Текст книги "Тёмный лорд (СИ)"
Автор книги: Korell
сообщить о нарушении
Текущая страница: 34 (всего у книги 44 страниц)
*
Миссис Сполдинг оказалась права: Гитлер недолго продержался без своего Мастера. Второго мая совы принесли известия о взятии русскими Берлина. Через неделю после закулисных интриг в Потсдаме подписали капитуляцию Рейха. Колдографии солдат, качавших друг друга, были настолько радостными, что вернули в хогвартские коридоры улыбки. Вечером девятого мая директор Диппет распорядился дать салют из наколдованных магловских пушек. Школьники как завороженные смотрели на прозрачное вечернее небо, озарявшееся огненными цветами.
Некоторое время Том пребывал в прострации, опасаясь дневника. Постепенно его страхи отошли перед общим весельем. В конце концов он точно не мог сказать, действительно ли шутил с дневником о поджоге или все это привиделось ему во сне. Абраксас Малфой и младший Мальсибер под смех слизеринок и райвенкловок наперебой рассказывали о том, как здоровенный Хагрид ползал на четвереньках, отчищая полы в Запретной секции. Слушая их рассказы, Том невольно проникался подобием веселья.
Писком моды стали плащ-палатки. Старшеклассники увеличивали зимние плащи до огромных размеров – настолько, что они при ходьбе волочилась по земле. Иные лихо носили длинные плащи на руке, свернув их в небрежные рулоны. Надобности в них из-за теплой погоды не было никакой. Однако эти огромные плащи так напоминали о фронтовых пролесках, что девочки таяли при одном их виде.
Выпускные экзамены прошли без происшествий. Комиссия из министерства не сообщила результаты, а забрала работы для проверки. Том, впрочем, не сомневался в своих результатах. Некоторые его открытия по защите и зельям были включены в школьную программу; на трансфигурации, заклинаниях и травологии, он снова продемонстрировал свое превосходство. После ответа Тома о систематизации гербариев доктор Виктор Бергер расспрашивал о его намерении поступить в аспирантуру.
Последний день семестра пришелся на двадцать шестое июня. После завтрака семиклассники остались в зале на получение дипломов. Гриффиндорцы раздувались от гордости – и немудрено, они выиграли Кубок Школы, о чём мечтали последние восемь лет. Зал, одетый в золото и пурпур, был великолепен. На доске почета появился список лучших студентов – как всегда, возглавлял его Том Риддл. Скучая за слизеринским столом, Том ожидал, когда Дамблдор, перебирающий всех по алфавиту, доберется и до его фамилии.
– Энслер, Астлей, Байрли…
От монотонного голоса Дамблдора у Тома возникли ассоциации с процедурой распределения. Когда из-за стола Хаффлпаффа поднялся Филипп Диггори, он вытащил из сумки пергамент и начал демонстративно делать пометки. Счастливая Араминта крутила диплом и улыбалась, несмотря на три «удовлетворительно». Другие ученики продолжали выходить к преподавательскому столу, получать аттестаты и возвращаться обратно: кто с ликованием, а кто – совершенно убитый. Нортон Мальсибер, казалось, был готов разреветься, в то время как Энтони Крэбб улыбался до ушей. Энтони наконец-то вырос, избавившись от придававшей ему детский вид пухлости, и чувствовал себя более уверенно.
– Крашевская Веста! – провозгласил Дамблдор, пытаясь изо всех сил преодолеть гул.
Счастливая полячка вышла к столу и, сделав книксен, пошла к столу Райвенкло. Следом белокурая гриффиндорка Мона МакКейб взяла диплом и почти побежала вниз с подмостков. За ней последовал тучный хаффлпаффец Эндрю Моррис.
Том начал прислушиваться, когда до него донеслось «Пруэтт Игнотус». Дамблдор, сияя, вручил диплом своему ученику. Тот, критически осмотрев пергамент, вернулся к столу Гриффиндора – видимо, он был недоволен некоторыми оценками. Том засунул перо в сумку, свернутый пергамент – в карман и приготовился подняться. Дамблдор кашлянул, опустил глаза к списку учащихся и неожиданно обратился с вопросом к другим учителям. Диппет кивнул.
