по географии. Взмахнув палочкой, он снова прошептал «Abeo subscalpo». И тотчас облегченно вздохнул: перед ним лежала длинная хрупкая иголка.
– Замечательно, – улыбнулся Дамблдор.– Только что мистер Риддл продемонстрировал, как важна концентрация на конечном результате. Я присуждаю пятнадцать баллов Слизерину.
Тому казалось, будто очертания комнаты расплываются. Он никогда прежде не испытывал такого восторга. Однако его радость омрачил пристальный взгляд профессора. Том нахмурился: он не мог точно понять, почему ему был так неприятен этот взгляд Дамблдора.
*
Уроки заклинаний, проходившие у слизеринцев по четвергам, вел профессор Саид Раджан. Этот высокий смуглый индиец с небольшой окладистой бородой был очень строг с учениками. Том не имел ничего против его методики. А вот хаффлпаффцы, с которыми проходил урок, поглядывали на слизеринцев с опаской. На первом уроке ученики отрабатывали заклинание высечения искр. Том разучил его в приюте и продемонстрировал столб зеленых и серебристых искр из палочки.
– Отлично, – улыбнулся профессор Раджан. – Посмотрите все: мистер Риддл освоил это заклинание с первого раза!
– Ты же грязнокровка! – хмыкнул Мальсибер. Крэбб и Гринграсс расхохтались.
– Грязнокровный слизеринец – это что-то новенькое, – с издёвкой прошептал высокий светловолосый мальчик Филипп Дигорри.
Том с ненавистью посмотрел на его парту. В тот же миг чернильница подпрыгнула и обрызгала новенькую мантию Филиппа. Слизеринцы заплодировали. Профессор Раджан взмахом палочки очистил одежду ребенка.
– Минус десять баллов за хулиганство, мистер Мальсибер, – воскликнул он. – Наказание Вам определит профессор Слагхорн. – Том злорадно посмотрел на Нортона, и тот наградил его ненавидящим взглядом.
Кабинет зельеварения находился недалеко от гостиной Слизерина. Профессор Слагхорн был все тем же улыбчивым толстяком. Коричневая бархатная мантия и четырехугольная шляпа подбавили его облику комичности.
– Что же, представлюсь, – засмеялся он. – Я, профессор Гораций Слагхорн, буду учить вас искусству зельеварения. Здесь нет работы для волшебных палочек. Однако я надеюсь, – вздохнул он, – что наши уроки не будут скучными. Я буду награждать тех, кто будет не просто зубрить учебник, но пытаться создать новое. Хотя конечно, – подмигнул Слагхорн, – в разумных пределах.
– Профессор, – поднял руку Игнотус Пруэтт, —, а что можно делать с помощью зелий? – Слизеринцы дружно зашикали, услышав его вопрос.
– Не меньше, чем с помощью заклинаний и взмахов волшебной палочкой, мистер Пруэтт, – улыбнулся мастер зелий. – Посмотрите сюда, – он указал на маленький черный котел, в котором плескалась жидкость, напоминающее расплавленное золото. – Это зелье называется «Феликс Фелицис». Приняв его, вы обеспечите себе удачу на несколько часов в любом задуманном деле.
– Мы будем изучать его? – спросила Эмилия Гринграсс – хрупкая белокурая девочка со светло-зелеными глазами. Будучи наполовину француженкой, она иногда произносила английские слова с забавным прононсом.
– Нет, мисс Гринграсс, – улыбнулся Слагхорн. – Это слишком сложное зелье. Сегодня мы будем изучать простейшее зелье для излечения фурункулов.
Декан Слизерина объяснил рецепт и записал на доске необходимые компоненты. После этого дети приступили к расталкиванию в ступках змеиных зубов и варке рогатых слизняков. Для ускорения работы профессор завел граммофон, поставив одну из веселых полек Штрауса. К концу урока Слагхорн, обходя класс, похвалил Тома вместе с Лестрейнджем и Гринграсс. Рядом с другими учениками он недовольно крякал и шел дальше.
У гриффиндорцев дела шли хуже: к концу урока только Августа Энслер сумела правильно приготовить зелье. Зато у Линн Пинетти котел вспыхнул, обдав ее отвратительной жижей. Профессор Слагхорн очистил ее одежду и объяснил, что в зелье не надо добавлять иглы шишкороста. Глядя на смеющуюся Эмилию, у Тома закралось подозрение, что дело здесь не в ошибке гриффиндорки. Поэтому он не удивился, увидев, как на выходе Рэндальф упал под смех Игнотуса и Дженни. Том с грустью подумал, что хотя его одноклассники начали первыми, от гриффиндорцев ещё следует ждать неприятностей.
*
Никто и не заметил, как пролетел сентябрь. Деревья у Черного озера тронула желтизна. Том стал лучшим по всем предметам, и на занятиях получал только самые высшие баллы. Его природное честолюбие подстёгивалось стремлением проявить себя. Профессора Бири, Раджан, Мэррифот ставили его в пример другим. Даже Дамблдор, у которого Том не ходил в любимцах, ставил ему отличные оценки. Учитель трансфигурации всегда как-то странно посматривал на Риддла, и, хотя хвалил его за успехи, без него тот чувствовал себя свободнее. Профессор Слагхорн также хвалил мальчика, хотя Том чувствовал, что он настороженно относился к его магловскому происхождению.
В свободное время Том читал в библиотеке или изучал подземелья. Перед сном он обменивался ядовитыми репликами с Мальсибером, ловя на себе неприязненный взгляд Крэбба и равнодушный – Блэка. Круг его приятелей по-прежнему ограничивался Рэндальфом и Друэллой. В погожие дни они пару раз сходили на озеро в надежде увидеть гигантского кальмара. И все же близко сойтись с ними Том не мог. Лестрейндж обожал квиддич; Розье любила посплетничать с подругами; Тому все это было неинтересно, и он с головой погрузился в учебу.
Вечером первого октября Том засиделся в библиотеке. За окном снова шел обложной ливень, и читальный зал освещали десятки летающих свечей. Том давно закончил уроки и читал свежий выпуск «Ежедневного пророка». Двухдюймовые буквы передовицы почти кричали:
Капитуляция в Мюнхене: триумф Гриндевальда
Вчера, 30 сентября, премьер-министр маглов Невилл Чемберлен подписал в Мюнхене соглашение по чехословацкому вопросу. Документ также подписали рейхсканцлер Германии Адольф Гитлер, дуче Италии Бенито Муссолини и премьер-министр Франции Эдуард Даладье. Соглашение предусматривает отторжение Судетской области от Чехословакии и ее передачу Германии.
Соглашение вызывает недоумение: сэр Чемберлен отправлялся в Мюнхен с иными намерениями. Еще месяц назад он утверждал, что сумел побудить Гитлера к разумному компромиссу. Вместо этого он по возвращению в Лондон лепетал, как слабоумный: «Я поговорил с герром Гитлером. Я привез нам мир». Не был ли он, как и премьер-министр Франции, под воздействием заклятия «Imperio»?
Наш корреспондент Энтони Ситтон обратился к сэру Николасу Фламелю с просьбой прокомментировать события. Сэр Николас ответил: «У Британии был выбор между войной и бесчестьем. Она выбрала бесчестье и получит войну».
Том посмотрел на движущийся рисунок, где четверо мужчин в респектабельных костюмах подписывали документ. Он вздрогнул. Мюнхен, Судеты, Прага – все это находилось где-то за тридевять земель. Однако Том чувствовал, как в душе поднимается холодок страха.
– Том? – Мальчик вздрогнул, услышав свое имя. Перед ним стоял Альбус Дамблдор, внимательно рассматривавший газету.
– Профессор Дамблдор? – пробормотал он с удивлением.
– Ты чем-то взволнован, Том? – Голубые глаза профессора внимательно осматривали мальчика из-за стеклянных овалов очков.