– Риддл Том! – провозгласил, наконец, заместитель директора. – Объявляю также, что мистер Риддл получает наивысший балл за последние три столетия!
– Этот факт, безусловно, будет отмечен на соответствующей доске! – важно сказал Диппет.
Бурные аплодисменты закрыли зал. Хлопали все, кроме гриффиндорцев. Сильнее всех хлопали Друэлла и Араминта, в глазах которой стояло восхищение. Том, однако, чувствовал в этом веселье странную напряженность. Диппет и Бири в самом деле вопросительно смотрели на Дамблдора, словно желая о чем-то спросить, и тот отвечал им еле слышным движением век. Наконец, аплодисменты стихли, и профессор трансфигурации наклонился к ученику.
– После окончания церемонии зайдете ко мне, Том, – сказал Дамблдор.
– Хорошо, сэр, – Риддл кивнул и, нахмурившись, вернулся к столу. Друэлла и Рэндальф что-то говорили ему, но Том с трудом улавливал смысл слов. Некоторое время он пытался прочесть по губам, что говорят преподаватели, но у него это не сильно получалось. Было только заметно, что Диппет вместе с профессором Мэррифот бросали на Риддла взгляды и о чем-то шептались.
Наконец, церемония была окончена. Не обращая внимания на друзей, парень с волнением вышел в коридор. Девочки обнимали друг друга, показывая дипломы, но Тому было все равно. Миновав лестничные пролеты, он поскорее постучал в кабинет заместителя директора.
– Входите, Том, – Дамблдор словно ждал его, поставив на столик чайник и чашки. Риддл почувствовал, что стол слегка подвинулся, когда Дамблдор сел напротив него.
– Возможно, вы удивлены, что я вызвал Вас после вручения дипломов, – наконец нарушил молчание профессор трансфигурации.
Том осознавал, что его собственные движения стали ещё более суетливыми.
– Признаться, нет, сэр, – он старался, чтобы его голос звучал как можно более безразлично. – За годы учебы я уже перестал чему-либо удивляться.
«Особенно если это связано с вами, профессор», – прошептал в голове ехидный голос.
– Что же, не буду лукавить…. Ваши результаты экзаменов ошеломили и меня. Шестьсот баллов в восемнадцать лет… Это неслыханно! – из уст Дамблдора это прозвучало почти сердито.
У Тома перехватило дыхание.
– О… – от потрясения он не мог сказать ничего больше.
– Именно так! – подытожил Дамблдор. – И вместе с тем… Если я правильно понимаю, вы подавали прошение директору Диппету на преподавание защиты от темных искусств?
– Да, сэр, – ответил Том, хотя при этих словах все сжалось у него внутри: заместитель директора как раз вертел в руках его пергамент. – Если я сделал что-то неправильно…
– Нет, прошение оформлено верно, – нахмурился Дамблдор. – Но, думаю, вы понимаете, Том, что директор Диппет решил вам отказать.
Риддл бросил на преподавателя трансфигурации осоловелый взгляд. Возможно, все происходящее было недоразумением? Белый чайник из китайского фарфора казался начищенным до блеска, и Том, уставился на него неподвижным взглядом.
– Однако профессор Меррифот не далее как позавчера говорила мне, что директор Диппет положительно решил вопрос о моем назначении, – наконец выдавил он из себя.
– Совершенно верно, – Дамблдор еще раз посмотрел на пергамент. Сейчас Том видел перед собой выведенные замысловатым почерком слова «Том Марволо Риддл». – Позавчера директор Диппет был готов подписать ваше назначение в штат Хогвартса. Однако, – рука профессора трансфигурации уверенно поправила пергамент, – сегодня утром свое решение он отменил.
Том посмотрел в окно. Из кабинета профессора трансфигурации открывался вид на школьный дворик, по которому, как обычно, спешили ученики. Некоторые его одноклассники сидели возле камней у озера. Счастливый Игнотус Пруэтт о чем-то рассказывал Малькольму Вэйну, забавно растрепав рыжие волосы. «Наверное, рассказывает, как имеет Лу», – усмехнулся в голове надменный голос.
– К вашему несчастью, Том, пять лет назад заместителем директора стал я, – Дамблдор продолжал смотреть на ученика изучающим взглядом. – Если бы заместителем директора была Галатея Мэррифот, вы без сомнения стали бы преподавателем. Однако, – поднял палец профессор трансфигурации, – коль скоро заместитель директора – я, то… Вы не можете стать преподавателем.
Риддл не отвечал, по-прежнему рассматривая чайник. Вжав тонкие пальцы в ладонь, он, казалось, готов был побороть в себе неодолимое желание выхватить палочку и наложить на Дамблдора заклинание помощнее. Парень с трудом глотал ком у горла, стараясь сдержать себя в руках. Профессор трансфигурации молча наблюдал за учеником.
– Не удивительно, – сэр, – Том наконец нашел нужную фразу и попытался вложить в нее весь яд. – Если бы я был гриффиндорцем, то полагаю, директор Диппет подписал бы мое назначение неделю назад?
– Вы ошибаетесь, Том, и я уже говорил вам об этом в первом классе. Мне жаль, что вы так мало изменились с тех пор, – сказал профессор с досадой. – Причина – ваши нездоровые увлечения темной магией.
Внутри у Тома всё оборвалось. На уроках Защиты от тёмных искусств он старался быть предусмотрительным, старался проверять те кусочки информации, которые извлекал из темных книг. Но, похоже, он допустил несколько ошибок. Да, судя по взгляду Дамблдора, – так оно и было.
– Думаю, Вы не станете отрицать, что исследовали темные рукописи в Запретной секции, – продолжал Дамблдор.
– Только в рамках поручения профессора Мэррифот, – пожал плечами Риддл. Сейчас он едва не кривился от омерзения, вспоминая сидящего Дамблдора на поляне.
– Верно, – подтвердил заместитель директора. – Так вот, я обследовал остатки Запретной секции после нынешнего пожара, и обнаружил удивительные вещи. – С этими словами он открыл столик. – Огарок свечи, обуглившееся блюдце и вот это… – указал он на обгоревшую книгу.
– Что это? – попытался изобразить Том изумление.
– Книга по Красной магии, – охотно ответил Дамбдлор. – Кто-то достал ее перед пожаром. И я хотел бы узнать, кто именно сделал это, Том.
– В школе полно учеников, сэр, – возразил парень, прекрасно понимая, насколько неубедительно звучат его слова.
– Но мало кто из них владеет Красной магией, – кивнул профессор трансфигурации. – Года полтора назад я поймал вас на совершении ритуала темной магии. Если мне не изменяет память, он вызвал тогда пожар в Слизеринской гостиной.
Лицо Тома из пунцового вмиг стало бледным. Неужели тот проклятый пожар оказал ему медвежью услугу?
– Я жду объяснений, Том, – Дамблдор, однако, продолжал смотреть на него холодным взглядом.
– Что же… Не стану скрывать, что я читал книги по темным искусствам, – спокойно сказал Том. – Вы прекрасно знаете, сэр, что я изучаю все разделы магии заранее. Вот и темная магия… Мне, признаюсь, были интересны кое-какие моменты. Однако я уверен, что если бы это сделали ваши дражайшие гриффиндорцы, – голос Тома дрогнул, – вы бы не сказали им и слова.
– Том, поймите, – грустно вздохнул Дамблдор, – я ничего не имею против вашего колледжа. Кроме того, у гриффиндорцев нет увлечений Темной магией, в то время как вы, судя по ответам на экзамене, овладели ей в совершенстве.
– Я веду некоторые занятия за профессора Мэррифот, – напомнил Том.
– Мне это известно, – Дамблдор продолжал смотреть на него с холодной яростью. – Однако для курса профессора Мэррифот не требуется таких познаний в темной магии, какие есть у вас.
Только сейчас Том понял, что Дамблдор смотрел на него так, как, наверное, смотрел на тёмных магов. Парень не мог выдержать этот яростный взгляд; он обвел комнату сине-зелеными глазами и уставился в окно.
– Я просмотрел некоторые ваши ответы и могу сказать, что не у всякого семикурсника хватило бы знаний, более того, – не каждый темный волшебник знает ответы на некоторые из них. А Вы всё сделали совершенно верно. Например, совершенно точно описали компоненты, необходимых для совершения пыточного проклятия: сильное негативное чувство, усиленное желанием причинения боли объекту проклятья.