– Гриндевальд стал сильным, не правда ли? – неожиданно жестко спросил Том, указав тонким пальцем на движущуюся картинку.
– Геллерт Гриндевальд – один из величайших волшебников, – кивнул Дамблдор. – Я не хочу, чтобы ты, Том, верил глупостям, будто его легко победить.
Что-то мелькнуло в холодных глазах профессора. Том не мог точно сказать, была ли это затаенная жалость, боль или грусть.
– Сэр… – Том старался преодолеть дрожь в голосе. – А в чем секрет могущества Гриндевальда?
Дамблдор прищурился и бросил пронзительный взгляд на его левую руку.
– Ты еще слишком мал, Том, чтобы думать о таких вещах, – сказал он и, поправив складки серой мантии, быстро пошел к двери.
========== Глава 10. Хэллоуин ==========
В половине четвертого Том вместе с остальными слизеринцами брел на первый урок полетов. Октябрьский день выдался пасмурным и необычайно холодным. Хотя стояла только середина осени, воздух укрывала густая серая дымка, как зимой. Том посмотрел на ровную лужайку напротив Запретного леса и почувствовал себя глубоко несчастным. Его не развеселил даже визг Араминты, наступившей на проползавшего по влажной траве слизня.
С раннего детства Том ненавидел спорт. Хрупкий и длинный, он всегда был худшим в спортивном зале. Его сутулая спина и тонкие бицепсы, которые мог обхватить пальцами ребенок, вызывали вечные насмешки. Том надеялся, что хотя бы в волшебном мире не будет спорта. Но в воскресенье он получил объявление о первом уроке полетов, который должен проходить с гриффиндорцами.
– Я так мечтаю попасть в квиддичную команду, – пробормотал Рэндальф.
– Первогодки не могут играть, – наставительно заметил Альфард Блэк.
– Может, мы станем исключением? – с надеждой вздохнул Лестрейндж.
Нортон и Энтони прыснули. Том поморщился, слушая, как Эмилия Гринграсс рассказывает о своем умении летать и укрощать шпорами гиппогрифов. Том был уверен, что Гринграсс врет: она врала почти всегда.
– Наш Томми трусит летать… – важно протянула Эмилия, перехватив его взгляд. Ее зеленые глаза с голубоватым отливом сверкнули веселым огоньком.
Слизеринцы, кроме совсем раскисшей Араминты, разразились хохотом. Том с яростью посмотрел на Эмилию. Несмотря на холод, девочка не надела плащ. Том не сомневался, что она хочет продемонстрировать красоту своей тонкой фигуры, а заодно и новые замшевые ботинки. К ярости Тома даже Лестрейндж таращился на неё как идиот.
– Гляди-ка, грифы уже приперлись, – воскликнул с отвращением Рэндальф.
Десять гриффиндорцев стояли рядом со старыми «Кометами-100». При одном взгляде на них Мальсибер досадливо поморщился: он, видимо, привык летать на гораздо лучших метлах. Том также с неприязнью посмотрел на гриффиндорцев, заранее готовясь к худшему. Подтянутая Августа Энслер что-то шептала Линн Пинетти. Взглянув на Риддла, подруги рассмеялись. Игнотус Пруэтт, бывший, видимо, лидером у гриффиндорцев, повернулся к своим.
– Мы, похоже, сможем сбросить с метел пару змеенышей, – усмехнулся он.
– С каких пор облезлые кошки научились летать? – хмыкнул Мальсибер. Слизеринцы, включая Тома, одобрительно загудели.
– Помолчите, мистер Пруэтт. Успокойтесь, мистер Мальсибер, – на поляну легко выбежала высокая темноволосая женщина. Ее четкая интонация хорошо сочеталась со светло-голубыми глазами и чуть заметными морщинками у глаз.– Я, Джокунда Сайкс, буду вести уроки полетов. Что ждете – становитесь к метлам.