Паника, охватившая Тома, продолжила охватывать его тело. Он почувствовал, что ленч встал у него поперек горла, а в голове не осталось ни единой мысли…
– Или, например, ваш ответ на вопрос, что высшей формой темных искусств служит достижение титула Мастера Смерти, – продолжал Дамблдор. – Некоторые из ваших знаний, подозреваю, вы почерпнули даже не в Запретной секции, а в Лютном переулке. А это, Том, уже аморальный поступок, наказуемый министерством.
Том равнодушно смотрел на кожаную ручку портфеля. Сейчас ему почему-то вспоминалась первая школьная осень, когда он любил бродить по башням в поисках Серой Дамы, чтобы послушать ее красивые грустные истории. Школьный двор был аккуратно прибран и, казалось, готовился к первому снегу. Точнее, ко второму. Зима в тот год выдалась ранней, и снежные хлопья запорошили Хогвартс сразу после Хэллоуину. Том вспомнил, что утром того дня Серая Дама рассказала ему о легенде про Темного Мастера…
– Слизерин изучал Тёмную магию, однако не был темным магом! – наконец, нашелся Том. Сердце стучало в груди, словно пытаясь вырваться на свободу.
– Однако ваш предок… Да, Том, будем называть вещи своими именами, – холодно кивнул Дамблдор, – сошел с ума, как и большинство темных магов. Если история Слизерина и Ницше вас ничему не научила, то мне очень жаль. Все темные волшебники начинали с того, что «просто хотели узнать»…
– Поверьте, сэр… – пробормотал Риддл. – Я изучал темные искусства исключительно в рамках требования профессора Мэррифот.
– Учитывая это, – предупредительно поднял руку профессор трансфигурации, – я не могу пока дать вам место преподавателя. Директор Диппет говорит, что он возьмет вас, если в течение нескольких лет вы докажете, что не интересуетесь Темной магией.
Том не проронил ни слова. Он попытался подавить слезы, но, кажется, не смог: глаза сверкнули влажным блеском. Этот кабинет он ненавидел со дня смерти Миранды и сейчас чувствовал неодолимое желание наслать на него адский огонь. Профессор Дамблдор сжал его плечо, – Том понял, что это был скорее предупреждающий жест, нежели успокаивающий.
– Падение Гриндевальда не означает, что темная магия исчезла из нашего мира, Том, – спокойно сказал профессор. – Мне бы очень не хотелось, чтобы вы шли по этому пути. Подумайте о своем будущем на досуге. Вы необыкновенно талантливы, и мне будет жаль, если вы растратите его на темные силы. Ступайте, – показал он рукой на дверь.
========== Глава 45. Carpe Diem ==========
Оставшуюся неделю Риддл провел в нарастающей ярости. Первый день он ходил по школе, словно пришибленный. Затем, глядя на сидящих за фиолетовым столом учителей, он чувствовал непреодолимое желание наложить на каждого из них как минимум по три пыточных проклятия. На Диппета – за то, что тот оказался гнусным предателем. На Мэррифот – за то, что не сумела отстоять его кандидатуру. На Слагхорна – за то, что тот не сказал ни слова в его защиту. На Бири – за то, что тот смеет веселиться, когда Лорду Волдеморту плохо. На Дамблдора… Впрочем, нет. Том не хотел себе признаться, что в глубине души скорее боится профессора трансфигурации, чем ненавидит его.
Временами ненависть Тома доходила до исступления. В такие минуты хотелось сжечь кабинет Диппета вместе с ним и Дамблдором. Том с наслаждением представлял, как они будут визжать, сгорая заживо. Иногда ему хотелось поджечь все министерство, чтобы посмотреть, как оно будет плавиться в адском огне. Лучше всего, если бы в этот момент там оказалось много маглорожденных. Сейчас Том как никогда мечтал увидеть их мучения. Мучения за то, что они смеют занимать теплые места в министерстве, в то время как ему, потомку Слизерина, было отказано в праве всего лишь преподавать в Хогвартсе. На каждого маглорожденного ученика он мысленно накладывал «Круцио» или «Аваду Кедавру».
В груди стояло чувство прощальной горечи, и Том после обеда приходил посидеть на валунах у озера. Глядя на прозрачную воду, он чувствовал, что не хочет общаться ни с кем из одноклассников. Слишком счастливыми они выглядели, обсуждая будущее. Впрочем, у него самого годы, проведенные в Хогвартсе, оставили светлые воспоминания. Что ждет его теперь? Устроиться в министерство простым клерком? Носить бумаги за каким-нибудь отцом Пруэтта или Диггори? Выслушивать, как мальчишка, их окрики за опоздание на десять минут? Это должен будет терпеть от серых ничтожеств он, Лорд Волдеморт, обретший бессмертие в семнадцать лет…
Усмехнувшись, Том грустно посмотрел на идущих мимо пруда Ориона с Натали. На прогулку Адамс, как заправская кокетка, надела вуалетку, которую изящно трепали порывы ветра.
«Блэк докатился до мечтаний о маглокровке», – усмехнулся в голове надменный голос.
«Остается снова выпустить Гейнора», – ответил себе Том, теребя сорванный цветок ромашки. Даже теперь он не мог избавиться от детской привычки что-то теребить в руках.
«И что он решит?» – усмехнулся тот же голос.
Том вздрогнул. Только сейчас он понял, что вся история с Тайной Комнатой была сущим детством. Василиск мог пугать школу, обращая грязнокровок в камень. Но мог ли он изгнать маглокровок и других недостойных, опираясь на василиска? Несколько «авад» учителей – и вопрос будет решен. Том с ненавистью сжал кулак. Если бы его предок хотел покончить с грязнокровками, ему нужен был не василиск, а темные искусства.
Синева неба, очищаясь от облаков, стала ярче. Посмотрев на блестящую лазурь, Том улыбнулся. Все становилось понятно. Ему следовало найти работу, позволяющую в совершенстве овладеть Темной магией. Тогда он сможет низвергнуть существующее магическое правительство, покрывающее маглорожденных, и по настоящему исполнить заветы своего предка Салазара Слизерина. Осталось за малым – найти последователей…
Том оторвал колосок и бросил его в соседнюю ямку с прелыми листьями. У него был клуб «Вальпургиевых рыцарей», хотя это не то. Что такое несколько человек, когда ему нужны сотни и даже тысячи? Задумчиво посмотрев на силуэты серых хогвартских башен, Том поправил складки и повесил пиджак на кривой еловый сук: несмотря на холодный ветер, летнее солнце вступало в свои права.
*
Большинство учеников готовились разъехаться по домам, а выпускники – к прощальному балу. Пару дней после экзаменов семиклассников мучили съемками: колдографии делали по колледжам, потом группами и поодиночке. Снимки должны были пойти в выпускной альбом Хогвартса. Девушки буквально бредили им, обсуждая прощальные подписи друг другу.
В последний день Том, пользуясь статусом префекта, осматривал руины Запретной секции. Большинство папирусов безвозвратно сгорели, и восстановить их не было никакой возможности. «Тайны наитемнейшей магии» огонь, как ни странно, пощадил, хотя профессор Дамблдор забрал книгу к себе в кабинет. Зато Хагрид постарался на славу, уничтожив остатки золы на полу. «Такого дуболома можно было бы припрячь и посильнее», – с раздражением подумал Риддл, рассматривая видневшуюся на полках гарь.
На втором этаже тем временем произошел потоп. Второкурсники-гриффиндорцы устроили волшебный дартс: расстрел дротиками Плаксы Миртл. В течение почти часа светловолосый Карен Джойри, нагловатый увалень Артур МакАкртур и худенький Ричард Эйвис обстреливали призрак под восторженные крики одноклассниц. Невозмутимый Реджинальд Уоллес как судья назначал победителям баллы за попадание в голову или живот призрака. Крики были столь веселыми, что даже проходившая мимо Ариэлла Монтегю – младшая сестра Элеоноры – предложила на следующий год устроить в туалете кегельбан, используя вопящую Плаксу в качестве мишени. Предложение слизеринки, несмотря на межфакультетскую вражду, было принято с восторгом. Веселье прервал подоспевший профессор Бири. Снять баллы с Гриффиндора было теперь невозможно, и он просто разогнал веселящуюся компанию. Однако обиженная Плакса, открыв несколько кранов, устроила в коридоре наводнение.