Том сбросил плащ и с опаской посмотрел на метлу. Пережив в детстве три перелома, он с ужасом думал о том, насколько больно упасть с такой высоты. Из бесконечных разговоров Рэндальфа о квиддиче Том знал, что Джокунда Сайкс три года назад первой в мире перелетела на метле Атлантику. Однако Том не интересовался спортом и при взгляде на мисс Сайкс не чувствовал ничего.
– Здесь, разумеется, есть кое-кто, кому понадобятся уроки полетов.– Игнотус Пруэтт насмешливо посмотрел на него. – Умение летать – это наследственный дар, и у грязнокровок, боюсь, в воздухе шансов нет.
– Я бы на твоем месте заткнулся, Пруэтт, если не хочешь сожрать пару слизней. – Том с ненавистью посмотрел на Игнотуса. Гриффиндорцы засмеялись, но профессор Сайкс шикнула на них, увидев, что Том выхватил палочку.
– Спокойно, мистер Риддл, – женщина вышла в центр лужайки. Том нехотя убрал палочку. – Предупреждаю: никаких дуэлей в воздухе, иначе немедленно отправитесь к директору. – Том еле сдерживался, чтобы не наслать на Пруэтта заклинание посильнее, и пытался сконцентрироваться на своей метле.
– После моего свистка вытяните правую руку над метлой и скажете «Вверх!» – кивнула профессор. – Раз, два, три…
Том дернул левую руку и с удивлением обнаружил, что ничего не произошло. Почти все гриффиндорцы и слизеринцы держали в руках метлы. Лишь у него, Араминты и еще одной слизеринки, Марты Винс, метлы остались неподвижными.
– Отлично, – заметила профессор Сайкс. – Кто не сумел поднять метлы, пытаются снова. Остальные взлетают по моей команде…
Первым оторвался Игнотус. Немного осмелев, он направил метлу вверх и стремительно взмыл в небо, остановившись лишь когда очутился примерно в сорока футах над землей. Однако Рэндальф не мог уступить гриффиндорцу первенства. Едва коснувшись ногами лужайки, он взлетел навстречу Пруэтту. За ними стали подниматься Мальсибер, Крэбб, остальные гриффиндорцы… Только Эмилия Гринграсс к радости Тома села на метлу задом наперед.
– В чем дело, грязнокровка? – Том поднял голову и заметил важно пролетавшего Мальсибера.
– Может, змеям просто надо шипеть в болоте? – рассмеялся Игнотус. Ухватившись левой рукой за метлу и вытянув правую, он помчался к окутанному серыми клубами тумана озеру и полетел над ним, чуть ли не касаясь водной глади носками ботинок.
«Давай… Давай… Ну же… Вверх или как там…» – шептал в ярости Том. Но метла, как заговоренная, продолжала лежать на земле.
Том вновь, как и в приюте, почувствовал ярость унижения. Это чувство душило его всякий раз, когда другие дети во время игры в футбол обзывали или пинали его. Том лихорадочно достал палочку, готовясь ответить на любое оскорбление. Но Рэндальф, Игнотус и Августа, позабыв о нем, мчались наперегонки, словно гонялись за снитчем. Низкое небо скрывало вершины хогвартских башен, и Том с тоской наблюдал за бесконечными клубами тумана, смешивавшими с пеленой грязно-серых облаков.
– Ты слишком длинен, чтобы летать, змееныш, – назидательно заметила Августа, приземляясь на лужайку.
К ярости Тома гриффиндорки Линн Пинетти и Мона МакКейб рассмеялись. Игнотус Пруэтт проделал пару раз мертвую петлю над озером и затем под восторженные крики девочек приземлился на лужайку. Отшвырнув в сторону метлу, он весело побежал к радостно приветствовавшим его одноклассникам.
– Великолепно, мистер Пруэтт… – улыбнулась мисс Сайкс. – Я сообщу о Вас капитану команды. Первогодки не могут играть в квиддич, но в будущем году Вы смело можете претендовать на позицию нападающего или ловца.
Грустно вздохнув, Том посмотрел на башню с высоким окном. Это был кабинет профессора Мэррифот с прекрасным видом на озеро. Тому показалось, будто в окне мелькнули фигуры Галатеи Мэррифот и Альбуса Дамблдора. Что, если Дамблдор видел его позор? Одна мысль об этом была для него страшнее любых насмешек. Том взглянул на лежавшую метлу и с ненавистью пнул старое древко.
*
Том медленно шел по Залу Славы. Кубки и щиты с гербами, таблички и статуэтки отливали на солнце серебряными и золотыми искрами. Прищурившись, Том стал рассматривать кубок с именем некоего Маркуса Вилмора, который получил в 1882 г. награду за лучшую игру в квиддич. Том подумал, что проверить эти кубки было хорошим началом поиска семьи.
Минувшая неделя выдалась отвратительной. Едва Том входил в гостиную, как Мальсибер и Крэбб вытягивали левые руки и начинали изображать подъем метлы. Гринграсс и Пак и награждали его ехидными взглядами. Кто-то из них рассказал о случившемся второкурсникам, и Лукреция Блэк не преминула воспользоваться таким подарком. Удостоверившись, что Том в гостиной, она с ядовитой улыбкой сообщала, что неумеющего летать нельзя считать мужчиной. Том с грустью думал о том, что на каждого из своих врагов он мог бы наложить проклятие. Но он не делал этого, помня разговор в приюте с Дамблдором. Однажды, когда Тому было шесть лет, завхоз Эрни Спенсор выпорол его ремнем так, что он неделю не вставал с постели. Мало ли какие наказания предусмотрены в Хогвартсе за нападения на богатых малолеток?
Через три стеллажа Тома постигло разочарование: никаких Риддлов не было. Это, конечно, не говорило ни о чем: Зал Славы казался огромным. Но фамилия Риддл, похоже, не была известной в волшебном мире. Покусывая нижнюю губу, Том продолжал смотреть переливающиеся стекла, хотя ехидный шепот внутри подсказывал, чтобы он не рассчитывал на успех.
– Привет! – раздался сверху мелодичный голос. Под потолком пролетало приведение молодой женщины.
– Добрый день, Елена, – мягко улыбнулся Том. Белокурая девушка с волосами до пояса и развевающейся до самой земли мантией, наверное, была красавицей, но ее вид был высокомерный и неприступный.
– Ты знаешь мое имя? – удивился призрак, подлетев к стеллажу. – Обычно меня зовут Серой Дамой, но я не отзываюсь на это прозвище. Учишься в моем колледже?
– Нет, я в Слизерине, – Том показал на серебристый значок змеи.
– Вот как? Слизеринец чаще всего раздувается от спеси. А ты всегда что-то ищешь… Тебя зовут, кажется, Том?
– Да, Том. Том Риддл, – кивнул мальчик.– Может, вы поможете мне, Елена? – он постарался просить мягко, но его голос звучал почти как приказ. – Вы что-то слышали о Риддлах?
– Никогда не слышала такой фамилии, – нахмурилась Серая Дама. – Ты левша? – она удивленно посмотрела на его серо-зеленый галстук.
Том вскинул брови.
– В этом есть что-то особенное?
– Не очень…. Но левша в колледже Салазара? – Женщина сначала нахмурилась и тотчас, меланхолически улыбнувшись, полетела прочь. Том помчался за ней по каменным плитам и через пару минут выбежал в базальтовый холл.
– Елена! – громко звал он. – Елена, подождите! – Призрак Райвенкло помчалась быстрее и пролетела через стену, оставив Тома одного в холле. Мальчик опустился на мраморные ступени и уставился на собственные ботинки.
*
Утром в Хэллоуин Том встал в шесть часов. Ночью ему, как и в первый день, приснилось зеркало с отвратительным лицом в виде змеиной морды. Том проснулся в холодном поту и дрожью в руках. Он чувствовал легкий озноб даже когда вышел в гостиную и сел читать учебник по расширенной травологии.