– Плаксу надо искупать в дерьме! – сообщил МакАртур, пока гриффиндорцы гуськом шли в сторону Малого холла.
– Но… Каким образом? – недоуменно пролепетала худощавая Стейси Байз.
– Можно поднять из соседней трубы массу дерьма и обрушить ее на Плаксу, – продолжал МакАртур под восторженный гул.
Том проводил гурьбу грифффиндорцев легкой улыбкой. Затем посмотрел, как завхоз Прингл, ссутулившись, убирает тряпкой лужу и посылает порцию проклятий в адрес Миртл. Солнечные лучи едва проникали в легкое окошко. Том заметил, что у подоконника одиноко стоит Друэлла Розье и разглядывает школьный дворик.
– Наслаждаешься последними школьными днями? – чуть насмешливо бросил он, подойдя к подруге.
– Можно сказать и так, – с улыбкой ответила Друэлла. Том прищурился. С Розье ему всегда было легко болтать обо всем на свете.
– О чем задумалась? – спросил Риддл, присаживаясь рядом на подоконник. На мгновение в голове мелькнула мысль, что выпускникам уже должно быть стыдно сидеть на подоконниках. Но что поделаешь, если очень хочется?
– О твоих друзьях Блэках. Представляешь, – вздохнула Друэлла, – Орион мне на днях со смехом рассказал жуткую историю. Лу в десять лет впервые попросила позволить ей отрубить голову эльфу.
– Прямо так? – поднял брови Том. – Вэл говорила, что она их любила лупить.
– Бабка вроде хотела обезглавить старую эльфийку, – прищурилась девушка на игру солнечных лучей в воде. – Ну, а Лу к ней: хочу сама! Бабушка не мать, – постукала Друэлла костяшками пальцев по дереву, – она Лу любила.
– То есть, позволила Лу это сделать? – скривился Том.
– Кто его знает, – в зеленых глазах Друэллы мелькнул насмешливый лучик. – Лу потом ходила важная, словно шоколад съела. Может, и позволила. Но не это главное, Том, – вздохнула девушка. – Орион хохотал, словно это забавный фельетон. Говорил, что издевался над Лу: мол, как бы твое розовое платье не закапала кровушка.
– А Лу? – Том едва сдерживал смех, представляя, как маленький Орион дразнит важно идущую на каблуках Лукрецию. Сейчас ему казалось невероятным, насколько сильно он когда-то ненавидел ее образ.
– Говорила: смотри, мол, как бы я твою башку не прибила на дверь. Знаешь, мне кажется, что Орион не просто так смотрел на Лу. У Блэков, – поморщилась от омерзения Розье, – это не так ужасно: они все на кузинах женаты.
Том посмотрел на важно летящую фигуру Почти Безголового Ника. Ему вспомнилась та ненависть, с какой говорил Орион о Пруэтте. Он ненавидел гриффиндорца настолько, что решил заживо сжечь. Прежде Том списывал это на безумную ненависть Блэков к гриффиндорцам. Но, глядя на лужу возле туалета, он начинал понимать, что все не так просто.
– Я поинтересовалась у Сайнуса, – продолжала Друэлла, подвигав тонкой шеей, словно ей был немного мал воротник форменного платья. – Он сказал, что у Ориона с Лу были странные отношения. В детстве жили, как кошка с собакой, но Ори обожал подсматривать за порками Лу. Мать однажды поймала его за этим и велела Лу отходить его розгой.
– Ну, а Лу – рада стараться, – Том уже не сдерживал усмешки. Впервые после беседы с Дамблдором он позволил себе развеселиться.
– Сайнус говорил, что Лукреция на следующий день устроила целый спектакль. Орион должен был в ожидании сестрички стоять на коленях у ведра, в котором мокли длинные розги, а потом Лу с наслаждением всыпала братику тридцать горячих, – брезгливо поморщилась Друэлла.
– У тебя очередной приступ блэкофобии, – усмехнулся Риддл. – Интересно, чем сегодня они изволили не угодить мисс Розье?
Вместо ответа девушка расстегнула сумку. Том с интересом смотрел, как мелькали ее длинные пальчики. Ее руки напомнили ему руки Эмилии, разве что у той была бледнее кожа и острее ногти. Покопавшись с минуту, Друэлла, наконец, протянула приятелю тонкий вскрытый конверт из белого пергамента. Когда Том взял его в руки, Друэлла кивнула. В конверте оказалось письмо, и парень, прищурившись, поднес его к глазам:
Дорогая мисс Розье!
Мы рады сообщить, что Вы будете обручены с мистером Сайнусом Блэком. Соответствующая договоренность была, как Вам известно, достигнута 3 ноября 1932 года. Леди Ирма Блэк имела честь подтвердить согласие на брак 21 июня с. г. Официальная процедура помолвки состоится через полгода.
С глубоким уважением,
Ариэлла-Электра Розье
– От мачехи, – Друэлла старалась говорить равнодушно, хотя ее голос предательски дрогнул.
– Ты не хочешь поговорить с Рэем? – осторожно спросил Том.
– Смысл? – Тонкие губы девушки дернулись в легкой усмешке. – Рэй женится на Элле – это ясно, как божий день.
– Ты веришь, что он влюблен в эту малышку? – поднял брови Риддл.
– Влюбится, – спокойно сказала Розье. – Наш закон: влюбляться в того, в кого положено.
Зеленые глаза Друэллы блестели, словно в них застыли невыплаканные слезинки. Кто-то со стороны, возможно, счел бы, что девушка вот-вот расплачется. Но так мог подумать только человек, не знающий Розье. Серо-голубое небо становилось все более хмурым, предвещая сильный дождь.
– Разве можно влюбиться в кого-то силой? – спросил, наконец, Том. – Нельзя же в самом деле сказать себе, что с понедельника Элла будет для меня самой лучшей девушкой на свете.
– Еще как можно! – Том дернулся, изумленный простым и жестким тоном Друэллы. – Вы идеалист, мистер Гонт, – ее губы растянулись в насмешке. – Именно вот так Рэй себе и скажет – точнее, уже сказал.
– Что малышка Нотт – лучшая девушка на свете? – изумился Риддл.
– Почему нет? – Друэлла, казалось, весело наступила на него, словно они оба были первоклассниками и разыгрывали шахматную партию. – Из знатного рода, богата, хорошо воспитана, синеглазая кукла…
– Но ведь ты же не сможешь сказать себе, что Сайнус – лучший мужчина на свете, а Блэки – лучшая семья?
– Обязательно скажу. В свое время, – тихо добавила Друэлла. – Между прочим, если я выйду за Сайнуса, Лив станет свободной, – лукаво улыбнулась она Тому. Впрочем, в ее лукавстве чувствовалась какая-то жалость, словно Розье не бравировала успехами, а только пыталась подбодрить саму себя.
– Я счастлив, – холодно ответил Том.
Со стороны Запретного леса в замок возвращались несколько гриффиндорцев. Недавно прошедший дождь оставил лужицы на гравии, и они, огибая их, весело шли к школе. Только сейчас, глядя на бегущих ребятишек, Том ощутил каждой клеточкой тела, что его школьная жизнь окончена. Эти дети будут радоваться и прыгать, убегать в «Сладкое королевство» и дразнить Хагрида, драться на дуэлях и быть может даже лазить в Запретную секцию… А он? Что в самом деле будет делать он, Том Риддл, нищий мальчишка?
«Лорд Волдеморт – Единственный и Подлинный Наследник Салазара Слизерина», – расхохотался в голове надменный голос.
«Ну и что из того? – устало ответил себе Том. – С послезавтрашнего дня – обычный безработный».
«Ты разве забыл? – коварно напомнил тот же голос. – Слизерин был даже не человеком, а сверхъсуществом, вроде олимпийских божеств. Разве у Лорда Волдеморта нет его могущества?» – хихикнул тот же голос.
На миг Тому показалось, будто он находится в каменном коридоре. Факела мерно чадили, и он, не желая того, сделал шаг по лестнице с побитыми каменными ступеньками. На душе холодело, но Том упрямо шел вперед. Каменная лестница убегала все ниже, и Том, глядя на грубо отесанные камни, почувствовал холод страха.
– Том? – Он дернулся, почувствовав мягкое прикосновение. – Все хорошо?
Друэлла смотрела, словно из тумана. Что-то мелькнуло в ее глазах: уж не забота ли? Том рассеянно посмотрел в окно на раскисший гравий.