Через полчаса Том понял, что не может читать: сегодня был день рождения Лесли, и от него ускользал смысл слов. Взмахом палочки Том зажег двенадцать свечей: столько, сколько исполнилось бы ей. Перед глазами стоял набор позолоченных рождественских шишек. Почему Лесли с ее серебристым смехом должна была умереть, а такое бесполезное создание, как Билли, живет? Том вздрогнул, поразившись собственной мысли. Спотыкаясь от волнения, он пошел на завтрак.
Войдя в Большой зал, Том почувствовал сладковатый запах запеченной тыквы. В воздухе летало много летучих мышей. Тому показалось, что в отсвете факелов он видит большие красные глаза, но это была иллюзия игры огней. Взволнованный Дамблдор быстро шел по залу, беседуя с Галатеей Мэррифот. Сидящий за преподавательским столом профессор Герберт Бири хмурился и что-то бормотал директору Диппету. Том поскорее взял номер «Ежедневного пророка» и углубился в передовицу. Заместитель министра магии Эдуард Вэйн рассказывал, что после смерти президента Мустафы Кемаля в Турции усилились сторонники Гриндевальда. Впрочем, в турецких новостях не было ничего удивительного: иранские маги уже присягнули на верность темному волшебнику, да и в Британской Индии были заметны брожения.
– Замечтался, грязнокровка? – Том вздрогнул, увидев Нортона Мальсибера. – Я думал, наш Мистер Всезнайка опять что-то учит.
– Пошел нахрен, – Том досадливо отвернулся, подвинув чай.
– Ты выражаешься, как поганый магл, – хмыкнул Нортон. – Не удивительно, что ты вырос нелетающим ублюдком.
– Разве? А я вот сомневаюсь в твоей чистокровности, Мальси. – Риддл с ненавистью уставился на дорогие замшевые ботинки Нортона. Через мгновение раздался крик, и его враг растянулся на полу.
Сидевшие напротив Друэлла, Эмилия и Араминта рассмеялись. Том вздрогнул: зачитавшись, он не заметил, как девочки вышли на завтрак и стали весело болтать о том, с кем встречается Эрик Розье – старший брат Друэллы. Все трое были в новеньких темно-зеленых мантиях и с изумрудными заколками в волосах.
– Ты заплатишь за это, грязнокровка, – плаксиво простонал Мальсибер, потирая ушибленный локоть.
– Угу… непременно… – рассеянно пробормотал Том, доставая из портфеля свиток по травологии. Нортон сплюнул и, поднявшись, пошел прочь. – Паршивый ублюдок, – фыркнул Риддл ему вслед.
– Это надо было видеть со стороны, Том… – прыснула Друэлла. Араминта помахала маленькой белой ручкой. Эмилия снисходительно улыбнулась: она не любила Тома, но огонек в ее глазах показывал, что девочке понравилось падение Нортона.
Том рассеянно взглянул на волшебный потолок, изображавший обложной ливень. Его напугал дурацкий сон, затем разозлил Нортон. Ему показалось, что это ещё не худшее, что может случиться за сегодняшний день.
Предчувствия не обманули Тома. На уроке травологии профессор Бири увлеченно рассказывал о четырех способах использования шишкороста. Райвенкловки Джулия Кэмпбелл, Миранда Литтлтон и Салли Купер слушали его лекцию вполуха и о чем-то постоянно перешептывались. Том подозревал, что причиной их бесконечных разговоров были движущиеся картинки Миранды, которая красиво рисовала. Нортон Мальсибер под шепот Крэбба и Гринграсс исподтишка бросался в них рыбьими глазами. Девочки шипели, но не предпринимали ничего.