– Нет, что ты… Я так, вспоминаю… – губы Тома чуть шелохнулись, изобразив подобие улыбки. – Помнишь, когда мы в первый раз приплыли в Хогвартс, нас встретила внизу старушка Мэррифот?
– Ты стал сентиментален, – съязвила Друэлла, проведя ногтем по подоконнику. – Хотя я тоже вспоминаю, какой тогда лил дождь.
Том кивнул. Его до сих пор удивляло, насколько голос Друэллы мог меняться, оставаясь одновременно спокойным. Розье умела, не повышая голос ни на йоту, выражать как едкую насмешку, так и сострадание.
– Ливень был знатным, но я вспоминаю не дождь, а слова профессора Мэррифот, – Том нетерпеливо потеребил край мантии. – Помнишь, она сказала, что в Хогвартсе четыре колледжа? Я тогда подумал: почему в любом списке Гриффиндор всегда первый, а Слизерин – последний?
– Скажите, какой патриотизм, – рассмеялась Розье. – Хотя, знаешь, я о чем-то таком подумала на первом матче по квиддичу. Ты сидел, мечтая поскорее сбежать. А меня коробило, как три колледжа махали рыжими флагами, словно они все – облезлые кошки.
– Ничего не поделаешь – война, – вздохнул Том. – Если… весь Слизерин будет как один военный лагерь, думаю, мы могли бы добиться куда большего!
С минуту он пристально смотрел на Друэллу, которая, казалось, пыталась понять слова приятеля. Как обычно, Риддл не мешал ей думать, словно ожидая поддержки или критики.
– Ты, верно, забыл историю, – мягко сказала Друэлла. – Слизерин в конце концов был вынужден уйти из школы, оставив нас на положении полуизгоев в подземельях, – скулы ее личика дернулись в легком тике. – Что сделают другие с нами теперь, если их в три раза больше, чем нас?
– Да, их больше, – Том нервно поправил начищенный до блеска значок. – Но не забывай: часть колледжа Ровены за нас. Барсучата не в счет, – презрительно скривился он.– Ну, а кошаки хотят жить, наслаждаться тупостью, квиддичем и бездельем. Они хотят тявкать, а мы хотим воевать. Всегда и без устали, – сверкнули его глаза синеватым отливом.
– Эту войну мы проиграем, – спокойно сказала Друэлла. – Ладно, Том, мне пора.
Девушка соскользнула с подоконника и пошла вперед. Начал накрапывать дождь, и Том с удивлением посмотрел, как капли воды начинают закрывать стекло.
*
С утра дул ледяной ветер и лил затяжной дождь. Том заснул и проснулся под плеск волн озера. Всю ночь ему снились темные коридоры, по которым он, ежась от холода, шел быстрым шагом. В голове пульсировала мысль найти что-то – хотя что именно, Том упорно не помнил наяву. То было странное, фанатичное желание любой ценой добраться до этого чего-то, и это что-то постоянно ускользало от него. Одноклассники в гостиной весело трепались о том, кому какие смокинги прислали родители. Риддл не особо слушал их треп – служба проката одежды Хогвартса как всегда выручила его из затруднений.
Волшебный потолок изображал обложные тучи, как нельзя лучше соответствовавшие настроению Тома. Кругом вертелись немногочисленные семиклассники – далеко не все из тех, кто стоял в дождливый вечер в очереди за распределением, дожили до сегодняшнего утра. Райвенкловки Джулия Кэмпбелл и Салли Купер обсуждали новые бальные платья. На заднем плане спешил профессор Бири, давая наставления хаффлпаффцам. Лестрейндж трепался с Мальсибером о том, что после памятного пожара Пруэтт вряд ли сможет иметь детей.
«А если бы, например, сдох Мальсибер, ты сильно переживал?» – равнодушно произнес надменный голос.
На мгновение лицо Тома разделила морщина. Насмешливый оппонент попал, как обычно, в точку. Вспоминая застывшее тело Эмили, парень подумал о том, что он в самом деле хотел бы увидеть мертвого Мальсибера: желательно, конечно, чтобы он хорошенько помучился перед смертью. Интересно, можно ли умереть от долгих «круциатусов»?