Все изменилось, когда Том посмотрел на ластик Миранды. У нее была красивая резинка в фиолетовом футляре с рисунком розы. Том фыркнул, представив, как она ударит Крэбба в лоб. В ту же секунду ластик взлетел и стукнул Энтони по лицу. Класс грохнул от смеха. Возмущенный профессор Бири снял с Райвенкло пятнадцать баллов, чем вызвал восторженный гул слизеринцев.
– Говорят, профессор Бири мечтает организовать в Хогвартсе магический театр, – с восторгом прошептала Араминта при выходе из класса.
– Тебе, Бэрк, не дает покоя слава великой актрисы? – хмыкнул Лестрейндж. – Мамочка умрет, увидев тебя в длинном платье и белых перчатках.
Слизеринцы засмеялись. Раскрасневшаяся Араминта с ненавистью посмотрела на Рэндальфа. Том фыркнул: актриса казалась ему кем-то вроде дорогой шлюхи. Мутные потоки воды закрывали высокое окно, за которым едва угадывались силуэты Запретного леса. Постояв немного у окна, Том пошел на следующий урок.
На уроке заклинаний профессор Раджан объявил, что они приступают к изучению левитации. Направив палочку на мышь Сьюзан Пак, он к восторгу учеников заставил ее полетать. Том тренировался в левитации весь вечер и не сомневался в успехе. К досаде Тома его напарником оказался Энтони Крэбб. Сначала он тупо смотрел на гусиное перо, затем стал усиленно махать палочкой.
– Ты неправильно произносишь, – Том посмотрел на Крэбба с нескрываемым презрением. – Wingardium Leviosa! – он уверенно взмахнул палочкой, и длинное перо, оторвавшись от парты, полетело по классу. Рэндальф, Друэлла и Араминта зааплодировали. Испуганные хаффлпафцы, кроме недовольно фыркнувшего Филиппа Диггори, смотрели на Тома, как на загадочное существо.
– О, великолепно! – воскликнул Саид Раджан. – Посмотрите: мистеру Риддлу это удалось. – Том улыбнулся, но тут же осекся: профессор Раджан внимательно посмотрел на его левую руку.
Мальсибер, однако, не стал репетировать заклинания и до конца урока отпускал Крэббу и Гринграсс колкости в адрес Риддла. Том вышел из класса впереди всех и поспешил на обед. На дом задали не так уж много, так что вечером он наконец был свободен.
– Должен признать, у тебя неплохо получилось, грязнокровка, – хмыкнул Мальсибер, когда ученики вышли в коридор.
– Безумно счастлив получить похвалу от такой серой бездарности, как ты, – парировал Том. Проходившие по коридору хаффлапаффцы – белобрысый мальчик в очках с толстыми стёклами Эндрю Тройтон и темноволосая девочка Лайза Карвей – с опаской посмотрели на них.
– Знаешь, Томми, – вздохнул Нортон, – даже если ты выучишь все заклинания, все равно ты грязнокровка. Земля не перевернется.
– И грязнокровка останется грязнокровкой, – засмеялась Эмилия, поправляя на ходу длинные пшеничные волосы.
– Минус пять баллов со Слизерина, мисс Гринграсс, – заметил подошедший Дамблдор. – Я не потерплю это мерзкое слово. – Том улыбнулся, но профессор окинул его пристальным взглядом – точь-в-точь как мистер Олливандер, когда узнал, что Риддл левша. Нахмурившись, Том отошел к стрельчатому окну и посмотрел на бесконечную пелену туч.
*
Поздним вечером Том сидел в кресле и теребил бахрому накидки. Иногда, отвлекаясь от книги, он рассеянно смотрел на весело горящее пламя в камине: даже оно не могло согреть сырую зябкость подземелий. Его отвлек странный гул. Слева у стены стояла группа учеников. Из обрывков разговора, Том понял, что учителя впервые за два месяца вывесили рейтинги. Задыхаясь от волнения, он помчался к стене, возле которой стояли десять песочных часов с изумрудами. На каждом из приборов было выгравировано имя ученика.
– Шестьдесят пять… Невероятно… – раздался сдавленный голос Араминты.
– Шестьдесят пять? – Эмилия вскрикнула, и, забыв о манерах, стала пробираться к часам.
Том что-то пробормотал. Какой-то ученик набрал шестьдесят пять баллов? На фоне одиннадцати, пятнадцать, двадцати баллов это казалось невероятным. Но в первых часах изумруды замерли на делении 65. С минуту Том смотрел на них и только затем прочитал: «Риддл Том Марволо. 65 баллов».
Огромная гостиная поплыла перед глазами. Друэлла, Марта и Рэндальф что-то кричали. Многие, включая второкурсников, рассматривали Тома так, словно он был одет в диковинную одежду. Лукреция кусала тонкие губы. Риддл бросил на нее победный взгляд, но тут же встретился с ненавидящими глазами Нортона.
Хотя Том вошел в спальню последним, его соседи еще не спали. Мальсибер и Крэбб стояли возле столика. Пологи Рэндальфа и Альфарда были открыты. Том понял, что враги решились устроить представление. Однако он знал разоружающее и блокирующее заклинания, и не сомневался, что отразит атаку обоих. Присев на кровать, он надел серо-зеленую пижаму и достал газету.
– Штудируем периодическую прессу, грязнокровка? – ухмыльнулся Крэбб.
– Ты делаешь поразительные интеллектуальные успехи, Энтони, – заметил Том шелковым голосом. – Выучил фразу со слов Мальси или Гринни?
– Не смей называть меня Мальси! – с ненавистью воскликнул Нортон.
– Ты же зовешь меня Томми, так почему мне нельзя? – Том старался говорить, как можно более равнодушно, хотя нервы были напряжены до предела.
– Ты – грязнокровка, – сплюнул Нортон, видимо, не найдя других аргументов. – Знаешь, как чистокровные маги прогоняют таких, как ты? – Том с интересом посмотрел на него. – Serpensortia, – воскликнул Мальсибер.
Раздался звук, похожий на выстрел. Из палочки Нортона вылетела длинная черная змея и, шлепнувшись на пол, с угрожающим шипением поползла по полу. Том улыбнулся.
– Привет, – спокойно сказал он.
Толстая змея послушно свилась в кольцо, точно пустой садовый шланг, и уставилась неподвижным взглядом на Тома.
– Повелитель? – прошипела она.
– Спокойно, друг, – Том встал с кровати и улыбнулся, глядя на потрясенные лица соседей. Протянув руку, он погладил гадюку по головке. – Неплохо бы пугнуть этого гаденыша, – Том указал на Мальсибера.
Змея покорно развернулась и поползла к Нортону. Раздался визг. Мальсибер забился с ногами в угол кровати и судорожно обнял колени. Гадюка тянула головку к его постели.
– Боишься моих черных друзей, Нортон? – усмехнулся Том, подойдя к его кровати. В зеленоватой полумгле его длинная фигура была похожа на призрака. – Только посмей обозвать меня еще раз грязнокровкой!
– Уж-ж-ж-алить его, Повелитель? – послышалось низкое шипение.
– Не стоит, – прошипел Том. – Ползи лучше в подземелья, друг.
Черные кольца покорно поползли к двери. Мальсибер продолжал что-то лепетать. Том презрительно усмехнулся и, развернувшись, пошел к выходу. Потрясенные Лестрейндж, Блэк и Крэбб расступались, словно по спальне шел прокаженный.
Том не заметил, как вышел в пустую гостиную. В голове мутилось. Том понял, что не сможет вернуться в спальню. Оглянувшись, он залез с ногами в большое кресло у камина и поплотнее укутался толстым зеленым пледом.
========== Глава 11. Последний враг ==========
Том вздрогнул и пощупал мягкую кожаную ручку. Ноги затекли, а шею саднила легкая боль. Каминные часы показывали половину пятого: он проспал в кресле почти всю ночь. Том вспомнил прошлый вечер и почувствовал, что его нервы натянулись до предела.
